Дети ночи

Город уже погрузился во мрак и вечернюю духоту, когда мы подошли к моему дому. Небольшой серый коттеджик терялся среди громад шикарных особняков, обступающих его со всех сторон. Узкая дорожка, ведущая к прогнившему крыльцу, была тускло освещена холодно-синим свечением, исходящим из кухонного окна. Я заметила, как в проеме мелькнул женский силуэт, значит, мать опять следит за мной. Похоже, без скандала дело не обойдется.… Хотя и оставаться на этом бессмысленном свидании тоже было невыносимо. На уши давила тишина, стаявшая в осеннем душном воздухе. Я взглянула на своего молчаливого спутника. Его голова была опущена, руки он держал в карманах и во время ходьбы всем своим худощавым туловищем подавался вперед. Его одежда была на несколько размеров ему велика, как будто он ее донашивал за старшим братом, хотя я точно знала, что он – единственный ребенок в семье. Мятая черная футболка висела на нем, словно на вешалке, а штанины истертых джинсов подметали мостовую. Тонкие пряди светлых, словно солома, волос скрывали его пустые светло-серые глаза, в которых ни один, даже самый проницательный человек не сможет прочитать ни одной масли, или уловить то, что он чувствует. Я ускорилась, чтобы побыстрее отделаться от него, и вот мы уже стояли у ступеней, ведущих на крыльцо. - Джек, — обратилась я к нему, на что он тут же повернулся, — спасибо, что проводил. - Не стоит… Тебе, наверное, было скучно со мной?.. – ты даже не представляешь, насколько ты прав! - Мне пора, пока! – и я, не дождавшись ответа, побежала на крыльцо своего дома. Так хотелось, как можно скорее подняться в свою комнату и лечь спать,…но меня ждала, как всегда злая мать. - Кейтлин, опять ты видишься с этим парнем? – услышала я, едва переступив порог. – Кажется, я запретила тебе подходить к нему ближе, чем на метр? Тебе нужна блестящая партия, а не какой-то оборванец вроде твоего никчемного отца! Я не вынесу, если ты повторишь мои ошибки… – она стояла, держа все тело в напряжении, так, что жилы на ее худой шее натянулись, а морщины на лбу еще больше углубились. Собранный на затылке хвост, растрепался так, что несколько прядей падали на ее встревоженное и искаженное гневом лицо. - Хватит так называть меня! И вообще ты не можешь диктовать мне правила моей жизни! Она моя, МОЯ, а не твоя!!! Дай мне прожить ее самостоятельно! – Моему возмущению не было конца! Да как она смеет так говорить о моем отце?! Сама-то, что больно благородная? - Ты еще слишком мала, чтобы быть самостоятельной! Боже, ведь тебе всего семнадцать.… У тебя еще будет такой жизненный опыт, что тебе и не снилось! - Меня все это достало! Я буду встречаться с ним, и ты мне в этом не указ, ясно? – я схватила свою сумку и пошла наверх. - Нет, не будешь! И я не намерена больше возвращаться к этому разговору! – крикнула она мне вдогонку. - И не надо! – в завершении разговора я со всей силы хлопнула дверью. Войдя в комнату, я легла на кровать и задумалась о своей никчемной жизни. Неужели, я всю жизнь проведу в этом гнилом городишке, Гейнсвиле с такими же никчемными, глупыми и ничем не примечательными жителями? Я чувствую себя здесь просто белой вороной, пришедшейся не к месту. Учусь я в обычной школе, где у меня нет ни друзей, ни подруг.… У меня даже парня нет, разве что Джек,…но я не думаю, что когда-либо хотела с ним встречаться. Все это назло матери, думаю, сразу стало ясно, что мы с ней не ладим. Я всегда все делаю ей наперекор. Отец ушел от нас год назад, и в этом, я считаю, виновата только она. Какой же нормальный человек вытерпит столько с ней жить?! С тех пор, как отец ушел, у нас с ней не было ни одного спокойного дня (хотя и до этого они не особо-то были…). Я – человек творческий, а она – рационалист. Как всем издавна известно, эти два типа вместе ужиться никогда не смогут, всегда возникают споры, даже по мелочам разгораются нешуточные баталии. Я всегда хотела заниматься дизайном, но мать обрубила и эту мечту.