Дожить до весны.

      Мужчина в военной форме погладил свою щетину, глядя на юношу, который находился подле меня. Его карие глаза помутнели, видимо, он о чём-то задумался, либо что-то вспомнил. Он ничего не говорил такого, что смогло бы угнетать окружающих. Но даже его молчание создавало напряжённую атмосферу. Никто не говорил, казалось, даже не дышал, опустив глаза в пол. Все ожидали того, что скажет новый предводитель отряда учёного.       Юки дрожал, словно осиновый лист на ветру. Кажется, его зубы начали стучать. Я посмотрел на него, положил руку на плечо, начиная поглаживать его, чтобы успокоить его нервы. Юноша натянуто улыбнулся мне, словно поблагодарил меня за поддержку, но всё же опустил голову, скрывая лицо светлыми волосами. Его руки, сжатые в кулаки, дрожали, как дрожали и его плечи. Он пошатнулся, когда военный громко вздохнул, явно ожидая худшего развития событий. Я удержал его, прижав за плечи к себе.       Юки сжал мою рубашку, уткнувшись носом в мои рёбра, глубоко вдохнул. Он сдерживался, чтобы не заплакать. Это я понимал без лишних слов. Только я не понимал, что могло бы вызвать его слёзы. Я не хотел, чтобы он страдал, но не знал, как я мог помочь ему. Ведь я устранил то, что могло навредить ему.       — Итак, — вздохнув, сказал мужчина, отведя взгляд в сторону, — единственным подозреваемым является бывший подопытный Ёсиды-сама, М-24. Я принимаю это на условии всех доказательств, которые собрали мои люди.       — У вас есть какие-то доказательства? — спросил я, прижимая юношу к себе. — Улики, подтверждающие вашу теорию, построенную на пустых предположениях ваших людей и слов этого мальчишки? — я кивнул головой в сторону ученика Ёсиды. Парнишка, икнув, вздрогнул, отступил назад., сцепив руки в замок. Я мог лишь рассмеяться той смелости, с которой он поливал грязью моего Юки       — П-пропали документы, связанные с исследованием господина Ёсиды, — заикаясь, сказал парнишка, отведя взгляд в сторону. Он смутился под взглядом нескольких пар глаз.       Юки вздрогнул, ошарашено посмотрел на него. Выдохнув, он опустил голову.       — Слова мистера Ковальски являются главным доказательством вины М-24. По крайней мере, — мужчина положил винтовку на колени, поднял глаза на меня. — Это... — он презрительно фыркнул, бросив беглый взгляд на Юки. — Этот человек, судя по тому, кем он является...       — А кем он является? Кем, по-твоему, является этот ребёнок? — моя кровь вскипел от злости.       Кем он себя возомнил, чтобы так презрительно говорить о Юки. О моём прекрасном ангелочке, — я сжал плечи Юки, чтобы сдержать себя. Я не должен совершать необдуманных действий на его глазах.       — Он... — мужчина потупил голову, стиснув зубы. — Он подопытный образец М-24. Неудачный эксперимент, в результате которого в живых остался только он один. Ёсида расценивал его, как уникальнейший случай, которого мир не видывал. К тому же, у него была причина отомстить профессору.       — Этот ублюдок, — Юки отстранился от меня, повернувшись к мужчине, который теперь смотрел на него немигающим взглядом, — обещал вернуть мне то, что забрал. Теперь... — он закрыл голову руками, оседая на пол. — Что мне делать теперь?       — Признай свою вину.       — Он же сказал, что он остаётся ни с чем в случае смерти этого старого чудика, — вмешался Джонатан, остановившись в дверях. Он улыбнулся Юки, когда тот посмотрел на парня. — Ищите виновного в другом месте. А сейчас нам лучше сворачиваться и продолжать путь, пока не перевалило за полдень.       Я дважды постучал в дверь прежде, чем войти. Убранная комната, в которой, казалось, и пылинки не найдёшь, в ней не было и кровати, лишь длинный стол, заставленный пробирками и аппаратами. В комнате было слишком ярко из-за ламп, которые были установлены военными ранее.       Мужчина, обернувшись, посмотрел на меня через золотистые очки, изобразив на лице крайнее удивление. Хмыкнув, он отвернулся к своим бумагам, продолжая читать.       — Чем обязан такому визитёру? — спросил он, кротко улынувшись. — Присаживайся, — махнул на стул, который стоял недалеко от него. Неотрывно глядя на него, я пододвинул стул к нему и сел, закинув ногу на ногу.       — Вы не меня ждали?       — Если ты только не с извинениями пришёл.       — Не хотелось бы вас огорчать, но нет, не извиняться, — ответил я и улыбнулся. Профессор проигнорировал мои слова. Он начал делать какие-то пометки в своих документах. Он поднял взгляд на меня, улыбнулся.       — Личное дело М-24, — профессор помахал перед моим лицом бумагами и усмехнулся, обнажив белоснежные зубы. — Хотели бы почитать?       Профессор протянул мне документы, положил на стол рядом со мной. Он встал и направился к журнальному столику, на котором стоял чемодан коричневого цвета. Наклонившись, мужчина открыл его золотым ключиком, который висел на его шее. Он достал зелёную бутылку и, довольно улыбнувшись, покрутил ею под светом лампы.       — Составите мне компанию, господин Сайто Такаги? — достав из чемодана два блестящих бокала, он вернулся на своё место, открыв бутылку, начал разливать по бокалам. — Вино сейчас такая редкость, особенно хорошее вино. Не могу представить себе то, как люди умудряются производить столько продукции, чтобы всем хватало, да ещё и на чёрном рынке могли продать за кругленькую сумму. Я не прав? — он вопросительно изогнул бровь.       — Правы.       Я напрягся. Пронзительный взгляд профессор с неподдельным интересом смотрел на меня, но казалось, что он заглядывал внутрь меня, читая мысли, заглядывая в прошлое. Холодок пробежался по моей спине.       — За лучшую жизнь, — мужчина приподнял бокал, чокаясь на весу, и припал губами к краю бокала, отпивая вино. Немного отпил и я, повторив его же слова. Он со звоном поставил бокал на стол. Улыбнулся, облокотившись о руку. — Юки? Теперь это его имя?       — Вы об Ангелочке? — улыбнувшись, я кивнул. — Его опекун так назвал.       — Опекун? А, вы о том юном господине. Как там его... — профессор сдвинул брови. — Фудзивара-сан. Проблемный мальчишка. Хотя, по сравнению с теми слухами, которую окутали вашу персону, он ангел Божий, спустившийся на грешную землю.       — Все мы не без греха, так ведь, Ёсида-сан?       — О, вы правы. Даже новорожденный рождается с грехом, потому что причиняет боль своей матери. Вы, к слову, слышали о смерти миссис Моубрей? Ей ведь было чуть за сорок.       — Правда? — я изогнул бровь, изображая удивление. — Какая утрата.       Мужчина налил ещё вина.       — Ужасная потеря для человечества. Поговаривают, она из-за сына умерла. Вы ведь слышали о великом горе в семье главы Департамента. Какой же он сильный, раз смог всё это пережить.       Я осушил свой бокал в мгновение ока. Опустив бокал на стол, я сжал его, не желая расставаться с ним. Мой взгляд пал на улыбающееся лицо мужчины, и мне стало плохо. В глазах потемнело, к горлу подкатил ком, готовый выплеснуть всё содержимое желудка наружу.       Он знает куда больше, чем дозволено.       — Вы любите своих родителей? — спросил профессор, глядя то на меня, то на опустевший бокал.       — Безусловно.       — Вы скоро с ними увидитесь.       Я смотрел в его смеющиеся глаза и ощущал, как внутри меня разжигается гнев.       — Не думаю.       — Уж поверьте мне, господин Моубрей.       — Это ведь ты? — спросил Джонатан. Я посмотрел на его отражение в зеркале заднего вида. Его нос всё ещё был красным и немного вспухшем, хоть он и наклеил пластырь на переносицу. Не думаю, что перелом можно так залечить.       — О чём ты? — спросил я, опустив глаза на Юки. Юноша тихо спал у меня на коленях, свернувшись калачиком, словно котёнок. Он уснул куда быстрее, чем обычно. Сказывалась усталость и стресс, через который он прошёл благодаря мёртвому профессору.       — Смерть того старичка — это твоих рук дело?       Я задумался. Посмотрел на парня. Он уже устал. Скорее всего, не спал несколько дней подряд, как это обычно бывало. Идиот. Больше нечего сказать.       — Я не трогал его.       — Брось. Я же знаю, твой стиль. Никаких улик, и явного мотива нет. Только мы с тобой знаем, что ты был зол на учёного из-за того, как он обращался с Юки. Ты ведь не любишь, когда что-то твоё портят, — парень коснулся носа, поморщился от боли.       — Ангелочек пострадал, и в этом виноват я. Поэтому исправлять это должен тоже я.       — Что же ты такого сделал?       Я промолчал. Провёл по мягким волосам юноши, подавшись вперёд. Аромат какао всё также был силён. Я улыбнулся, счастливый от того, что наконец могу прикасаться к объекту моей детской наивной любви, которую я должен был пережить. Я тянул её за своими плечами, словно пыльный мешок, но не оставлял. Я не оставлял надежды встретиться с ним вновь.       — Я оставил его тогда, когда он больше всего на свете нуждался во мне. Джонатан, я... — сжав губы, я замолчал. Мои глаза с печалью и тоской смотрели на него, и, кажется, он понял меня и мои чувства. Парень отвёл взгляд в сторону.       — Смерть ничего не изменит.       — Кто-то умер? — послышался голосок Юки. Я посмотрел на него. Юноша приподнялся, потирая сонные глаза, посмотрел на меня. Он встрепенулся. — Извини, что уснул на тебе, — Юки опустил голову, — я не хотел принести неудобства.       — Не приносишь, Ангелочек, — улыбнувшись, я потрепал его по волосам, от чего юноша зарделся. Я обнял его и шепнул на ухо: — Какой же ты милый, мой Ангелочек.       — Я... я... — залепетал он, сжимая мою рубашку. Юноша замолчал, склонив голову. Улыбнувшись, я прижал его к себе. Я поцеловал его в шею, медленно переходя на шею. Юноша задрожал, выгнулся, прижимаясь ко мне. Улыбнувшись, я взял его лицо в свои ладони и, облизнувшись, коснулся губами его губ. Юки ответил на поцелуй. Его мягкие губы двигались в такт с моим, его руки обняли меня за шею. Юноша потянулся ко мне, и я обнял его за талию. Я укусил его за губу, от чего юноша простонал, поморщившись.       Я углубил поцелую, проникая языком в полость его рта. Юноша напрягся, замер. Он всё ещё не свыкся с французским поцелуем, но это не останавливало меня. Я хотел изучить его полностью, следовательно, приходилось мучить Юки. Я скользнул рукой вниз по его спине, погладив его ягодицы, я сжал их — Юки промычал, пытаясь отстраниться.       — Эй, ты ведь не собираешься делать это в моей машине снова? Это вам не бордель, а Юки не жиголо.       Я усмехнулся, отстранившись от Юки. Посмотрел на Джонатана.       — Даже если и собираюсь, то что с того? Ты остановишь меня? Отругаешь? — я наклонился к Юки, целую его худенькое плечо. — Не ты этим занимаешься, вот и бесишься, словно девушка во время критических дней.       — Сайто... — выдохнул Джонатан, сжимая руль. — Твоя эгоистичность загубит то, чем ты так дорожишь. И навряд ли ты вернёшь потом прежние отношения, потому что доверие уже никогда не вернётся.       Я сжал плечи Юки, злобно посмотрев на отражение парня. Юки прижимается ко мне, уткнувшись носом в грудь.       — Я не оставлю тебя, — прошептал он, и я успокаиваюсь.       Сегодня был чудеснейший день из всех предыдущих тридцати дней. Именно сегодня должна пройти долгожданная встреча с Акихико, значит, сегодня я, наконец, смогу расслабиться и отдохнуть в обществе мальчишки.       Я не обращал внимания на погоду, но она обращала внимание на меня. Серое небо, затянутое тёмными тучами, с самого утра освещалось лентами молний, их, как истинный джентельмен, сопровождал гром, разрезая небо звучным басом, от чего дребезжали стёкла, и завывали сигнализации в машинах.       — Может, ты останешься сегодня дома? — спросила мама. Её глаза печально смотрят в мои. Она сжала мои ладони, притягивая меня к себе, гладит по голове. —Кристофер, мой мальчик, как же быстро ты растёшь. Тебе всего четырнадцать, а так рвёшься прочь от матери... — мама поцеловала меня в макушку и отстранилась, сжав мои плечи. Я смущённо отвёл взгляд, не радуясь подобным нежностям с её стороны. — Передавай Акихико-сама и Акамацу-сама пламенный привет от меня.      — Угу, — кивнул я, и мама отпустила меня, улыбнувшись. Я побежал прочь из материнской комнаты, потому что никогда не любил эту унылую комнату. Белые обои, стол, зеркало и узкая кровать.       Тогда я ещё не знал, что это будет последняя её улыбка, последняя возможность попасть в её комнату. Я не знал, что мне бы следовало попрощаться с ней как следует...       Я сидел позади водителя. Он иногда заговаривал со мной. Когда я был счастлив, как сейчас, или когда был уныл, как будет после того, как мне придётся расстаться с Акихико. Я откинул неприятные моменты наших расставаний на задворки памяти и представил, какой будет наша встреча.       