Люби меня тихо

Друзья и сами не заметили, как проговорили до глубокой темноты, рассказывая друг другу всё, что с ними случилось с момента их последней встречи, а потом просто болтая обо всем, что приходило в голову, и разговор парней не прерывался ни на минуту, будто слова жгли им языки. Хотя, возможно, так оно и было, ведь оба очень долго не говорили по душам, потому как были далеки друг от друга, и у обоих не было никого другого, с кем можно было, или хотя бы хотелось поговорить. Сначала, конечно, говорил только Сонджон, уж очень ему нужно было выговориться, и от его эмоционального монолога у Сонгю сжималось сердце, как в ту первую ночь, когда он стал случайным слушателем тихой исповеди. И по окончанию рассказа, парень неожиданно признался донсэну, что слышал тогда каждое слово, на что Сонджон нисколько не смутился, а наоборот - очень обрадовался. Он признался, что больше никогда не смог бы сложить всё в одну куча так лаконично и стройно, как у него это вышло в первый раз. А поведать хёну свою историю ему очень хотелось. Тёплый ветерок, блуждающий в полумраке, обнимал друзей за плечи, склоняя их головы всё ближе друг к другу, темы становились всё серьёзнее, а громкость всё понижалась, в какой-то момент, повинуясь томности вечера, один из них заговорил об очень сокровенных вещах, а второй спокойно подхватил, и трудно было понять, кто из двоих начал, да это было уже и не важно. Сонджон наслаждался каждой секундой, проведённой с хёном, наслаждался тем, что мог довериться ему без остатка, раскрыться даже откровеннее, чем перед самим собой. Но больше всего парень наслаждался тем, что Сонгю точно так же доверяет ему самому. То, как старшенький искренен и благодарен, вызывало у Сонджона почти щенячий восторг. И вместе с тем, ему всё сильнее и сильнее хотелось большего, хотелось чувствовать не только ментальное единение, но и физическое, хотелось перестать сдерживаться каждый раз, когда возникало желание дотронуться до Сонгю, взять его за руку или же мимолётно чмокнуть в нос от переизбытка эмоций, не говоря уже о том, чтобы обнять и зарыться в его волосы лицом. И как бы счастлив не был Сонджон, всё это разрывало ему сердце. Но что он мог поделать, ведь сам же и пообещал хёну и себе самому, что не будет настойчивым, торопливым и несдержанным. Сонджон как никогда жалел о своём обещании, даже не догадываясь, что точно так же об этом жалеет и Сонгю. Выдернул парней из омута потаённых мыслей и желаний в реальность отчим Сонджона, вернувшийся с работы, он тут же загнал их в дом, где соседка во всю помогала маме Сонджона готовить ужин, а точнее делала всё сама под чутким руководством хозяйки дома. - Почему Сонджон со своим другом мёрзнут на ступеньках? – счастливый от того, что его жена наконец-то дома, мужчина не заметил её кислой мины и повисшего в воздухе напряжения. - Это их личный выбор. Разве я могу как-то на него повлиять? - Мама, прошу вас, - мягко, но настойчиво произнёс Сонджон, eле заметно отстраняя друга к себе за спину. - О чём, солнышко? – как ни в чём не бывало улыбнулась ему родительница. Сонджон против воли закатил глаза и подыграл: - Разрешите Сонгю-хёну занять гостевую комнату на эту ночь? Я, право слово, не ожидал от себя такого коварства, но по моей милости хён пропустил последний автобус до Сеула. - Не хочешь ли ты сказать, что сделал это намеренно? - На самом деле, не горел таким желанием. Но раз уж вы сами догадались... - Кем я буду, если выставлю жертву твоего очарования под дождь? Сонгю и сам не заметил, когда его щеки начали пылать, но происходящий вокруг фарс до безумия его смущал, хотя он и не был до конца уверен, фарс ли это, или его миловидный донсэн и его саркастичная мама всегда так общаются. Но тут его взгляд упал на соседку Сонджона, которая старательно делала вид, что она стручок фасоли, и думая при этом, что никто не заметил, как она страдальчески закатывает глаза. После увиденного он немного расслабился и постарался не принимать так близко к