Горе преподаватели

      С памятного дня в туалете Плаксы Миртл прошло около недели.       Младший Винчестер готовил урок практики для старшекурсников и попутно обучался магии. Полумна оказалась прекрасным учителем, а еще удивительным человеком. Рядом с Луной Сэм чувствовал себя почти нормальным: не было смысла скрывать что-то и как-то изворачиваться, ведь эта девушка удивительно точно понимала его.       Гермиона с Дином каждый вечер выполняли какие-нибудь указания МакГонагалл, и, естественно, без казусов не обходился ни один день. Совместные проколы помогли им подружиться. А еще Грейнджер стала меньше думать о Роне и их разрушенных отношениях: рядом с Винчестером было невозможно грустить.       Гарри предпринимал тщетные попытки по примирению друзей, в которые часто были втянуты и слизеринцы, но ничего не помогало: Рон трусливо бегал от разговора с подругой, а Гермиона была слишком сильно загружена учебой и отработками.       Довольным своей жизнью был только Драко Малфой, чего он совершенно не скрывал.

*** (Вечер. Гостиная старост)

      Часы над камином размеренно тикали, отсчитывая минуты до отбоя, вот только это было не нужно парню, сидящему в глубоком кресле: старосты были освобождены от дежурств на эту ночь. Блондин лениво перечитывал свою работу по трансфигурации, когда его взгляд зацепился за клочок темной ткани, небрежно валявшийся на низком кофейном столике: лоскут от футболки преподавателя по ЗОТИ. — Гермиона! — донесся немного злой голос Драко из общей гостиной.       Малфоя начинал раздражать чересчур дружелюбный Винчестер-старший, который проводит с Грейнджер очень много времени наедине. Можно было сказать, что Драко ревновал девушку. — Чего тебе? — Гермиона появилась в гостиной с полузаплетенными волосами и коротких пижамных шортах, которые практически были не видны из-за широкой футболки.       Где-то на задворках сознания отметив, что футболка явно женская и не могла раньше принадлежать лицу мужского пола, Малфой практически перестал злиться. — Весело день провела? — Драко идеально изобразил безразличие.       Грейнджер была слишком уставшей для того, чтобы разбираться в резких сменах настроения соседа, да и желания подобного не имела: настроение шатенки было все еще хорошим после общения с Дином. — Весело, — беззаботно отозвалась девушка, забираясь с ногами на диван. — А ты?       Драко, казалось, не услышал ее вопроса: глубокая складка залегла на его лбу, выдавая активную мыслительную деятельность. Гермиона не мешала блондину, ведь и сама не любила, когда кто-то выдергивает ее из размышлений. Они неплохо понимали друг-друга, сложно было поверить, что раньше они враждовали. — Гермиона, я понимаю, что ты недавно рассталась с Вислым, но…       Малфой запнулся посредине предложения, так и не подобрав слов. Светло-серые глаза потемнели на несколько тонов, выдавая решительность парня: сегодня он собирался поговорить с Гермионой об их отношениях начистоту. — Грейнджер, внутри меня горит пожар, и его не потушить… — блондин наткнулся на потерянный взгляд карих глаз. — Ты не понимаешь? Я влюбился в тебя. Гермиона на секунду замерла, оборвав дыхание на полувдохе: девушка не ожидала такого поворота событий, пусть все вокруг ей говорили, что Малфой заинтересован ею. Драко пересел на диван, но не спешил приблизиться к шатенке, давая ей время привыкнуть. — Миона, я изменился, — Драко заглянул в карие глаза гриффиндорки, ища там хоть какие-то эмоции, ведь девушка все еще не шевелилась. — Я стал лучше. Я больше тебя не обижу. — Малфой… — ухмылка медленно появилась на губах Гермионы, заставляя уже блондина застыть в изумлении. — Спасибо. — Ты о чем? — удивился блондин, уже начиная закипать.       В начале лета Джинни заставила Гермиону поспорить на то, что та не сможет даже вызвать симпатии у слизеринцев, не то что подружится с кем-то из них, а теперь… Теперь Грейнджер имеет несколько друзей с зеленого факультета и влюбленного в нее Малфоя. Безоговорочная победа, но Малфой не узнает об этом. — Ты помог мне отвлечься от невеселых вечерних мыслей, — тут же нашлась гриффиндорка, невинно улыбаясь. — Но я тебя огорчу: я все еще не отошла от предательства Рона, поэтому не могу тебе что-либо ответить…       Нет, блондин определенно нравился Гермионе: изысканные манеры, умение держать себя в руках, красивые черты лица и подтянутое тело, но этого было недостаточно для чего-то более серьезного. Возможно позже, но точно не сейчас. — Я тебя не предам, — уверенно сказал Драко, зная, что одна из проблем: задетое чувство доверия. — И что бы ты не говорила: я все равно добьюсь тебя, Грейнджер.       Этот напор, тихий шепот, почти рокочущий от переизбытка чувств… Все это влияло на Гермиону, как дурман, поэтому она хотела уйти, чтобы не натворить ошибок, но… — в ее жизни постоянно встречается это ужасное «но», которое все портит… Драко оказывается проворнее и хватает гриффиндорку за руку, усаживая обратно. — Твой отец никогда не разрешит тебе встречаться с грязнокровкой… — Просто заткнись, Грейнджер. Я тебя умоляю.       