Горе преподаватели

POV Сэм

      Когда ты Винчестер — твоя жизнь меняется кардинальным образом раз в две недели, если не чаще. Не так давно я учился в Университете и жил с любимой девушкой, а теперь я сам преподаю, так еще и в необычной школе. И рядом сидит другая, которая не имеет ничего общего с Джессикой… Если бы не этот дар, уже не проклятие, то я чувствовал бы себя последней сволочью, совращающей ученицу. По крайней мере, я знаю что у нас с Луной есть совместное будущее.       Если бы Дин не пытался так отчаянно убежать от правды, то признал бы, что и у него есть будущее с одной крайне умной особой. Гермиона была догадливее моего брата, но страх не давал ей принять этот факт, так что у них впереди еще не одно испытание. И я не подстрекатель, но Малфой будет сильно мешать… Стоит ли подтолкнуть Дина на путь взросления или дать им с Грейнджер разобраться самим? Сложно что-либо решить, потому что дар бесполезен без ясности поступков. Кажется, что скоро мою голову разорвет от постоянных раздумий, пора немного отвлечься.       Вздыхаю и перевожу взгляд на Луну, которая что-то записывает на куске пергамента. Когда она о чем-то усиленно думает, то всегда морщит носик и прикусывает губу, и это выглядит так умилительно, что мне даже жаль ее прерывать, но у нас есть одна насущная проблема — распределение пар на балу в честь основания Хогвартса. — Луна, что ты там пишешь? — спрашиваю я, пытаясь заглянуть в листок, но девушка отворачивает его от меня. — Это тебе нельзя смотреть, — улыбается она, прижимая пожелтевшую бумагу к груди.       Почему-то Лавгуд всегда очень веселится, когда ей удается что-то утаить от меня, будто я всевидящий, а не иногда узнающий будущее из-за какой-то паранормальщины. — Я, как профессор по ЗОТИ, требую отдать мне эту бумажку, — с улыбкой говорю я, прекрасно зная, что Луна не отдаст этот пергамент даже если начну умолять. — Я, как твой личный учитель по магии первых-пятых курсов, объявляю — фиг тебе, а не эта бумажка, — весело отвечает Лавгуд.       Я не сдержал смешка, меня крайне забавляло, когда она, вся такая волшебная и необычная, использовала молодежные выражения в своем обиходе. — Что делать будем с приказом Минервы? — более серьезно спрашиваю я, все-таки мы собрались здесь не просто так. — Жеребьевка? — предлагает Луна и пожимает плечами, будто это очевидно. — Каждый напишет свое имя на бумажке и кинет в одну из коробок — одна для юношей, другая для девушек. — Ты гений.       Я только касаюсь ее плеч, затянутых в теплый синий свитер, и в глазах резко темнеет, одновременно сдавливая виски раскаленными тисками.       Разглядеть богато украшенный Большой Зал с множеством людей я не успеваю — внимание привлекают двое крикунов у дверей, вокруг которых уже собиралась небольшая толпа учеников. Гермиона и Дин, а именно они эмоционально ругались, не стесняясь в выражениях, не замечали, что внимание уже половины зала было сосредоточено на них. — Ты лезешь не в свое дело!       Растрепавшаяся прическа и горящие глаза превратили главную зубрилу Хогвартса в симпатичную женщину, но вот рискнуть подойти никто не спешил — Дин не уступал девушке в злости, а значит, может пострадать любой, кто окажется близко к зоне конфликта. — Нет, это мое дело! — Идиот! — звонкая пощечина вторит крику Гермионы, у которой тут же начинает ныть рука от сильного удара.       Грейнджер кинулась прочь из зала, путаясь в длинной юбке вечернего платья, вслед за ней сбежал Дин. Приглушенный хлопок деревянных дверей выкинул меня в реальность. И что это должно значить? — Сэм, что ты видел? — с интересом спрашивает Луна, прикладывая ледяные пальцы к моим пульсирующим вискам.       Видимо, во время видения я упал, как иначе объяснить, что мы с Лавгуд на полу и моя голова лежит на ее коленях? Что же, иногда мои способности бывают полезны, потому что Луна оказалась в непосредственной близости.       Желания скрывать от нее что-то не было никакого, эта девушка уже знает обо мне все: прошлое, мысли, желания, планы, и принимает меня таким, не требуя изменений, поэтому она могла и не просить — я бы все равно рассказал. Луна слушала внимательно и выглядела крайне серьезной, впрочем ее настроение изменилось уже через пару мгновений. — Ну, хоть что-то заставит этот бал оживиться, — улыбается своим мыслям Лавгуд, отодвигая в сторону исписанный пергамент, к которому я потянулся, понадеявшись, что смог отвлечь девушку.       