Условия свободы

      Особняк семьи Квон встретил меня светом во всех окнах. Видно, что в доме никто не спал. Даже на улице я слышал, как плачут самые младшие дети — двойняшки Нам У и Джин У. Значит, они уже знают о том, что произошло. Дверь мне открыл испуганный и бледный Джи Ён.       — О, это вы, господин Пак. Вам что-то нужно, или Вы к… — Он немного запнулся, — к отцу?       — Нет, — я прошел мимо Джи Ёна в гостиную, — я пришел к Вам. Я знаю, что случилось, и пришел помочь управиться с детьми.       В гостиной я увидел маленьких двойняшек, которые громко плакали и цеплялись за таких же плачущих старших сестер — семилетнюю Ён Джи и тринадцатилетнюю А Ро. А десятилетний Ван Тэ сидел в огромном кресле и плакал, спрятав голову в коленях.       Я сразу же подошел к сестрам с двойняшками на руках. Детишки сразу же потянулись ко мне: им нравилось играть со мной, когда я приходил. Можно сказать, что они любили меня. Им нравилось, что я умею рассказывать интересные истории, и я всегда находил для них время, когда приезжал в особняк. Я удивлялся, как у такого человека, как Квон, могут вырасти такие чуткие и добрые дети. Может, и сам Квон в детстве был таким же милым и открытым ребенком.       — Дядюшка, мамы больше нет, — причитали двойняшки. — Папа пришел и накричал на нас, он обозвал маму и братика Джина плохими словами и сказал, что она заслужила всё то, что случилось!       После этого они заплакали с новой силой.       — Тише, маленькие, тише. Сейчас самое время поплакать. Папа просто был зол, он так не думает. Ему тоже плохо от того, что мама ушла, — я поцеловал малышей в макушки. — Сейчас приедет Нана и привезет Тоторо, вы же хотите посмотреть, как он вырос? Да?       Малыши с недоверием посмотрели на меня:       — А можно мы сегодня будем спать с тобой и Тоторо? — Заплаканные лица малышей внимательно изучали мое лицо.       — Да, — подала голос Ён Джи, — можно мы будем спать с тобой? Папа был очень зол, и я не хочу спать одна! Мне страшно!       — Дядюшка, — А Ро смотрела мне прямо в глаза, — Вы ведь не уйдете от нас? Я больше не хочу, чтобы с нами играли няньки! Я попрошу папу, чтобы Вы остались с нами!       Я понимал, что сейчас совершаю самую большую ошибку в своей жизни: позволяю себе и этим детям стать опорой друг для друга в тяжелый момент. Квон накажет меня за это своеволие, и Намджуну после этого может грозить еще большая опасность.       — Да, А Ро, я останусь с вами. Я расскажу вам много захватывающих историй, чтобы они принесли вам много цветных снов.       Спустя несколько часов мне удалось уложить детей спать. В комнате вместе с ними уснула и Нана с Тоторо. Я спустился в гостиную, чтобы встретить Намджуна и Квона, но с первым я совсем не хотел видеться. Я собирался снова торговать собой, а видеть ему это было совсем ни к чему.       Налив виски, я сел в кресло и стал ждать возвращения Квона. Слыша, как открылась входная дверь, я приготовился к тому, что произойдет дальше:       — Какого хуя ты делаешь в моём доме? Кто тебя вообще пустил сюда? — Он был в ярости, я впервые видел его настолько злым и в этот момент я впервые за последние несколько лет испугался по-настоящему. Я уже был готов ответить, как Квон подошел ко мне и схватил за шею, начиная душить:       — Да это, блядь, и не важно. Ты именно то, что мне сейчас нужно! И не смей орать, наверху спят дети! Ведь именно из-за них ты пришел сюда? Да? — Он снял галстук и затолкал мне его в рот. — Это для лучшего эффекта.       