Tangled ribbons

Адриан со вздохом упал на кровать. Он проделывал такое каждый день с тех пор, как он приехал на этот тренинг. Вламывался в комнату, совершенно уставшим и измученным, падая на кровать лицом вниз, и лежа так, пока не наберётся энергии позвонить Нино. В этот раз он улыбался в подушку. Это было так банально, но его это не волновало. Маринетт сидела с ним, пока он не ушёл к Плаггу, смотрела первый прогон его незаконченного соло из дверного проёма. Плагг в это время иногда поглядывал на неё. Она с улыбкой помахала ему на прощание, прижимая свою сумку к груди. Сегодня он наконец-то сможет сказать Нино, что завёл настоящего друга. И Нино закатит глаза и скажет: «Давно пора». Они не говорили о многом, в основном только про балет, но Маринетт очень аккуратно обходила темы, которые он не хотел задевать. Ему даже не надо было ничего говорить, она будто уже знала, что надо избегать. В ней всё равно были некоторые сомнения и неловкость, да и небольшая стеснительность всё ещё не пропала. Проявлялось это всё в редком заикании или небольшом покраснении, когда она уходила. Но она была такая искренняя, открытая, с ней так легко было говорить… Он даже не предполагал, что Маринетт захочет общения с ним, но он этого хотел. Она рассказала всего несколько вещей про себя, но он хотел узнать ещё. Он не знает, потому ли это, что у него всего несколько настоящих друзей, или потому что Маринетт сама по себе интересная, но ему в любом случае это не так важно. — Ты всё ещё здесь, — удивлённо произнёс Адриан. — Адриан! — Маринетт опустила ногу. Свет в комнате был приглушён, и у неё в ушах были наушники. — Я не думал, что сегодня у кого-то были дополнительные занятия, — он признался. Он ушёл взять что-нибудь поесть, прежде чем продолжить работать над своим соло. Опять. Он принял тот факт, что его жизнь проходит в танцевальной студии ещё много лет назад. — Оу, у меня нет, — она быстро произнесла. — Технически. Я просто хотела поработать над тем, что у меня сегодня на занятии было, так что Тикки сказала, что я могу остаться подольше, если я этого хочу. Но если тебе нужна комната, забирай, я не возражаю. — Здесь несколько комнат, — он сказал с улыбкой. — Я могу в любой из них позаниматься. — Н-ну, ты был в этой вчера, так что… — она пожала плечами. — Может у тебя какая-нибудь привязанность к этой комнате или что-то ещё. — Да не совсем, — Адриан кинул сумку на пол. — Над чем ты работаешь? — Синяя Птица, — ответила Маринетт, подняв сначала одну, затем другую руку, будто начиная танец. — Я немного путалась в ногах на занятии, особенно на прыжках в конце, и я хотела исправить это перед завтрашним днём. — Можно посмотреть? Есть что-то захватывающее в том, как Маринетт говорит о танцах. Из-за своего расписания, он видел её только на занятиях по технике. Если она так говорит о них, как же она тогда танцует? — Что… Показать тебе? — Маринетт моргнула. — Да, я этого ещё не видел, — он кивнул. — Это же точно такой же танец, — быстро произнесла Маринетт. — Я в последний раз смотрел его много-много лет назад, и я никогда не видел, как его танцуешь ты. Маринетт уставилась на него. Адриан был первым, кто признался, что он не очень хорош в общении. И также первым, кто мысленно ударил себя за то, что заставил кого-то чувствовать себя неловко. — Я могу начать первым, если хочешь, — он быстро предложил. — В настоящем па-де-де¹, моя часть всё равно идёт первой. — Е-если ты так этого хочешь, — она медленно кивнула. — Мне также пригодилось бы немного практики, — он улыбнулся. Маринетт так быстро закатила глаза, что он не уверен, показалось ли ему это. — Хорошо, давай. Ты знаешь, как здесь колонки работают? Потому что я совершенно не соображаю в этом. — Плагг научил меня недавно, — он достал телефон и подсоединил его к колонкам, нажимая, казалось бы совершенно случайную, но на самом деле волшебную комбинацию кнопок. — Можешь включить музыку? — Ох! Да, конечно, — она забрала у него телефон. — Просто, это, скажи мне, когда будешь готов. Ты знаешь. Адриан встал в позу и глубоко вдохнул. — Начинай. Музыка заиграла и он начал считать про себя. Его часть в основном состоит из прыжков и рывков. Он же Синяя Птица, в конце концов. В конце каждого прыжка есть своеобразный момент полёта. И в эти мгновения он вспоминает, почему он любит балет. Почему он полюбил его. Он так много раз выполнял эту часть за прошлые несколько дней, что ему даже не надо думать о шагах. Он просто пытается стать всё выше и выше и наконец-то взлететь. Завершив поворот в воздухе, он встал на одно колено, на мгновение сожалея об утраченном чувстве полёта. Маринетт стояла в углу комнаты и хлопала в восторге. — Красиво, — она отметила. — Ты словно летал. Если бы. Он был так близко. Он встал и улыбнулся, пытаясь восстановить дыхание. — Спасибо! Далеко не идеально, но всё лучше и лучше. — Вообще не понимаю, как я могу теперь начать после такого, — она покачала головой. — Вот так, — сказал Адриан, встав в тандю² с перекрещенными перед ним руками. Он перенёс вес на ногу сзади и вытянул обе руки. Он не шутил, когда говорил, что давно не видел этот танец, он действительно не знал, что надо делать дальше. Он поместил руки за спину, наподобие лебедя, и немного помахал ими. — Именно так. Маринетт засмеялась. Её смех был ярким и мелодичным, и какая-то часть Адриана решила, что ему просто необходимо заставлять её смеяться как можно чаще. — Это вообще не то, — она сказала. Она скопировала её, и тоже похлопала руками. — Неправильный Чайковский, Одетта. — Тогда может ты покажешь мне, какой правильный, — он произнёс с ухмылкой. Он вытянул руки в стороны в приглашающей манере. — Пол ваш, моя леди. Она открыла рот, но ничего не сказала и покачала головой, встав в позу. Она закрыла глаза и кивнула, и Адриан включил музыку. Когда Маринетт открыла глаза, перенеся вес на ногу сзади и вытянув каждую руку по очереди, Адриан уже был зачарован. Она посылала ему улыбку, останавливаясь на каждом арабеске, поднося руку к уху и вытягивая шею. Она выполняла бурре³ легко, словно она сама была мелодией флейты. Иногда, когда ты смотришь на танцора, ты знаешь, что они были созданы для этой части. Но Маринетт была рождена не столько для танца Принцессы Флорины, сколько для танцев в целом. Это видно по её мягкой улыбке, которая не сходила с её лица, как она держит себя. Ему пришлось напомнить себе похлопать ей, когда она закончила в углу с рукой, поднятой к её уху. — Я не понимаю, о чём ты беспокоилась, — он настоял. — Ты была прекрасна. — Я опять завалила эшаппе⁴. Потом второй аллонже⁵, не первый. И так до пятого, — она пробормотала. — Ну выступление же не сегодня, — Адриан заметил. — Ты всего несколько дней работаешь над этим на занятиях, ты ещё даже не танцевала роль. — Ты, похоже, прав, — Маринетт вздохнула, расслабив плечи. — Я знаю, что я прав, — сказал он с ухмылкой. Теперь она закатила глаза достаточно медленно, чтобы Адриан заметил. — Я всё равно могу лучше, я знаю это. — Тогда мне не стоит мешать тебе тренироваться, — он произнёс, направляясь к двери. — Повеселись. — Ты тоже, — она тихо сказала, потирая руку.

