Дожить до весны.

      Было холодно и страшно. Вокруг было ничего не видно, кроме светящейся трубки, которая находилась передо мной. Она горела синим цветом, из-за которого сильно болели глаза, но деться было некуда, потому что что-то сковывало меня, сковывало всё моё тело. Тело затекло от того, что я лежал в одном положение неизвестное количество времени, но изменить ничего не мог, как бы сильно этого не хотелось.       Стук.       Оглушающий стук приглушал собой всё остальное. Я шарил глазами в темноте и ничего не находил. Я ощутил, как мои ладони вспотели, на лбу образовались капли холодного пота, которые начали стекать по вискам. Я не мог определить источник звука, пока до меня не дошла простая истина: я слышал собственное сердце.       Я открыл глаза.       Сон. Очередной кошмар, преследующий меня всю сознательную жизнь. Он всё также пугал меня, заставлял дрожать и вспоминать. Вспоминать моё прошлое.       Снова съедающий изнутри вопрос: почему я? Почему это произошло со мной? И почему я до сих пор помню все детали, пугающие, грызущие сознание, заставляющие бояться всё больше и больше...       Вздохнув, закрываю глаза, пытаясь откинуть все кошмары прошлого на задворки памяти так, чтобы они не появлялись хотя бы первое время, но тщётно. Моё сердце всё ещё колотиться, во рту было сухо, настолько сухо, что было больно шевелить языком, не отпускало чувство того, как я был заперт в той узкой коробке.       — Я не понимаю тебя, Сайто, — кажется, это был голос Джоната, он был на удивление спокойным и более уравновешенным, чем в нашу первую встречу, — ты не относишься к нему так, как к другими своим жертвам, но при этом пытаешься убедить меня в том, что ничего не чувствуешь?       — Нет, я не... — Кристофер. Я был удивлён тому, что его голос, всегда ровный и тихий, сейчас дрожал. Он был напуган? Или это всего лишь моё искажённое восприятие, то, что я хотел бы услышать.       — Мне можешь не лгать, — оборвал парень, принимаясь барабанить по стеклу. Кристофер фыркнул, видимо, не желая продолжать разговор. Почему-то я был в этом уверен.       — Что ты хочешь от меня услышать? — вздохнув, спросил Кристофер.       — Например, насколько Юки важен для тебя... — протянул Джонатан. Не удивлюсь, если он улыбался при этом, выжидающе глядя на собеседника проницательным взглядом. В первую минуту мне казалось, что парень видел всё, впрочем, я до сих пор придерживаюсь этого мнения. В то же время я напрягся, приоткрыл глаза, направив их на спинку сиденья, которое занимал Кристофер. Я удивился тому, насколько взволновал меня этот вопрос. — Или огласи местонахождение склада...       — На юго-востоке от четвёртого выхода из города, — на одном духу сказал Кристофер. И у меня внутри всё оборвалось. Стало грустно, неловко от того, что ответ был не тем, который я хотел бы услышать. Думаю, это и есть разочарование или нечто схожее с этим состоянием.       — Значит, — после некоторого молчания сказал Джонатан, — я могу воспользоваться им?       Автомобиль резко остановился, и я, не удержавшись, въехал лицом в спинку, глухо охнув. Кажется, это уже входило в привычку, вот так вот врезаться лицом в спинку переднего сиденья.       — Я сломаю тебе руки, чтобы ты никогда не прикасался к нему, вырву твои чёртовы глаза, чтобы ты не видел его, оторву ноги, чтобы не приближался к нему, а потом сожгу заживо, наслаждаясь тем, как ты будешь корчиться, сгорая в пламени.       — Я не боюсь тебя, — ответил тот, улыбаясь.       В зеркале заднего вида я увидел лицо Кристофера, которое излучало негодование. Искривив губы, он смотрел на парня, собираясь воплотить свои слова прямо здесь и сейчас. Я знал это, потому что не в первый раз видел это выражение лица, когда нападал на него, когда не делал того, чего хотел бы Кристофер. Сейчас я мог сказать точно: Кристофер в ярости, и его следовало остановить.       Кристофер подался вперёд, к парню. Ремень безопасности не сдержал бы его напора, его желания навредить Джонатану, поэтому вмешался я.       — Клистофел!.. — выдохнул я, вцепившись в его руку, чего он явно не ожидал. Этого не ожидал и я, потому ослабил хватку, не горя желания вновь встретиться лицом к лицу с его ботинками. Я поднял на него взгляд и столкнулся с холодными светло-карими глазами, от чего стало не по себе. Я поёжился, мысленно пожалел о своём стремлении помочь.       Как бы не стало хуже от моей помощи.       — Ты защищаешь его или останавливаешь меня? — спросил он, и я виновато опустил взгляд.       — Если хочешь кому-то навредить, то пусть это буду я... — переборов страх, с дрожью в голосе прошептал я. Кристофер стряхнул мои руки.       — Поменяемся, — бросив взгляд на Джонатана, сказал он и, открыв дверцу, вылез из автомобиля. Я встретился взглядом с Джонатоном, он улыбнулся и переместился на водительское место.       — Поцелуй его, — сказал парень прежде, чем открылась дверца с пассажирской стороны.       Кристофер оказался подле меня. Он молча окинул меня взглядом, от чего я поёжился, со страхом опустил взгляд на свои руки. Я боялся того, что мог ещё выкинуть этот парень. То, что это будет не сахарная вата вместе со словами о том, что больше не станет держать меня.       он не держит меня, — подумал я и посмотрел на парня, на его тонкие губы. В голове пульсировали слова “поцелуй его, поцелуй его, поцелуй...”       — Юки, — сказал Кристофер, и я подскочил. Я опустил глаза, смутился. Автомобиль пришёл в движение.       — Я... я... — начал было я, заикаясь, подбирая слова, но замолчал.       — Займёшь его место? — спросил он, поворачивая меня к себе лицом. — Нет, — он покачал головой, провёл по моей щеке, как-то странно глядя на мои губы, — ты создан для другого...       Подавшись вперёд, я поцеловал его, кротко и неумело, на решаясь делать так же, как делал он, когда целовал меня. Я надеялся, что не ухудшу ситуацию, потому что Кристофер ничего не предпринимал. Я отстранился, ощутив, как мои щёки загорелись. Кристофер поднял моё лицо и жадно впился в мои губы.       Кристофер сжал мои волосы, прижимая к себе покрепче. Я обнял его за шею, отдаваясь в его власть, сам не понимая причины, по которой я уже не сопротивлялся. Его рука скользнула по моей спине, проникая кончиками пальцев под тельняшку, заставив меня изогнуться под его прикосновениями к моей коже. Кристофер провёл по моему бедру и резко наклонил меня назад, опуская на куртку.       Понимание того, что он оказался между моих ног, пришло лишь тогда, когда Кристофер, отстранившись, посмотрел на меня, улыбаясь. Облизнув губы, он наклонился ко мне.       — Устроим небольшое шоу для нашего рыжего водителя? — прошептал он мне на самое ухо и поцеловал в шею, укусив за кожу, от чего я зажмурился, выдыхая. Мурашки пробежались по моему телу, сердце затрепетало, распространяя тепло по моему телу, от чего стало так хорошо и приятно.       Я лишь предположил, о чём парень мог говорить, но надежда на то, что он не будет делать это при посторонних, всё ещё не покидала меня. Я надеялся, хотя моей надеждой можно было лишь подтереться.       Я ошибался, потому что в следующее мгновение боль, которую могли принести только действия Кристофера, пронзила мой сфинктер, обожгла меня изнутри, заставила выгнуться и промычать, вскрикнуть.       — Н-не надо, Клистофел, п-пожалуйста... — произнёс я, пытаясь отстраниться, на что слышу лишь смешок.       — Мы ведь уже делали это, Ангелочек, — он целует меня в шею, покусывая кожу.       Я понимал, что он подготавливал меня, чтобы не нанести ещё большей боли, но стыдился этого, стыдился своих стонов и своего тела, которое принимало все его движения смоченных слюной пальцев. Это ведь не в первый раз, не в первый раз я разгораюсь, словно пламя, ожидая того момента, когда он войдёт в меня, грубо, жестоко, беспощадно. Потому что, хоть и не хотелось этого признавать, он приучил меня к получению наслаждения через боль.       Кристофер, окончив растягивать меня, быстро, слишком быстро для меня, перевернул меня на живот и прижал к холодному окну. Холод стекла принёс лишь радость: он охладил мои разгорячённые щёки. Я увидел его улыбающиеся отражение и зажмурился, стыдясь видеть его.       