… Я ненавижу свою скучную и никчемную жизнь.… Так хочется ВСЕ в ней изменить, это самое мое заветное желание. Но больше всего на свете мне хочется любви и не простой, а самой необыкновенной, может даже опасной и необычной, но этого никогда не будет… Утром следующего дня меня разбудили громкие голоса, доносившиеся снизу. Так кричать мама могла только на двух людей, одним из которых была я… «Папа!», — быстро сообразила я и в одних шортах и майке побежала вниз. Он стоял у самой лестницы, и я с разбега повисла у него на шее. - Привет, Кейт! – он добродушно мне улыбнулся, и в его теплых карих глазах засверкали веселые искорки. — Как поживаешь? Отец очень отличался от матери своими чертами, как внешними, так и внутренними. В маме всегда было что-то аристократическое. Ее осанка, манеры, элегантность – все это говорило о том, будто она из семьи лордов. Вот только благородной выдержки ей точно не хватало. Лицо, казалось, отражало строгий и немного мрачный контур льда, а ее резко высеченные черты привлекали и тревожили. Глаза, серебристого оттенка, смотрели холодно, порой порождая страх, и вместе с тем инстинктивное желание согреть их. Папа же, напротив, походил на простого рыбака или лесоруба. Ростом он был около шести футов, немного сутулый, со смуглой кожей. Его можно назвать красивым, но не каким-нибудь смазливым, его красота была мужественной, можно сказать брутальной. Его теплые глаза, всегда подвижные отражали всю глубину его большого сердца. Итак, мои родители, как и все противоположности, притянулись, но потом, отец видимо разглядел мамин характер и сделал ноги. И даже любимая дочь не смогла заставить его и дальше жить с этой аристократичной мегерой. - Неплохо…, — соврала я. Ну, не буду же я ему говорить, что жизнь – дерьмо! - Что за привычка вмешиваться? У нас, между прочим, важный разговор! – встряла мать и снова испортила мне настроение. - Скажи это себе! – грубо ответила я, — А что случилось? - Мы с твоим отцом подаем на развод, вот что! – раздраженно сказала она. - Вы серьезно?! Папа, как же так?.. – я не могла поверить своим ушам! - Вот так…. Иди в свою комнату, Кейтлин, а то в школу опоздаешь. — Я ничего не смогла ей ответить, и молча поплелась наверх. Конечно, я думала, что в конечном итоге все так и закончится, но все равно надеялась на лучшее. А теперь все надежды на папино возвращение рушились на глазах. Еще каких-то пара дней и нашей семье конец… Не помня себя, я начала собираться в школу. Мой взгляд остановился на фото рамке у меня на столе. На фотографии мы с отцом на рыбалке. Из глаз заструились слезы. Я села за стол и, уткнувшись лицом в руки, зарыдала. В чувства меня привел сигнал школьного автобуса. Я быстро соскочила и бросилась за дверь. На уроках я была рассеяна и невнимательна. Не знаю, сколько прошло времени (меня это не волновало), но посреди урока дверь класса тихонько приоткрылась и в щель просунулась голова шерифа. Он подозвал мисс Берк и что-то прошептал ей на ухо. Весь класс тут же насторожился, когда она приглушенно вскрикнула и с глазами полными слез обратилась ко мне: — Мисс Эмброуз, мистер Шин хочет поговорить с вами.… Выйдете…пожалуйста… — я не понимала, чем вызвано такое поведение. Я встала и чуть не упала, проходя между рядами. С первых парт доносились какие-то шепотки и вздохи. Словно ветер прошелся по классу какой-то слух, и вот на меня уже смотрели тридцать пар глаз, провожая до двери. Подойдя к шерифу, я лишь вопросительно посмотрела на него. Внутри меня бушевала буря: сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди, лицо все горело, а ноги сводило от напряжения. Он взял меня за руки и медленно начал свою речь: - Кейти, милая, я хорошо знал твоих родителей, а с твоим отцом я даже дружил.