Прокляты и убиты

      Они ехали на северо-восток по безжизненной, покрытой теперь глубокими трещинами, земле, принадлежавшей некогда Карнистиру. Путь их лежал через холодный и пустынный Лотлэнн, к Анфауглит. Маглор озаботился взять с собой несколько больших фляжек и пару бутылей, наполненных водой из подземного источника горы Долмед. В тех местах, где они проезжали, невозможно было найти чистую воду, не отравленную врагом. В Гелионе она сделалась черной и вязкой от орочей крови. Вдоль берегов реки, по мере продвижения братьев на север, все чаще встречались прибитые течением к заваленным отходами, илом и различными нечистотами берегам, трупы орков вперемешку с обезображенными и разлагающимися телами эльдар и эдайн. Чем дальше они продвигались, тем невыносимее становился пропитавший воздух запах разлагающейся плоти и нечистот. Приходилось закрывать нос и рот шейным платком. Постепенно этот запах гниющего мяса уступил место острейшему запаху гари. Маглор хорошо знал эти места, однако не сразу узнал местность. Облик земли был изменен, извращен до такой степени, что даже проживший здесь несколько столетий феаноринг с трудом ориентировался, снова оказавшись в этом месте. Горные гряды, образовывавшие когда-то непроходимую стену, проход сквозь которую был лишь через так называемые «Врата Маглора» — узкий перешеек, охраняемый его войском, были сравнены с землей. На их месте зияли глубокие дымящиеся расщелины, уходившие в самые недра царства Ауле. Понятно было, что здесь шли самые тяжелые бои. Зарева бушевавших в этих землях сражений с драконами, уносящими тысячи жизней своими огнем и наводящей ужас мощью, видели за много лиг жители поселения на склоне горы Долмед в особенно ясные ночи. В пути им встречались продвигавшиеся в противоположенном направлении передовые войска Эрейниона и подчинявшихся ему командиров из верных эдайн. Воины были измотаны и страдали в дороге от жажды и голода. Они уходили на восток, к Эред Луин. Душа Маглора содрогалась при виде того, что сталось по окончании этой затяжной войны с землями Белерианда. Теперь большая их часть сделалась непригодной для жизни. Воины, указавшие им с Нельо направление к лагерю объединенных войск майар и нолдор, прибывших из Благословенных Земель, рассказали, что на западе дела обстояли даже хуже, чем в этих местах. Разрушения, причиненные земле боевыми действиями, там были катастрофическими, превратив Дортонион, Митрим и Дор-Ломин в подобие огненного ада, из чьих недр то и дело выбрасываются фонтаны раскаленной лавы. — Завтра доберемся до места, — заметил Нельо, вглядываясь в видневшиеся далеко на западе горные пики. — Да, — ответил Маглор, кивнув головой, — А сегодня ночью надо отдохнуть. Они ехали почти без отдыха, останавливаясь лишь на короткие привалы, днем и ночью, опасаясь, что лагерь майар будет перемещен в другое место и придется долго скитаться в его поисках. — Я не устал. Нельо потер глаза и тут же прикрыл их. Спускались сумерки. В полутьме окружавший их пейзаж становился еще более зловещим. Следы недавних жестоких боев, избороздившие землю, странным образом выделялись отчетливее ночью, нежели днем. — Нам и лошадям необходим отдых, Нельо. Всего несколько часов. Прошу тебя, — уговаривал его Маглор, — А рано утром мы отправимся в путь с новыми силами. Глава Первого Дома кивнул, остановился и начал медленно слезать с коня. Его брат отправился разыскивать что-либо пригодное для того, чтобы развести огонь. Даже камень здесь превратился в обуглившийся, хрупкий, крошащийся в руках материал, все остальное было сожжено в пепел. Не найдя ничего, Маглор поставил палатку, зажег небольшой светильник внутри и принялся