Дети ночи

Звон… Пронзительный, оглушающий, ненавистный мне набат колокола. Тревога…. Нужно бежать, вновь сражаться с людьми, которых я даже не знаю, и которые не знают меня. В последнее время особенно неспокойно. Только удалось заснуть, как накатил страх, необъяснимый ужас, за себя, за наше будущее. Война, когда же мы перестанем жить по твоим законам?.. День моего дежурства, сегодня будет особенно сложно. Архора проболтался о том, что пророчество исполнится именно сегодня…. Возможно, я выжил из ума, но пойду искать ее. Как же сложно будет покинуть пост, но если повезет, то вместо наказания я получу избавление, все мы его получим. В холле я встретился с Грином и Шэдом, которые намеревались мне помочь в ее поисках. Как всегда взъерошенный и потрепанный Шэд опять опоздал, и нам пришлось его ждать. - Опять вылизывался, Шэдоу, — не смог не съязвить раздраженный и колючий Грин при появлении нашего котяры. На что тот, в свою очередь, по-кошачьи на него зашипел. - Некогда выяснять отношения, у нас мало времени. Еще засветло мы покинули крепость вместе с патрулем, а затем незаметно отделились от них. У нас не было времени на подготовку и разработку четкого плана, поэтому действовать приходилось спонтанно, импровизируя. Договорившись о месте встречи (городишко Гейнсвил, штат Флорида), мы разделились по трем направлениям, уповая на то, что найдем ее в пределах Штатов. Я патрулировал север и северо-восток страны, сосредоточившись до максимума и напрягая каждую частицу своего обученного к поискам тела, я летел со скоростью света, чтобы успеть к назначенному времени, хотя и был уверен, что мы вместе еще будем ждать Шэда. Солнце стояло в зените, когда я уже отчаялся найти ее на севере. Мною овладел ужас отчаяния. Что, если старая прорицательница ошиблась, вдруг судьба просто решила поиграть со мной, с моими друзьями, со всем нашим мирим…. Я пролетал мимо маленьких промышленных городков, мимо деревень и мерцающих и манящих мегаполисов. Кто эти люди, которые там, внизу, веселятся, расстраиваются, влюбляются.… Как бы не были велики их проблемы, они все равно не узнают того ужаса, который вот уже более тысячи лет охватывает мой мир, мой народ. Страх войны.… Неужели мы не избавимся от него, неужели не сможем найти ее? На землю медленно опускались сумерки, когда я взял курс на Гейнсвил. Старый город из полузабытого сна. Когда-то я радовался жизни на его узких улочках. Но что-то изменилось…. Новые нравы изменили людей, и город начал задыхаться от запаха гнили, исходящего из самого его сердца. Злость и жадность, словно раковая опухоль, разрастались, накрывая собой добрых и веселых жителей. Можно подумать, сюжет фильма, но мне было совсем не весело, когда мой родной отец до смерти избил мать прямо у меня на глазах. У меня в ушах до сих пор стоят ее крики и звон моего разбивающегося сердца…. Некогда веселый и любимый городок стал для меня самым ненавистным местом на земле. А потом я встретил ее. Золотые волны волос, словно солнечные лучи, ниспадали на покатые плечи, хрустальный голос и огромные голубые глаза. Она, подобно ангелу, спустилась с небес в мрачное подземелье, чтобы закрыть меня своими крыльями от зла, забрать отсюда и подарить новую жизнь. Тогда я думал, что она – та самая, единственная, спасшая меня девушка, с которой я всегда смогу быть вместе…. Но новая жизнь тоже принесла мне разочарования. Я больше не мог с ней общаться на равных, она вновь вознеслась на свой Олимп и больше не желала знать меня. Так, дав мне жизнь, она ее отняла. Я закрыл свое сердце, и больше никто не сможет так меня обмануть. Приземлившись в парке, я увидел сидящего на скамье под голым дубом Грина. Его колючие глаза укоризненно смотрели на меня, как бы говоря: «Ты опоздал!». Я уже привык к заморочкам этого пунктуального парня. - Как успехи, нашел? — вопрос, безусловно, был лишен всякого смысла: во-первых, все было написано на его лице, а, во-вторых, я не наблюдал рядом с ним не только девушки, но и юноши…. Вообще никого! Спросил лишь для того, чтобы немного отвлечь друга. - Как можешь наблюдать, нет, — раздраженно ответил он, словно лезвием отрезал, острым языком. – Ты, я вижу, тоже без компании… — он обреченно вздохнул. — Неужели нас надули? Или старый черт Архора опять что-то перепутал. - Может Шэду повезло? – с легкой надеждой в голосе произнес я, хотя и сам осознавал всю абсурдность сказанного. Грин издал нервный смешок: - Шутишь? Или думаешь, что он опаздывает потому что его короткие лапы не могут удержать девушку? – он вот уже в который раз посмотрел на часы. – Кошачье отродие, я его вздерну! - Я тебя тоже люблю, Гринуля! – из-за дерева показалась вечно ухмыляющаяся рожа – Вы что ее тоже не нашли? - Да.