Часть 1.
20 января 2017 г., 13:55
1.
Вильям включил микроволновку на слабый подогрев и тяжело вздохнул. Он старательно игнорировал группу людей в соседнем пустующем здании, делая вид, что не слышит их. Но он слышал и, самое неприятное, понимал — не замечать происходящее было бесполезно.
В жизни Вильяма было так много переездов, что он уже устал от них. Это жилье, выбранное с любовью и предусмотрительностью, нравилось лонг-таймеру. Лофт находился среди заброшенных складов и занимал верхний этаж давно закрывшейся текстильной фабрики. Никаких соседей, ни одной наблюдательной старушки — это давало Вильяму возможность жить тут долго, десятилетия, может быть…
И вот эти проклятые незваные визитеры всё испортили. Будущий труп копа в соседнем строении не мог не привлечь внимание властей к нему. Вряд ли полиция проигнорирует единственного потенциального свидетеля. Тем более, вряд ли они проигнорируют тот факт, что тот, кому по документам почти сорок, выглядит на двадцать пять, максимум на двадцать пять.
Лофт, в котором Вильям прожил всего лишь семнадцать лет, принадлежал ему официально. В современном мире без документов занять жилье было почти невозможно. А теперь придётся быстро съезжать: пусть лучше шот-таймеры думают, что единственного свидетеля убили, чем задают ему вопросы, на которые Вильям не готов отвечать.
Достав чашку из микроволновки, он начал медленно пить, размышляя о том, что стоит взять с собой и как разгромить своё жильё достаточно сильно, чтобы копы пришли к нужному выводу.
— Да убейте вы его побыстрее! Думать мешаете, — чуть раздражённо потребовал Вильям, собирая в большую спортивную сумку вещи первой необходимости и любимые безделушки.
Шот-таймеры его не слышали и совету не вняли. Они били копа, задавая ему тупые вопросы и требуя ответов. Вильям поморщился при очередном звуке удара и тихом стоне пленника. Его эти звуки уже злили. Почти час наркодилеры избивали детектива, внедрённого в их банду.
— Достали, — зло сказал лонг-таймер и пошёл к окну. — Вы сами виноваты! Я бы не стал вмешиваться, но вещи собраны, меня уже ничего не держит тут. И всё из-за вас. Нужно было выбрать другое место, идиоты. Вы должны были проверить будущее место жестоко убийства и, поняв, что тут кто-то живет, выбрать другое. Например, пустыню.
У двери склада стоял лишь один охранник, и Вильям без колебаний перерезал ему горло кухонным ножом. Поддержав здоровяка, лонг облизнулся, не давая тому осесть. Сердце человека ещё билось, и кровь, теплая, живая, текла на грудь. Вильям шумно вдохнул пьянящий запах и прижался губами к ране. Он пил, жадно, быстро, не замечая, что пачкает свою одежду, шумно глотая. Последние лет двадцать Вильям довольствовался замороженной донорской кровью, разогретой в микроволновке, а это было совсем не то.
— Одно у вас не отнять, люди, вы вкусные и питательные, — мягко опуская тело на асфальт, прошептал лонг-таймер,— но такие хрупкие.
Вильям не пытался красться, но дилеры не услышали его бесшумной, плавной вампирской походки, так что они вздрогнули, когда тот заговорил:
— Ребята, вы не то место выбрали.
К чести шотов, они обернулись и наставили на него оружие почти в туже секунду. Вильяма слабо интересовали дилеры, а вот то, что коп поднял лицо, беспокоило. Избитый мужчина уставился на лонг-таймера мутным взглядом одного глаза — второй заплыл и не открывался.
— Вряд ли ты меня запомнишь, — рассматривая лицо жертвы, задумчиво заверил Вильям. — У тебя явно сотрясения, спишешь на галлюцинации, правда ведь?
Тот кивнул, и вампир невольно пожалел человека. В том чувствовалась отчаянная, звериная надежда выжить. Копа уже качественно обработали: Вильям даже не мог представить, как он выглядел до. От шот-таймера пахло болью, страхом и потом, словно от затравленного зверя.
— Эй! Ты, парень, зря сюда пришёл, — заверил один из дилеров и выстрелил, не особо думая, что делает. Лонга слегка оттолкнуло силой удара.
— О! Как больно! Я умираю! — пафосно и наигранно заявил Вильям, хватаясь за грудь, на которой уже быстро расползалось пятно крови. Тело уже справлялось с повреждениями, и вампир чувствовал, как сквозь плоть свинцовая пуля медленно двигается к коже, как срастаются кости, восстанавливается легкое. Лонг-таймер сделал шаг в сторону, делая вид, что вот-вот упадет и, в тот момент когда пуля вышла, рванул вперёд. Шоты не могли уловить это движение, они лишь ошарашено смотрели на результат: Вильям стоял за спиной того, кто в него стрелял и, зажав его ладонь своей, целился в остальных. Три выстрела — три трупа.
