Безумцы всех умней...

      Мне снился дом, а в окно я видела необычно большую луну, которая напоминала спутник, вырезанный из картона для кукольных шоу. Там на луне сидел человек и махал мне рукой. По цилиндру я поняла, кто это. Но краем глаза заметила, что на моих плечах лежат такие знакомые руки, и, повернувшись, я вижу мило улыбающегося Джейса. У меня в руке лежит маленький квадратик с красной кнопочкой, а Джейс, оскалившись, кладёт свою руку на мою и нажимает на эту злосчастную кнопку. Теперь я вижу в окне, как та самая Луна взрывается, и с неба падают её кусочки, и прямо под окно свалился цилиндр, окаймлённый фиолетовой лентой.       И вот я проснулась, но от стука в дверь. Да такого, что было слышно сквозь музыку. Ноги невольно подняли меня, и дверь отворилась.       — Мисс Маршалл, как так можно спать?! Уже седьмой час, — совсем обнаглел? Что за беспардонность, хочется спросить, да ещё и с претензиями…       — А мы куда-то торопимся, опять? — Вонка посмотрел на меня как на безумную и схватил за руку.       — Мы не торопимся, мы опаздываем на ужин! — на ужин? Какой ещё ужин? Что же он так цепляется за руки!       Мы были в шоколадном цехе, только с потолка, из бочек, падал снег, опять из пудры… Это мания, дамы и господа. Итак, перед нами дряхлый домик, который вообще не вписывается в атмосферу всей фабрики. Там тоже живут Умпа-Лумпы? Мы зашли внутрь, где нас встретила женщина лет сорока. Она обняла Вонку и нежно улыбнулась, увидя меня. Меня взбесила ревнивая мысль, когда эта женщина так встретила кондитера, но потом к ней подошёл мужчина, и я всё поняла.       Мистер и миссис Бакетт — родители Чарли, а на кровати, на которой разместились аж четыре человека, — это бабушки и дедушки. Познакомившись, они поставили ещё один прибор за стол, занимавший почти пол первого этажа, и пригласили нас за стол. На чистой скатерти стояли такие забытые мной вкусности, как рулет с грибами, запеченная картошка, пирог и горячий шоколад в чашках.       Меня посадили рядом с Чарли и дедушкой Джорджем, напротив сидел мистер Вонка и, забавно улыбающиеся ему, бабушки. Мне задавали вопросы, а я с удовольствием на них отвечала.       — А родители у вас кто, Клэри? — спросил у меня дедушка Джо, который удивительно быстро начал называть меня Клэри.       — Моя мама работает в маленьком магазинчике, а отец — генерал военного колледжа.       — Генерал? Поддерживаю. Мой брат был генералом военно-морского флота, — поделился дедушка Джордж.       — А вы кем хотите быть, милая? — в разговор вклинилась бабушка Джозефина.       Этот вопрос всегда ставил меня в тупик. Кем бы я ни хотела быть, — художником или дизайнером, — папа всегда говорил мне, что я стану солдатом, почему я и устраивала скандалы и истерики по поводу профессии. В итоге я сижу в военно-патриотическом лагере уже восемь лет. Ну, а мама желает, чтобы я занялась тем самым магазинчиком…       — Я всегда хотела заниматься творческой профессией, но никому моё мнение не интересно, — коротко ответила я и поймала на себе заинтересованный взгляд шоколадника.       — Я думал, вы хотите пойти по следам отца, — предположил Вонка, перекладывая к себе в тарелку новый кусок пирога.       — Это вы по лагерю и моим товарищам судили, прежде чем так думать? — и, видимо, эти слова его задели.       — Вовсе нет, по характеру солдатскому. Вечно командуете и драться любите, — торжествуя своим «умным» словом, он улыбнулся.       Обстановка накалялась, потому что все остальные сидели, как мышки, что раздражало ещё больше.       — Вы просто видите в людях только недостатки, а достоинства для вас пустяк, хотя вам бы самому не мешало научиться общаться с людьми, — я поставлю точку в нашем разговоре.       — По вам видно, что недостатков у вашего поколения намного больше.       — Ссоритесь, как брачная пара, — внёс свою лепту Чарли, и я краем уха услышала, как, толкнув внука, дедушка Джо сказал: «Молодчинка!» Мы же с Вонкой в один голос, сморщившись и скрещивая руки на груди, воскликнули: «Да ни за что в жизни!», и смех мистера и миссис Бакеттов, разливающих нам шоколад.       Больше мы на такие темы не разговаривали. Стол опустел. Дедушки и бабушки легли спать, Чарли скрылся на втором этаже своего гостеприимного домика, мистер Бакетт переносил стол, а миссис Бакетт позвала меня поговорить. Зачем мы вообще говорили на эту тему, мне не известно, но почему-то мне кажется, что все в этом доме сговорились.       — Кларисса, милая, будь с ним помягче. У него было сложное детство — он почти и не понимает, что такое любовь. Вы единственная девушка, которая ещё не сбежала от него. Поймите, у вас обоих непростой характер, но вам лишь нужно найти общий язык, и вы увидите друг в друге нечто особенное. — Женщина улыбнулась, как родной дочери, и пожелала мне доброй ночи.       У домика уже стоял «великий мудрец», хранящий ранимую принцессу в душе. Как и ожидалось от мнимого джентльмена, он предложил меня проводить. Хотя я очень сомневалась, что кондитер это сделает, после того, что было за столом. Значит, всё-таки он считает себя правым, но как бы не так. Мнит себя богом, и все уже решили, что мы должны быть вместе. «… и вы увидите друг в друге нечто особенное» Все решают, с кем и кем я должна быть, будто моё мнение и не существует! Настроение паршивое, если честно. Лишь музыка может понять, утешить, дать совет… POV Вилли Вонка       Минутами раннее…       — Она такая бойкая. Будьте нежным, а вы общаетесь с ней как с одним из ваших Умпа-Лумпов. Она же девушка, они не терпят грубостей, — уже десять минут я вслушивался в советы мистера Бакетта, вот только эта «девушка» ведёт себя совсем не так как остальные дамы. Нужно было оставить ту брюнетку, с ней и то проще разговаривать.       — Я её вообще не понимаю. То она обнимает, награждает поцелуем, то плачет, кричит и дерётся! — вообще я считаю, что это была дурацкая идея, мне и одному хорошо живётся, но мистера Бакетта не переубедить. Была бы она более женственная…       — Вы всё поняли Вилли. Ей должно быть хорошо с вами, а вам с ней. — Сморщившись, я выдохнул, как же хорошо, что разговор окончен. Так жарко у них в доме. Они топят батареи, несмотря на печи фабрики. Я, наконец, вышел на улицу и хотел было пойти в кабинет, но чёртова порядочность заставила дождаться Клариссу.       Через пятнадцать минут она уже стояла напротив меня, нетерпеливо дожидаясь чего-то.       — Я вас провожу, — всё что я смог сказать.       — Мистер Вонка, зачем я вам здесь ещё на пару дней?       Сказать правду? Или придумать что-нибудь умное… и, о! Какой же я идиот!       — Я хочу, чтобы вы работали у меня. А для этого нужно пройти небольшое обучение.       Лучший способ увернуться от темы за столом.       — Я не могу у вас работать, потому что я ещё не закончила лагерь. Только в следующем году. Но, думаю, вы меня уже не вспомните, — усмехнулась эта рыжая девчонка, веря собственным словам. Наивная, от меня так просто не избавиться. Через год она будет умолять меня взять её… во всех смыслах этого слова.       — Думаю, вы захотите подумать. Деньги здесь зарабатывают не маленькие за хорошие идеи, — хах! А она будет первой, кому я буду платить зарплату деньгами. Умпа-Лумпы всё равно получают какао бобы, так что — не разорюсь.       Я усмехнулся собственным мыслям и вдруг заметил, что мы уже пришли. Видно, в этот раз я решил идти коротким путём, чтобы поскорее отправиться отдыхать, а не слушать очередные претензии и оскорбления.       — Я…       — Доброй ночи, мистер Вонка.       Она закрыла дверь перед моим носом! Что я сейчас-то сделал? Эти выходки меня так раздражают, нужен душ, шоколадка и крепкий сон. А завтра, со свежими мыслями, можно будет отомстить.       