… И на что ты там надеялся, Ворон? – Грин скрестил на груди руки. – Что делать будем? Ждать еще сто лет? На что нам теперь надеяться? Я не пойму… — он резко прервал речь и начал вытягивать шею. Это означало лишь одно: он что-то услышал. – Кажется, я что-то слышу… Если человек, находясь в подростковом, наиболее уязвимом, возрасте, теряет близких ему людей, то вся боль утраты сосредотачивается в нем в виде некой силы, которая способна оставлять следы для таких, как мы. Для меня она представлена свечением, для Шэда каким-то только ему известным запахом, а для Грина – характерным звуком. Именно его он сейчас и слышал сквозь деревья из глубины парка. Мы встали со скамьи и последовали за Грином по мощеным дорожкам в самое сердце парка. Дорожки уже кончились, и теперь мы ступали по мокрой от вечерней росы осенней траве в последних лучах заката. - Ну, и где она? – не в состоянии больше терпеть продолжительную тишину прошептал Шэдоу. - Ш-ш! – громко зашипел на него наш поводырь. – Если б ты хоть иногда концентрировался, то уже давно бы привел нас к ней! – в надвигающихся сумерках, я вдруг заметил между деревьями странный отблеск и блики на влажной траве. - Тихо! Я вижу ее! – мы свернули на узкую тропинку, вдоль которой, как не странно, все же встречались редкие неухоженные скамейки. Быстрыми шагами мы преодолевали это не столь большое расстояние, и вот за деревьями, я теперь уже ясно наблюдал силуэт девушки, лежащей прямо на земле спиной к нам. Огненное свечение, исходящее, казалось, из самих глубин ее души, освещало всю поляну и слепило глаза. Я еще никогда не видел подобного потенциала. Взглянув в сторону, я увидел, что Шэд блаженно принюхивается к воздуху, а Грин, напротив, закрывает уши руками, отчаянно пытаясь перестать концентрироваться. Я решился подойти к ней. Не было никаких сомнений в том, что мы нашли ее. Приблизившись, я смог ее рассмотреть. Очень хрупкая, довольно высокая девушка в простой, традиционной одежде этого мира. Конечно, джинсы и кроссовки – это не совсем удачная одежда для такой девушки, как она, но все же и в них, и со своими растрепанными и спутанными волосами, в которые вплелась осенняя листва, она смотрелась, как нежный и хрупкий цветок, дитя природы. Какую же боль она, должно быть, испытывала, раз произвела на нас такое впечатление? Нужно подойти ближе, поднять ее с земли, утешить, пообещать лучшей жизни…. Как же я, должно быть, глупо смотрюсь сейчас: бывалый воин, который не может подойти к беззащитной девушке. Я просто жалок! Подошел, задал банальный вопрос (надо же с чего-то начать), помог встать. Она не смеет взглянуть на меня, я не могу разобрать ее черт: их скрывают упавшие на лицо волосы. Села на скамейку, она, кажется, мне доверяет…. Вдруг, бросает из-под длинной челки короткий взгляд. Любопытная, оценивает меня. Довольно резкие черты лица, острые скулы и дикие зеленые глаза волчицы. Такая дикарка сможет зацепить кого угодно, вот только не меня…. Бледная кожа, столь не свойственная солнечному штату, сильно контрастировала с темно-рыжими волосами. На щеках застыли, словно замороженные, дорожки от слез и легкий пыльный налет. Слегка улыбнулась, но глаза остались прежними: хочет мне доверять, но до конца отпустить себя не может. Улыбаюсь в ответ, даю понять, что не причиню ей зла. Еще один вопрос, надо быть осторожным, а то спугну. Осторожно оглядывается на парней, стоящих чуть поодаль. Глаза не могут скрыть удивления. И вот, победа! Она раскрывается, выкладывает мне всю свою жизнь, но вовремя останавливается. Такой дикий нрав сложно удержать даже ей самой. Замечаю, что становится совсем темно, пора возвращаться в крепость и предупредить Берна. За раздумьями не замечаю ее вопроса, вижу замешательство на лице, пытаюсь в чем-то заверить, вывести на нужную дорогу. Шэд окрикивает меня, согласен, уже просто непозволительно поздно. Стараюсь быстрее уйти. Разочарование и грусть в диких глазах. Ничего, девочка, мы еще обязательно увидимся….