— Эй… Парень… Ты ведь… — хрипло сказал четвертый дилер, которого вампир по-прежнему обнимал, почти нежно, легко удерживая. Человек был напуган настолько, что почти даже не пытался сопротивляться.
Вильям прикоснулся губами к шее шота и шепнул ему, с трудом сдерживая желания впиться в вену (слишком густо пахло кровью, слишком давно лонг-таймер не рисковал):
— Ты зря суда пришел, парень. А теперь помолчи пару минут, мне нужно сделать звонок. Ты не возражаешь, если я воспользуюсь твоим телефоном?
— Нет, — глухо ответил дилер.
Обыскав карманы своего заложника, Вильям достал потрепанный смартфон и набрал девять один один. Лонг прокашлялся, набрал воздуха в легкие и только сейчас понял, что пока не знает, что сказать оператору.
— Девять один один, — отзывалась девушка-оператор. — Что у вас случилось?
— Мы… Я наркодилер, — стараясь говорить максимально похожим на голос своего заложника голосом, сказал Вильям.— И мы с приятелями избили офицера полиции.
Он назвал адрес и добавил:
— Приезжайте быстрее.
— Да, конечно, вас вызов принят, — с явным сарказмом отозвалась девушка, и Вильям её понимал: объяснения звучали бредово.
— Прощай, мир, — добавил вампир и поднёс пистолет к подбородку четвертого преступника.
— Нет! — испуганно вскрикнул тот за мгновение до выстрела.
Вильям слизал кровь с подбородка жертвы, уложил его на пол и только потом положил трубку. Не торопясь, лонг подошёл к копу, тот дернулся, прикрывая лицо скованными наручниками руками. Вампир наклонился, улыбнулся, демонстрируя шоту зубы и провёл ладонью по светлым, слипшимся от крови волосам, взглянул в карий глаз, в котором плескалась паника.
— Поздравляю, офицер, ты будешь жить, — обратился он к копу, ласково погладив по скуле, стараясь не задевать синяки. — Удачи, малыш.
Вильям развернулся и пошёл к двери, не зная, что детектив навсегда запомнит именно этот момент, его походку и то, как он довольно напевал себе под нос.
2.
— Я з-знаю номер квартиры, — глухо отозвался Ен. — Хорошо хоть последняя доставка.
Этот адрес он и правда успел выучить. Три недели к ряду каждую свою смену он возил туда пиццу. Мужчина, хозяин квартиры, всегда был один и давал хорошие чаевые, но парень чувствовал в нём затаившуюся угрозу. Вроде бы ничего особого в этом клиенте не было, вёл он себя прилично, но инстинкты Ена требовали держаться подальше.
Двери квартиры распахнулись, едва курьер постучал, словно этот огромный серьезный мужчина ждал его, вернее пиццу, у двери.
— Проходи, — твердо сказал мужчина, но курьер лишь мотнул головой и попытался поздороваться и отделаться привычной фразой.
— Добрый вечер. Ваша большая пицца с пиперине…
— Входи, у меня к тебе вопросы, — прервал его мужчина, улыбнувшись нехорошо, зло и достав из кармана полицейский жетон. Может, коп сказал ещё что-то, но сердце Ена билось так быстро и громко, что в ушах у парня был лишь шум. Он покорно вошёл и сел на пуф, ошарашено смотря на высоченного мужчину снизу вверх, все ещё держа коробку с пиццей. Коп смотрел на него сверху вниз с нечитаемым выражением лица. Закрыв двери квартиры и забрав коробку с пиццей, хозяин квартиры кивком позвал парня за собой.
— Я не з-з-знал, честно, — заикаясь лепетал Ен, идя за копом и смотря на его широкую спину.— Я п-прос-т-то подвёз з-з-знакомого.
— Допустим, — легко согласился мужчина, кивком указав парню на кресло. Рыжий послушно сел, опустив голову и сложив руки на острых коленях.
— Я буду говорить, а ты слушать, — сообщил коп, садясь на край журнального столика.
Столешница тихо скрипнула, и Ен почти ждал, что столик развалится под весом мужчины, но тот выдержал. Парень не поднимал лица, рассматривая паркет под своими ногами и всё сильнее сжимая пальцы на своих коленях.
Мужчина говорил тихо и спокойно, рассказывая о ограблении магазина, невольным соучастником которого стал Ен, и парень вспоминал, как все было, рассматривая паркет, не смея поднять лицо.