… Поверь, мне так же тяжело, как и тебе, ну, может не так больно.… В общем, они были отличными людьми, я…я тоже любил их. Хотя я не очень внимательно слушала его, до мен дошел один очень интересный и неоднозначный факт. - Шериф, а почему вы говорите о них в прошедшем времени?.. - Понимаешь, это автокатастрофа…грузовик в лоб с ними столкнулся, а потом они еще и упали с моста в реку. Джин сразу умерла, а Алекс утонул, не смог выбраться… Все потемнело перед глазами, и я упала на пол. Слезы потоком хлынули из моих глаз, я ничего не соображала, а лишь твердила: « Нет, нет, не может быть…папа…». Шериф положил свою руку мне на плечо, но я стряхнула ее. Он что-то прошептал мне, но я ничего не слышала из-за хруста, стоящего у меня в ушах: это рвалось на части мое одинокое и истекающее кровью сердце…. Мне не хотелось никого видеть, я встала на ноги и бросилась бежать подальше от школы, от любопытных и сочувствующих взглядов. Не знаю, куда я бежала, но ноги привели меня в парк, куда раньше водил меня отец. Я упала на пожелтевшую осеннюю траву и зарыдала. Я начала биться об землю, чтобы заглушить свою сердечную боль физической. Сердце сжалось в комок, грудь разрывалась от рыданий, и в горле пересохло. Не знаю, сколько я плакала, но, в конце концов, слезы перестали литься из моих глаз. Но внутри у меня кроме боли и пустоты ничего не осталось… Грудь, словно сжали тиски так, что не хватало воздуха. Мне хотелось, чтобы все это оказалось лишь сном, просто ночным кошмаром, но что-то боль была уж слишком ощутима, и я никак не могла проснуться… Заросла в твой дом дорога, Но к твоей могиле новая ведет… И твое дыханье ровное Под надгробьем каменным уснет. Я все жду, что вот войдешь ты, Что обнимешь мягкою рукой. Но нет тебя, и в сердце стало пусто, И не найти мне в этом мире уж покой… И Богом я теперь забыта, И даже Дьявол не хранит меня. Зачем, зачем, зачем ушел ты? Зачем я разучилась жить из-за тебя?.. На парк медленно опускались сумерки. Трава, на которой я лежала, покрылась росой и освежила мое лицо. Открыв глаза, я увидела последние лучи заходящего солнца, которые пробивались сквозь деревья. Вдруг позади себя я услышала голоса, которые приближались. Я почувствовала, что сзади кто-то подошел, и тут меня словно накрыло одеялом, такое от этого человека исходило тепло. - С вами все в порядке? – услышала я сзади мягкий шелестящий голос. Открыв рот, я ничего не смогла произнести, словно разучилась говорить, — Здесь холодно, давайте я отведу вас домой. Или сядем на скамейку? – он помог мне встать. Я боялась поднять лицо: какой у меня, наверное, был вид!.. Сев на скамью, я не смогла побороть любопытство и взглянула на него. Передо мной сидел парень лет двадцати со встревоженным лицом. Рельеф его мускулистого тела прекрасно просматривался сквозь черную облегающую рубашку с несколькими расстегнутыми на груди пуговицами, открывая его смуглую грудь. На ногах у незнакомца были довольно необычные высокие жокейские сапоги из черной кожи с почерненными серебреными пряжками. Густые черные, как ночь, волосы скрывали уши и обрамляли чуть вытянутое загорелое лицо, а на лоб небрежно ложилась челка цвета воронова крыла. Нос был с небольшой горбинкой, и слегка напоминал птичий клюв. В нем не было неземной красоты, но было такое притягательное обаяние, что он смог бы затмить любого красавца. Он озадаченно смотрел на меня своими бездонными омутами темно-изумрудных глаз. Рядом с ним я почувствовала себя гораздо лучше и, даже, слегка улыбнулась. Он тоже улыбнулся мне в ответ, и тут