Какие на вкус журналисты?

Невесомый поцелуй в висок ударил, словно электрошокер и я распахнула глаза. В моём затуманенном сознании стоял вопрос: "Что я здесь делаю?". Вокруг были белые стены,приборы, которые издавали протяжный писк. Рядом сидел блондин, который удивлённо смотрел на меня. И молчал, будто он был рыбой, которая находилась в воде. Я отпрянула от родных, обжигающих теплом объятий и выдохнула. -Егор, уйди. Я не хотела истерик и постыдных ухмылок Егора. Я не хотела ничего. Мне нужна была некая пауза или передышка. Хотя даже после неё я, вряд ли, пришла бы к нему вновь. Я знала, что люди не меняются. Это аура, которая окружает человека по жизни. Поступил, как свинья, один раз - поступит второй. Чёткая грань и стальная точка зрения - никогда не подводили. -И не надейся, что я даже с места сдвинусь, - и вот как бы в доказательство моих слов - наглая усмешка. Я хотела заплакать, но погладив свой живот, который был успокоительной таблеткой - не стала этого делать, - Послушай, я знаю, что полный идиот, что давление эмоций всегда берёт верх надо мной, но неужели ты не сможешь меня простить, хотя бы ради ребёнка? Он решил давить на меня материнскими инстинктами. Он знал, что я боюсь лишить ребёнка его же отца. Знал и внаглую использовал это против меня. Адская дрожь прошлась по телу, а звук приборов набрал темп. Сердце колотилось от ненавести и любви одновременно. -Ты, - я ткнула в его грудь и бросила уничтожающий взгляд, - Никогда не изменишься. Запомни это раз и навсегда. Ты строил из себя любящего, а я терпела, потому что была пьяна по горло словами. Терпела твою усталость, нервозность, чрезмерную прямолинейность и даже трусость. Я знаю, что есть доля моей вины, но умолчивать тот факт, что ты выставил меня за дверь, как дворовую кошку - я ни за что и никогда не буду. Тебе было плевать на моё здоровье. Посмотри на себя. Ты прибежал ко мне только тогда, когда узнал, что я буду вынашивать твоего ребёнка. Ты обеспокоен им и это радует. Но тебе было искренне плевать на меня и это огорчает. Как дура верила тому, что существует взаимная любовь. А её нет. Представляешь? Вот так в один день, глупой ссорой нам удалось разрушить всё. Я опустила глаза на стену и закусила нижнюю губу, которая неприятно ныла от боли. -А может это к лучшему? Мне не надо будет потом распинаться перед ребёнком, когда он задаст вопрос : "Куда делся мой папа, когда мне было 3?". Просто прекрати рушить свою судьбу и судьбу того, кто, может быть, был тебе хотя бы дорог. Я буду искренне надеяться, что это так. Он прошёлся по палате от моей кушетки к кулеру с водой и стиснул свои руки в волосах. Я прикрыла глаза, лишь бы не видеть его. Человека, которому хотела посвятить всю свою жизнь. Дверь скрипнула и мужской силуэт скрылся, словно по дуновению лёгкого ветерка. За окном была поздняя весна. Мало-помалу почки распускались и прорезались листики. Хотелось вдохнуть свежий запах этого времени года, но приходилось лежать. Я знала, что накануне, вечером, мне стало хуже. Страх за ребёнка, за себя и за будущее пропитывал каждую клеточку. Неизвестность и неуверенность в будущем - то, что я имела на сегодняшний день. Внезапно, на пороге палаты появился Сергей Витальевич, который жизнерадостно улыбался. -Ну, что же Вы, мамочка, такая грустная? Радуйтесь, что внутри Вас покоится счастье, которое нужно беречь. Я слабо кивнула и выдавила улыбку. -У меня нет уверенности в будущем. Он прищурил глаза и хотел что-то сказать. -Уверенность может только Полис Медицинского страхования обещать, а ты, солнце, сама создавай своё будущее, - он вздёрнул очки с переносицы, немного посмеялся и посмотрел на окно, наверное, пытаясь найти там точный ответ, - точнее, Вашего будущего. Неприятный холодок вновь прошёлся по телу. Имеет ли он ввиду будущее не только моего малыша и меня, но и Егора? Останется загадкой и по сей час. Врач, будто испарился в воздухе и бесследно исчез.

***

Окутав шалью своё горло и прикрыв краями живот, я шла на прогулку в парк. Спустя четыре месяца, после запоздалой весны, наступило любимое время года - осень. Я могла кутаться в бесформенные платья, свитера так, чтобы не было видно живота. Внутри от счастья мерцали огни. Я ждала девочку. Я знала, что ребёнок будет главной отрадой моей жизни и знала, что Егор был бы счастлив, когда узнал, что у него через 3 месяца появится дочка. Я улыбнулась своим мыслям и вмиг отогнала. По ночам думала, как буду наряжать свою принцессу, как будем ходить с ней за руку в садик, как будем самыми лучшими подругами в мире и как когда-то, когда мне перевалит за 40, она скажет, что тоже ждёт малыша. Обида на Егора была давно забыта. Я желала ему только счастья, поскольку всё ещё любила. Остановившись по среди улицы я улыбнулась тучкам, которые нависли над городом с самого утра. Холодок прошёлся по рукам, которые яро обнимали живот. Я не могла нарадоваться тому, насколько чудесен мир вокруг меня. Беременность так или иначе меняла моё мировоззрение. Я не была капризным арбузиком, да и капризничать просто-напросто некому. Всё та же двушка в 20 километрах от МКАДа, магазин, который в последнее время изучила от и до, зная, что моя малышка может потребовать в любую минуту всё, что угодно. Общение с друзьями свелось на минимум, поскольку каждый из них считал долгом в трудный период поддержать не меня, а Егора. Одни ярким солнечным днём, я лишь улыбнулась их поведению. С усмешкой в голове сказала :" Да, Егору, наверное, как никому другому тяжело" и плюнула даже на них. В сквере, рядом с домом, было по-осеннему мрачно и солнечно одновременно, жёлтая листва окутала, словно одеяло, весь двор, а под ногами была свойственная осени грязь. В парке не было почти никого, кроме влюблённой пары. Парень держал за руку девушку, которая ласкалась о его губы. Дождь прекратился и они уверенно шли мне на встречу, а я улыбалась. Они, должно быть, счастливы вместе. Подойдя ближе, каждый из нас троих застыл в немом ужасе. Губы невольно дрогнули, а руки сильнее сомкнулись на животе. Егор и Карла.