приготовлять их с братом ужин. Вяленое мясо, лепешки, сушеные ягоды и вода, подслащенная медом — было все, что оставалось от первоначальных запасов и могло быть съедено без того, чтобы разогреваться на огне. — Ешь. Маглор придвинул ближе к полулежавшему напротив брату приготовленное, разложенное на своем платке. Нельо подавил вздох и посмотрел ему прямо в глаза ясным, чуть насмешливым взглядом своих серо-зеленых глаз. Они мерцали в голубовато-белом свете светильника. — О чем ты думаешь? — вдруг спросил он. Кано растерянно взглянул на него. Все-таки иногда старший ненадолго становился прежним. В такие моменты его хотелось крепко обнять, чтобы еще отчетливее ощутить их кровное родство, их братство. — Ты тоже подумал, что это, возможно, наш последний ужин? — глухо произнес Нельо. — Ну что ты, — отвечал Маглор. — Ешь, не думай об этом сейчас. Завтра мы прибудем в их лагерь, разыщем Эонвэ… — И потребуем отдать нам камни, — продолжил за него старший твердым голосом. — Мы сделаем, как всегда делали — попросим отдать их добровольно. Я сам попрошу, — поспешил успокоить его Маглор. — И он отдаст? — кривая ухмылка поползла вверх на лице Нельо. — Не знаю. Помолчали. Каждый думал о чем-то своем. — Давай есть, — снова пригласил Кано и первым потянулся к еде. Ели тоже в безмолвии. Было слышно как снаружи шумит пахнущий гарью ветер, свободно витавший над выжженной бескрайней равниной и приносивший запах какой-то неизвестной вони из подземелий разрушенной вражеской твердыни. Закончив с трапезой, решили укладываться. Нельо, поджав длинные ноги, подложил под голову свернутое покрывало и укрылся своим плащом, не подумав даже о том, чтобы снять наручи и нагрудный панцирь. Второй сын Феанаро лег напротив брата, устроившись головой на кожаной сумке и тоже укрывшись плащом. Ночи были довольно прохладными. В дороге, это ощущалось меньше, но теперь холод проникал в тело, просачиваясь сквозь щели и даже плотную ткань в маленькую палатку братьев. Маглор взял свое покрывало, придвинулся ближе к на удивление быстро уснувшему брату и укрыл им их обоих. Спать не хотелось, но его всегдашние тревоги отступили при виде спокойного сна, в который был погружен глава Первого Дома. Ему вспомнилось то время, когда, только потеряв отца, они с Нельо всегда спали рядом. Точно также, как и сейчас. Они тоже ложились на голой земле, не раздеваясь, даже не снимая доспехов, укрывались плащом, и Майтимо обнимал его одной рукой. Правой рукой. Так он оберегал внешне более хрупкого и, как тогда представлялось всем, более слабого духом Макалаурэ. Сейчас пришла его очередь оберегать Нельо, и Маглор обнял брата, прижавшись лбом к прохладной коже на лбу старшего. Тот шевельнулся и вздохнул, не открывая глаз, продолжая пребывать во сне. — Финьо… — выдохнул едва слышно Нельо. Услышав своим чутким слухом это имя, Маглор тоже тихо вздохнул, но руку не убрал. Он вгляделся в лицо старшего — такое спокойное и расслабленное. Кано уже не помнил, когда в последний раз он видел у старшего брата такое выражение лица. «Спи, брат, — подумал Маглор, — отдыхай перед последним усилием. А я буду для тебя этой ночью тем, кого ты видишь в редкие часы спокойного сна», — он огладил правое плечо Нельо и тоже прикрыл глаза. Первым пробудился старший из братьев. Измученный Маглор еще крепко спал, когда Маэдрос, мелко дрожа от пробиравшего до костей утреннего озноба, выбрался из палатки. Их цель была близка. Проехав по исковерканной и обезображенной земной поверхности около двадцати лиг на запад, братья феаноринги смогли различить вдалеке, у горизонта, сквозь облака носившегося низко над поверхностью пепла, белеющие шатры и золотящиеся знамена.