—«·»—

— Подумай об этом, — сказал Плагг, облокотившись локтем на колено. — Попробуй проявить эмоции. — Спасибо, — Адриан нахмурился. — Очень полезный совет. — Не за что, — Плагг пожал плечами. Он опустил ноги и спрыгнул со станка, на котором он сидел. — Но знаешь что, это на самом деле может помочь. Сюрприз! — Я проявлю эмоции позже, — сказал Адриан. — Когда меня это начнёт волновать. — Не факт, что оно начнёт тебя волновать во время выступления, дитя, — Плагг облокотился спиной об стену. — Лучше начать тренироваться сейчас. Адриан послал ему свой самый незаинтересованный взгляд, на который он был только способен. — Воу, воу, — учитель поднял вверх руки. — Вот сейчас ты их проявил. Хотя эмоции унылого подростка — не совсем то, что нам нужно. — Плагг… — Боже, Адриан, просто поговори с отцом. Подросток решил, что он устал стоя выслушивать это всё. Он сел на пол и вытянул ноги, и начал разминать ступни. — Я пытаюсь. Плагг присоединился к нему на полу. — Старайся сильнее. Мне иногда грустно смотреть, как ты танцуешь. Причём тогда, когда мне совсем не должно быть грустно. — Я не знаю, Плагг, — Адриан вздохнул. — Я просто… Я люблю балет. Да. И даже здесь есть моменты, когда мне нравится танцевать его. Я…я просто хочу сделать перерыв, но я не могу… Мой отец хочет, чтобы я занимался… — А ты хочешь его порадовать, — Плагг кивнул. — Это понятно, но, блин, ты ведь сейчас совсем несчастлив. Адриан отвернулся, чтобы сделать растяжку, но они оба знают, что он сделал это, чтобы не встречаться взглядом с ним. — Хорошо, видимо сейчас не время, — Плагг нахмурился и со вздохом встал на ноги. — Заканчивай, мы с Тикки закроем всё через полчаса. Проверишь другие комнаты? — Да, конечно, — Адриан пробормотал себе в колени, наклонившись вперёд, делая растяжку.