Я вспомни, как выглядит мой Акихико, и улыбнулся: я ещё не забыл его мягкие светлые волосы, пахнущие какао, не забыл его яркой улыбки, не забыл его добрых зелёных глаз. Спустя час я вновь смогу видеть его.       — Молодой господин, вы так сияете перед встречей с Акамацу-сама, — мужчина улыбнулся, окинув меня взглядом серых глаз. Я кивнул головой. Машина плавно тронулась. — Вы так привязались к нему, что ваша мама начала переживать за вас. Она говорит, что вы похожи на влюблённых, которые страстно желают встретиться.       Моё сердце забилось чаще, щёки вспыхнули. Я переплёл пальцы, опустив на них глаза. Они почему-то дрожали. Видимо, от волнения перед встречей. Я глупо улыбнулся, тут же попытался избавиться от этой улыбки, пока никто не заметил.      Он мне нравится, — подумал я, вспоминая лицо Акихико. — Он милый и заботливый. А ещё он бывает забавным, часто поднимает настроение. Пусть он всё ещё ребёнок, но...       Что но?       Я осознал, что думаю о чём-то глупом, неправильном. Он младше меня на шесть лет, к тому же мы оба станет мужчинами. Я понимал, что не могу любить его так, как мужчина любит женщину. Это ведь неправильно и считается противозаконным.       Но я больше не отношусь к нему так, как относился раньше. Он больше, чем просто друг. Давно перестал им быть.       — Джеймс, — позвал я и посмотрел на мужчину.       — Да, молодой господин?       — Я могу полюбить Акихико?       Джеймс замолчал. Надолго умолк. Я подумал, что он не расслышал меня, либо посчитал мой вопрос достаточно глупым, не требующим особого внимания. В его глазах я был всего лишь ребёнком, и я понимал это, потому что все взрослые считает тебя ребёнком, пока у тебя не появятся внуки.       — Молодой господин, вы в праве любить кого посчитает нужным ваше сердце. Вас смущает пол вашего возлюбленного? Его возраст? Его привычки? Черты характера? Если вас заботит возраст, то дождитесь, когда ему исполниться двадцать один, после живите счастливо. Если вас волнует пол, то его можно сменить, а лучше откинуть все эти пережитки прошлого и любить человека. А привычки и его характер... поверьте, вы полюбите все его изъяны.       Я улыбнулся, улыбнулся в ответ и Джеймс.       Он вселил в меня надежду, и с этой надеждой в сердце я пошёл по дорожке, ведущей в загородный особняк семьи Акаиацу. Я, улыбаясь, рассматривал узор плитки, пожалуй, впервые с тех пор, как оказался здесь. Я бегом поднялся по ступенькам и занёс руку для того, чтобы постучать, когда дверь приоткрылась.       Сердце ёкнуло.       Улыбка исчезла с моего лица. Вместо радости пришла тревога. Сглотнув, я медленно открыл дверь и вошёл внутрь на ватных ногах. Я прищурился, так как в коридоре было темно. Я, не спеша, прошёл внутрь, закрыв за собой дверь, от чего молчаливый дом погрузился в полумрак.       Вишнёвая лужа крови, в которую стекали тонкие струи крови с лестницы белого цвета. Я остолбенел, распахнув глаза. Моё тело пробила дрожь, но я взял себя в руки, сглотнул подкативший к горлу ком и сделал первые шаги в сторону лестницы.       Я поднял взгляд по красной ленте крови. Она привела меня чему-то неясному, походившему на груду тряпок, из которой торчала рука с розовыми ногтями и и золотыми часами на тонком ремешке.       Я поднялся по лестнице, остановившись возле, как мне показалось изначально, груды тряпья. Женщина лежала лицом вниз. Её серые волосы были растрёпаны, но на них всё также висела белая лента. Кровь уже редко вытекала, похожей на нитку, из-под её горла. Рядом с ней лежал большой кухонный нож, кончик которого был в алой крови.       Я оторвал от неё взгляд, прикрыл рот ладонью, сдерживая рвотные позывы, вызванные металлическим запахом крови. Я поспешил пройти вглубь дома, не желая видеть труп женщины.       Я хотел было позвать Акихико, но замолчал, боясь того, что убийца ещё в доме и мог охотиться на мальчика. Я замер посреди коридора и прислушался.       Тук. Тук. Тук.       