Безумцы всех умней...

POV Клэри       Зимнее солнышко освещало комнату так, что хотелось запеть как Белоснежка. Час я уже лежала, погружённая в свои мысли. Я наконец додумала, как втроём остаться до финиша, и это не могло не поднять настроения. Я неохотно поднялась с постели. Взгляд упал на комод, на который раньше я бы и не взглянула. После вчерашней «пижамной вечеринки», Дженни, как-то с ещё большей щедростью отдала мне треть своего гардероба. Улыбнувшись, я полезла искать нужные вещи: зелёный тёплый джемпер и рваные джинсы пришлись кстати, но чего-то точно не хватает. Бабушкин кулон с изумрудом на золотой цепочке, который я так берегу, напомнил мне о дне, когда мы втроём с пятилетним Генри отправились на озеро рисовать. Бабушка тогда нарисовала такой пейзаж, словно из волшебных сказок, которые она нам рассказывала. Какая же была она необыкновенная, весёлая и верящая в магию. Я по ней так скучаю…       В дверь постучали. По маленьким, лёгким стукам, я узнала чей это кулачок и спряталась за дверь. В проёме показался рыжий мальчик. Он позвал меня, когда не обнаружил на кровати, а я еле сдерживала смех. Он огляделся и вот в эту самую секунду я выныриваю и хватаю своего братца на руки с криком: «Тебя утащило огромное чудовище!». Мой Генри начинает смеяться, потому что левая рука вступает в бой щекоткой. Вдоволь наигравшись, я поставила его на место, потому что руки у меня не железные, и он не пушинка.       — Доброе утро, принцесса Клэри великолепная!       — Доброе, сенсэй по драконам!       Каждое утро дома мы придумывали друг другу различные сказочные прозвища, которые становились нашей фишкой на целый день.       — Знаешь, куда нас поведёт сегодня мистер Вонка? На Помадковую гору! Можно будет съесть столько пудры, сколько мы захотим, — а вот теперь мне было необходимо поговорить с братом серьёзно, иначе план может сорваться, и кто-то из нас точно вылетит.       — Слушай, Генри, пообещай мне, что будешь держаться меня. Не вздумай отходить и, желательно, держи меня за руку. Не нравится мне эта идея с горой…       Брат, с сарказмом приподнял бровь, и усмехнулся, но всё-таки пообещал все вышеперечисленное. Прямо на выходе из комнаты, Генри вцепился в мою руку и засмеялся, что меня немного обидело.       И вот «ходячий цилиндр» как и всегда, ожидал нас в коридоре. В той же позе хозяина, с тем же надменным видом, опершись на трость.       — Доброе утро, дорогие мои! Сегодня мы идём в ещё одно волшебное место... — ха-ха, уже всем всё известно. Спойлеры...       — Помадковая гора! Идёмте же уже скорее, только заберём Дженни, — поторопила я кондитера. Нет, не день сегодня для длинных речей.       Я повернула ручку, но дверь не поддалась, словно её закрыли, причём не внутри, а снаружи. Какого Горыныча?! Сзади подошёл Вонка и, взяв меня за талию, передвинул в другую сторону, а затем достал из кармана огромную связку ключей и вытащил отличающийся от других своей простотой железный ключ. Дверь отворилась, и я несмело вошла в комнату. Но вместо вчерашнего разгрома и привычной неубранной кровати, в комнате царила лишь темнота, шторы задёрнуты, всё блестит и пахнет моющими средствами, что говорило о недавней уборке.       — Дженни? — в ответ тишина. — Что происходит, мистер Вонка, где Дженифер? — В голове тут же появились различные навязчивые мысли, так что голос начал дрожать.       Мне представлялось, как моя подруга могла свалиться в какую-нибудь печь, конечно, не без помощи кондитера; или она могла пойти ночью попить, но случайно зашла в хранилище, выпить какую-то не ту эмоцию и раствориться? Стала маленькой как Девица? Но Он не мог избавиться от неё всего за одну ночь… это не то. Мы должны остаться втроём!       — Кларисса успокойтесь, она ушла добровольно, — абсолютно равнодушно, глядя мне прямо в глаза, сказал шоколадник, но я-то знаю, что-то не так.       — Вы лжёте!       — Зачем мне это делать? Успокойтесь, слышите?       — Она не могла!       Она не могла просто так уйти, не предупредив меня. Он точно врёт, что-то пытается скрыть! Он её покалечил…       — Вчера ночью, часов в двенадцать, она пришла и сказала вам передать, что у неё в семье проблемы и ей необходимо покинуть город. А если вы не верите мне, то камеры вам точно не солгут. Я не лжец и не чудовище, если вашу голову вновь посетила эта мысль.       