Кристофер резко вошёл в меня — я вскрикнул, распахнув глаза. Я простонал, опустив взгляд на дрожащие руки, которые сжали ручку так, что пальцы побелели.       До меня дошёл голос Джонатана, но значение слов я так и не понял. Как мне кажется, он не был в восторге. Как не был в восторге я.       Нет, я обманывал себя, потому что был счастлив от того, что Кристофер вновь был во мне. Моё отражение, мои стоны, которые я издавал против воли, моё тело, которое ожидало этого, — всё это доказывало, что это именно то, чего я желал.       Кристофер двигался во мне, его руки сжали мои плечи, оголяя их. Он поцеловал мои плечи, кусая их, я лишь получал наслаждение, уже не чувствуя боли, которую доставлял каждый новый толчок, каждое новое движение его рук и губ.       Его руки обняли меня, и я прижался к нему, подавшись задом назад. Я услышал смешок, слетевший с уст Кристофер. Я не знал, чем был вызван этот смешок, да и не хотел знать. Поцелуй, один короткий поцелуй, способный утолить мои извращённые желания, — вот чего я хотел. Парень укусил меня за мочку уха и прошептал:       — Посмотри... Видишь его? Видишь этот взгляд на себе?       Я не понимал, о чём говорит парень. Я открыл глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на стекле. Я увидел отражение от зеркала, и отражение это принадлежало Джонатану. Он смотрел прямо перед собой, закусив губу, но даже этого было достаточно, чтобы я ощутил стыд.       — Хватит, — прошептал я, опускаясь вниз.       — Мы только начали, Ангелочек, — усмехаясь, ответил он, остановившись. Его губы нежно прикоснулись к моей шее, и я облегчённо выдохнул. Кристофер, схватив меня за руки, вновь прижал к стеклу, поднимая. Он начал двигаться, и с моих губ вновь сорвался стон.       ...Я сидел на коленях Кристофера, уткнувшись носом в его плечо. Кристофер одной рукой гладил меня по голове, другой рукой то сжимал мои ягодицы, то гладил их. Он больше не пытался причинить вред Джонатану, потому что был спокоен и полностью удовлетворён. По крайней мере, я рассчитывал на то, что Кристофер не разозлиться из-за слов Джонатана, потому что ещё одного подобного наказания моя пятая точка не выдержит.       Парень поцеловал меня в макушку и громко, с наслаждением, вдохнул, наслаждаясь ароматом. Мне стало не по себе, потому что я волновался из-за запаха своего тела. всё же пришлось побегать с Джонатаном и эта военная одежда, которую он выдал мне ещё в автомобиле.       — Ты всё ещё пахнешь какао, — сказал он, поглаживая меня по голове.       Мои щёки загорелись от смущения и неловкости перед Джонатаном.       — Сайто... — позвал Джонатан, который всё это время молчал, видимо, отходя от шока или от чего-то ещё.       — Заткнись.       — Эй! — возмутился тот, тут же успокоился. — Я, конечно, больше не хочу, чтобы от твоей злости снова пострадала зад... кхм, я хотел сказать, чтобы не пострадал Юки. Но всё же я обязан сообщить тебе о том, что прямо перед нами остановилась группа из Департамента, и они, судя по оружию, не о погоде поговорить захотели.       — Избавься от них. У тебя, в конце концов, есть целых шесть профессионалом, не считая бесполезного Ясухиро. Как он вообще здесь оказался?       — Боюсь, что избавиться от них будет проблематично. Слишком много проблем принесут высшие чины из Департамента, если они исчезнут.       Кристофер прижал меня к себе, поцеловал в плечо, застыв в таком положении на минуту. Вздохнув, он отстранился, оторвался от него и я, понимая, что буду лишь мешаться. Я сел рядом с парнем, поближе, чтобы в случае чего остановить его.       — Если ты отрываешь меня от Ангелочка только потому, что не способен разобраться с кучкой недоумков из Департамента, то я убью сначала их, потом тебя, чтобы неповадно было.       — Боюсь, моя смерть меня ничему не научит.       — Ты хотя бы надоедать своим присутствием не будешь. Какая-то польза от твоего трупа.       — Ты намекаешь на то, что я бесполезен?       — Почему намекаю, — пожал плечами Кристофер, улыбаясь, — прямо говорю.       — Вот же козёл, — Джонатан сдержал смех, но его глаза, в которых горела улыбка, говорили о его хорошем настроении. О том, что ему нравилось эта перебранка. Они походили на школьных друзей, которые в шутку ругались из-за последней жвачки в упаковке, найденной в чьём-то рюкзаке.       