***
— Слушай, приятель, моя тачка сломалась, — совсем не трезво сказал Барни, обхватив рыжего за шею рукой. — Подбросишь меня до магазина? Я прихвачу пива… Оттянемся, как тогда… Что скажешь? Парень чуть поморщился от запаха дешёвого пива и крепкого табака, которым дышал ему в лицо «приятель». Мать Ена, вечно пьяную, злую женщину с такими же рыжими, как у него, волосами, так часто увольняли, что постепенно всё, что они могли себе позволить — снять трейлер. Там Финли и познакомился с Барни. Обстоятельства знакомства мальчиков были весьма обыденными для трейлерного парка: не по годам рослый и развитый для своих тринадцати Барни избил мелкого и худого десятилетнего Ена. Подросток бил зло и умело, долго, со вкусом. Бил часто, каждый раз, когда рыжий не успевал добежать от автобуса к трейлеру, возвращаясь из школы. А потом Барни исчез на три года: попал в колонию для малолеток. Три года рая сменились годом ада… Ен и не знал, что будет скучать по тем детским избиениям. Барни вернулся и первые пару дней просто не обращал внимания на рыжего парнишку, и тот поверил, что его сосед исправился. Но тот доказал, что система исправительных учреждений не исправляет, а лишь озлобляет. Первый раз наивный Ен даже не понял, зачем Барни, изрядно его побив, стаскивает с него штаны. Думал, что тот просто заберет его одежду и бельё и заставит добираться домой так. Лишь когда изнутри все затопило болью, Финли понял… Год. Самый длинный год в короткой жизни Ена закончился внезапно. Умерла бабушка, мать его непутёвой матери, и они съехали. Счёт в банке, все деньги, что остались от бабушки, мать пропила за четыре месяца и продала дом. Они вновь начали схватываться. Но в этот раз Ен был старше и смог найти подработку, кое-как держа их на плову, не давая вернуться в тот трейлерный парк. Едва рыжему исполнилось восемнадцать, он бросил мать и переехал в другой город. Жить стало проще. Он дышал вольно и был счастлив, хотя денег иногда и не хватало. В тот раковой вечер Ен просто направлялся к своей машине, когда вдруг на него навалился нетрезвый Барни. Мучитель радостно поздоровался, не выпуская Финли из объятий-захвата. Рыжий, возможно, нашёл бы в себе храбрости и оттолкнул бы Барни, но за поясом у того был пистолет да и страх, парализующий, въевшийся с детства, ставший частью натуры парня, решили того остатков разума. Пока Ен вёз своего «приятеля» к магазинчику на заправке, тот успел облапать бёдра рыжего, оставляя на них синяки. — Это я с собой возьму, — сказал Барни, выходя из машины, и прихватил ключи. Одного не учёл «приятель» — Ен мог завести машину и без ключей. Когда раздался первый выстрел, парень уже выруливал на трассу.***
— Барни Майкалз убил продавца и ранил двоих покупателей, правда и ему досталась пуля в плечо, — завершал свой рассказ об ограблении коп.— Тот, кто его привёз, скрылся, тем самым очень подставив напарника. Барни с радостью сдал некого Ена Фелни, но мы его так и не нашли. Нет, конечно полиция может предположить, что Майкалз ошибся, и искать нужно Ена Финли… — Я-я-я… Он м-мне уг-г-грожал, — попытался объяснить Ен, впервые посмотрев на лицо мужчины. Тот безразлично слушал объяснения парня, терпеливо давая тому заикаться и сбиваться. — Барни явно не подтвердит твой рассказ, сам ты в полицию не явился, хотя уже четыре недели прошло… Думаю, пойдёшь как соучастник, — дослушав, сообщил мужчина. — Учитывая одного убитого тебе грозит лет десять. Думаю, за этот срок ты успеешь сменить пару-тройку мужей в тюрьме. Если тебя, конечно, там не убьют. Ты слишком хлипкий для тюрьмы. Если мы с тобой договоримся, я вполне могу тебя прикрыть. Даже стать твоим алиби. — Ч-че-г-го вы хот-т-тите?— с трудом спросил Ен, уже понимая, что денег у него нет. Жалкие сто тридцать баксов накоплений — не деньги. Коп хмыкнул и шумно втянул в себя воздух, а потом поддался вперёд, и его лицо замерло в двух сантиметрах от лица парня. — Тебя. На год. Решай сам — год побыть любовником капитана полиции или отсидеть десять лет, — мужчина хищно оскалился, от чего рыжий отпрянул. Ен хватал ртом воздух, смотря в зеленые глаза офицера. — В-в-ре-м-мя, — шёпотом сказал рыжий. — О… Конечно! У тебя есть полчаса, пока я доготовлю ужин, — хмыкнул мужчина, поднимаясь. — А потом ты или сядешь со мной за стол, или я отвезу тебя в участок и закрою это дело. В этом случае мне, правда, придётся греть себе ужин. Офицер, выходя из своей гостиной, чувствовал на своей широкой спине затравленный взгляд серых глаз.