Последняя фраза просто пролетела мимо ушей. Я не могла взять в толк, зачем она так поступила?! Почему не сказала, я бы всё поняла. Я надеюсь, что она позвонит. Она оставила нас с Генри. Вот и план уже идёт под откос. Ну и пусть, я понимаю, семья важнее. Значит, сегодня мы окончим экскурсию, и уедем с братом победителями вдвоём.       — Идём, — громко сказала я и указала вперёд по коридору.       — Вот и отлично, — улыбнулся шоколадный магнат, но прежде, чем идти, сказал ещё одну фразу. — Она просила передать, что очень любит вас, и ее миссия выполнена.       Ответить мне было нечего. Я так расстроилась, и настроение упало к нулю. Я не за дело обижена на лучшую подругу и задела Вонку за живое. Шли мы в полной тишине, пока кондитер не врезался в стеклянное маленькое помещение. То — обыкновенный лифт.       — Вы живы? — спросил взволнованный Генри, когда кондитер поднялся с пола, покрасневший то ли от испуга, то ли от стыда, и положительно кивнул.       — Прошу проходите. Дурацкая штуковина… — пробубнил Вонка, наигранно улыбнувшись. — Это — лифт. Но необычный. От других он отличается тем, что может ездить в любую сторону: и влево и вправо, и вверх и вниз, и по диагонали, вообще как пожелаете. Мальчик, нажми самую верхнюю слева от тебя кнопку. — «Мальчик» едва надавил на кнопку, а лифт уже дёрнулся в сторону, так, что меня припечатало к противоположной стенке, а Генри влетел в меня. Кондитер же, как приклеенный, остался стоять на месте, косо глядя на меня с лёгкой насмешкой.       Мы пролетали самые разные цеха, от которых брат не мог оторвать восхищённых глаз. Только мы привыкли к направлению, кабинка как нарочно дёрнулась в другую сторону. Генри, завидев летящие из автоматов леденцы, словно прилип к стеклу; я, от резкой смены дистанции, налетела на Вонку, а он в свою очередь, чтобы удержать равновесие, схватил меня за локоть и припечатал к стенке лифта. Опять я у стены.       — Мисс Маршалл, прошу, не сердитесь. Расслабьтесь — это последнее место на сегодня, которое мы увидим.       — Вот и я боюсь, что последнее. Вы мне делаете больно… — Его рука прижала моё предплечье, и заметив это, он тут же отстранился. Лифт наконец остановился… а точнее завис над огромной белой горой. На разных выступах висели Умпа-Лумпы, машущие нам кирками.       Интересно, как такая гора, уместилась на фабрике? А видно ли её с улицы?       — Приехали! — Кондитер ловко спрыгнул на ровное место, протягивая руку Генри, а затем мне. Наши взгляды встретились. Только сейчас я заметила его необычный цвет глаз — фиолетовые. Не человек, а загадка природы! И всё-таки, когда на его губах заиграла улыбка, я, выйдя из транса, спрыгнула из лифта, который приземлился на другой стороне горы. С неба падает снег, но поймав «снежинку» рукой, та и не собиралась таять. Я взяла её на кончик языка, а она оказалась сладкой. Потрясающе! Целая гора из помадки и пудры! Он просто сумасшедший! Моему восторгу не было предела, и я, протянув руки в разные стороны и подняв голову, принялась ловить снежинки.       Генри, забыв про обещание, но, не убегая далеко, пошёл делать его любимого «ангелочка» в сахарных сугробах. Я же никак не могла наглядеться прекрасным видом и краем глазом заметила, как с маниакальным взглядом уставился Вонка, а по улыбке было видно, что он доволен произведённым на нас впечатлением. Однако, мне приспичило поставить шоколадника в тупик.       — Почему вы так смотрите, мистер Вонка? — а в итоге в тупик поставил он меня.       — Вы потрясающая, Кларисса.       Я сделала вид, что должна что-то сказать брату и, окликнув его, постаралась уйти от взгляда магната, а тот хмыкнул в ответ, и вот ведь, лицо начало краснеть ни с того, ни с сего!       — Дорогие мои, идёмте, я вас с кое-кем познакомлю! — воскликнул Вонка и махнул, чтобы мы следовали за ним. Нам нужно было обойти всю гору вокруг, чтобы этот безумец вернулся почти на то же место, вспомнив, что пещера тут.       В этом небольшом отверстии со всех сторон свисало что-то наподобие сосулек.       — Мистер Вонка, можно попробовать одну из этих штук? — спросил Генри, улыбнувшись во весь рот.       — Одну — можно, — брякнул кондитер, словно отвечал сам себе. Со смачным хрустом Генри отломил одну штучку, и по-хомячьи запихнул себе в рот.       