dirty games

Разглядывая свое отражение в зеркале, Юнги думал. Думал о том, что делать дальше, как вернуть жизнь к норме. Переосмысливал многие поступки, свои и Чимина, словно персонаж из той пьесы, и не понимал, как они до этого докатились. Играть — это, безусловно, весело, но ведь всегда есть грань. Юнги и Чимин уже давно за ее пределами. Парень вытирает ладонью запотевшее от влаги стекло. Можно ли вернуться и вновь провести черту? Юнги подставляет руки под струящуюся из-под крана воду, набирает немного и окунает лицо. Несколько круговых движений руками, парень распахивает глаза, часто моргает, избавляется от воды на ресницах, вытирает пальцами губы, убирает назад слипшуюся челку. Юнги никогда не бросит Чимина, никогда не скажет ему остановиться, прекратить играть, ведь в этом его главный талант. В конце концов со многими такое случается. Иногда сносит крышу. Главное, вовремя остановиться. Главное, иметь человека, который поможет собрать покалеченные игрушки. Ведь, если урон не большой, они еще смогут заработать. Даже лучше прежнего. Одному провести отчетливую белую грань между светом и тенью сложно, потому что вести нужно долго, не один день, неделю, а то и месяц, но вдвоем гораздо проще. Когда один устал, на помощь приходит другой и сам берет в руки мел, тем самым давая отдохнуть первому. Вдвоем они справятся. Будут вести черту и одновременно по кусочкам собирать друг друга. Юнги верит, они смогут. И все будет, как и раньше. Они будут играть со всеми вокруг, кроме друг друга. Юнги выходит из ванной и находит Чимина спящим на их огромной, но такой пустой, кровати. Он понимает, почему младший зашел так далеко. Ему нужна моя любовь. Но он молчит об этом. Чимин любит грубого Юнги, властного Юнги, жестокого Юнги, но ваниль никто не отменял, хотя бы иногда. Потому что без нее, ты сам превращаешься в игрушку. Именно поэтому Чимин провернул все это с Чонгуком. Он хотел показать Юнги, что чувствует иногда. Он хотел проверить действительно ли нужен старшему. Ответ: нужен. Но, что, если только в качестве игрушки? С такими мыслями заснул Чимин, снова один, ведь Юнги всегда занят по ночам. Юнги смотрит на свернувшийся клубочек под одеялом и понимает, что нужно начинать прямо сейчас, с малого. Ведь он правда любит Чимина и не хочет его потерять. Юнги осторожно опускается на постель, забирается под одеяло, и притягивает к себе теплое тело Чимина за талию. Младший ерзает и хмурится, затем приоткрывает одно веко, думая, что ему показалось, протирает руками оба глаза и широко раскрывает их. Спустя несколько секунд молчания, он утыкается головой в грудь Юнги и легонько приобнимает, кладя ладонь на спину. — Я рад, что ты пришел, — тихо говорит светловолосый. А Юнги тоже рад, что первый штрих уже готов, первая часть уже на своем законном месте. Ведь самое сложно — начать, дальше будет намного проще. По крайней мере, Юнги так думал.

***

Корректируя чертежи, которые нужно сдать к завтрашнему утру, Юнги ушел с головой в работу. В его голове не было ничего, кроме максимальной сосредоточенности, до того момента, пока телефон не завибрировал по столу. Рука дрогнула, линия испорчена, нужно вести заново. Юнги, мягко сказать, был раздражен, ведь человек, пишущий сообщения, явно из-за пустяка, стал причиной порчи чертежа. Хоть и не значительной, но все же. Однако этот звук будто бы вернул его в реальность, потому что до сего момента, он не замечал быстроту идущего времени, и то, что за окном уже смеркается. Впервые за несколько часов безотрывной работы, Юнги приземлился на рабочий стул и откинулся на спинку, взял со стола смартфон и разблокировал экран.

Чимин: Я — ничтожество.

Юнги потер глаза то ли от усталости, то ли от удивления, из-за содержания сообщения.

Юнги: Это не так.

Чимин: Так.

Юнги: С чего ты взял?

Чимин: Неужели ты не видишь, что происходит? Неужели ты не замечаешь, что я делаю?

Юнги: Ты берешь от жизни все, что хочешь.

Чимин: Нет, я гублю судьбы людей, растаптываю их сердца, веру в настоящую любовь, веру в преданность. Вот, что я делаю! Я все порчу!

Если до этого момента старший не особо переживал, думал, что это очередная игра, то сейчас занервничал. Чимин впервые говорит о чем-то таком. Что, скорее всего, копилось в нем долгое время.

