Бездомные

Жизнь человека так непредсказуема. Вечером ты можешь лечь в кровать тюремщиком, а утром проснуться заключенным. Все, чего можно добиться, рискуешь потерять каждую секунду. Я знаю, какого это – лишиться всего. Родители ждали моего появления на свет очень долго. И вот, одним прекрасным весенним утром я родилась, сообщив об этом миру своим громким визгом. Всем отцам и матерям известно, как быстро растут дети. Не прошло и трех лет, как мои маленькие ножки уже бегали по поместью, не переставая тревожить измотанную прислугу. Да, моя семья принадлежала к роду аристократов. Роскошная антикварная мебель, посуда из китайского фарфора, настенные ковры – всё это тревожило мое воображение и привлекало внимание. Тогда эти вещи не представляли для меня никакой ценности. Поэтому большая их часть была впоследствии сломана или разбита. В семь лет закончились мои игры, наступила пора учиться. Родители не отправили меня в школу, решив, что обучение на дому будет лучше. Со мной занимались преподаватели из разных престижных учебных заведений. К составу основных изучаемых дисциплин прибавлялась игра на скрипке. Не сказать бы, что у меня хорошо получалось, думаю, я бы с большим успехом вышивала или рисовала, однако музыка была моим единственным утешением. Дело в том, что в нашем доме кроме меня, родителей и слуг никого не было. Следовательно, о друзьях не могло идти и речи. А музыка, как правило, может развлечь именно в минуты одиночества. Жизнь текла медленно и спокойно, без лишней суеты. Наверно, все могло бы быть иначе, если бы не тот день… В ночь на двадцать второе августа в поместье случился пожар. Тогда причина не была известна, но сейчас, спустя несколько лет, я думаю, что это был умышленный поджог. Всё сгорело дотла. Выжить не удалось никому, кроме меня. Вмиг осталась я без наследства. Так как родственников у меня не было, единственным убежищем мог стать лишь детский дом. Там приняли меня весьма радушно. Новая обстановка была непривычной, помню, я долго находилась в стороне от других ребят, хотя те были не прочь познакомиться со мной. Воспитателей озадачило мое поведение, и они решили отвести меня к психологу. Тот провел со мной откровенную беседу, дал несколько советов, похлопал по плечу и сказал, что теперь это место – мой новый дом, а его обыватели – моя семья. Могу сказать, что поход к нему был мне полезен, и вскоре я таки вписалась в коллектив. Сейчас мне пятнадцать. Я видела, как некоторых ребят молодые пары забирали к себе домой. Мне тоже хотелось обрести семью. Конечно, я привыкла к детскому дому, но меня манило за его пределы. За все пребывание здесь я ни разу не была в городе. Меня интересовало, как живут нормальные подростки, у которых есть родители. Мне наскучила моя жизнь, я хотела каких-то перемен. И тогда в мою голову стали лезть мысли о побеге. Тяжело было решиться на такой шаг. Ведь долгое время я жила изолировано от внешнего мира. Однако мой дух всем своим существом требовал свободы. Я долго все продумывала, рисовала схемы и наконец, выбрала день, в который должна была совершить побег. И этот день настал. Утром, как обычно, наставница по имени Розалия поднимала всю женскую комнату. Я проснулась немного раньше и причиной тому, скорее всего, было волнение. Далее мы оделись, умылись и спустились в столовую, где нас уже ждал завтрак: горячее какао, булочки с ванилью и овсянка. Я села за стол и без аппетита силой стала засовывать в себя еду. Моя подруга Сильвия заметила, как я давлюсь кашей. - Что-то случилось? Ты сегодня как не своя, - обеспокоенно спросила она. - Все нормально, - резко ответила я. – Просто вчера на ночь глядя наелась печенья, потому и не голодная сейчас… - Вот как. Ну, хоть какао выпей, а то сил не будет, - посоветовала заботливая Сильвия и встала, чтобы отнести грязную тарелку. Я, как и попросила подруга, опустошила бокал с какао. Приятное тепло сразу разлилось по всему моему телу. Сегодня мне, как никогда, нужны были силы. Пока мои «братья и сестры» занимались трапезой, я тайком завернула булочку в салфетку и сунула её к себе в карман. Ведь мне наверняка захочется есть, когда я, наконец, сбегу из этого проклятого места. Тут Розалия позвонила в колокольчик. Это был сигнал к началу занятий. Все поспешно стали покидать столовую. Я плелась в самом конце этого столпотворения, надеясь не вызвать своим видом подозрений со стороны ребят и учителей. Ведь на данный момент я больше всего боялась, что меня раскроют. Занятия, как мне показалось, прошли довольно быстро. Программа была легкой, так как многих из нас считали отсталыми или больными синдромом Дауна, что довольно сильно задевало мою гордость. Никого не волновали ни мои умения, ни мои способности. После обеда мы разошлись по комнатам и сели за домашнее задание. Его я выполнила без особого удовольствия, в отличие от Сильвии, которая всегда была рада поработать. - Если когда-нибудь меня заберут отсюда, - говорила она, - То обязательно стану врачом. Я хочу лечить