Луна часто меня удивляет, то она взрослая рассудительная девушка, то мечтательный ребенок, несущий всякий немыслимый бред. И никогда нельзя предугадать ее следующее действие или слово: Лавгуд видела этот мир иначе, чем многие другие, но это только больше притягивало. Она была чистой и немного наивной, но в ней был внутренний стержень. Как правило, именно такие люди становятся героями. Или охотниками… Пора немного исправить атмосферу в гостиной.       Сосредотачиваюсь, и через секунду со стола взлетает перо: красивое и ослепительное белоснежное, оно летало по комнате, выполняя пируэты в воздухе, а Луна наблюдает за ним с неприкрытым восторгом. Я улыбаюсь и заставляю перо подлететь к девушке, после чего оно начинает щекотать ее бледную шею, я знал слабые места Лавгуд. Сколько бы смеющаяся когтевранка не пыталась отмахнуться или уклониться, перо все равно настигало ее, согревая меня звонким девичьим смехом. — Сэмюэль! — хрипло выдыхает Луна, которой уже не хватает воздуха. — А что я делаю? — строю самые невинные глазки, но перо все-таки возвращаю на стол. — Я сижу, думаю. — Дин вернется с отработки через полчаса… И мне уже пора, а то ребята забеспокоятся.       Мне кажется, что каждый раз, когда Луна уходит, ей стыдно из-за этого, будто она думает, что бросает меня, возвращаясь в гостиную своего факультета. Да, я каждый раз немного расстраиваюсь, но мы с ней еще можем сохранять подобие рациональности, и не позволяем другим догадаться, что нас связывает что-то большее, чем отношения учителя и ученицы. — Скорее бы ты закончила школу, — говорю я, провожая Луну к двери, вручая ей несколько книг. — Тогда все будет проще. — И одновременно сложнее, — улыбается Лавгуд и целует меня в щеку. — Пока. — До ужина, — улыбаюсь в ответ.       Когда Луна уходит, у меня появляется немного свободного времени, чтобы в последний раз обдумать наш суицидальный план по сведению Дина и Гермионы. То, что мы с Лавгуд будем покойниками, если мой брат что-то заподозрит — это факт, но мы достаточно долго продумывали план, выверяя его до мельчайших подробностей, и отступать теперь некуда.       «А жаль», — проносится на краю сознания, когда дверь гостиной гулко ударяется о каменную стену, а в наше жилище влетает Дин. Злой Дин. — Что стряслось? — мои слова оказываются произнесенными в спину брату, потому что тот слишком быстро проносится к своей комнате.       Через распахнутую дверь я вижу почти всю спальню Дина, и то, как он переворачивает многочисленные ящики, извлекая оружие из-под горы носков или нижнего белья. Одной из футболок он проводит по запылившемуся стволу дробовика и выдергивает из него магазин, чтобы забить его несколькими самодельными пулями с солью. Так, а это уже интересно. — Так что произошло? — еще раз спрашиваю, останавливаясь на пороге спальни. В целях безопасности, сейчас лучше не подходить близко. — Я иду за прахом этого гребаного сумасшедшего мудака! — прорычал в ответ Дин, будто это все объясняло. Поняв по моему лицу, что я ничего не понимаю, Дин раздраженно пояснил. — Он облил меня и Гермиону каким-то зельем!       Кто бы это ни был — сделал он это зря, ведь мой брат на дух не переносит магию, а всякие зелья и варева — тем более. Видимых проявлений, как это было недавно с моим неудачным экспериментом, не было — это уже хорошо. Или нет? — И что произошло? — Пока ничего, а там фиг знает, — по тревожному набору в большой спортивной сумке, становилось ясно, что Дин настроен крайне серьезно.       Соль, зажигалка, святая вода, и, кажется, бензин, были безжалостно погребены молнией, дробовик же остался в левой руке моего брата, и это было нехорошо. — Я прибуду завтра ночью, — коротко кидает мне старший брат и скрывается за дверью.       И только сейчас я вспоминаю, что видел все это раньше, только поэтому и не кидаюсь его останавливать — он все сделает за меня. Скорее даже не так: Малфой остановит моего брата от опрометчивого поступка. Кто бы только мог подумать? Остается только ждать и надеяться, что Пивзу ничего не угрожает, ведь этот полтергейст неплохо скрашивал скучные будни учеников.