Юнги: Если ты ничтожество, то значит и я ничтожество, потому что мы проворачиваем все это вместе. Если тебе надоело играть так, то просто перестань и успокойся. Все хорошо.

Чимин: Перестать? А буду ли я тебе нужен, если перестану, хен?

Юнги застывает на месте, даже пальцы левой руки перестают стучать по столу. Он долго вглядывается в последнее сообщение. Чимин принадлежит Юнги. Чимин Юнги нужен. Они ведь идеальны. И это все мои аргументы? Парень усмехается над самим собой. Только смех этот не наполнен чем-то радостным, скорее до чертиков грустным. Будет ли Чимин Юнги нужен, если перестанет играть? Удивлять? Будет ли? Юнги откладывает телефон на стол и перемещается по кабинету к окну. Чимин имеет много вредных привычек. Об одной из них вам уже известно: никогда не моет посуду. Также он любит раскидывать свои вещи по дому, хотя Юнги ненавидит беспорядок. Когда спит, занимает большую часть кровати, и плюс к этому забирает все одеяло себе. Чимин часто смотрит сопливые дорамы и фильмы, но, как он выражается, только из профессионального интереса, чтобы набраться опыта. Он не любит убираться, но просто обожает разваливаться на диване и засорять его чипсами или каплями от рамена. И подобного много, и Юнги все это не любит, часто злится, но… Сможет ли он жить без этого? Сможет ли привыкнуть к тому, что его больше не будут будить по ночам и говорить: «У меня бессонница, хен», хотя хену вставать рано утром на работу, а он только недавно лег. Если Чимина не будет рядом, посудомоечная машина потеряет свой смысл. Ее придется выбросить, но ведь жалко, они вместе так тщательно выбирали самую лучшую. Сможет ли Юнги привыкнуть к тому, что больше не нужно будет вновь и вновь расставлять книги на полках по алфавиту, потому что Чимина, который частенько любил просматривать книжки, больше нет? Без Чимина его постель не будет такой теплой и мятой. Кто еще, если не он, будет вставать ради своего парня на рассвете (хотя самому на пары только в обед), чтобы проводить того на работу и подбодрить смешными историями, вкусным кофе и кучей улыбок за кухонным столом? Кто будет жертвовать собой, ради Юнги? Они дошли до такой степени отношений, что без друг друга жизни больше не видят. Юнги неотъемлемая часть для Чимина, Чимин неотъемлемая для Юнги. Именно поэтому старший проводит еще пол часа в кабинете, завершая работу, и даже не убрав за собой, мчится к тому, кто нуждается в помощи. Именно его помощи.

