Wrong time travel. А что если...

Несложно догадаться, что Амели сейчас напоминала какого-то диснеевского персонажа с выпученными глазами от изумления и отвисшей до пола челюстью. «Вот он!» Не беспамятная тень самого себя, потерявшая все достоинства личности и характер, а самый настоящий, искренне помнящий её Жюль. Она в порыве радости ринулась к пока не покалеченному другу, спеша предостеречь его от аварии. Но её неразумная задумка потерпела неудачу. «- Что же ты делаешь?! Он нас заметит!» — ужаснувшись подумал Марти и буквально в мгновение ока оттащил девушку как сложенную гладильную доску. К счастью, юная Лукас весила немногим больше, чем сама гладильная доска, и кроме шороха сзади писатель ничего не уловил. С поднятым воротником поглощенный небом — он слишком увлекся размышлениями. Отдышавшись, Марти перебросился парой общедоступных обличающих жестов с девушкой. Он ожидал от неё какой-нибудь легкомысленной выходки и был готов пристегнуть Амели к себе, лишь бы та не проявляла инициативу в такой опасной ситуации. Амели не могла осознать, чем же её план так разочаровал напарника, и оставшаяся горечь непонимания заполонила собой все её мысли. Ничего не осталось, кроме как медленно на полусогнутых ногах следовать за парнем. — Смотри, там действительно Нэнси! — шёпотом сообщила девушка, указывая в сторону переулка. — Всё верно. Она тоже следит. Время столкновения приближалось, ребята взволновано смотрели на часы. Вдруг около медсестры появился человек. Их силуэты исчезли в тени, разговор был недосягаем. « Ещё один свидетель?!» — в ужасе подумал парнишка. Амели знаком сообщила свое намерение подойти ближе к ним. Прокравшись за угол здания, она немного высунула голову и увидела, как Нэнси складывает цилиндрическую упаковку в сумку и бормочет «будь осторожен» долговязому молодому человеку в капюшоне. « — Так я и знала!» — торжествуя пронесла в голове юная Люкас, с желанием поскорее всё рассказать напарнику. Повернув назад, она вздрогнула, увидев его перед собой. — Пора уходить, вот-вот будет авария! — указывая на циферблат наручных часов, предупредил он. Как только они отошли поодаль от писателя и остальных, перекрёсток осветился небесным прожектором. Скрежет камней, пыль, шум в ушах и стук в груди — так бы описала обстановку Амели, до того как развернулась лицом к месту столкновения, чего Марти категорически просил не делать. Вот теперь она была шокирована до самых кончиков пальцев. Её глаза застыли и остекленели. К горлу подступил комок и чувствовался рвотный позыв, с которым девушка кое-как совладала. Перепуганный не на шутку МакФлай тщетно пытался вернуть к нормальной реакции трясущееся тело напарницы. Как бы он ни махал рукой перед лицом, ни сотрясал её плечи — всё бесполезно. На заднем плане слышались реплики. Все обойдётся… он жив… все обойдётся… — Верно, другой я! Слышите! Всё обойдётся! — вторил позавчерашнему себе Марти, который так удачно сказал нужную фразу. Скорее, у него кровотечение!.. — Сколько крови…как много ран… — то и дело тараторила в страхе Амели и продолжала смотреть на то, как вокруг Жюля хлопочет доктор Браун.  — Ну же, придите в себя! — в полголоса простонал парнишка. Он позволил себе непростительную грубость по отношению к женщине — он дал ей пощёчину. Он долго не мог решить, применим ли сейчас этот способ или же нет. До этого Марти слегка шлепал девушку по щекам, но никакого результата не было. Подействовало. От неожиданности Амели тряхнуло в сторону. Поднявшись, она направилась прочь от злополучного места, потирая рукой болевшую щеку. Повернувшись в последний раз к изувеченному телу юноши, до её слуха донёсся робкий вопрос от другого Марти. — Я могу ещё чем-то помочь? — Спасибо, ты многое сделал, — мягко произнесла она, оборачиваясь уже к нынешнему МакФлаю и обратилась к его спине. — Теперь ясно, чем ты был так взволнован. Ты не хотел пережить это снова, верно? *** Сырая камера тюремного заключения. Вторник. 20 мая 1845 года. Десять вечера. Брошенный для прикрытия Жюль сохранял первоначальную позу. Лежа на лавке неподвижно около двадцати минут, любое тело начинает затекать, что и произходило с юношей. В конечном счёте, он встал и встряхнулся, прошёлся по камере, выглянул в прорезь. — Чего подскочил? — раздался голос. Сокамерник повернулся лицом к Жюлю, от чего тот вздрогнул. — Нетерпится поменяться местами с тем пареньком, а? Можешь забыть! Жюль был удивлён тому, что этот спящий бомж был в курсе их нехитрой подмены. Как оказалось, этот потрепанный человек, пропитанный спиртом и закаленный зловонным дымом, вовсе и не дремал, а выжидал. — Вы же не расскажете охране? — робко поинтересовался юноша. — Какое мне дело! — проворчал бездомный и громко икнул, покачиваясь. — Толь-*ик*-ко вот они водят тебя за нос, малец. Не думай, что я поехавший пьяница, нет. Я-то знаю, кто они. — О чём вы, месье? — О, наивный мальчишка! Скажи, ты всё ещё считаешь друзь-*ик*-ями тех, кто оставил тебя тут? Они же бросили тебя! Жюль только собрался возразить сокамернику, как тот поднял указательный палец и ткнул им в свою лобовую кость, наглядно показывая мысль. — Напряги свой разум и спроси себя: нужны ли тебе люди, которых ты фактически не знаешь, которые о многом умалчивают, втираются в доверие с помощью обмана, а сами не только сбегают от тебя, но и толком не говорят почему. Наступила тишина. В душе у юноши затаилась обида, непонимание. Проницательный взгляд бездомного подтолкнул его прокрутить минувшие два дня у себя в голове и сделать анализ. — Ба! Засомневался, а? Сделай вывод! Жюль не хотел верить в это. Нет-нет! Они должны вернуться за ним! В самом деле, не оставят же его здесь? — Да чего вы добиваетесь? Что вам до моих друзей? — произнёс юноша угрюмо, но не настолько, как хотел бы. Скрыть своё отчаяние от проницательного пьянчужки ему не удалось. — Кто вы такой?! — Ого-го! А голосок-то задрожал! — усмехаясь и потирая руки, мужчина с жаром заявил. — Не имеет значения. Для тебя я — возможность прозреть. Слушай…