сердцу всё, что происходит. Почти сразу после этого Сонгю был демонстративно приглашён на ужин, ночёвку и представлен отчиму Сонджона, которого, к немалому удивлению рыжика, парень называл папой (при том, что к маме он обращался очень официально). Но самым удивительным за этот вечер стало то, что ужин прошёл в лёгкой, семейной обстановке. Муж и подруга мамы Сонджона поздравляли её с выпиской, а самого Сонджона нахваливали за то, как трогательно и преданно он ухаживал за мамой. После глава семейства (а по ощущениям именно муж был главным в их семье, а не его супруга) расспросил Сонгю о его жизни и о том, как они с Сонджоном познакомились, поблагодарив рыжика за то, что стал их сыну таким верным другом. Парень, не смотря на смущение и охватившее его волнение, честно ответил на все вопросы, кроме того, как конкретно прошли первый день и первая ночь их с донсэном знакомства, решив, что такие подробности могут подпортить вечер. К концу ужина отец Сонджона и Сонгю уже очень хорошо поладили, даже нашли общую тему для разговора, и когда настало время убирать со стола и мыть посуду, парень с радостью согласился помочь мужчине, который, весело хохоча, подначивал называть его хёном. Когда эта парочка удалилась, соседка тоже поспешила ненадолго откланяться, вспомнив, что не предупредила домочадцев о своём отсутствии. - Надо мужу позвонить, я ненадолго, дорогая, - она с лёгким сомнением замерла, не до конца решившись оставить мать и сына наедине, но её подруга выглядела так благодушно, а Сонджон так спокойно, что женщина позволила себе рискнуть. Стоило ей скрыться за дверью, как на Сонджона тут же устремился осуждающий взгляд. - Сонджон, ты серьёзно хочешь отдать своё сердце парню? Я не спорю, Сонгю очень привлекательный, перед его очарованием сложно устоять, и будь ты дочерью, я была бы счастлива заиметь такого зятя, но милый мой, почему ты просто не можешь быть нормальным? Хотя бы немного. Ты совсем не устал от косых взглядов? Парень ничего не ответил, да и что на это можно сказать? Он ведь уже сделал то, что его мама просила не делать, причём сделал это без раздумий и сомнений, и ещё ни разу не разочаровался в своём выборе, более того, с каждым днём он становился всё счастливее от того, что не испугался и рискнул, доверившись своим видениям. Встреча с хёном перевернула его жизнь. Так к чему сейчас сомневаться в том, что уже решено? Сын просто молча посмотрел матери в глаза и пожал плечами, давая понять, что разговор окончен. Так что, когда вернулась их соседка, мама Сонджона выглядела всё-так же благодушно, и всё так же благодушно попросила проводить свою подругу, пришедшую без зонта, до дома, решив поговорить на этот раз с виновником своих переживаний за сына. Она заметила Сонгю случайно, в момент своего миниатюрного (и не добившегося успеха) монолога, парень явно шёл о чём то спросить, но услышав её слова, не решился обнаружить себя, и в отличие от невпечатлительного Сонджона, был очень возмущён тем, что услышал. И, когда Сонджон, как послушный сын, пошёл проводить соседку до дома, Сонгю не смог больше сдерживать своё негодование, выйдя из своего неожиданного укрытия. - Прошу вас, не подумайте, что я хочу проявить неуважение к вам, но неужели чувства вашего сына вас совершенно не волнуют? То, что вы ему сказали, не укладывается у меня в голове! И как вы можете винить его в своей болезни? – парень приложил все усилия, чтобы произнести свою речь спокойным тоном. Сонгю в тот момент очень сильно жаждал ответа и даже не заметил, что собеседница не удивилась его неожиданному появлению. - Я лично его ни в чём не обвиняю, а за свою подругу я отвечать не могу, она, безусловно, утрировала, но только из-за переживаний обо мне. Сонджон не виноват в том, что у меня больное сердце. Но его не было дома почти два месяца, и он даже не позвонил! Конечно, я сама не стала рассказывать ему о том, что больна, но разве здоровые мамы не переживают за своих детей, а дети не переживают за своих здоровых