Моё сердце колотилось, словно от-вот выскочит из груди, ломая рёбра. Я сжал рубашку на груди, пытаясь взять себя в руки. В доме царила тишина. Казалось, ничего живого не осталось. От этого я засуетился ещё сильнее: я боялся увидеть Акихико мёртвым. Я глубоко вздохнул и тихо, осторожно ступая, пошёл дальше.       Я тихо открыл дверь, ведущую в комнату Акихико, позвал его. Ответом мне послужила тишина. Я распахнул дверь и, ничего не боясь, вошёл внутрь комнаты. Никого. Я метнулся в коридор, скорее в другие комнаты. Вдруг он прячется? Нужно осмотреть всё, обыскать все шкафы. Все места, где он мог спрятаться.       Всё было бесполезно.       Его нигде не было. Сколько бы я не искал, где бы не искал.       Акихико пропал.       Обессилив, я вернулся в его комнату. Я сел на его кровать, а после упал на подушки, зарываясь в них лицом. Они всё ещё сохранили запах какао, его запах.       Он жив, — подумал я, сжимая в руках подушку с его запахом. Я обнимал подушки, но представлял на их месте Акихико. Его тёплое и хрупкое тельце прижимается к моему телу. Зарываясь носом в его светлые волосы, я впитываю в себя его аромат и прижимаю его ещё крепче.       По моим щекам потекли горячие слёзы.       Мои плечи содрогались от рыданий, слёзы душили меня, лишь изредка позволяя вздохнуть. Я сжался. Оторвавшись от подушки, я бросил её стол. Прикрыв рот рукой, я опустил взгляд на свои колени.       Я пришёл в себя, когда за окном прогремел гром, заставивший меня вздрогнуть.       Я вытер слёзы и встал. Я подошёл к столу, нагнулся за подушкой. Я вновь прижимал её к себе. Когда блеснула молния, перед моими глазами что-то блеснуло. Я опустил взгляд.       Медальон.       Серебренный медальон на тонкой серебренной цепочке лежал на письменном столе рядом с большой энциклопедией животных, которая всё ещё была открыта на странице с динозаврами.       Улыбка появилась на моём лице.       Я взял медальон дрожащими руками, провёл большим пальцем по нём. Из глаз вновь брызнули слёзы. я закусил губы, глотая чувство утраты, пряча глубоко внутри себя. Я раскрыл медальон.       Акихико и я.       Пожалуй, единственная наша совместная фотография, которая получилась более менее нормально. Акихико не любил фотографироваться, поэтому постоянно пытался улизнуть от прицела фотокамеры. Он прыгал, двигался , кривил лицо, от чего фотографы утомлялись, раздражались, а после увольнялись.       Я прижал к губам медальон и, глубоко вдохнув аромат металла, спрятал его в карман. Я осмотрелся: не видел ли кто?       Я сжал ладонь Юки, заглянул в его глаза и улыбнулся. Покраснев, он опустил взгляд на свои колени. Положив руку на его затылок, я притянул его к себе и поцеловал в лобик. Я задержался в таком положении, вдыхая его опьяняющий запах, лишь потом отстранился. Я потрепал по его волосам, и юноша закусил губу.       — Всё будет в порядке.       — Профессор... — прошептал Юки, отведя взгляд в сторону. — Он сказал, что то, что мне нужно, находится в лаборатории, но.. — он громко сглотнул и посмотрел на меня. — Я боюсь возвращаться туда. Что-то произойдёт. Что-то несомненно произойдёт.       — Можешь положиться на меня, — улыбнувшись, сказал я, провёл кончиками пальцев по его коже. — Я больше не отдам тебя никому, — я прижал его к себе, — только поверь мне, Ангелочек.       — Мы приехали, — вторгся в нашу идиллию Джонатан.       Автомобиль остановился подле заброшенного многоэтажного здания. Стёкла были выбиты, а осколки до сих пор лежали в радиусе десяти метров. Где-то лежали осколки серого бетона и каких-то ещё камней. Жалкий вид некогда великого здания Департамента. А ведь это был центр всей научной деятельности мира.       Я вышел из автомобиля и осмотрел окружающую обстановку. Всё сгорело. Лишь чёрная копоть под ногами, ветер давно разнёс пепел мелких деревьев, оставляя лишь более старые деревья, покосившиеся под сильным ветром. Под одним из них лежали окровавленные останки животного, по крайней мере, лучше бы это было разорванное дикое животное, чем человек.       Дверца автомобиля хлопнула за мной — Юки, переборов себя, вылез из машины. Я улыбнулся ему, когда он посмотрел на меня. Юноша натянуто улыбнулся, тут же избавляясь от улыбки, потому что к нам приблизился военный. Он навёл на Юки винтовку, выплюнул изо рта зубочистку.       — Мори-сан отдал приказ, чтобы ты шёл впереди группы, так как тебе лучше всего известна планировка здания.       — Я... — выдохнул юноша, отступив назад, вжимаясь в дверцу автомобиля. Я тем временем приблизился к военному со спины. Достав полупустую пачку сигарет из нагрудного кармана, я закурил. Мужчина обернулся ко мне, бросив короткий взгляд на меня. Фыркнул.       Если придётся драться, то нужно сбить с ног, — подумал я, оценивая его рост. Я улыбнулся.       — Почему бы ему самому не идти? Уверен, Ёсида сохранил планировку. Поспрашивайте Ковальски, он явно что-то слышал об этом, — я прошёл к Юки и обнял его за плечи. Выпустил дым изо рта.       — Может тебе самому вести?       — Я...       — Боюсь, если поведёт Сайто, то никто не останется в живых, — улыбнувшись, вмешался Джонатан, пройдя мимо меня. Он бросил в мою сторону короткий взгляд и усмехнулся. — Прошу нас извинить, но я хотел бы поговорить со своими людьми. Мы приехали сюда по другой причине, мистер военный.       — Ты здесь самый умный? — он оскалился.       — Не самый умный, но и не особо глупый, — Джонатан улыбнулся, словно говорил о погоде. Военный вскипел. Он схватил его за грудки, когда за спиной мужчины послышался щелчок. — Не стрелять, Пит, опусти пистолет.       Отпустив Джонатана, мужчина медленно обернулся. За его спиной стоял один из членов группы Джонатана — мужчина с пивным животом, мясистым красноватым лицом, во рту он держал косточку, которую посасывал, он было значительно крупнее любого из нас, а, значит, мог одержать победу над военным. Чёрные глазки Пита смотрели на военного. Он опустил пистолет и, достав изо рта кость, сплюнул.       — Он вам не докучает?       — Нет, — Джонатан качнул головой. Пит, кивнув, ушёл к группе Джонатана, которая уже собралась у входа, он скользнул взглядом по Юки. За ним ушёл и военный, не горя желанием вновь столкнуться с ним. — Пит был когда-то на службе Департамента, пока его не кинули в руки трупов одного. Бедняжка, — парень печально посмотрел ему вслед.       Если он приблизиться к Юки, то общество орды трупов покажется раем, — подумал я, сжимая руки в кулаки.       — Всё в порядке? — спросил Юки. Я улыбнулся ему.       — Более чем.       Юки сам вызвался вести отряд. По его словам, внутри здания лаборатории не было: она находилась в подземной автостоянке. Волна возмущения утихли, как только вмешался Моро. Кажется, он вызывал куда больше уважения, нежели предшественник.       Лаборатория встретила нас тишиной и мраком. Внутри, по мере того, как мы углублялись внутрь коридора, становилось всё темнее, нельзя было увидеть что-то дальше собственного локтя. Моей руки коснулась холодная ладошка юноши. Я сжал её, его тонкие пальчики сжали мою руку.       — Всё в порядке?       — Мне страшно... — прошептал Юки.       — М-24, — сказал Моро так, что его густой бас, словно гром, разрезал тишину. Юки подскочил, прижался ко мне. — Где здесь генератор? Или что-то, что сможет осветить эту чёртову нору?       — Нужно пройти дальше... Пройти через большие стальные двери. Свет включится автоматически.       — Если ты наврал, готовься к худшей смерти...       — Заткнись, — сказал я. — Ещё хоть слово вылетит из твоего поганого рта, и я вскрою твою черепную коробку, мразь.       — Что? — выдохнул Моро, распахнув глаза, он уставился на меня. — Ты хоть понимаешь, с кем ты говоришь и что тебе будет за твои слова, щенок? — он отвернулся. — Больше не слова, иначе мальчишка пойдёт со мной.       — Поцелуй меня в зад.       — Эй, Сайто, успокойся, — Джонатан сжал моё плечо. — Мне не меньше твоего хочется врезать этому ублюдку. Но, Сайто, подожди ещё немного, и ты сможешь сделать всё, что задумал.       Я стиснул зубы.       Объединённая группа, наконец, добралась до стальных дверей. Ковальски нашёл панель, ввёл пароль. Дверь, выпуская пыль, приоткрылась. Несколько военных, поднатужившись, открыли дверь лишь на половину. Этого было достаточно, чтобы вошли все.       Как и говорил Юки, свет включился автоматически, как только вошёл первый человек.       Юки, пискнув, остановился перед самым входом. Сжав мою руку, он кусал губы, опустив голову. Я несильно сжал его ладошку, и он посмотрел на меня, затем отвёл глаза в сторону.       — Куда теперь, мистер Ковальски? — спросил Мори, обернувшись к парнишке. Он, вздрогнув, потупил голову и поправил очки.       — Н-нам нужно в кабинет Ёсиды-сама, — он поднял взгляд на Юки. — Вы ведь знаете, где это находиться, Юки-сан?       Юки кивнул головой и, отпустив мою руку, приблизился к Ковальски и Питу, когда что-то щёлкнуло. Шум механизмов, пришедших в действие, моментально заполнил комнату, оглушая всех собравшихся. Заткнув уши руками, я поднял взгляд на Юки. Он смотрел на меня, протягивая руку. Я протянул руку к нему и почти дотянулся, если бы сильные руки Пита не оттащил его от меня. Пол в мгновение покрылся трещинами, образовав отдельные участки, которые разошлись в разные стороны, разделяя тем самым группу.       Я рванул к Юки, но передо мной появилась стена, скрывая от моих глаз юношу, и всё стихло. Сжав ладонь в кулак, я опустился на колени. Моё сердце пропустило удар, затем начало колотиться. Я стиснул зубы, ударил по стене кулаком.       — Эй, Сайто, — донёсся до меня голос Джонатана. Я встал, посмотрел на парня. Он пошатнулся назад, но улыбнулся, сунув руки в карман. — С нами ещё Ясухиро, — он кивнул в сторону Ясухиро, который стоял в полуметре от меня. Он заметно напрягся, но, фыркнув, отвернулся. — Мы найдём...       — Джонатан-сан? Хиро-сан? — раздался голос Юки из-за стены и удары рукой. Он умолк, поэтому я метнулся к стене, положив на неё руки, я собирался позвать его, сказать, что я приду на помощь, но... Юки всхлипнул. — К-клистофел?       — Ангелочек, я здесь, — я услышал дрожь в голосе, вызванное волнением. — Я достану тебя оттуда...       — Пит... он убил Ковальски... он... он... — юноша всхлипнул. Раздался глухой удар вскрик. — Нет! — воскликнул Юки. Что-то ударилось о противоположную стену и рухнуло на пол.       — Юки... — прошептал я.       — Юки! — прокричал Ясухиро, ударив рукой по стене. — Юки, ответь мне. Ты слышишь меня? Юки? Юки, прошу, отзовись.       Послышался отвратительный смех, переходящий в кашель.       — Отпрыск Моубрей, эта игрушка так важна для тебя? Какая жалость, что ты ничего не можешь сделать, находясь за той стеной. Прямо как и семь лет назад, — он усмехнулся. Послышался треск одежды. — А сейчас, дорогой М-24, раздвинь ножки пошире и расслабь попку, чтобы большой дядя смог воспользоваться твоим чёрным входом.       Я отошёл на шаг назад. Крики с болью отбивались в моей груди. Я слышал лишь его жалобный голос, не обращая внимания на происходящее вокруг. На то, что делал Ясухиро, как пытался остановить своего подчинённого Джонатан. Сжав руки в кулаки, я глубоко вздохнул и приготовился к тому, что выдаст меня в мгновение ока.       Я занёс руку для удара прежде, чем боль пронзила мою руку, что-то тёплое и густое начало стекать с руки на пол. Пыль застлала собой всё, что стало идеальным укрытием для меня. Широко открыв глаза, я увидел силуэт крупного мужчина. Ступая по осколкам бетона, я бесшумно приблизился к нему.       Пит, криво улыбаясь, открыл свой рот, но так и не сумел сказать что-либо ещё: я полоснул его по горлу. Алая кровь брызнула мне в лицо. Мужчина схватился за горло, и кровь полилась по его пальцам. Схватив его за одежду, я толкнул его к стене и, воткнув нож в живот, вспорол его по самый пояс, заглядывая в его потухающие глаза.       Я извлёк нож из его живота, вытер о джинсы и спрятал его за пояс в ножны. Я плюнул на труп Пита и осмотрел комнату.       — Ангелочек... — выдохнул я, увидев его. Юноша потянулся ко мне, всхлипывая. Его одежда была разорвана, оголяя его бледную кожу, на которой красовались красные пятна. Я наклонился к нему и, прижав к себе, поднял его на ноги. Юки прижался ко мне. Его плечи содрогались от рыданий. — Всё в порядке. Теперь всё в порядке, мой Ангелочек.       — Ты убил человека, — сказал Ясухиро. Он стоял рядом с трупом, глядя на него с непритворным отвращением.       — Он хотел посягнуть на чужое...       — Ты ненормальный! — Ясухиро посмотрел на меня. — На чужое? Брось! Юки тебе не принадлежит! Он никому не принадлежит. Ты эгоистичная сволочь, которая запугивает бедного ребёнка и убивает любого, кто тебе не понравиться.       — Я убью тебя и оторву то, что тебе так дорого, потому что ты хотел сделать с ним то же самое, Я-су-хи-ро, — я улыбнулся. Погладив Юки по волосам, я поцеловал его в макушку. — Мой Ангелочек...       Хлопки.       Кто-то хлопал в ладони, постепенно приближаясь из глубины той комнаты, где я был пару минут назад. Неизвестный остановился так, что свет падал на его блестящие коричневые туфли и коричневые брюки в клетку. Виднелся край белого халата. Неизвестный поднял голову, и блеснули его очки в золотой оправе.       — Ёсида? — первым нарушил молчание Джонатан. Он протёр глаза и посмотрел снова, но это не изменило того, что профессор стоял перед нами целый и невредимый. — Ты должен быть мёртв.       — Этого не может быть, — я покачал головой. — Я размозжил ему череп.       — Господин Моубрей! — он выше из тени, скрывая за своими плечами ещё кого-то. — Вы уже успели пообщаться с моим драгоценным подопытным? Думаю, вы даже узнали в нём своего старого приятеля, — он усмехнулся, когда Юки, встрепенувшись, отстранился от меня. Юноша посмотрел на него, и мужчина поднял голову. — Он даже доверяет вам свою жизнь, как никому другому. Но вы ведь, господин Моубрей, не поделились с ним своими предположениями? Но, прошу, не будьте так самоуверенны, потому что, увы, это всего лишь образец. Оригинал... прошу прощения, настоящий Акихико Акамацу, идите ко мне. Вас никто не обидет, пока я здесь.       Волоча ногами по полу, из-за спины появился юноша. Его миловидное лицо выражало спокойствие, его зелёные глаза с безразличием смотрели на окружающих. Он смахнул со лба светлые волосы. Он был схож с Юки, но был различен лишь одеждой.       — Кристофер, давно не виделись, — он улыбнулся. Юки отошёл от меня, качая головой, глядя прямо на свою копию. Копия бегло осмотрела его, он хмыкнул, и юноша опустил голову.       Джонатан свистнул.       — И кто из вас настоящий? Ты? — он кивнул в сторону вошедшего юноши. Тот с презрением посмотрел на него.       — Пускай решает единственный свидетель оригинала, давно потерянный сын главы Департамента — Кристофер де Моубрей. Словно завороженный, он протянул руки к медальону, бережно беря его в руки, боясь сломать. Я с удивлением смотрю на него, ощущая, как замерло моё сердце..       — Ты... — выдохнул я. — Ты узнаёшь его?       — Мне кажется, что я его видел раньше...       Я схватил Юки за локоть и вывел из комнаты, бросив напоследок беглый взгляд на юношу. Он криво ухмыльнулся, намеренно не глядя в мою сторону. Я прижал Юки к стене, попытался заглянуть в его глаза, но юноша опустил голову так, что волосы скрыли его лицо. Вздохнув, я выпрямился.       — Юки, я...       — Я люблю тебя! — воскликнул Юки, подняв голову. Он смотрел на меня с широко открытыми глазами, которые блеснули от слёз, и он вздрогнул. Задрожал и его голос. — Я правда люблю тебя, но в то же время ненавижу. Ты... ты причинял мне боль, силой принудил остаться с тобой, но... я... я люб...       Я, взяв его лицо в свои ладони, нежно и аккуратно поцеловал его, стараясь не задеть больного места, и отстранился. Улыбнувшись, я заглянул в его глаза и погладил по голове.       — Ты ведь мой Ангелочек. Просто смотри, ладно? — я отпустил его и, бросив последний взгляд, вернулся в комнату под взгляд четырёх пар глаз. Я медленно закурил, игнорируя их любопытные взгляды, достал пистолет из кобуры.       — Что же ты решил, Кристофер? — улыбнувшись, спросила копия. Я приблизился к нему. — Ты убьёшь подделку, а после мы сможем сбежать отсюда. Только ты и я.       — Акихико, — улыбнувшись, я положил ладонь на его щеку. — В мире существует лишь один Акихико, — юноша кивнул, я снял пистолет с предохранителя, — и это не ты.       Выстрел.       Светлая голова колыхнулась назад. Зелёные глаза, смотревшие на меня, медленно угасали. Юноша, клон, упал подле моих ног, демонстрируя огромную дыру в голове. Я улыбнулся.       — Ангелочек, я... — я обернулся, чтобы сообщить те слова, которые хотел произнести ещё семь лет назад, но в комнате его не было.       Акихико, живший под именем Юки семь лет, не было в комнате.       Как не было в комнате и профессора.