—«·»—

Адриан открыл дверь в последнюю открытую комнату. — Хей, я просто хотел сказать тебе, что студия закрывается, так что-о… — Он замолчал, когда понял, что Маринетт его не слышала. Она была к нему спиной с наушниками в ушах. И танцевала она не балет. Она встала в позу, выпрямив плечи. Он прочистил горло и постучал по двери. Она обернулась и вытащила наушники. У неё красное лицо, и у неё отдышка и… Её пряди обрамляют лицо. Её волосы во время занятий всегда были в пучке. Но у неё есть эти пряди, которые настолько сильно ей идут, что он несколько раз моргнул, пытаясь выйти из шока. — Да? — она спросила, заправив пряди за ухо. — Эм-м, Плагг просто хотел, чтобы я всем сказал, что мы через десять минут закрываемся. — А-а, спасибо, — она неловко ему улыбнулась. — Я закончу через минуту. Две… Скоро. Закончу скоро. — Они тебя не запрут и не отключат свет, если что, — Адриан добавил. — Просто не хочу мешаться, — ответила она, наклоняясь за сумкой. Только тогда Адриан понял, что её волосы не собраны в обычный пучок, а в беспорядочную шишку, завязанную с помощью обычной резинки. Ему интересно, как они выглядят, когда они распущенны. — Я пока выключу тут всё, — сказал он, когда она направилась к стерео. — Нет-нет, всё в порядке, это же я использовала комнату, — она помахала руками. — И всё же. — Ладно, хорошо, давай. Я не…я наверняка сломала бы что-нибудь, прости. — Всё в порядке, я всё равно хотел это сделать, — он ободряюще улыбнулся. — Если ты так хочешь… — она смяла футболку, переминаясь с ноги на ногу. — С удовольствием.

—«·»—

Адриан настоял, чтобы Маринетт просто ушла, сказав, что ей нужен сон после того, как она полдня провела в студии. Она покачала головой, но покинула её без протестов. Уборка заняла всего несколько минут, но ему нравилось просто стоять в темноте. Просто дыша и вспоминая. Он до сих пор помнит свои сверкающие костюмы. Как его отец улыбался, и глаза его матери блестели. Если бы он напрягся, он мог услышать орекстровую музыку. После они с мамой танцевали в его комнате. Она поднялась в релеве и сделала прыжок, и сделав тур шене⁶ вокруг стола, подхватила его за руки. Он помнит, как любил это. Его душа болела. Плагг кивнул ему, когда Адриан пошёл на выход. Он сидел на столе, а Тикки сидела позади него, медленно вырисовывая круги на спинке стула, дотрагиваясь до своего ожерелья и напевая какую-то мелодию с закрытыми глазами. Адриан открывал комнату — его специальную, отдельную комнату — когда он услышал чьё-то пение. Он поднял взгляд и увидел Маринетт, стоящую посреди коридора. Она напевала Лебединое Озеро, выполняя балансé⁷ и ронд-де жамб⁸. Он улыбнулся. Его мама тоже любила петь и танцевать по дому. От вида Маринетт, танцующей в коридоре, у него закружилась голова, и у него было ощущение, что бабочки в его животе вот-вот взлетят. Маринетт застыла и посмотрела на него. Она, должно быть, почувствовала его взгляд. Он робко помахал ей. Она покраснела, и также неловко помахала ему и, натянуто улыбнувшись, быстро побежала в комнату. — Как прошёл день? — позже спросит Нино. — Хорошо, — ответит он, положив подбородок на руку, и мягко улыбнувшись.