мам? – женщина тоже говорила вполне спокойно, сложно было понять, переживает оно по этому поводу, хорошо скрывая это, или не переживает вовсе. - Я всегда его поддерживала, даже когда он решил уехать один в большой город, а он даже своих контактов не оставил! – вот тут она немного повысила тон, но тут же его убавила. - Хорошо хоть дал знать, что работу нашёл. И при всём при этом я люблю его настолько, что готова сама сказать ему то, что из твоих уст сделало бы его стократ несчастнее. Пусть лучше он от меня услышит горькую правду, не важно считаю я так сама, или нет. - И в чём же, по вашему мнению, заключается эта горькая правда? – у Сонгю начало клокотать где-то в груди, то с каким спокойствием мама Сонджона говорила подобные вещи, возмущало его самого до глубины души. - В том, что он ненормальный? Я понимаю ваше желание защитить сына, но не понимаю ваших методов, - парень склонил голову набок и горько вздохнул, представляя, что в тот момент чувствовал его добрый, милый, ранимый Сонджон, - это слишком жестоко, сказать своему ребёнку, что он должен перестать быть собой, чтоб стать нормальным. Он не должен быть нормальным, он должен быть счастливым, и вообще, он не ненормальный, он особенный! – чем больше Сонгю об этом говорил, тем сильнее распалялся, обида за Сонджона душила его. - Дорогой мальчик, тебе и не нужно понимать или одобрять мои методы. Он мой сын и я знаю его лучше тебя. Даже, если ты думаешь, что знаешь его всю жизнь, это не правда, а правда в том, что Сонджон на всех так действует, в этом его обаяние и его уязвимость. Я хочу защитить его. - Вы серьёзно? Думаете Сонджона защитят ваши жестокие слова? Он ведь не глупец, он знал на что идёт. Он сам мне об этом сказал, а не звонил он вам, чтобы не беспокоить ещё сильнее, он берёг ваши чувства. Он был разбит и потерян, это не то, чем хочется поделится с мамой, которая отпустила ребёнка в самостоятельную жизнь. А вы наоборот – вываливаете на него весь свой негативный настрой, не давая ему мечтать и быть собой. Маме Сонджона понравилась то, как рьяно защищал её сына этот очаровательный мальчуган. Это было так искренне и бескорыстно. А ещё она не могла не обратить внимание на то, как откровенен с ним Сонджон, она не ожидала, что парни так много друг другу рассказывают. Такой человек в жизни её сына появился впервые, и, кажется, вполне оправдывал оказанное ему доверие. - Ты понял меня превратно, милый, - покачала головой мама Сонджона. - Я приму любой выбор своего ребёнка, я приму его самого любым, он всегда будет любимым мною сыном. Но в жизни ему важно не только это. Или будешь утверждать, что ему все равно любят ли его другие? – усмехнулась женщина, глядя парню прямо в глаза, и прекрасно понимая, что его возмущению и несогласию нет предела. - Ты любишь его? – спросила она мягко, но строго, уже зная, что вот именно сейчас Сонгю слишком взвинчен, чтоб лукавить, да и вообще, чтоб следить за словами. - Да! – повинуясь только лишь чувствам, которые полностью управляли им сейчас, воскликнул он, не сразу осознавая, что именно он только что сказал, а когда это дошло до его сознания, он немного глуповато улыбнулся сам себе. - Да, люблю, - прошептал Сонгю, чуть ли не теряя сознание от этой мысли. Он и вправду… сказал это? - Почему ты так уверен в этом? – глаза его собеседницы тут же впились рыжику в лицо, жадно ловя отражающиеся на нём эмоции. - И вообще, уверен ли ты? На этот раз Сонгю медлил, но не потому что сомневался, как раз наоборот, и он был слишком ошарашен осознанием этого. - Не принимайте моё молчание за сомнение. Я уверен. И что мне теперь делать? Если вы серьёзны в том, что примите любой выбор Сонджона, то ему очень повезло. Чего не скажешь обо мне и моих родителях… - Вот видишь, даже осознав, что отвечаешь моему сыну взаимностью, ты не можешь гарантировать то, что не разобьёшь ему сердце. - Но я обещаю! Я буду беречь его чувства чего бы мне это не стоило! - Мне нравится твой пламенный настрой, но ты сам