его глаза посветлели, словно сквозь толщу темной воды протиснулся золотой луч солнца. Я глянула в сторону: там стояли два парня, видимо, друзья незнакомца, которые выглядели очень странно. Один смахивал на какое-то растение. Его худое и длинное тело напоминало ствол дерева, а земленистый цвет кожи лишь довершил образ. Но его фигура не шла ни в какое сравнение с тем, что творилось у него на голове. Короткие волосы стояли дыбом, словно длинные иголки на сосне, но что самое интересное, они были зеленого цвета. Некоторые «иголочки» были темно-зелеными, некоторые травянистого цвета, а некоторые салатовыми. Одет парень-дерево был в костюм цвета хаки, что совершенно сливало его с природой. Такой же колючий, как и его волосы, глаза не отрываясь проходили, казалось, прямо сквозь меня. Второй же парень был похож на откормленного серого кота. Он был низкого роста и крайне полным. Темно-серые спутанные волосы с серебристым отливом создавали на голове эффект «ушек». Пухлое лицо его расплылось в довольной ухмылке, а желто-зеленые миндалевидные глаза были хитро прищурены. Его свитер был изрядно потрепан, а на потертых джинсах в районе колен были не очень умело сделанные заплатки. Создавалось впечатление, будто этого «кота» сначала изрядно откормили, а потом выкинули на улицу. Оба парня очень оживленно что-то обсуждали, и время от времени поглядывали в нашу сторону. Но мои наблюдения прервал шелестящий голос. - У вас что-то случилось? – его изумрудные глаза внимательно вглядывались в мои. – Вы не обязаны говорить, если не хотите. - Мои родители погибли сегодня… — меня нисколько не смущал тот факт, что я вижу этого парня впервые и что я даже его имени не знаю. Мне казалось, что именно ему я могу довериться полностью. - О-о.… Извините, мне показалось, что вам нужно высказаться, — он виновато опустил глаза. — Примите мои соболезнования. - Спасибо. Вообще-то я никогда не отличалась желанием изливать свою душу первому встречному.… То есть… Боже, зачем я все это говорю… — я стыдливо спрятала лицо в ладони, когда поняла, какую чушь несу. Но незнакомец взял меня за руку и кивнул, тем самым, давая понять, что он все понимает. — Мне теперь все равно не к кому пойти… Я ведь так хотела, чтобы моя жизнь изменилась, а теперь…в общем она действительно изменилась и не стоит жаловаться, я получила, что хотела. Я хочу начать жизнь заново, забыть о старой, думаете, это возможно? – он задумчиво слушал меня и, должно быть, не ожидал вопроса, потому что вздрогнул. - Думаю, да. Я тоже начал жить лишь в шестнадцать, а о прошлой жизни я, как и хотел, забыл, — незнакомец задумчиво взглянул на меня, а потом протянул руку. – Меня зовут Джеймс, но для друзей просто Джим. - Кейт, — я хотела пожать его руку, но он, изловчившись, повернул ее и нежно поцеловал. Я, мягко говоря, была в шоке от его манер, но, что не говори, мне было приятно. - Эй, Ворон, нам пора! – протянул «котяра». На что Джеймс, глубоко вдохнув, крикнул ему в ответ: - Сейчас! – он развернулся и виновато взглянул на меня. – Прости, кажется мне пора.… Надеюсь, в твоей жизни все образуется, и ты начнешь все заново. Жаль, что не удалось поговорить. Пока! – он встал и пошел к своим друзьям. - Джим! – окрикнула его я и вздрогнула от того, как в моих устах прозвучало его имя, на что он немедленно оглянулся. – Почему твои друзья называют тебя Ворон? - Из-за фамилии, — он рассмеялся мягким смехом, — моя фамилия – Кроу*, — и он отправился дальше, то и дело посмеиваясь. Я долго смотрела им в след. Почему его так рассмешил мой вопрос? Уж больно этот Ворон загадочная личность. В голову лезли всякие бредовые и совершенно неуместные мысли, касательные нового знакомого, но я постаралась отделаться от них. *Кроу (crow) – ворон (англ.)