Отныне и Навсегда...

«Люблю тебя так, Что мне хочется прыгнуть с балкона На встречу миру».

      Хосок резко сел в постели, широко распахивая тяжёлые веки. Его тело неумолимо трясло, холодный пот медленно стекал по виску, а сердце билось в бешеном ритме, настойчиво стремясь вырваться из груди и камнем рухнуть вниз. Взгляд полностью сфокусировался, и сквозь пелену ночи он смог рассмотреть их с Юнги спальню, слабо освещённую лунным и фонарным светом. Хосок перевёл взгляд на кровать и увидел обнажённый силуэт мирно спящего человека рядом с собой. Это был Юнги. Страх начал медленно отступать, пока Хосок наблюдал за плавно вздымающейся грудью, вслушиваясь в размеренное дыхание. В голову практически сразу пришло осознание того, что всё, что он видел, было сном. Страшным кошмаром, очередной раз дающим Хосоку понять, что реальность, в которой нет Юнги, ему, Хосоку, не была нужна. Совсем.       — Что случилось? — приоткрыв один глаз, проворчал проснувшийся от копошения Юнги. Его голос смягчился, когда он увидел, с каким лицом Хосок смотрит на него. В чужих глазах сверкали… паника и страх? — Чего подскочил среди ночи?       — Ничего не случилось, — откровенно соврал Хосок, не желая беспокоить беспочвенными переживаниями любимого человека. Он чувствовал разящий укол совести за сказанную ложь, но ведь сон оставался лишь просто сном, а его смятение — пустым местом. Необоснованным, но почему-то не менее реальным. — Просто решил воды попить сходить.       — Да? И поэтому ты выглядишь так, словно привидение увидел. Хосок-и, не юли, пожалуйста. Я же вижу, что тебя что-то беспокоит, — Юнги сел в постели и уставился на Хосока, ожидая правды.       Хосок прекрасно знал этот его специальный взгляд, который буквально говорил: «Я же вижу тебя насквозь, так что даже не пытайся сбежать от ответа». И Хосок сдался, даже будучи обладателем железного характера и недюжинного терпения, он никогда не мог противостоять Юнги. Парень словно таял под испытующим взглядом любимых глаз. Юнги был не только его единственной настоящей любовью, но ахиллесовой пятой.       — Мне просто приснился сон… — начал Хосок, сжимая пальцами одеяло. — Точнее кошмар, который показался мне слишком реальным. Ты был у мамы, а я так заскучал, лёжа перед теликом, что вырубился, укрывшись твоей футболкой. И, знаешь, пока я спал, мне снилось, как мы с тобой гуляли и болтали, но я ничего не слышал, хоть и отвечал. Мы остановились на одном из перекрёстков, а потом ты… ты поцеловал меня, словно в последний раз, и растворился в воздухе, как мираж. После такого сна я моментально проснулся и набрал тебя, мы разговаривали с тобой по телефону, беззаботно, я бы даже сказал, как всегда. Ты меня даже очередной раз «золотой рыбкой» назвал… Ну… в общем, мы договорились встретиться с тобой, а потом тебя… — парень замялся, не зная, стоит ли говорить дальше. Он тяжело дышал, ощущая, как в уголках глаз скапливались слёзы.       — Меня? — повторил Юнги, вопросительно изогнув бровь. Он взял Хосока за руку и потянул на себя, заставляя зарыться носом в свою шею. Юнги успокаивающе поглаживал чужую спину, даря лёгкие поцелуи тёмной макушке. — Что со мной случилось в твоём сне, Хосок-и?       — Тебя сбила машина… — тихо отозвался Хосок, плотнее прижимаясь к Юнги, — а я, кажется, потерял сознание в этот момент, а может и сам умер от осознания, что тебя больше нет. Я чувствовал, что не могу пережить это. Просто упал в снег.       — Оу…       Они просидели в тишине несколько минут, пока Юнги не отстранил от себя парня и не посмотрел в тёмные глаза напротив, полные слёз и страха.       — А ты знаешь, к чему снится смерть?       — Даже думать об этом не хочу, — тихо произнёс Хосок, позволяя мокрой дорожке пересечь его щёку.       — Говорят, что смерть обычно снится, когда впереди тебя ждёт что-то по-настоящему хорошее. Говорят, что в смерти во сне нет ничего трагичного. Так что тебе не стоит переживать по этому поводу, — мягко сказал Юнги, стирая большим пальцем солёную влагу. Он аккуратно помог Хосоку вновь лечь, после чего сам удобно примостился у того на груди. Его пальцы медленно вырисовывали невидимые фигуры на хосоковой горячей коже. Юнги вслушивался в биение чужого сердца, ощущая, как то начало сбавлять темп. Страх отступал под обжигающей нежностью, которую сейчас дарили прикосновения Юнги.       — Знаешь, Юнги, говорить могут всё, что угодно, но я чувствовал, что сам рассыпаюсь на части, когда увидел твоё бездыханное тело.       — Это лишь доказывает глубину твоей любви ко мне, и, поверь, я чувствую к тебе то же самое. Ты же знаешь, что мы связаны. Между нами обещание, которое не в силах стереть даже смерть. Потому что… — Юнги слегка приподнялся, чтобы посмотреть на Хосока.       — Мы всегда будем вместе, — продолжил за ним Хосок, после чего мягкие губы Юнги коснулись его собственных. Этот нежный, полный безграничной любви поцелуй очередной раз скрепил ту клятву, что они дали друг другу, казалось бы, давным-давно.       — Всегда.