Tangled ribbons

— ОН СДЕЛАЛ МНЕ КОМПЛИМЕНТ, АЛЯ! — Маринетт громко шептала. — Он сказал мне, что я хорошо постаралась! Аля уверенно улыбнулась и скрестила руки. — Конечно, он сделал это! Ты это ты, Мари. Ты всегда стараешься. — Но мы говорим об Адриане Агресте, — сказала Маринетт. — Он сказал мне это прямо в лицо, он держал меня за руку! — И ты вернула ему этот комплимент? — Аля спросила. — Или ты превратилась в заикающуюся массу и просто смотрела на него? — Конечно, я вернула! — но тут лицо Маринетт изменилось. О нет. О нет, о нет, о нет. — Мари? Мари, что с твоим лицом? — Я просто…в смысле…я вернула ему комплимент! — Маринетт покачала головой. — Но затем я случайно указала ему на его ошибку в поворотах. — она застонала и закрыла голову руками. — …Хорошо.? Я не понимаю, в чём здесь проблема, — Аля призналась. — Аля, да ладно, я ему указала на ошибку, — Маринетт подняла голову и строго посмотрела на подругу. Как она может не видеть того, что мир Маринетт рушится прямо перед ней? — И? — Аля пожала плечами. — Разве ты не делаешь тоже самое с другими? Разве они тебя не поправляют? — Да, но… — Он просто обычный танцор, Мари, — Аля сказала, почесав кончик носа. — Уверена, что он оценил твою заботу. И то, что ты отнеслась к нему, как к реальному человеку. — добавила она. — Возможно ты права, — Маринетт вздохнула и подула на передние пряди волос. — Конечно, я всегда права, — Аля опять скрестила руки. — Так что не пытайся вести себя так, будто он идеал. — Он… — Не идеален! — она перебила. — Ты поправила его сегодня, Мари. Это значит, что он что-то делал не так. У тебя ничего с ним не будет, если ты не будешь считать его за человека, а за робота какого-то. Ничего, чего ты хочешь с ним, конечно. — Я знаю, — Маринетт опять вздохнула. — Просто я… я поработаю над этим, я обещаю. — Это всё, чего я прошу. Да и сможет ли реальный Адриан соответствовать тому идеалу, который ты придумала себе в голове? Адриан в сознании Маринетт прекрасен, безупречен и…ужасно нереалистичен. Аля права. Настоящий Адриан, которого она узнала, делает ошибки, зевает во время занятий, когда учитель не смотрит. Его волосы торчат во все стороны, и она не единственная, кто заикался в их разговоре. — Ты собираешь сказать, что-то вроде того, что мне нужно сначала узнать реального Адриана Агреста, чтобы он мне по-настоящему понравился? — Маринетт спросила. — Маринетт, — Аля улыбнулась. — Как с языка сняла. — Это значит… что мне сначала нужно нормально с ним поговорить, — Маринетт застонала. — Ты уверена, что я просто…не могу смотреть за ним издалека и надеяться на лучшее? — Лучшее — это, когда вы встречаетесь, — сказала Аля. — Так что да, тебе нужно «нормально» с ним поговорить. Это не может быть так сложно, Мари. Если он такой добрый, как ты говоришь, я уверена, что он не будет возражать против этого. — Надеюсь, нет, — пробормотала её подруга. — Ты уже закончила? — Хлоя крикнула, стучась в ванную комнату. — Прости, Ал, — Маринетт вздохнула и закатила глаза. — Мне нужно идти, Хлое нужна ванная. — Отлично, — Аля скривилась. — Мне нужно работать над моей следующей статьёй. Я напишу тебе позже сегодня, так что будь готова. — Я всегда готова, — ответила Маринетт, подняв телефон. — Повеселись там. Люблю тебя. — Я тоже тебя люблю! — Аля послала воздушный поцелуй и положила трубку. Маринетт со вздохом поднялась с сидения туалета, закрыв ноутбук и сунув его подмышку. Она решила общаться с Алей в ванне, когда она свободна. Она не возражает против Авроры в комнате, пока они говорят, она достаточно добрая и возможно не будет подслушивать её, или мешать ей, но Хлоя и Сабрина? Нет уж, этого не произойдёт. Никогда. Они почти всегда на виду, и это значит, что времени на Алю нет. Это очень беспокоит Маринетт, ей нужно как можно чаще слушать голос и видеть лицо лучшей подруги. Хлоя послала ей злобный взгляд, когда она выходила из ванной. Маринетт просто пожала плечами. Прошла неделя, и ей кажется, что её уже не задевают взгляды Хлои. А вот некоторые вещи, которые она произносит… Вместо того, чтобы думать о Хлое и как сильно некоторые слова её задевают, Маринетт легла на кровать со своим скетчбуком и включила музыку. Сабрина общалась со своим отцом по телефону в коридоре, Аврора где-то со своими друзьями, и Хлоя в ванной. Наконец-то, впервые за долгое время, Маринетт была одна. Она расслабилась и начала листать скетчбук, смотря и исправляя некоторые её дизайны. У неё сейчас нет вдохновения на что-нибудь новое, ей просто хочется бездумно порисовать. Даже если одна из её моделей для Принца Зигфрида вдруг превратилась в Адриана, Маринетт, не замечая этого, перелистнула на новую страницу.

