Косвенные признаки

Доктор Штерн, в полном соответствии со своей фамилией, была воплощением профессиональной отчужденности. Она восседала за своим рабочим столом столь величественно, будто на троне, но взгляд ее был по-врачебному мягким и понимающим. Джон невольно поежился, ему и без того было некомфортно находиться «не по ту сторону стола». — Вы уверены? — играть в непонимание — последний оплот надежды, такая глупость, но Джон не смог себя сдержать. — Сомнений никаких быть не может, — строго отрезала доктор Штерн. Джон опустил глаза, не зная, как ему теперь переварить полученные сведения, в груди сжался неприятный холодный узел и зародился липкий нерациональный страх. Поверить было очень сложно, но продолжать играть в отрицание было крайне глупо. — Но мы… Шерлок… он… Доктор только покачала головой, предупреждая всякие его инсинуации. — Я и так сказала достаточно, вы же знаете правила, доктор Уотсон, — холодной фразой завершила она и без того не самую теплую встречу.

***

Миссис Хадсон была все-таки святой женщиной. Встреча с доктором и путь до дома отняли у Джона куда больше времени, нежели они договаривались, но как только она открыла перед ним дверь своей крохотной квартиры, по одному только выражению его лица все поняла. — Рози только заснула, не хочу чтобы она опять шкодничала и шумела, пусть даже у вас, — с наигранным раздражением отрезала она и выпроводила Джона прочь, но он все равно услышал из ее спальни писклявый возглас дочери: «Хадделс, иглать!» Миссис Хадсон, смирившись со своим фиаско, коротко кивнула на благодарный взгляд Джона. — Вы нужны ему, Джон. Гостиная собственной квартиры встретила Джона неприветливым полумраком. Шерлок нашелся на диване, он лежал спиной ко входу и спал. Ему снова «нездоровилось». Эта проклятая фраза вошла в их обиход так прочно за столь короткий срок, что Джон поежился оттого, как быстро он успел привыкнуть. Он приблизился, внимательно вглядываясь в бледные черты той половины лица Шерлока, что не была скрыта диванными подушками. Он действительно крепко спал. Рот его был слегка приоткрыт, Шерлок выглядел так умиротворенно, и только глубокие лиловые тени, залегшие под глазами, выдавали его страдания в последние несколько недель. Шерлок терял вес, и это при возросшем аппетите в те промежутки, когда его не мучила тошнота. Периоды полнейшей апатии и сонливости сменялись бурными приступами чрезмерной активности и эмоциональной лабильностью, по вечерам повышалась температура тела, и еще Шерлок жаловался на боли в животе. Жизнь Джона, который метался между захворавшим партнером, маленькой дочерью и дежурствами в клинике, резко превратилась в ад, но хуже всего были, разумеется, переживания перед неизвестностью. И сегодня им настал конец. Джон расправил плед и уже собрался просто укрыть Шерлока и уйти, отложив нелегкий разговор на потом, как в его предплечье вцепились тонкие длинные пальцы. Шерлок резко проснулся и стремительно сел. Он будто и не замечал Джона, продолжая болезненно удерживать его за руку, и только осоловело оглядывался по сторонам. — Шерлок? Эй, как ты? — как можно мягче спросил Джон и облегченно выдохнул, когда наконец привлек к себе внимание. — Джон! Нам надо очень серьезно поговорить, — безапелляционно заявил Шерлок. Это звучало пугающе, наверное, все дело было в нездоровом блеске, что загорелся в глазах Шерлока, едва он разомкнул веки. Джон на всякий случай пощупал его лоб: лихорадки вроде не было. Внутреннее напряжение, сковывающее грудь Джона, только усилилось, похоже, что отсрочки ему не видать и говорить придется здесь и сейчас. — Я знаю, что со мной происходит, — трагически