Я улыбнулся.       Автомобиль плавно остановился. Сначала из салона вышел Джонатан, подмигнув мне на прощание с улыбкой на лице. Он плавно закрыл за собой дверцу и остался на месте, дожидаясь Кристофера.       — Ангелочек, побудь здесь, пока я не вернусь, ладно? — Кристофер, взяв мою ладонь, некрепко сжал её, заглянул в мои глаза. Я видел отражение вины в его взгляде, но не понимал, за что он мог винить себя. Парень, притянув меня к себе, поцеловал меня в лоб. — Не оставляй меня, ладно?       Кристофер покинул салон автомобиля быстрее, чем я успел открыть глаза.       Я сел, спрятав руки между колен, совершенно расстроенный тем, что не получил желанного, но в то же время я понимал, что не мог просить большего, когда снаружи ждали люди из Департамента. Их стоило остерегаться. Это знали все. Это прекрасно знал и я.       Вздохнув, я посмотрел в окно, чтобы отвлечься от воспоминаний, не дать им выйти на поверхность.       Унылое серое небо, на котором нельзя было встретить и признаков солнечного света, почерневшие от пожара деревья скрипели под напором сильного ветра, который был прекрасно слышен в опустевшем салоне машины. Вдалеке было видно колесо обозрение, также почерневшее на фоне руин некогда прекрасного города. Я внимательно смотрел на эту колыбель развлечения. Такую уже навряд ли где встретишь. Как говорит Департамент: в такие времена не до развлечений, особенно среднему классу.       Перед моими глазами промелькнул яркий образ, значение которого я, увы не помнил. Но он был настолько ярок, что я почти поверил в то, что он мог быть связан с моим ранним детством.       Детский смех заставил меня осмотреться, но, как только я осмотрелся, ничего не увидел, кроме почерневших высоких зданий, покосившихся под тяжестью своего веса. Холодок пробежался по спине, и я обнял себя за плечи, прижав подбородок к груди.       Мне не нравилось это пустынное место. Я хотел бы оставить его как можно быстрее. Что-то подсказывало мне, что грядёт нечто опасное для всей нашей группы.       Передо мной возник человек в чёрной форме. Он держал автомат с апертурным прицелом. Мужчина форме открыл дверцу и, не церемонясь, вытащил меня на улицу. Ветер пронзил меня до самых костей: я, обняв себя за плечи, задрожал.       — Не смей к нему прикасаться, тварь!       Кристофер.       Я ищу его взглядом и нахожу в десяти метрах от себя. Радуясь тому, что он здесь, я хотел было броситься к нему, но сильные руки военного одёрнули меня, вернули к реальности. Я непонимающе смотрел на него, смотрел в эти чёрные бездушные глаза. Мне стало не по себе. Я хотел к Кристоферу, я смотрел на него.       Кристофер вырвал руку из цепких рук военного, который был значительно выше его. Посмотрев на меня, он улыбнулся, сделал шаг ко мне, когда передо мной появился Джонатан.       — Мистер, я бы попросил вас отпустить его. Юки очень ценный для меня друг и мне бы ужасно не хотелось, чтобы вы причиняли ему дискомфорт. Вы ведь не хотите неприятностей? — Джонатан широко улыбнулся под тяжёлым взглядом бездушных глаз. Мужчина отпустил меня, взял оружие в обе руки и ткнул вперёд. Джонатан приобнял меня за плечи, обернувшись, он столкнулся с Кристофером. — Не натвори глупостей, Сайто.       — Убери от него свои руки, — сквозь зубы сказал парень, и Джонатан, подняв руки вверх, пошёл вперёд.       — Кристофер... — улыбнувшись, сказал я на одном дыхании. Кристофер бросил на меня холодный взгляд и потащил за собой.       В центре колоны стояла передвижная лаборатория. Этот чёрный фургон с синими полосам по бокам достаточно часто показывают по новостям, когда говорят о Тёмном мире, но и без новостей я прекрасно помнил этот фургон. Чем ближе мы подходили к нему, тем быстрее билось моё сердце, словно предупреждая о чём-то.       Открыв дверь, Джонатан исчез внутри. Кристофер толкнул меня вперёд так, что я чуть не споткнулся о порог. Став крепко на ноги, я, аккуратно ступая, последовал за Джонатаном, спина которого скрылась в следующем отделе.       — О, должно быть мистер Уайт, — раздался густой голос мужчины, настолько хриплый, что я задрожал. Нет, не только от этого меня пробил озноб. Сжав челюсти, я смело пошёл вперёд.       Словно крышку гроба, кто-то открыл мою душную коробку. Я поморщился от яркого света лампы. До мня впервые донёсся голос человек, чьё лицо я никак не мог рассмотреть из-за слепящего света. Моё зрение, наконец, привыкло к свету, и я смог рассмотреть некоторые черты лица.       Очки в тонкой золотистой оправе блеснули под стать ослепительной улыбке, которая обнажала белоснежные ровные зубы. Сероватая кожа обтягивала острые скулы и прямой нос с горбинкой. На макушке — копна чёрных жидких волос.       Незнакомец протянул мне руку, и я неуверенно вложил свою ладошку в шершавую ладонь мужчины. Он помог мне подняться, бережно подхватывая меня под локоть.       — Добро пожаловать в твой новый дом, М-24, — он обвёл рукой всё помещение с высоким потолком, набитое такими же коробками, в которой находился я всего мгновение назад. Нет, не коробки, а блестящие цилиндры, которые горели зелёным или жёлтым цветом.       И первый вопрос, который я задал самому себе: я мёртв?       Очки в тонкой золотистой оправе блеснули под стать ослепительной улыбке, которая обнажала белоснежные ровные зубы. Сероватая кожа обтягивала острые скулы и прямой нос с горбинкой. На макушке — копна седых жидких волос. Глубокие морщины были усеяны вокруг рта, на лбу, на переносице.       Это был он.       Обогнув Джонатана, я подлетел к мужчине в белом халате, который открыл рот, собираясь что-то сказать, и, искривив губы в оскал, заехал кулаком прямо по носу. Мужчина, глухо вскрикнув, с грохотом свалился со своего стула, раскинув ноги в стороны.       Кто-то подхватил меня под руки, приподнимая над белоснежным полом. Я начал кусаться, царапаться, бить ногами по воздуху, пытаясь задеть и того, кто сдерживал меня.       — Отпусти! Я убью его! Убью! — мужчина встал, вытирая кровь. Он ухмыльнулся. — Сдохни, мразь! Тебе не жить, уяснил?! Я убью тебя! Подойди и я оторву твои руки, сволочь!       — Юки, успокойся...       — Закрой рот! Отпусти меня, иначе я и тебя убью...       Меня поставили на пол. Я рванул к мужчине, но кто-то остановил меня за локоть. Тяжёлая рука опустилась мне на голову, поворачивая её к парню. Кристофер. Его взгляд ни на не секунду не усмирил моего гнева, но заставил успокоиться.       — Убить? Меня? — голос его пронизывал до самых костей, заставляя ускориться моё сердце. Я опустил голову, сглотнул подступивший к горлу ком. Парень опустил руку мне плечо и толкнул меня к стене. — Усмири свой пыл, пока мне не пришлось выбить из тебя всю дурь.       Я вздрогнул, непонимающе посмотрел на парня. Кристофер скользнул взглядом по профессору, посмотрел на меня и скрестил руки на груди, глядя на профессора, который, кряхтя, сел на своё место, сложив дрожащие руки на стол.       — М-24, ты сейчас не в лучшем положении, чтобы поднимать на меня руку, — он достал леденец из кармана белого халата, протянул его мне. — Ешь. Ты заслужил конфету.       Хохот профессора. Мальчик, который держался за слишком большую голову. Кровотечение из носа, рта, глаз ушей, что приводит к смерти ребёнка. А ведь накануне он ел точно такую же конфету. За хорошее поведение.       — У меня от конфет голова пухнет.       — Жаль, — вздохнув, профессор убрал леденец обратно в карман. Прокашлявшись, мужчина окидывает всех беглым взглядом, остановившись на меня. Он ослепительно улыбается. — М-24...       — Не называй меня так, — сжав руки в кулаки, говорю я, опускаю взгляд, чтобы не видеть его улыбающегося лица, которое до сих пор снится мне в кошмарах. Я ощущаю, как что-то тёплое стекает с моих рук. Бросив взгляд на ладонь, обнаруживаю алую кровь на костяшках пальцев. Профессор усмехается.       — Итак, — он побарабанил по столу с пробиркам, — не хочешь провести общий анализ твоего состояния? Мы так давно этого не делали...       — Я ни за что... — я поднял на мужчину взгляд. Его отвратительная улыбка меркла перед шприцем. Тонкая игла угрожающе сверкнула под белым светом настольной лампы. Я распахнул глаза, неотрывно глядя на шприц, покачал головой. Из глаз брызнули горячие слёзы, тело начало трясти.       — М-24, тебе плохо? Не хочешь леденца? Я отдам его тебе, если ты...       — Заткнись, — вмешался Кристофер, приблизившись к профессору. Он ещё что-то сказал, но я перестал слушать.       Жалость к себе захлестнула меня охватила меня. Чувство вины за то, что я так и не выполнил обещание, данное другим детям, начало точить меня изнутри. Ноги словно стали из ваты: я не смог удержать равновесия, устоять на ногах. В следующее мгновение я сидел на холодном полу лаборатории, вокруг меня стояли огромные пробирки, банки, иглы и не исчезающая улыбка профессора.       — Хватит, пожалуйста... — взмолился я, хватаясь за голову. Я пытаюсь избавиться от этих образов, встряхнув головой, но ничего не выходит. Даже с закрытыми глазами я вижу их. Вижу эту чёртову улыбку профессора.       Меня поднимают с пола и тянут на улицу. Краем глаза я замечаю стул профессора, перевёрнутый ножками вверх. Пронзающий ветер приводит меня в чувства. Слёзы высыхают, но не надолго, потому что я вновь начинаю рыдать. Кто-то, скорее всего, Кристофер говорит непонятные слова, значение которых я не сразу улавливаю. Он накидывает на мои плечи свою куртку, и только сейчас я замечаю, что до сих пор был в одной тельняшке. Не удивительно, что было так холодно. Парень берёт меня на руки, я прижимаюсь к нему, уткнувшись лицом в его тёплую грудь.       Кристофер, открыв дверцу, аккуратно сажает меня в автомобиль. Ему приходится отдирать мои руки от своей рубашки, потому что я не хотел отпускать его. Он, улыбнувшись, провёл ладонью по моей щеке.       — Я сейчас вернусь, Ангелочек.       Перед глазами что-то блеснуло. Медальон на тонкой серебренной цепочке висел на шее парня. Словно завороженный, я протянул к нему руки, бережно беря его в руки, боясь сломать. Я ловлю на себе удивлённый взгляд парня.       — Ты... — выдохнул он. — Ты узнаёшь его?       — Мне кажется, что я его видел раньше...       Кристофер потрепал меня по голове, пряча медальон под одеждой, и выпрямился.       — П-постой... — я потянулся к парню, но он закрыл дверцу раньше, чем я успел что-либо сказать. Я отпрянул назад. Прижимаясь к кожаной спинке сиденья, я подтягиваю колени к груди, обнимаю их, прячу заплаканное лицо.       Кажется, я задремал, потому что, когда я открыл глаза, мы ехали. Джонатан, негромко включив музыку, вёл машину, качая головой в такт музыке. Он улыбался, значит, переговоры прошли успешно. Я улыбнулся своему хорошему предположению, совершенно исключая самую плохую расстановку событий.       Я оторвал голову от чего-то мягкого и тёплого, потянулся, разминая затёкшие конечности и спину. С улыбкой на лице я осмотрелся.       — Тс-с, — приложив палец к губам, издал Джонатан. Он улыбнулся и указал на что-то поверх моей головы. Моё сердце затрепетало в предвкушении чего-то интересного. Я поднял голову и замер.       До этого момента мне не приходилось видеть то, как спит Кристофер. Обычно он просыпался раньше меня и засыпал только после того, как засыпал я. Я и представить не мог, что его лицо может быть настолько милым, потому что единственное представление о нём был только отвратительным, пугающим. Кристофер спал тихо, немного приоткрыв тонкие губы, которые столько раз касались моего тела.       Мне захотелось поцеловать его, но я сдержал себя, закусив губу. Я осторожно сел, пытаясь не задеть Кристофера. Хотелось бы ещё понаблюдать за тем, как он спит.       — Он уснул почти сразу, как ты лёг на его колени, — шёпотом сказал Джонатан. Он улыбался. — Кажется, он был весьма удивлён тому, что это сделал именно ты, а не он сам. Знаешь, он ведь хотел избить того учёного. Уничтожить всю его лабораторию, всё до последней иголки. Но сдержал себя, чтобы тебе не нанесли вреда... Это так мило, когда он отрицает то, что и так очевидно.       — О чём вы... — я сглотнул, — договорились с профессором?       — Это тебя явно не порадует, но нам пришлось согласиться.       — Согласиться?       — Наши группы объединились.       