Мистер Вонка попросил нас замолчать… а если быть точнее, шикнул и приказал Генри хрустеть тише. Через секунду на руку к шоколаднику прыгнул пушистый зверёк с яркими, как две крохотные звёздочки, глазами. Вскоре я поняла, что всю пещеру украшали не минералы, а около пятидесяти таких зверюшек. Маленькие клубочки окружили нас, когда Вонка достал кусочек белого шоколада. Белая шёрстка, яркие глазки и крохотные лапки, и эти существа заполучили моё сердце.       — Нравятся? — спросил магнат, обращаясь ко мне, и я не могла не кивнуть в ответ. — Я зову их "сибирские пушистики". Нашёл целое поселение таких, когда путешествовал, и двух привёз сюда размножаться, и мне повезло, ведь ближе к закату солнца они сливаются со снегом, так что их почти невозможно разглядеть.       — Размножаться? — шикарный вопрос, Генри, спасибо… Именно это сейчас интереснее всего.       — Да, мой юный друг. Размножаться, это когда две особи разного пола создают себе подобных путём…       — Путём поедания шоколада! — а-а-а! Стоп машина! Мне пришлось перебить его, пока он не впустил моего маленького Генри во взрослую жизнь прежде времени. Едва встретившись с моим прожигающим взглядом, идея спорить со мной тут же испарилась из головы Вонки.       — Прикольно, — лишь ответил братец и полез в карман, из которого показались старые, поржавевшие часы на цепочке — подарок дедушки на десятилетие мальчика, не помню и минуты, чтобы он с ними расставался. Вот деда обрадуется, что они ещё целы. — Ого, скоро уже три! Но мы же никуда не торопимся, можно мы ещё немного с ними поиграем?       И мы остались поиграть, пока хозяин фабрики отошёл по делам. У пушистиков такая воздушная шёрстка; кажется, что держишь в руках большую пушинку. Они так забавно начинают моргать и пищать, когда их чешешь. Интересно, а люди знают об их существовании? А если нет, то как они отреагировали бы? Вся эта фабрика иногда мне кажется одним большим миражом. Что если я сплю, а это всё сон и никакой фабрики, как и кондитера не существует? Но вот он вернулся, весь в пудре, стряхивая с цилиндра сладкие снежинки.       — Идём дальше, им пора отдыхать, а нам возвращаться обратно. — обратно… это значит, что экскурсия окончена, и мы можем возвращаться вдвоём! Я победила…       — Дедушкины часы! Верни! — я обернулась и увидела, как один из комочков убегает с теми ржавыми часами, а Генри бежит следом. — Я ведь просто показать вынул, верни! — Они бежали с такой скорость, что я не могла схватить не одного ни другого.       — Мальчик, оставь его, тут довольно некрепкие уступы! — и всё, что сделал кондитер, поднял палец, но остался на месте. И вот пушистик прыгает в сугроб, а часы летят с горы, но чудом зацепившись за сосульку, горизонтально висящую на самом обрыве.       Мой бестолковый брат падает на землю и протягивает руку к часам, но «снег» подозрительно хрустнул под ним.       — Генри, оставь их, иди сюда, пожалуйста! — Меня всё больше одолевает паника, когда он делает следующую попытку. Снег под его весом всё больше слабеет… нет, это не случится! Я ринулась в его сторону, но чья-то рука вцепилась в меня. — Я почти достал! — Сердце словно пробивают ножом, когда кусок снега подстать росту брата, обваливается и Генри скользит вниз по горе, а затем и вовсе скрывается из виду. А Вонка, всё так же вцепившись в меня, смотрит в сторону отломившейся горы.       Вырвавшись из его хватки, я в шоке падаю на землю и чувствую, как по щекам текут солёные слёзы. Это уже не игры! Он должен его вернуть! Должен. Сказать, что у меня была истерика, вовсе нет, просто я не могла поверить, что это случилось.       — Кларисса, вставайте, вы остались одна. Вы победили. Он выбыл справедливо — нехорошо хвастаться, — справедливо? Чудовище! Он всего лишь ребёнок!       — Мистер Вонка, сколько детей было в прошлый раз на фабрике? — поднялась я, вытирая слёзы.       — Пятеро. Чарли остался.       — А другие? Моя Виолетта? — я хочу услышать всё и про всех.       — Август? « И вот пришла пора тебе прокатиться по трубе…», — цитировал кондитер, видимо очередную песенку.       — Ещё.       — Верука? «В помойке там друзей найдёт…»       — Ещё! — требовала я и постепенно перешла на крик.       — Майк — «Он стал не умным пошляком, с волшебной сказкой не знаком…», а ваша Виолетта, понятия не имею почему, ваша — «В один прекрасный день она язык себе отъесть должна», — закончил Вонка, и, будто его оскорбили, гордо поднял нос и сжал зубы.       