Я вернулся в кабинет, бросив трость и цилиндр на пол. М-да, ну и беспорядок у меня; когда это я перестал убираться? Вслед за тростью полетел зелёный редингот и я вспомнил, что эта нахалка не вернула мне мой фиолетовый. А вдруг она его уже сожгла? Плохие мысли прочь! Душ, шоколадка и кровать. POV Клэри       Аха-ха-ха! Его лицо нужно было видеть! Такого поворота событий он точно не ожидал. Что ж, теперь можно повеселиться. Я выспалась, устрою себе вечеринку с караоке. Я подсоединила наушники к магнитофону и запустила кассету с «Beatles». Громкость на полную, бит заставляет выплёскивать всю оставшуюся во мне энергию. Как же не хватает Дженни и Эмми — соседки по дому. Подпеваю Леннону и чувствую себя прямо поп-звездой. Люблю быть одной в комнате — хоть голой танцуй, однако такую роскошь я позволить себе не могу, а вот бутылочка глинтвейна в самый раз, иначе меня опять вырубит и мечте танцевать всю ночь конец.       И вот, глоток за глотком — и мозг постепенно выходит из реальности. Выключив свет, я включила настольную лампу и прибавила громкости, положив магнитофон в… вазу?! А плевать, как же мне хорошо. Ещё треть бутылки и кофта полетела в угол — слишком жарко. И вот пленка с «Beatles» кончилась, и теперь звучит «Scorpions». Голова отключилась с концами, полностью игнорируя настойчивые стуки в дверь. Даже не обратив внимание, кому я открыла. Встав в проёме, кондитеру предстала во всём своём совершенстве; я — королева вечеринки! Он был в шоке, но меня не коробило: я в лифчике, лохматая, с бутылкой почти допитого глинтвейна.       — Вы что себе позволяете?! Я уже второй час пытаюсь уснуть, но стены трясутся от вашей ужасной музыки! Вы знаете, который час? Посмот… посмотрите на себя! Ну и что вы теперь скажете в своё оправдание?       — Моя комната, моя бутылка. Присоединитесь? — я всё равно ничего не услышала, но по лицу было видно, что он дико возмущается, а мне нужна компания. И сработало, он зашёл… Правда, только увернул музыку и отобрал бутылку.       — Кайфолом… — пробубнила я себе под нос. — А давайте поспорим? Я выпью бутылку джина на подоконнике, не за что не держась! — я могу! И докажу, я уже приготовилась залезть на окно, но он схватил меня, резко развернув к себе, и начал орать!       — Софсем ф сума софла! — передразнивала я его, обидевшись.       — Я не уйду, пока вы не ляжете спать! — вызов принят. Я буду танцевать всю ночь, он не продержится. У меня ещё бутылочка подаренная Джени — люблю её. Включить «Ace of base», чтобы совсем лишить его дара речи? Ладно, у меня хорошее настроение сейчас, так что, Софи Лорен в студию!       Вонка сидит в моей комнате, на моей кровати в одной лишь рубашке, а не как обычно, одетый словно капуста. Сидит и, собирая терпение по осколочкам, наблюдает, как я выделываю очередное движение. Я его завожу? Уверена, мне завтра будет очень стыдно, но завтра это завтра, так что, отрываемся дальше!       — Мистер Вонка, а давайте поиграем в игру — три желания? — будет весело, если он всё-таки согласиться и мне удастся его напоить.       — Нет, ложись спать! — ух ты! Уже на ты. Мне нравится.       — Тогда, могу предложить «7 минут в раю». Либо то, либо это, — обезоружим его.       — В «7 минут с насильником» играют только маленькие дети, так что давайте ваши три желания… И пожалуйста, наденьте футболку, — муа-ха-ха-ха! Начнём веселье. Вот теперь пора доставать джин. Я не пожалею, если увижу пьяного великого кондитера!       — Ах, нет! Я первая! И вообще, повторюсь, моя комната, мои правила. Первое моё желание — выпейте со мной, — я улыбнулась самой обаятельной своей улыбкой и протянула ему чашку для кофе, просто ничего другого под рукой не было. Недовольно цокнув, он таки принял чашку и залпом выпил. Умничка, первая порция есть. Сейчас дойдёт и понесётся душа в рай. Я рассмеялась, глядя, как шоколадник сморщился. Теперь его очередь.       — Не думал, что вы пьёте.       — Ох, я много чего делаю. Загадывайте уже, — готова ко всему, кроме поцелуя с Умпа-Лумпом.       — Вы составите мне компанию на вечере в пятницу в «Золотом коридоре», — воу… Зовёт меня в светское общество, тут загвоздка… платья у меня нет. Только то, что подарила Джени, но оно вовсе не для светских раутов.       — Хорошо, моё второе желание — мы идём завтра выбирать платье! — по магазинам!!! Я его добью до конца. Я ухмыльнулась его удивлённому лицу, думая: «И это всё?». Нет не всё, мистер Вонка. Вы просто не знаете, что такое ходить с девушкой по магазинам. Надо ещё выпить. Я протянула ему ещё одну порцию напитка, которую он уже выпил не возмущаясь. Дело потихоньку идёт.       — Хитро. Тогда моё второе желание — я выбираю платье для вас, — что?! Ахренеть вообще… Не соглашусь если не выпью ещё. Я сделала ещё глоток из горла бутылки и кивнула.       И вот звучит вступление следующей композиции, и моя душа требует дуэта. Я протягиваю руку кондитеру, подпевая песне.       — Потанцуйте со мной, мистер Вонка, — эту фразу я сказала шёпотом, словно не хотела, чтобы никто больше не слышал. Он уставился на меня, как на сумасшедшую, да он так и сказал: «Вы безумная!», а я шепнула ему на ушко и раскрыла секрет: «Безумцы всех умней». Реакция меня немного поразила, а так как я была пьяна, мне даже понравилось это действие. Он схватил меня за руку и вскочил, притянув к себе. Его рука легла мне на талию, другая сплелась с моей. По глазам было видно, что он тоже уже «готов». Слабачок, всего с двух чашек улетел. Но и я не возражаю, пусть продолжает.       — Снимите дурацкие перчатки, вы упускаете все ощущения, и я не получаю удовольствия. — Он послушно кинул перчатки на кровать, и вот теперь от его прикосновений по спине пошли мурашки.       — Вам либо нравится, либо вы замёрзли, — засмеялся кондитер, ещё больше прижимая меня к себе. Краем глаза я заметила, что он постоянно бросает взгляд на мой кружевной лифчик.       — Прекратите пялиться. Или вам нравится? — теперь смеялась я, а Вонка покраснел, но нашёл, что ответить.       — У вас фигура красивая, — чувствую его дыхание на шее. По спине лёгкий холодок, только от того, что я опять, опять, опять у стенки! Да что такое, в самом деле… А на вопрос, почему ему так нравиться впечатывать меня во все стены фабрики, он сказал, что так я безоружна и не смогу атаковать, если что. Но что, собственно, означает это «если что»?       Теперь его губы оставляли на моей ключице смачный такой засос. Голова вообще ничего не соображала, и алкоголь и его сладкие поцелуи, всё вместе взаимодействовало, и я была готова ему отдаться прямо сейчас, прямо здесь под одну из любимых песен этого года. Он перевернул меня и посадил на кровать, и я поняла его последнее желание… Нависнув надо мной, его руки блуждали по моему животу и бёдрам. Губы, опустив одну бретельку, оставляли дорожки из поцелуев на шее, ключицах, медленно опускаясь всё ниже. Колонка играет, и это добавляет ещё больший эффект. Я выгибаюсь под его прикосновениями, а мои пальцы расстёгивают последнюю пуговицу его белоснежной рубашки. Он довольно хорошо сложен, даже накачан. А я думала, он как спичка под кучей шмоток. Мозг отключён, а тело хочет только его. Теперь руки тянутся к его золотой пряжке с буквой «W», но он перехватывает мою руку и садиться на кровать.       — Не сегодня, карамельная девочка, и не в таком состоянии, — чёрт! Надо было заставить его выпить больше. Я тяжело дышу и прикрываю глаза, когда его язык и губы касаются ложбинки между двумя чашечками лифчика. Внизу живота сжимает, и я просто горю желанием, но он же кайфолом! Пол четвёртого утра, и я отрубаюсь окончательно.