Я затих. Посмотрев в лобовое окно, я увидел, что количество машин увеличилось. Где-то впереди мелькнул и фургон. Закусив губу, я сел назад, опустил взгляд. Кристофер обнял меня за плечи, поцеловал в шею.       — Кто обидел моего Ангелочка? Джонатан? Тот профессор-извращенец, готовый прибрать к рукам чужое?       — Я в порядке, — сказал я. Кристофер потёрся носом о мою шею.       — Уверен, что не следует кому-нибудь руки сломать? — он поцеловал меня в висок, и я покачал головой. — Жаль, — Кристофер повернул моё лицо к себе, наклонив немного назад, и приложился к моим губам.       — Эй, только не в моей машине, — протянул Джонатан, но парень не слушал его, продолжая углублять поцелуй.       Приоткрыв глаза, я увидел через плечо парня тонкий силуэт. Я оттолкнул парня, но он лишь крепче прижал меня к себе, поэтому пришлось приложить ещё больше сил.       — Останови машину, — потребовал я, как только мне удалось освободиться.       — Юки...       — Прошу.       Джонатан плавно остановил машину, свернув на обочину. Я выскользнул наружу и, отыскав взглядом тот силуэт помчался к нему. Нас разделяла сотня метров, но я добежал на удивление быстро. Запах гниющей плоти ударил по ноздрям. Поморщившись, я прикрыл нос рукавом. Некогда это была девушка, с прекрасными длинными волосами и идеальными чертами лица. Но сейчас это был разлагающийся труп, обтянутый потрескавшейся кожей. На её длиной шее красовалась рваная рана.       Учуяв мой запах, она потянулась за мной, но из-за голода она едва ли передвигала ногами. Она начала злиться, рычать. Её скрюченные пальцы потянулись ко мне, но я всё ещё отступал назад.       — Что ты, чёрт возьми, делаешь? — спросил Кристофер, испугав меня своим внезапным появлением. Я бросил на него взгляд и бросился к нему, потому что он держал пистолет, направляя его прямо на девушку. Но он выстрелил раньше, чем я успел вмешаться. Я остолбенел.       — Зачем ты это сделал?       — Потому что ты не мог.       Я не чувствовал вину за гибель той девушки, но ощущал ответственность за произошедшее. Я успокаивал себя мыслью о том, что она была одной из тех, кто попал под влияние Тёмного мира, что означало то, что она была потеряна для всего мира живых людей. Так говорил профессор перед каждым нашим экзаменом на усвоение способностей. Но я обязан был постараться помочь, хотя бы ради ребят.       — Тук-тук-тук, — с улыбкой на лице в комнату вошёл профессор. Чувствует же, когда недобрым словом вспоминают. — Я безумно счастлив остаться с тобой наедине, мой прекрасный образец. Я, к слову, не с пустыми руками к тебе пришёл, — он поднял руки, в которых держал банку с газировкой.       — Чего ты хотел?       — Уу, не будь так холоден ко мне, — мужчина состроил обиженную физиономию. Улыбнувшись, он устроился на единственной в этом номере кровати и бросил мне в руки газировку, которую я с успехом словил, отставил на подоконник, возле которого стоял. Я уловил его взгляд на банке, но не придал значения. — М-24, у меня к тебе предложение.       — Снова принять ваши чудо-лекарства и получать кайф под дверью туалет, молясь о том, чтобы не сдохнуть?       — Зачем же так грубо? Просто я подумал, что ты хотел бы поучаствовать в одном маленьком эксперименте, который бы смог помочь не только мне, но и всему человечеству! — он вскинул руки вверх, глядя на потолок. Вздохнув, я вновь отвернулся к окну.       — Уходи. Я больше не участвую в твоих безумных экспериментах.       — Жаль, очень жаль, — профессор встал. — Но ты не дослушал моё предложение. Думаю, ты сразу согласишься, когда я озвучу плату.       — Меня не интересуют деньги.       — Разве речь шла о них? — он усмехнулся. — Нет, милый мой. Речь отнюдь не о деньгах. Я хочу дать тебе то, чего ты желаешь большего всего на свете, М-24.       Вздрогнув, я обернулся. Мужчина улыбался. Я понимал, что, скорее всего он догадался об этом. Не раз я пытался найти хоть какую-нибудь зацепку, но никогда ничего не находил. Видимо, он постарался всё убрать за собой, либо ему помогли.       — Я верну ваши имена. Всех и каждого. Даже твоё, М-24.       — Лжёшь! Ты не сможешь дать имена всех детей: не осталось ни одного документа, подтверждающих личность хотя бы одного из нас.       — О, мой драгоценный М-24, — профессор сложил руки перед собой, — ты даже не представляешь, сколько документов ты не видел. Ваши медицинские карточки не пропали, а хранятся в надёжном месте.       — В надёжном месте?       — Знаешь, куда мы сейчас направляемся? В наше с тобой самое любимое место,— он прищурился, ожидая моей реакции. — В лабораторию!       Дверь с грохотом открылась. В проёме показался Кристофер. Судя по его выражению лица, он был не в самом лучшем распоряжении духа, а потому я отступил назад, приготовившись к самому худшему.Он смерил взглядом непрошеного гостя, который, обладая полным отсутствием самосохранения, обернулся к нему, собрался что-то сказать.       — Ангелочек, он к тебе пристаёт? — спросил Кристофер, неотрывно глядя на мужчину. Профессор с любопытством посмотрел на меня. Я кивнул головой. — Я же говорил, чтобы ты не приближался к нему.       Кристофер, сжав его острое плечо, выкинул мужчину за дверь, не смотря на его протесты, после обернулся ко мне.       — На отель напали, — говорит он и протягивает мне руку, улыбнувшись. — Я рассчитываю на твою помощь.       ...Когда Кристофер сказал, что на отряд напали, я не представлял, что трупов будет так много, что дери еле выдерживали их натиск. Они стучали руками и ногами, рычали, предвкушая сытный ужин. От их запаха ужасно тянуло блевать, но приходилось держать себя в руках, чтобы не упасть лицом в грязь перед другими.       Джонатан предложил впустить их, открыв дверь, и тогда пристрелить. Некоторые сомневались из-за незнания точного количества трупов за той дверью. Они пытались возмущаться, но своих идей подать так и не сумели: других идей не было.       — Шестьдесят четыре трупа, — сказал я, завязывая шнурки. Я ощутил на себе пристальные и смеющиеся взгляды, но не придал этому значения. Я был уверен в себе и в своих силах.       — Тебе откуда знать?       — Он был проектом самого профессора Ёсиды-сама. Он может знать куда больше, чем вы предполагаете. Его ведь профессор создал.       — Жаль, что не в его пользу, — встав, сказал я прямо в лицо военному, заглядывая в его глаза.       Итак, дверь открылась. Густой запах вони и разлагающейся плоти заполнил собой первый этаж гостиницы. Трупы замерли у входа, лишь некоторые порыкивали. Склонив голову, вошёл первый, затем второй, третий. Раздалась оглушающая очередь автомата, освещая собой область вокруг стрелка.       Мы сменяли друг друга по парам, давая возможность перезарядиться и отдохнуть предыдущей паре. Мне не повезло, потому что несколько трупов приблизились вплотную, грозясь напасть прямо сейчас. Отбросив автомат, я собирался действовать так, как учили в особых комнатах лаборатории.       Достав нож, я собирался броситься в сражение, когда Джонатан, положив руку мне на плечо, остановил меня. Он покачал головой и вступил на моё место. Меня спасли.       Снова.       Плотно сжав губы, я проклинал себя за собственную слабость, неспособность помочь другим. Я всегда оставался лишь обузой для тех, кто окружал меня. Пускай я не знал многих людей, но я не хотел подставлять их, не хотел становиться непосильной ношей.       Я не хотел, чтобы меня выбрасывали, когда вдоволь наиграются со мной.       "...не только мне, но и всему человечеству!" — прозвучали в голове слова профессора. Я могу быть чем-то полезен? Точно, я ведь смогу узнать имена своих друзей, всех тех ребят, которым была уготована худшая судьба.       Последний выстрел ознаменовал смерть последнего трупа.       Все с облегчением выдохнули, рассмеялись. "Надо выпить", — предложил один из них, и все дружно поддержали эту идею. Обнимаясь, они дружно собрались идти наверх.       Задыхаясь, с лестницы сбегал парнишка в белом халате — ассистент профессора. На его молодом личике текли слёзы и сопли. Остановившись подле мужчин в форме, он начал что-то непонятно лепетать.       — Эй, успокойся и скажи нормально, что случилось, — сказал мужчина, и парень закивал головой. Он вытер слёзы, подтянув сопли, и, поправив очки, посмотрел на всех.       — Ёсида-сенсей... он мёртв.