dirty games

Сегодня на подоконнике было холодно, поэтому Чимин притащил не только сценарий, но и плед. Парень вглядывался в диалоги персонажей, но не понимал ни слова, перед глазами стояла та фотография, а в голове куча, уже успевших надоесть, мыслей. Чимин ударил себя по голове, как бы выбивая дурь. Вновь посмотрел на сценарий и понял, что день для учебы, мягко говоря, не подходящий. Нужно освободить свои мысли от ненужного хлама перед тем, как пытаться разобраться в сложной жизни героев какой-то там пьесы. Чимин встал и отнес сценарий в ящик стола. Посмотрел на Тэхена, тот крепко спал, и даже сквозь сон чему-то улыбался. Надеюсь, тебе не Юнги снится. Чимин вернулся к подоконнику и оперся о него руками. — И что мне делать? — обращался он куда-то к небу. Парень рассматривал ночной город и пытался увидеть хоть что-то, что дало бы ему хотя бы намек на Юнги. Но, конечно же, ничего он не увидел, и просто опустил голову, шумно выдыхая. — Да какого черта он забыл в Пусане? На самом деле Чимин был рад, что старший где-то здесь, но в то же время и зол. Зол, скорее, на самого себя, чем на него, от того, что не знает, где Юнги искать. — Да я ведь даже не пытался? — он снова поднял глаза вверх. — Стоит ли мне вообще искать его? Ради меня ли он приехал? Чимин рассматривал небо так долго и тщательно, будто именно там кроются ответы на все его вопросы. — Ащ, с каких пор я разговариваю с Богом? — Пак выключил торшер около окна, развернулся в сторону кровати и упал на нее. Глазами бегал по комнате и в итоге наткнулся на телефон брата. Под влиянием неведанной силы, он поднялся и схватил его с тумбочки, затем вернулся в постель. Пальцы сами нашли знакомый номер, Чимин нажал кнопку вызова, приставил телефон к уху и стал ждать, вслушиваясь в гудки, а сам не понимал, какого черта он делает. Сердце билось быстрее, чем обычно, а когда гудки прекратились и на звонок ответили, оно и вовсе заколотилось как сумасшедшее. — Что за хрень, Тэхен? Ты время видел? Тебе повезло, что я не спал, потому что, если бы спал, тебе бы не поздоровилось. Чимин, кажется, не дышал вовсе, вслушиваясь в родной голос. Ему хотелось сказать что-нибудь, вроде «привет, хен» или «я скучаю»; да на самом деле хотелось сказать многое, но он не сказал ничего, просто молчал, изредка набирая в легкие хоть немного воздуха. — Тэхен? Ты чего молчишь? Уснул что-ли? На самом деле он спит с самого возвращения домой, и это я, Чимин, а не Тэхен звоню тебе, чтобы узнать, что за пиздец происходит и почему ты проводишь время с ним, а тот мне об этом не говорит. — Сам позвонил и сам же молчит. Тэхен, ну вот скажи мне, ты аде… — Юнги не договаривает до конца, резко замолкает, а Чимин, думая, что тот отключился, отставляет телефон от уха и проверяет. Нет, звонок все еще идет. Тогда, почему же он замолчал? Так проходит несколько минут, и Чимину становится уже совсем неважным то, почему молчит старший, Чимину наоборот уютно вот так молчать вместе с ним. Он прижимает телефон к уху сильнее, будто так станет ближе к Юнги; переворачивается набок, к стене, и легкая улыбка застывает на его лице. Ему кажется, будто старший все понял и сейчас так же, как и он лежит на своей кровати и беззвучно смеется со всей этой ситуации. Но на деле, все совсем не так. Юнги не перестает дрожать, он сжимает подлокотник кресла, в надежде, что станет легче, но это не помогает. Он чувствует, что это Чимин, он знает, он уверен! И из-за этого передергивает еще сильнее. Я должен что-то сказать. Я должен. Черт! Юнги вскакивает с кресла, минуту нервно передвигается по комнате, а затем все же произносит все, на что способны его голосовые связки сейчас: — Чимин? А у Чимина улыбка с лица пропадает, снова в дрожь бросает. Он прижимает ноги ближе к груди и молчит, выжидая. Юнги тоже молчит и не произносит ни слова, ведь зачем? Тишина уже говорит о многом. Старший сбрасывает звонок, потому что не может больше терпеть этого, он подходит к окну и опираясь о него рукой, просто смотрит куда-то перед собой. Глаза самопроизвольно останавливаются на доме семьи Пак. Взгляд он не отводит, ждет, как и Чимин ждал, когда Юнги назвал его имя. Несколько мучительно долгих минут он даже не моргает, пока не замечает в окне на втором этаже тень. Затем чьи-то движения, обладатель тени открывает окно и высовывается в него по пояс. А Юнги все еще смотрит, потому что видит перед собой его. Все такой же прекрасный Пак Чимин. Он стоит так с минуту с закрытыми глазами, затем все же открывает их; а Юнги внутри тем временем просто кричит: «Ну же! Посмотри на меня!» Но Чимин не находит старшего взглядом, закрывает окно, и возвращается в кровать.