Опять придется любить до гроба, а по-другому нас не учили.

После свадьбы Ваня ожидал, что начнется бытовая жизнь, что Грета перестанет так часто улыбаться, что это волнение при виде любимого человека скоро угаснет. Но они прожили вместе уже три года, а сердце при мысли о Грете все так же часто билось, а ладони потели. Она готовила потрясающие блюда и замечательно варила кофе, а он никогда не разбрасывал свои вещи и всегда вовремя выгуливал собаку. В их семье, казалось, на веки поселилось маленькое, но теплое счастье, которое улыбалось им по утрам и грело, когда отключали отопление. И это счастье находилось внутри Греты, необыкновенно солнечной девушки, которая постоянно вызывала на лице Ивана довольную улыбку, которая заставляла его дико хохотать, когда хотелось плакать, которая идеально завязывала его галстук со злорадной улыбкой. Она в любой момент могла забронировать билеты, например, на Кубу, и без ведома Ивана отпросить его с работы. Она могла притащить домой котенка или щенка. Могла устроить ужин при свечах, когда дома совсем не было настроения для романтики. Грета надевала цветные гетры и ядовито-зеленый пуловер, режущий глаза, и тайком пробиралась на батут, вызывая взрыв хохота у Ивана, которому рост не позволял сойти за ребенка. Они ели воздушную вату, литрами пили лимонад и обливались томатным соком. Они устраивали маскарады, заливали катки, учились вязать, и у них постоянно получались какие-то немыслимые вещи, которые никто бы никогда не надел. И всегда, вообще всегда зачинщиком такого «беспредела» была Грета. Родители Ивана не могли нарадоваться на свою невестку. Они ясно видели, как она влияет на их сына. Он становился веселее и свободнее вел себя в обществе. Он стал таким, каким и должен быть молодой человек. Он встречал рассветы в обнимку с Гретой, ходил на ночные сеансы в кино, употреблял много попкорна и ходил босиком по траве. Он наслаждался счастьем, которое тихонько сопело с ним рядом. Когда Грета улыбалась, все рядом начинало сверкать и переливаться всеми цветами радуги. Все серое становилось цветными, а унылые люди переставали раздражать своими постными физиономиями. В их квартире Грета сделала все не так, как делают обычные люди. Стены были покрашены не равномерно и не одним цветом, а были покрыты пятнами разных цветов. Когда Грета с Ваней их красили, они танцевали под песни группы Beatles, и теперь этот ремонт стал Ване вдвойне дороже. Не которые стены были заклеены пузырящимися обоями сиреневого цвета. Кое-где появлялись дырки, которые с легкостью прикрывались постерами любимых книг и фильмов. Диван был старым и продавленным, а рядом стояли давно не модные напольные светильники с торшерами. Все было немного безумным. И ремонт, и их жизнь, и они сами. И это безумство было потрясающе уютным. Как – то перед пятым Новым годом, который Ваня с Гретой встречали вместе, Ваня пришел домой с работы и застал Грету посреди страшного беспорядка с книгой в руках. Вокруг валялись кисти, холсты и краски. На полу виднелись разноцветные пятна, уже засыхающие, но когда Ваня в них наступил, они все же прекрасно справились с миссией «испачкать все, что нас коснется». -Привет, - осторожно и тихо сказал он, усаживаясь в зеленое кресло. – Чем занимаешься? -Привет, - ответила Грета мрачно, не отрывая глаз от книги. – Я злюсь, разве не видишь? -Злишься? – усмехнулся Ваня. -Эй, не смейся, я серьезно, а еще, если ты будешь смеяться над мастером, то я запущу в тебя кистью. Я мастер, а смеяться надо мной – это кощунство. -Ты-то мастер? Да ладно, - Ваня уже, не скрывая, хихикал, попутно разбирая весь хлам, с удобством расположившийся на полу. – И кстати, мастер, эту краску ты сама будешь отмывать. Грета не ответила, поэтому он более серьезно продолжил: -Так объясни мне, непросвещенному, как можно злиться, читая, - он, лихо загнув шею, прочитал название книги, которую грета держала в руках, сидя на коленях, - Ремарка? Кстати, такую прекрасную книгу, как «Жизнь взаймы»? И из-за чего ты злишься? Почему в доме такой беспорядок? Давай, объясняй мне все, я жду. – Он немного помолчал, улыбнулся и сказал, - когда я уходил утром, все было на своих местах. Быстро ты