людей, вселять в их сердца надежду на дальнейшее выздоровление. - Очень благородно. Но тут ключевое слово - «если», - с усмешкой отвечала я на мечтательные речи своей подруги. После этого она обычно подолгу дулась на меня. День потихоньку шел на убыль, стало смеркаться. Моя соседка собиралась к ужину, а я тем временем лежала в кровати, притворившись тяжелобольной. - Что, опять живот? Может, сходишь к медсестре? – обеспокоенно спросила она. - Нет, не хочу. Передай Сильвии, что я не приду на ужин, - последовал мой тихий ответ. - Ладно…, - соседка пожала плечами и ушла, хлопнув дверью. В этот момент я мигом вскочила с кровати и открыла окно. Теплый ветер дунул в лицо и придал мне уверенности. Хорошо, что сейчас лето. Хоть не замерзну, если придется ночевать на улице. Из шкафа я достала веревку, которую тайно стащила у садовника. Моя комната находилась на втором этаже, так что, спуск нельзя было назвать опасным. Первый конец веревки я привязала к батарее, а второй сбросила вниз. До меня донесся глухой удар – значит, веревка достигла земли. Убедившись, что поблизости никого нет, я накинула плащ, закрепила на поясе сумку и села на подоконник. Эта сторона дома выходила на сад, за которым виднелся решетчатый забор – единственная преграда на моем пути. Вцепившись в веревку покрепче, я с легкостью спустилась вниз и оглянулась. Кажется, охранник где-то далеко. Кусты отлично скрывали меня, и я на четвереньках поползла к забору. Мой темно-зеленый плащ довольно быстро промок, так как листва была влажной от дождя. Порой ещё противно моросило, но это не мешало мне исполнять свой план. Внезапно раздался лай собаки и грубый голос мужчины, который пытался успокоить разъяренное животное. Сердце чуть не выпрыгнуло у меня из груди. Я залезла в заросли остролиста, изрядно поцарапавшись, и стала ждать, когда все утихнет. Луч света пробежал между стволами деревьев, больно ударил по моим глазам и исчез. Видимо, охранник водил фонариком по саду, дабы найти нарушителя. Я пыталась не дышать. Мне казалось, любое движение может выдать мое присутствие. Однако спустя мучительные пять минут, которые длились для меня целую вечность, мужчина и собака ушли. Успокоившись, я продолжила движение. Теперь забор был в пару сантиметров от меня, оставалось лишь решиться на самый отчаянный шаг. Прошептав про себя пару напутственных слов, я поставила ногу на один из прутьев и стала постепенно подниматься все выше и выше. Добравшись до самой вершины, я вдруг почувствовала, что теряю равновесие. Из груди моей вырвался сдавленный крик, и я стремительно полетела вниз, благо, в противоположную от сада сторону. Сумка смягчила падение, так что, обошлось без травм. Мои волнистые каштановые волосы были растрепаны, плащ частично порван, а лицо вымазано грязью. Могу представить, что бы подумали обо мне прохожие… Что ж, теперь я стою лицом к своему бывшему дому. Сильвия, наверно, сейчас в столовой безмятежно ужинает. Я ещё до сих пор полностью не осознала, что натворила. Мне не пришло в голову подумать о том, где ночевать и найти еду. Я просто стояла и смотрела в окна своей комнаты, и ностальгия медленно одолевала мое сердце. Крупные слезы лениво потекли по моим щекам. - Ну, прощайте, ребята…, - прошептала я. – Может, мы с вами когда-нибудь ещё встретимся.… Здесь не так уж и плохо, но эта умеренность в жизни надоедает. Простите… После этих слов я развернулась и отправилась покорять неизвестные мне ранее земли. Вскоре ненасытный желудок дал о себе знать, и мне пришлось прекратить свой путь и сесть на лавочку в парке. Я достала ту самую ванильную булочку, не съеденную утром, и принялась удовлетворять свою физиологическую потребность, но вдруг заметила, как три фигуры каких-то людей в капюшонах направляются к моей скамейке. Признаться, я не знала, как вести себя в такой ситуации. Тут один из них подошел ко мне. - Ты чего такая чумазая? На шахте работала? – насмешливо проговорил он, а двое других поддержали его шутку громким хохотом. – Давай так, ты отдаешь нам деньги, а мы тебя не трогаем. - У меня нет денег, - мой ответ явно разозлил их, хотя в кармане у меня было пару монет. Ну не стану же я отдавать первым встречным свои единственные сбережения, даже если эти «кто-то» - хулиганы! - Ты, кажется, плохо нас поняла, - процедил сквозь зубы главарь группы и схватил меня за воротник. – Хочешь, чтобы мы разукрасили твое милое личико? - О, спасибо за комплимент. Но, похоже, это вы меня плохо поняли. Я же сказала, у меня нет денег, - слепая ярость вдруг захлестнула меня. Я знала, что лучше отдать им монеты, но не уступала лишь из гордости. Главарь замахнулся, чтобы нанести мне удар. Но человек, не входивший в компанию хулиганов и появившийся, словно из ниоткуда, оказался быстрее. Я и глазом моргнуть не успела, как он уложил всех троих. Незнакомец повернулся ко мне, но его лицо также скрывал капюшон. Последние несколько секунд мы просто молча смотрели друг на друга, оба удивленные столь неожиданной встрече.