признался, что твои родители его не оценят. Не давай моему сыну пустых надежд. Не пытайся откупиться одной лишь дружбой, если ты и правда знаешь его так хорошо, как думаешь, то должен понимать, что рано или поздно Сонджон всё почувствует. Мой мальчик выбрал тебя, он отдал тебе своё сердце, и если будешь страдать ты, будет страдать и он. - Значит, моя главная цель сейчас – добиться одобрения моих родителей... Женщина ничего не успела ответить, так как, неожиданно, к ним присоединился её муж, а после и Сонджон. Они ещё немного посидели, после чего мама Сонджона отправилась спать, возложив заботу о госте на своего супруга, что он с радостью и сделал, показав Сонгю его комнату, выдав ему спальные принадлежности и показав, где ванная комната. А потом он развлекал парней весёлыми историями, расспрашивал их о Сеуле, и даже выудил из них обещание устроить им с женой экскурсию, когда она окончательно поправится, и он уговорит её поехать в столицу. С момента возращения в родной дом Сонджон почти не спал, проводя всё время в больнице с мамой, так что, когда он сладко засопел, умостив голову на коленях отца, они с Сонгю ни капли не удивились. Рыжик помог своему новообретенному хёну донести Сонджона до его постели, после чего они крепко пожали друг другу руки, немного церемониально раскланялись, обмениваясь пожеланиями спокойной ночи, и разошлись по своим комнатам, где тут же и уснули без задних ног.

***

Следующим утром, когда папа Сонджона накормил их вкусным завтраком, они, в благодарность, проводили его на работу, и только после этого Сонджон наконец-то смог дотронуться до руки Сонгю. - Хён, надеюсь ты не принял близко к сердцу слова моей мамы? - Ты о чем? – напрягся Сонгю.. - Я знаю, что ты слышал наш разговор, когда она попросила меня не любить тебя, а стать нормальным. Не принимай их за чистую монету. Моя мама провокатор, она специально говорит такие неприятные, прямолинейные вещи, чтоб вывести людей из равновесия, получить от них настоящие эмоции. Со мной она иногда перебарщивает, зная, что я привык к её провокациям, а я в свою очередь знаю, что буду любим ею в независимости от моей ориентации. Просто она считает, что у меня нет инстинкта самосохранения. И приёмов эмоциональной самозащиты. Это её слова. - Я уже догадался, что она специально манипулирует эмоциями. - Вы с ней разговаривали после моего ухода? О чем? Омо, мне дурно, - простонал парень, и в самом деле заметно бледнея. - Она ведь совсем тебя не знает!... - Теперь немного знает, - усмехнулся Сонгю, поспешившей успокоить своего любимого донсэна. – По крайней мере, она не против нашего общения. - Ты не шутишь? Как тебе это удалось? – Сонджон не на шутку обрадовался и даже на пару мгновений повис у хёну на шее. - Я пообещал, что из-за меня твоё сердце не будет разбито, - улыбнулся рыжик, разомлев от этих неожиданных, но очень приятных объятий. - Сонгю, это по умолчанию не возможно. Я буду счастлив, пока счастлив ты, в независимости от того, кто или что делает тебя счастливым. - Знаю, Сонджон-и, именно по-этому мне нужно кое-куда уехать, от моего отпуска осталась всего пара дней и я надеялся успеть навестить родителей и решить одно очень важное дело. Пока у меня хватает решимости. А когда я вернусь домой и снова выйду на работу, надеюсь увидеть тебя как можно скорее, тем более, что я обещал познакомить тебя с ребятами из кафе. - Ты говоришь загадками, хён, - улыбнулся Сонджон. – И да, я, конечно же, приду к вам в кафе. - Приходи в обед, в университете у нас начинается практика, и я теперь буду работать ещё и днём. - Мы… мы сейчас прощаемся? Ты уже собираешься уезжать? – растерялся брюнет, немного подавленно посмотрев хёну в глаза, от чего тому стало немного неловко из-за своего спонтанного решения. - Да, боюсь, что так, но в этот раз расставание будет не долгим, и я оставил твоей маме номера телефонов для связи. Ты… если хочешь, можешь мне звонить, или писать. - Я хочу проводить тебя до вокзала. - Не вижу причин для отказа.