—«·»—

Если Маринетт и поняла что-то за все её танцевальные годы, так это то, что боязнь сцены — это ничто, по сравнению с одиночными выходами по залу. Ей уже страшно просто выходить. На выступлении люди видят и думают, что ты делаешь все идеально. Они обычно не ищут ошибки. А вот при выходе тебя рассматривает со всех сторон каждый человек в зале. Обычно это не так уж и плохо. Обычно ей комфортно с людьми, с которыми у неё занятия, и она знает себя и свои способности. Сейчас ей некомфортно. Ей определённо лучше, чем неделю назад, но взгляды Хлои ощущаются хуже, когда Маринетт танцует, и она не знает как сильно другие осудят её за ошибки. Может они этого и не сделают, а может раздерут на кусочки. Маринетт привыкла считать себя уверенной и самодостаточной. Она гордится тем, что она не боится высказать своё мнение, не боится быть впереди всех, когда они танцуют. Но прямо сейчас, она совсем немного в ужасе. Её сердце бьётся с бешеной скоростью, и её слегка потряхивает, особенно когда она держит позу. Тремор плюс пуанты равно вывернутые лодыжки. Ей пришлось приложить все усилия, чтобы не упасть на обычных поворотах. И даже немного замешкаться на них на тренинге, пропуск в который она выиграла, было бы слишком унизительно. Она застыла в углу, завершив комбинацию, держа арабеск, и насчёт три, опустила ногу и ушла с пути, прижавшись спиной к станку и испустив облегчённый вздох. Тикки бросила ей вслед несколько замечаний, но не больше, чем всем остальным, и ничего серьёзного. Это хорошо. Всё прошло хорошо. Маринетт хотелось бы, чтобы она вернулись к вариации, над которой они работали вчера. Было намного легче, когда они работали над хореографией и вариацией, вместо техники. Да, чем лучше у них отработана техника, тем лучше они танцуют в целом, но её это как-то перестало заботить ещё часа два назад. Она также желает перерыва, чтобы попить воды. Их загоняли до смерти. Она понимает, что им нужно решить, кто будет делать соло, и дуеты, и групповые танцы, и всё остальное, чтобы они начали работать над танцами для финального выступления, и им надо увидеть, что они могут, но она также не хотела бы умереть от обезвоживания.