печальным голосом поведал Шерлок. Джон приготовился слушать очень внимательно, но одна его бровь все же удивленно и с недоверием взмыла вверх. Его собеседник никак на это не отреагировал. — Джон, я умираю... — тихо, но уверенно сказал Шерлок. Джон все еще сжимал в руке несчастный плед, вот его-то он и швырнул со всей силы в лицо Шерлоку так, что тот завалился обратно на диван. — Ты идиот! — в сердцах крикнул Джон и стремглав направился в свою старую комнату, в которой они теперь оборудовали детскую для Рози. Шерлок помчался за ним следом почти сразу, но Джон успел запереть дверь и оглядеться вокруг. Поставить диван в детской было хорошей идеей, так что если он не станет посещать ванную и откажется от ужина, то еще целую ночь сможет избегать общества Шерлока. Да как этот… этот… Да как он посмел?! Снова! Сколько можно так поступать?! Джон начал ходить взад и вперед, разгоняя собственный гнев. Но именно этот момент Шерлок выбрал, чтобы покрутить ручку двери и потребовать впустить его. Он не стал колотить в дверь, наличие в доме ребенка способно научить вести себя тише даже высокоактивного социопата. — Джон, ты должен выслушать меня, — голос за дверью звучал чертовски жалобно и был насквозь пропитан отчаянием. Скрестив руки на груди, Джон отвернулся, намереваясь игнорировать сам факт существование этого несносного кретина. Но здраво рассудив, он понял, что через закрытую дверь при случае не сможет придушить Шерлока голыми руками, поэтому все-таки дверь открыл и во избежании напрасного рукоприкладства отошел в дальний конец комнаты. Шерлок уверенным шагом преодолел половину расстояния между ними, но инстинкт самосохранения включился вовремя, поэтому он замер в неуклюжей позе возле уродливого розового дивана (это был любимый цвет Рози). — Пойми меня, — Шерлок сложил ладони в молебном жесте, похоже, что он и правда верил в свои слова. — Все мои симптомы так и кричат о чем-то ужасном, я должен был обследоваться гораздо раньше, когда все это началось, но сейчас уже слишком поздно. Все эти перепады настроения, сколько я тебя мучил своими выходками, уму не постижимо. И еще меня тошнит каждое утро, а по вечерам приходит зверский аппетит, что тебе даже ужин может не достаться. И при этом я все худею. Да и ты совсем исхудал, и все из-за меня. Эта болезнь убивает нас обоих! Существенным козырем Шерлока во всех их перепалках всегда была его быстрая и складная речь, ни одной достаточно продолжительной паузы, чтобы можно было вставить слово, но Джон просто повысил голос настолько, чтобы перекричать нарастающие истерические нотки в монологе Шерлока. — Ты не умираешь, Шерлок!!! Слова его было услышаны не сразу, но самозабвенная бравада об эффективной методике самодиагностики постепенно сошла на нет и затихла. — То есть как это? — в голосе Шерлока было отчетливо слышно разочарование, но Джон старался не заострять сейчас на этом внимание. В приоритете стояло как можно быстрее донести до Шерлока мысль, пока он не завел заново шарманку о своей скорой кончине и пока его не начало снова тошнить. — Ты обо всем догадался, — Джон развел руками. — Догадался обо всем раньше меня, а ведь я чертов врач. Шерлок только ошалело покачал головой. — Твои симптомы, Шерлок, — Джон прочистил горло, готовясь к заключительной и самой важной части своей речи, — это косвенные признаки беременности… — Но это же невозможно! — в сердцах воскликнул Шерлок и… плюхнулся в обморок. Ему очень повезло, что траектория его падения прервалась мягким диваном, потому что Джон и не думал его ловить, в этот момент он был занят тем, что очень плотно прижимал ладонь к своему лицу и медленно выдыхал.