управилась, ведь сейчас всего лишь шесть часов. Грета отложила книгу и нахмурила брови. -Если хочешь знать, я злюсь потому, что уже третий день никак не могу поймать вдохновение. Мой заказчик ждет картину к Новому году, а до него осталось всего лишь каких-то пять дней. Теперь о беспорядке. Я устроила его потому, что так лучше думается. Ненавижу стерильность, ты же знаешь. Ну и Эрих. Я читаю эту книгу, потому что она чертовски полезная и интересная и помогает не падать духом. Все ясно? – Грета резко вскочила на ноги и схватилась за голову: -Что мне сделать, чтобы нарисовать что-то стоящее? Что-о? – она уставилась на Ваню, который буркнул что-то вроде «Я знаю, что» и со смехом начал битву подушками. После того, как они закончили ватно-перьевую войну и перестали смеяться, Грета, положив голову к Ване на колени, спросила, убирая рукой перья с его брюк: -А почему ты решил, что это именно то, что мне нужно? Именно бойня подушками? -Потому что в этом вся ты. Мы не безумствовали уже три дня, и ты скисла. У тебя пропал аппетит, и ты потеряла вдохновение. Но не беспокойся, теперь все в полном порядке. А теперь, - он встал с дивана, - я пойду на кухню и приготовлю нам что-нибудь поесть. -Иди, - задумчиво сказала Грета и, чуть помедлив, устремилась к мольберту. Ваня был на кухне и занимался готовкой около сорока минут. Именно за сорок минут Грета успела сделать эскиз своей картины. Она уже знала, что эта картина будет намного, намного лучше всех предыдущих. Почему она так думала, она еще не знала, но точно знала, что не ошибается. Потом был обычный вечер. Самый что ни на есть обычный. Они поставили диск рок-группы отца Греты и начали убираться. Танцуя и подпевая, они разгребли весь хлам – поломанные кисти, порванные холсты, оттерли пятна с пола, постоянно брызгаясь мыльной водой, потом вдруг обнаружили, что подушки, так воинственно участвовавшие в битве, больше никуда не годятся. -Это хороший повод закупить много новых, - невозмутимо сказала Грета, отплевываясь от перьев, надоедливо лезших в рот. -Это точно, - глухо пробурчал Ваня из-за огромного шкафа. Когда уборка закончилась, Грета тихо уснула с книгой Ремарка в руках под лучами мягкого электрического света на диване. Ваня укрыл ее одеялом, поцеловал в лоб и, аккуратно забрав книгу из ее рук, пошел к себе в кабинет. Он долго сидел за столом, подперев подбородок рукой и нахмурив густые брови. Он до сих пор не купил Грете подарка на Новый год. И сейчас он задумался, что же все-таки купить. Он уже покупал ей самые лучшие кисти, самый лучший мольберт и жемчужное ожерелье, которое Грета потеряла и, почти плача, попросила у Вани прощения. После этого он понял, что не нужно дарить трогательно-несерьезной Грете очень ценные вещи. Он давно понял, что она неисправимый романтик, поэтому решил подарить ей письмо. Простое письмо, написанное его нетвердой рукой на обычной бумаге обычной шариковой ручкой. Обычный Ваня решил сделать самый обычный подарок своей жене, даже не догадываясь, что этот подарок будет самым необычным в ее жизни. Ведь это такая редкость в наше время – бумажное письмо. Письмо, которое совсем недавно было в руках того, кто его писал. Оно впитывает теплоту его рук, запах его духов, его улыбку. Это письмо можно будет хранить и постоянно перечитывать, зная, что оно написано самой душой. Но Ваня об этом не думал. Он знал, что Грете будет приятно. Но не знал, насколько. За окном давно стемнело, и темнота, казалось, была такой густой, что могла бы надавить на стекла, влиться в комнату и затопить ее. Ваня положил на стол белый лист и ручку и стал думать. Он думал недолго, ведь это письмо, которое он собирался подарить своей любимой, - это всего-навсего, по его мнению, привычное признание в привычной любви. Только немного в непривычном виде. Именно поэтому он, не медля ни секунды, описал на бумаге то, что мог бы без смущения и запинок сказать вслух. Лишь в конце он немного задумался и неуверенно подписал несколько слов. Он сам не знал, какой смысл в них вложил. Но смысл в них был огромным. Потом он вдруг понял, что одного письма, пожалуй, будет мало. И незамедлительно он позвонил в аэропорт и забронировал билеты в Париж.