Драко медленно наклонился к губам девушки и, не встретив сопротивления, коснулся их своими губами: сначала очень нежно, почти невесомо. Поцелуй в немного приоткрытые губы, не агрессивный и не напористый. Малфою нравилось ощущать немного сбившееся дыхание гриффиндорки на своих губах.       Гермиона не понимала, почему все еще сидит здесь: почему не ударила его, не сбежала, не закричала… Почему ей приятно ощущать эти нежные прикосновения… Но лишь приятно, не более: не было замершего сердца или пресловутых бабочек. Это почти огорчало сейчас, когда Драко сидел перед ней: такой честный и изменившийся.       Легкое касание губ по щеке к уху, и Малфой нежно прикусывает мочку, заставляя гриффиндорку резко выдохнуть. Цепочка поцелуев быстро спускается к шее, но Драко не оставляет следов на коже, не помечает свою девушку, как делал это со всеми другими: Малфой дает Гермионе выбирать самой. И Грейнджер очень хочет ответить ему взаимностью, но не может, она не станет обманывать слизеринца, давать какие-то надежды…       Гриффиндорка упирается ладонями в плечи блондина и отталкивает его, задерживая руки на теле парня на мгновение дольше, чем нужно, чтобы еще раз раз убедиться, что это не то, что ей нужно. — Ты хочешь поговорить? — спросил Малфой, не отрывая взгляда от пухлых губ девушки. — Заткнись, Малфой!       Гермиона злилась на саму себя за то, что позволила случиться этому поцелую. Слизеринец сразу понял о чем думает шатенка и решил исправить ситуацию. Он сглупил и спровоцировал эту неловкую ситуацию, а значит ему и исправлять. Кто бы что не говорил, но зеленый факультет — факультет благородных людей, пусть другие иногда об этом и забывают. — Сама меня заткни, — Драко улыбается чуть нахально и придвигается к гриффиндорке ближе.       И вот, блондин совсем нависает над Гермионой, а его руки по обеим сторонам от ее талии мешают шатенке сбежать. Дыхание у девушки неровное, прерывистое и это ни капли не помогает Малфою держать себя в руках. Карие глаза упрямо борются со взглядом темно-серых, но Грейнджер проиграет, если это продлится еще несколько мгновений. Блондин вновь оказывается запредельно близко и почти целует гриффиндорку…       А тут, в общем как и обычно, в гостиную вошел Рон, а вместе с ним Пэнси и Гарри. Друзья старост не отличались тактом, периодически наведывались к ним в гости без приглашения. Троица во все глаза уставилась на парочку, лежащую на диване. — В гостиной, как в общественном коридоре, — прорычал в губы девушки Драко, а потом обратился к вошедшим, — Чего надо? — Блейз зовет всех на попойку, — растерянно произнесла Паркинсон, чувствуя себя неуютно под пристальным взглядом друга. — Вы пойдете? — Мы пойдем, Гермиона? — блондин заглянул в карие глаза, ожидая ответа. — Спасибо, мне хватило на всю жизнь «попоек», — недовольно протянула гриффиндорка, скидывая с себя, наконец-то, наглого соседа. — Мы не пойдем, — весело отозвался Драко с пола. — До свидания, наши дорогие друзья. В следующий раз предупреждайте заранее о своих визитах.       Гарри пытался сопротивляться, но оказался выставлен за дверь, вместе с Пэнси и Роном. Поттер переживал за отношения между слизеринцем и его подругой, но эти переживания были заглушены уже через полчаса. Когда тебя не пытается каждый год убить злейший маг всех времен — становишься обычным подростком с тягой к вечеринкам.       Гостиная старост все еще не была пуста: Гермиона что-то тихо бурчала себе под нос, а Малфой продолжал сидеть на полу, удобно опираясь спиной о диван. — Они же подумают, что мы с тобой здесь занимаемся аморальными вещами! — негодовала гриффиндорка.       Не то, чтобы это было проблемой, но слухов не хотелось, особенно сейчас, когда все профессора Хогвартса пристально наблюдают за ней, чтобы не дать вляпаться еще в какую-нибудь историю. — Я не против, — фирменная малфоевская улыбка сопровождала эти слова слизеринца.       Пожелав соседу спокойной ночи, Гермиона почти дошла до своей спальни, когда была подхвачена на руки и унесена в совершенно другую сторону. — Это не моя комната, — гриффиндорка с интересом рассматривала окружающую обстановку.       Комната в серебристо-зеленых тонах невольно вызывала восхищение: массивная мебель из темной породы дерева, зеленый ковер с длинным ворсом, серебристое шелковое постельное белье с гербом факультета… Чего-то такого и стоило ожидать от Малфоя. — Сегодня ты будешь спать здесь, — Драко, оставшись в одном нижнем белье, скользнул под одеяло, попутно укладывая гриффиндорку на свою кровать.       Малфой готов был завтра снова быть просто другом для Гермионы и беззлобно шутить над ней, по-детски задираться, но сейчас он был неспособен отпустить ее. Впервые Драко признался кому-то и впервые получил отказ, а это уже слишком для одного вечера. — Посмеялись и хватит, — гриффиндорка попыталась встать, но блондин был начеку.       Драко обнял Гермиону за талию и, притянув к горячей груди, укутал в одеяло. Совсем не аристократично зарывшись носом в копну растрепанных каштановых кудрей, слизеринец немного ослабил объятия и глубоко вдохнул. Грейнджер не вырывалась, чувствуя себя уютно в кольце рук бывшего врага.       Они оба пообещали себе, что завтра все будет как всегда, но сейчас они позволят себе небольшую поблажку.