***

Чимин любит шоколадные палочки «покки», поэтому Юнги покупает сразу несколько пачек в магазине около дома. На кассе, за несколько секунд до того, как сотрудник вежливо назвал сумму, которую требуется заплатить, Юнги задумался. Когда я вообще в последний раз покупал что-либо Чимину? С этими мыслями, расплатившись и положив коробочки со сладостями в рабочую сумку, он покидает магазин, и идет прямиком к своему дому. Разве это удивительно, что Чимин ведет себя так, учитывая, что Юнги не подает никаких признаков любви? Да даже его любимые покки старший не покупал ему черт знает сколько времени! Когда Чимин вообще ел их в последний раз? Варианта, что они ему разонравились или надоели быть не может, ибо Пак обожает их чуть ли не с самого рождения. Юнги ведь любит Чимина, это точно, так в чем же дело? Закрутился на работе? Слишком сильно устает? Да, это безусловно так, но разве нельзя уделить своему парню хотя бы часок буднего вечера, а не идти сразу же в кабинет и, попросив не беспокоить, запираться? Конечно, подобное происходит далеко не каждый день, может два-три раза в неделю. Что же происходит в остальное время? Юнги либо смотрит на постановки Чимина, либо они играют, либо каждый занимается своими делами и при этом не особо много разговаривают друг с другом. Все так изменилось за последний год. Парни будто бы начали отдаляться. Между ними образовывается некая пропасть. Земля еще не разошлась, но трещины уже пошли. В последнее время стало меньше разговоров по душам, да и в принципе разговоров, совместного времяпрепровождения. Да что тут говорить, все не так! Как Юнги раньше не замечал? Теперь же он может только догадываться о том, как на самом деле себя чувствовал и чувствует Чимин. Юнги открывает входную дверь и тихо захлопывает ее за собой; стоит в коридоре без движений, прислушиваясь. В квартире подозрительно тихо, поэтому он аккуратно ставит сумку на пол, снимает верхнюю одежду, а затем и пиджак, откидывая его на шкафчик в коридоре. Он медленно проходит среди комнат, вглядываясь в каждую. Чимина старший обнаруживает в кабинете. Парень лежит поперек кожаного кресла, свесив слишком длинные для него ноги к полу. Глаза прикрыты, в левой руке стакан, предположительно, с виски. Юнги подходит к младшему, склоняется над стаканом и нюхает. Чутье его не подвело. — Серьезно, Чимин? Виски? — говорит он шепотом, не надеясь быть услышанным. — Тебе можно, а мне нельзя что-ли? — подает голос парень, открыв глаза и уставившись на темноволосого, не меняя положения; Юнги даже вздрагивает от неожиданности. — Ты не спишь? — Мин наконец встречается взглядом с глазами парня. Они кажутся измученными и усталыми. — Нет. — Как давно ты снова пьешь такие крепкие алкогольные напитки? Несколько лет назад Чимин говорил с Юнги о выпивке и решил, что больше не притронется к крепкому алкоголю. На самом деле, он и Юнги просил бросить, но тот уж не смог. За эти годы младший действительно не брал в рот ничего крепкого, только соджу иногда, на этом все. Какое же удивление испытал Мин увидев такую картину перед собой. — С сегодняшнего дня. И зачем я бросил вообще? — он отпил немного из стакана, сморщившись. — Непривычные ощущения? — Юнги усмехнулся, потому что это выглядело так, как выглядит человек, когда впервые делает сильную затяжку. — Есть такое, но это ничего, — Чимин меняет положение и садится на кресло так, как на нем сидит обычный человек, ставит стакан на столик и подливает еще немного коричневатой жидкости. — Кстати, а ты почему не на работе? — Я все закончил. — Странно, обычно ты возвращается ближе к ночи. Что же сегодня? Легкий день? — Не сказал бы, — Юнги слышит столько насмешек в словах светловолосого, он будто издевается. Похоже, все совсем плохо. — Тогда я ничего не понимаю. Может, объяснишь? — Чимин отправляет новую порцию жидкости в рот. — Нечего тут объяснять. Просто прими тот факт, что я дома и сейчас не больше двенадцати, хорошо? — Мин хотел быть, насколько это возможно, мягким и чутким; хотел принести парню хоть немного хороших эмоций, поэтому старался говорить максимально располагающим к себе голосом. Чимин лишь хмыкнул на это и продолжил вливать в себя один стакан за другим. Юнги, тем временем, уселся на пол рядом с креслом, наблюдая. — Может хватит? — Нет. — Пей хотя бы помедленнее. — Ты пришел сюда, чтобы учить меня? Снова? Спасибо, благодаря тебе я знаю, как жить и больше мне наставлений не нужно. Чимин выглядел все более нервным с каждым влитым в себя стаканом, словно бомба замедленного действия. Без понятия, когда она взорвется, но то, что взорвется знаешь точно. Юнги все это надоело, поэтому он просто встал и отобрал у Чимина стакан. — Окей, я буду пить с горла, — он взял бутылку и, прислонив к губам, реально готов был влить обжигающую горло жидкость, но Юнги и ее перехватил. — Да что ты делаешь? Отдай, — Чимин протянул вперед руку, которую начало изрядно потряхивать. — Нет. — Отдай. — Я сказал, нет. Чимин вскочил с места и начал колотить Юнги в грудь. — А я сказал отдай! Тебе что так сложно? Сложно просто поставить этот чертов стакан на стол? Сложно отдать мне бутылку? Тебе сложно хоть что-то сделать ради меня?! Чимин перешел на крик, он был на грани. Парень изрядно помял ворот рубашки Юнги, да и в принципе всю остальную ее поверхность. Старший застыл на месте, не зная, что нужно делать, потому что видеть Чимина таким очень непривычно. Если в глубине сознания Юнги думал, что морально готов к таким вот сценам, то в действительности оказывается, что нет, совершенно нет. Чимин долго смотрел на Юнги, ждал каких-либо действий, но их не последовало. — Ладно! Хорошо! — Чимин уверенными шагами покинул комнату, старший пришел в себя только спустя минуту и сразу же направился за парнем. Нашел он его в коридоре, тот натягивал ботинки. — Куда ты? — Туда, где меня еще любят. Чимин споткнулся о сумку Юнги и наступил на нее ногой, послышался хруст. Покки. Чимин хлопнул дверью, оставляя Юнги одного, а не наоборот. Странный день. Все сегодня наизнанку.