И снова возвратимся к началу.
20 января 2017 г., 17:25
Когда до Нового года осталось два дня, Ваня положил конверт с немного исправленным письмом и билетами под елку.
Когда до Нового года остался один день, Грете позвонил заказчик, и она сказал, что картина уже готова. Я не смогла бы описать эту картину, даже если бы очень хотела, потому что чувства другого человека описать очень сложно. Может быть, заказчик, между прочим, любитель абстракции, не понял бы ничего, что изображено на картине, но с восторгом коллекционера повесил бы ее на стену, предварительно выложив за нее кругленькую сумму, но я-то понимаю, что это была не просто картина. Это была вся жизнь Греты, изображенная обычной кистью на обычной бумаге. Здесь были разные цвета – где-то мелькал даже черный, но его было мало. Гораздо больше было зеленого, розового, красного. Где-то были прорисованы профили каких-то людей, знакомых лишь автору. А где-то даже мелькали и эпизоды из жизни Греты. Она создала полотно своей жизни, и именно поэтому ей было немного жаль продавать его. Но она, во-первых, обещала заказчику. А во - вторых, она хотела заработать немного личных денег, чтобы купить для Вани подарок. Она уже выбрала красивый фотоаппарат, который точно Ване бы понравился.
Встреча с заказчиком должна была произойти в кафе, но что-то сорвалось, и тот позвонил и сказал, что опоздает примерно на час. Грета ответила, что ничего страшного в этом нет, и что она подождет. И по совпадению, в это кафе зашла подружка Греты, которая с радостью согласилась составить ей компанию, потому что ее молодой человек опаздывал.
Потом произошел тот саамы разговор, описанный мной в начале. Потом Грете позвонил отец Вани и сказал, что Ваню сбила машина. Потом Грета сорвалась, бросила в кафе свою картину и с безумной скоростью сорвалась туда, куда ей сказал ехать свекор.
Я не стану описывать все те мысли, которые роились в голове у Греты, когда она увидела на асфальте тело своего мужа, когда она в безумном ожидании чуда верила, что он откроет глаза.
Грете было очень больно. Так больно, что темнело в глазах, и из легких выходил весь воздух. Она упала на асфальт и закричала. Наверное, все люди – зеваки, собравшиеся вокруг, думали, что такие сцены бывают лишь в фильмах. Но нет. Вот она. Эта душещипательная сцена, над которой дамы всегда пускают слезу. Вот девушка бежит, спотыкается, падает и снова бежит. Ее задерживают, а она вырывается, с криком падает на колени возле тела и задыхается от слез. Из под белой простыни торчит мужская рука с надетыми на ней часами, которые уже таинственно остановились. Вот девушку немного грубо оттолкнули и подняли носилки. Потом погрузили в машину и уехали. Все. Все кончено. Он умер. За день до Нового года. Он так и не увидел, как Грета бы вскрыла его письмо, как бы она лучезарно улыбнулась, как бы она радовалась поездке в Париж. Он никогда не примет ее подарка в виде фотоаппарата и никогда не выиграет в конкурсе фотографий. Никогда больше не будет бегать с ней по ночному городу босиком и никогда не станет папой. Он никогда не получит повышение, к которому он так упорно шел. Он никогда больше не засмеется. И он никогда не увидит того, о чем мечтал. Никогда не увидит чуда.
Утром, в день похорон, Грета долго стояла перед зеркалом, оглядывая свое отражение. На ней было наглухо застегнутое черное платье до колен и черный кардиган с длинными рукавами. Волосы были собраны в небрежный пучок, а под глазами залегли черные тени. Глаза были пусты. Совершенно. Не было больше слез.
Все лицо было опухшим, а глаза красными.
За эти три дня Грета выплакала все слезы. Ей казалось, что она больше никогда не сможет заплакать. Что глаза будет щипать, грудь сдавливать, но слез не будет. Еще ей казалось, что она не сможет прожить без Вани ни дня. Что она не выдержит. Что засохнет и завянет.
Но потом ей на ум пришла цитата из недавно прочитанной книги: «Если это бремя досталось мне, значит оно мне по плечу»*. Если Бог послал ей это испытание, значит, она его выдержит. Она должна. В память о своем Ване.
И она выдержала. Первую неделю. Потом ее подруга, та самая, с которой она сидела в кафе, позвонила в дверь и, неловко переминаясь с ноги на ногу, отдала трясущимися руками картину, которую Грета забыла в кафе. Заказчик пропал. Он больше не звонил и никак о себе не напоминал. Но Грете было все равно. Грета взяла картину, молча закрыла дверь и медленно поставила ее на пустой мольберт. Потом она долго стояла в тишине, не зажигая света. А потом она заплакала. Слезы, несмотря на убеждения Греты, легко лились из глаз и капали с кончика носа. Сначала она плакала беззвучно, а потом, захлебываясь в рыданиях, обняла сама себя руками и сползла по стене на пол.
Она выбросила елку и гирлянды, сорвала со стен все украшения. Новый год, которого она даже не заметила, сидя в темноте и глядя в стену, наступил тихо и аккуратно. Он принес Грете письмо, которое она нашла только через год.
Через год, потому что переехала из этой квартиры к родителям. Она больше не могла находиться в том месте, в котором было столько счастья. Ведь его нельзя омрачать горем.
Грета, как это часто бывает, потеряла к жизни всякий интерес. Она отодвинула от себя все идеи, забросила мольберт и краски и перестала следить за собой. Она целыми днями сидела на подоконнике и смотрела в окно. Больше в ее жизни не было привычных безумств, потому что не было и того, с кем эти безумства было так приятно совершать.
Все было кончено. Она так легко об этом думала. Так легко могла произнести эти четырнадцать букв. Только вот она никак не могла в них поверить.
И еще она почему-то ждала зиму. Очень сильно ждала зиму, ждала первого снега, ждала морозов и сильного ветра. А потом поняла почему. Именно на стыке осени и зимы они с Ваней встретились. Именно зимой Ваня сделал Ей предложение. Именно зимой была их свадьба. Именно зимой у них было самое веселое время, потому что на улице было очень холодно и их замерзающие сердца отогревались рядом друг с другом.
И именно зимой Ваня погиб.
Отодвинув мечты и устав от идей, Жду зимы, как другие не ждут. Помнишь, ты обещал, что не будет дождей? А они все идут и идут…
- Анна Ахматова.