—«·»—

— Маринетт! Она прекратила пить воду, и посмотрела на Адриана. Она очень рада, что перестала пить, иначе сейчас бы она поперхнулась. — А-адриан! Привет! — Я просто хотел сказать тебе спасибо, — сказал он, садясь рядом с ней и скрестив ноги. Она закрутила крышку бутылки. Она и не мечтала о том, чтобы Адриан Агрест подошёл к ней после занятий. Добавить ещё и то, что он её поблагодарил, то это вообще иная история. Невозможная. Даже в мечтах. — Спасибо м-мне? За что? — За твой совет? — Адриан широко улыбнулся и у-упс, её сердце. — Они действительно помогли. Так что спасибо тебе. Маринетт надеялась, что её лицо всё ещё красное после занятий, и что он не сможет понять, насколько сильно она покраснела из-за него. — Конечно, рада была помочь. Она напомнила себе, что Адриан обычный подросток. Который также невероятно красив, знаменит и идеа… Она слышит, как внутренняя Аля кричит на неё. Узнай Настоящего Адриана. Станьте друзьями. — Т-так что, ты рад, что через две недели мы начнём готовить танцы? — Мм, наверное, — он пожал плечами. — Ну да, — сказала она, крутя в руках прядь волос, которая выпала из пучка. — Ты, наверное, уже привык ко всему этому. — Есть такое, — он улыбнулся ей, но улыбка не достигла его глаз, как это было с первой. — Но всё равно есть ажиотаж от самого выступления. — блеск в глазах снова вернулся, и это подняло ей дух. — А ты? Маринетт вздохнула и опёрлась головой об стену. — Эм, как бы, скорее в ужасе, — она зажмурила глаза. Это совсем не то, что она планировала когда-либо сказать Адриану, но ничто никогда не идёт согласно планам, и иногда судьба сводит тебя на полу с человеком, который тебе нравится. — Я-я обычно не танцую постановки? Ну я вообще за всю жизнь только один раз в роли выступала. — Правда? Она собралась с духом и посмотрела на Адриана. Он не выглядел так, будто через секунду посмеётся над ней, и поймёт, что она не стоит того, и уйдёт. Всё шло лучше, чем она предполагала. — Ну…да. — Ого, — он наклонился назад и опёрся спиной об стену. — Это… плохо? — спросила она осторожно. — Совсем нет! — Адриан быстро покачал головой. — Просто мне странно думать об этом, потому что я делаю это всю жизнь. — Ты… ты не выглядишь довольным этим. — Нервы от этого обычно всегда присутствуют, — он признался. — Но весь ажиотаж вокруг них — нет. За полчаса до, во время них, и немного погодя. Мне кажется, я просто так… привык ко всему этому, что мне кажется странным, что другие люди нет. — А-а, — Маринетт задумалась. — Вообще… конечно, это далеко не ново для тебя…, но нравится ли тебе это? Он некоторое время молчит. Ей интересно, о чём он думает, почему этот вопрос занимает его мысли, скажет ли он ей правду. — Мне… нравится это, — сказал он. — У меня было много хороших моментов. Тебе? — Я люблю это, — Маринетт выдохнула. Она ответила не задумываясь, словно мягкий ветерок прошёл по залу. Несмотря на всё, все её мелкие страхи, которые всё нарастали в ней, её тоска по дому, её забитые мышцы, Хлоя — ничто не помешало её любви к этому, хотя в первые два дня она мучилась от нервов. — Я всегда любила танцевать, — она быстро добавила. — Но я никогда не занималась исключительно балетом, даже четвертью того, что мы делаем сейчас, или вообще была так сильно погружена в мир танцев и это просто… — она пожала плечами. — Я люблю это. — Только так она может выразить это. Она продолжила говорить, чтобы не выглядеть слишком сентиментальной. — Особенно вариации. Моя внутренняя пятилетняя девочка была в восторге, когда Тикки научила нас делать Синюю Птицу вчера. — Понимаю, — Адриан посмеялся. — Выполнять это всё с Плаггом было просто… невероятно. Это будто сон. Я помню, как я маленький смотрел Спящую Красавицу, а сейчас я её танцую. Последние ученики покидали зал. Хлоя ушла сразу, как кончилось занятие (позже на 14 минут, насчёт чего она громко жаловалась, прежде чем уйти) и всё, о чём могла Маринетт думать, это то, что им повезло, что ни ей, ни Адриану не надо сегодня иметь с ней дело. Она не хочет, чтобы их разговор прервался, не тогда, когда она наконец-то нормально с ним говорит, и начинает его узнавать, нет, она хочет сохранить это подольше. — Тебе обязательно уходить? Адриан наклонился вперёд, чтобы получше рассмотреть время на часах. — Через двадцать минут у меня занятие с Плаггом. Но ты скоро уходишь? — К себе в комнату, где буду сидеть и ничего не делать, — призналась она. — Я могу остаться на некоторое время, е-если тебе нужна компания, конечно. Адриан широко улыбнулся, и она знает, что она точно не пойдёт к себе в комнату. — Это было бы замечательно.