***

Джон все рассказал Шерлоку сразу после того, как они восстановили квартиру после взрыва, а Холмсы уладили свои семейные интриги. Как раз к тому моменту их отношения с Шерлоком вышли на тот уровень, когда нет уже никаких секретов друг от друга. И пока рассказывал отчетливо вспоминал, что делает это уже не в первый раз, тогда-то вопрос о том, кто же являлся биологическим отцом Рози отпал сам собой к великой радости Майкрофта. Мальчишник прошел интереснее, чем Джон мог подумать. Хотя по его мнению, пробуждения в тюремной камере было больше, чем достаточно. Джон тогда промолчал, потому что думал, что Шерлок удалил все с жесткого диска за ненадобностью или ему было все равно. Приходилось жить дальше, тем более тогда Джон убедил себя, что раз он уже научился жить без Шерлока Холмса, то так и придется продолжать. Мэри была превосходной лгуньей, она была вполне сносным другом, если больше обратиться было не к кому, и отвратительной фиктивной женой (хоть бы мгновение притворилась, что души в нем не чает, хоть бы каплю иллюзии семейной идиллии подарила). Даже телохранитель из нее был так себе. Стоит только припомнить ту злополучную Ночь костров 5 ноября, или же тот факт, что он остался без присмотра на собственный мальчишник, вследствие чего получилась Рози. Как телохранитель Мэри была фанатичкой, пусть и не всегда верно расставляла приоритеты. И все же главной своей целью она ставила защитить Джона от любой опасности: исходила ли она от случайного прохожего, подосланного киллера, очередной подружки Джона, или даже от его лучшего друга (Джон ей это потом очень часто припоминал, да так и не простил). И тем не менее в первую очередь Мэри была лгуньей, которая слишком много знала. И тем не менее она всегда мечтала выговориться, только это могло объяснить то невероятное количество посмертных видео-писем, что она им еще очень долго присылала с того света. Пока наконец не прислала последнее, адресованное одному только Джону, где вывалила на него всю правду о том, какой он безответственный, на всю голову больной идиот, а еще влюбленный дурак, не умеющий держать ноги сдвинутыми. И вообще, они с Шерлоком оба идиоты. Отнекиваться было некуда, и тогда-то Джон все ему рассказал, в качестве свидетеля притащил Майкрофта, чтобы тот подтвердил, что у Джона не поехала крыша и предоставил некоторые доказательства. «Да-да, сверхсекретные доказательства, Майкрофт, но вы же не постеснялись рисковать, когда выбросили меня из программы из-за сокращения финансирования!» Сначала Шерлок не поверил, потом поверил и расстроился, а потом обрадовался. А потом разозлился на Майкрофта, когда понял отчего тот ходил такой довольный и больше не велся на провокации родителей касательно наследников. Но в конце концов все страсти улеглись и никто уже не считал это чем-то необычным. Джон даже успел забыть о собственной уникальности, списав все на возраст и долгое время прошедшее с его последнего визита в ту лабораторию. Короче говоря, Шерлок был прав, когда воскликнул, что «это невозможно», но не совсем…

***

Десять минут спустя они оба в полном сознании находились в гостиной и пили чай, который заварил Шерлок. Сонливый и вялый до сей поры, он будто обрел крылья и носился вокруг Джона как электровеник. — Тебе не слишком горячо? Или остыл уже, подлить тебе еще? А может ты голоден? Джон почти с тоской вспоминал те времена, когда «медовым месяцем» и завалом на работе скрывал свою предыдущую беременность от Шерлока. Сейчас бы нечто такое тоже не помешало бы. Однако феномен делегирования раннего токсикоза ему очень и очень понравился. Признание Джона мигом исцелило Шерлока от всех болезней и он был полон жизни и, наверное, чрезмерно рад. Опыт подсказывал Джону, что чем сильнее качнешь маятник в одну сторону, тем быстрее он полетит в обратную, снова к апатии, скуке и нытью. Он невольно дернулся, когда под его ноги подставили пуфик (откуда он вообще мог взяться?!), и даже не на шутку испугался, когда Шерлок начал звонить Анджело. Но Шерлок Холмс — это Шерлок Холмс. Он просто увидел, потому отложил в сторону телефон, сел рядом, потеснив Джона в его кресле, и обнял. — Какой срок? Джон долго ерзал в объятиях Шерлока в поисках удобного положения, но в итоге сдался. Сидя в кресле в обнимку с Шерлоком удобно не было никогда, да и не должно было. — Пять недель. Пока все просто отлично, думаю… — Джон решил предупредить следующий вопрос, — думаю, что я смогу. Да… Сомнения все еще мучили его, но заметно ослабли с той минуты, как Джон рассказал обо всем Шерлоку. Их позиция на кресле теперь и Шерлоку перестала казаться удачной, наконец-то… Он тоже начал ерзать, своими телодвижениями выталкивая Джона на пол. — Эй! Какого черта? — возмутился Джон, а потом вдруг рассмеялся, когда Шерлок выпихнул-таки его с сиденья, но уйти не дал, а потянул на себя, усаживая в пространство между своих ног. Шерлок обхватил Джона за талию, зарылся носом в его макушку и глубоко вздохнул. Его дыхание пробежалось мурашками вдоль спины Джона, пусть и в неудобной позе, но он мгновенно расслабился в тесных и таких родных объятиях. Реальность закралась в его мысли незаметно и резко напомнила о себе, когда снизу донесся возмущенный возглас миссис Хадсон. — Надо забрать нашу дочь, — сказал Джон, не скрывая собственного нежелания даже двигаться с места. Захват сильных рук вокруг его талии ничуть не ослабел. Шерлок только настойчивее прижался к нему сзади и задышал чаще. — Насколько я понял, миссис Хадсон дала нам время разобраться друг с другом, — от Шерлока в этом доме ничто не могло сокрыться. — А я с тобой еще не закончил. Сопротивляться не имело никакого смысла, да и незачем, если и возражений никаких быть не могло.