Всё, чему мы не верили, когда Балаболка рассказала тоже самое, оказалось правдой. Где вообще ходит инспекция? Жалобы родителей? Почему ему всё вот так вот сходит с рук?! Да если показать видео с камер, эту фабрику к чёрту прикроют. И вот в мою голову пришла идея, использовать шантаж.       — Знаете что? — Вонка вопросительно приподнял бровь. — Если вы сейчас же не вернёте моего брата обратно, я обещаю, вашу фабрику закроют!       — Так делайте, и перестаньте кричать, — спокойным голосом подначил меня кондитер. И шантаж не прошёл, а я лишь покраснела и опешила, не ожидая такого ответа.       Что скажут родители, если Генри приедет один, да ещё, не дай Артемида, с травмами!       От отчаяния, я замахала кулаками, но этот наглец блокировал все атаки! Это ещё что за новости? Он не может знать мои приёмы… Тогда, в своей любимой манере, я схватила шоколадного магната за воротник:       — Я прошу вас, верните его!       — Он проиграл, он должен покинуть фабрику.       — Мне плевать! Просто докажите, что с ним всё в порядке… Пожалуйста, — тут мне вновь пришла идея, и я отцепилась от него. — Сколько человек ушло с фабрики?       — Пять: четыре девушки и один мальчик, — да! Спасибо, Боже! Он уйдёт домой не один!       — Но был ещё один! Покажите мне брата и пусть они вместе с Джейсом уйдут домой.       Вонка отрицательно закивал, не веря, что забыл кого-то. И всё-таки он согласился с таким решением. Я поблагодарила его, и мы зашли в лифт, покидая гору. До самого места прибытия, мы стояли в разных углах лифта и молчали. Я по дурацкой привычке кусала губы, а он, опустив голову, хмуро смотрел в прозрачный пол. Его глаза вновь потемнели, губы соединились в одну полоску, а скулы стали острее привычного. А он думал, что фокус с братом пройдёт просто так, без последствий? Мы наконец-то приземлились вне фабрики, на улице у ворот, где меня уже ждал целый и невредимый, но весь белый в пудре любимый братик, позади которого стоял слегка заросший блондин Джейс — моя безответная любовь. Он не был зол, расстроен, а наоборот улыбался, и просто сиял своим обаянием. Генри, завидев меня, радостно побежал ко мне на встречу, тоже самое сделала и я. Мы сцепились в таких крепких объятьях, что все братья и сёстры всего мира позавидовали бы. Оказывается, все остальные разъехались не по домам, а обратно в лагерь, чтобы оставить отчёт об экскурсии. Мы попрощались. И пусть я всё ещё не могла понять, почему Вонка забыл про Джейса, я благодарно кивнула блондину, и они вместе с Генри сели в машину и уехали прочь с фабрики.       Как же давно я не была на улице. На голову падают настоящие снежинки, и это потрясающе. Ветер пусть и зимний, но вспоминаются утренние морозные пробежки в лагере. Предпраздничная погода и слишком лёгкая кофта, и я тихонько чихнула. Тут же мне на плечи накидывают что-то довольно массивное, а я оборачиваюсь и вижу задумчивое лицо кондитера.       — Не заболейте. Кларисса, я могу попросить вас остаться на фабрике на несколько дней? — интересно, а для какой цели?       — Два дня, потом мне нужно ехать домой на праздники. Останусь в знак благодарности за брата. Если пообещаете не кидать меня никуда, — пожалуй, пусть теперь Чарли мне всё рассказывает и показывает.       — Извините меня, за всех ваших друзей, — что, что он только что сказал? Пусть повторит, я не верю своим ушам. У этого человека явно бывают сбои. Может он вообще страдает раздвоением личности.       Я уже собралась идти к фабрике, но Вонка так и стоял на месте, глядя в даль. Завис… или замёрз, потому что его редингот теперь на мне. Я вновь вернулась к нему и, едва касаясь его щеки, поцеловала.       — Извинения приняты, потому что я знаю, как вам тяжело говорить эти слова, — теперь он завис, глядя на меня. Компьютер что ли? — Вы собираетесь мёрзнуть, или вернёмся обратно на фабрику, где много печей? — И вот он вышел из транса и слегка улыбнулся, следуя за мной.       Отклонив предложение проводить меня до комнаты и дойдя до номера, я без сил плюхнулась на кровать. Кое-как я нащупала на тумбочке громофон, решила послушать музыку. Если кто-то скажет, что я безвкусная, то пусть знают, что я — меломан, и не осуждают за «Pink Floyd», Альму Коган и так далее. Итак, врубив песню «Yesterday», я задремала.