Он стащил мои штаны и нижнее белье, ему было всё равно, ему нужно было на ком-то согнать злость. Он резко вошел в меня, и я почувствовал, как его член врезается в меня раз за разом, причиняя боль. Это был первый раз, когда меня брали против моей воли. Он душил меня все сильнее и сильнее, казалось, этой пытке нет конца. Я почувствовал, как он кончил в меня и вышел резким движением.       — Это было именно то, что мне нужно. Спасибо, пирожочек.       Квон начал поправлять одежду. А я дрожащими руками вытащил галстук изо рта и закашлял. Опираясь о спинку кресла, я встал и начал натягивать штаны. В этой тишине, словно гром, раздался щелчок пистолетного затвора.       — Чимин-а, быстрее одевайся и отойди от него, — из темноты гостиной вышел Джи Ён.       — Сынок, — удивленно протянул Квон, увидев сын с пистолетом в руках, — ты чего? Убери оружие, я могу тебе всё объяснить!       — Нет! — закричал Джи Ён. — Мне не нужны твои объяснения! Я прекрасно знаю, кто ты и что ты!       — Сынок, то, что ты сейчас видел, никак не относится к нашей семье! — Квон сделал шаг навстречу сыну.       — Стой на месте, ублюдок, иначе ты последуешь за мамочкой, и у нас будут двойные похороны!       Я молча смотрел на Джи Ёна и совсем не узнавал в нем того милого мальчика, которого видел всегда.       — Хотя, почему я просто угрожаю, ты умрешь! За всё, что сделал! — С этими словами он нажал на курок. Раздался выстрел. Тело Квона дернулось и начало медленно оседать на пол. Вместе с выстрелом за окном раздался раскат грома, который заглушил звук пистолета. Я ошарашенно смотрел на тело Квона и на лужу крови, которая постепенно расплывалась возле его головы. В гостиной зажегся свет. От этой резкой перемены я не смог сразу разглядеть того, кто стоит рядом с Джи Ёном.       — Секретарь Ким, — он обратился к Намджуну, — вызовите уборщиков и сделайте с телом всё, как мы договаривались. А Вы, — он указал на меня, — приведите себя в порядок. Я жду Вас в кабинете вместе с секретарем Кимом.       Через десять минут я, прихрамывая, вошел в кабинет вслед за Намджуном. Джи Ён сидел за столом. Перед ним лежал лишь один документ.       — Присаживайтесь, нам предстоит весьма интересная беседа, — в этом огромном кабинете он не казался мне маленьким мальчиком, он выглядел суровым и взрослым. — Я не буду долго ходить вокруг да около и коротко изложу ситуацию. Вы оба под моей властью. Если не согласитесь с моими условиями, то господин Ким сядет в тюрьму за убийство моего отца, ну а Вы, господин Пак, сможете присутствовать на аукционе по продаже Вашего брата.       Я замер. Я не думал, что хоть кому-то удастся добраться до моего брата. Как, как он смог его найти? Неужели я так плохо его спрятал?       — Не переживайте, Чимин, — ласково обратился ко мне Джи Ён. — Вы хорошо его спрятали, я просто искал усердней, чем Вы думаете. Если вам не нравятся подобные перспективы, у меня есть выход. — Он замолчал и внимательно посмотрел на нас.       — Я знаю о ваших чувствах, и это основное препятствие для вашего решения. Я помогу вам от него избавиться, — он протянул нам договор, — вот условия вашей свободы. Всё предельно просто. Вы, господин Ким, становитесь моим секретарем и доверенным лицом, Вы, господин Пак, становитесь моим любовником. Взамен Вас ни в чём не обвиняют, и Ваш брат остается жив. У Вас есть тридцать секунд, чтобы подписать этот договор. Время пошло.       Я взял в руки ручку, я был готов абсолютно на всё — даже умереть, лишь бы моего брата не постигла та же участь, что ждала меня. Я поднял взгляд на Намджуна, я видел, как в его глазах застыла вселенская боль и любовь. У нас не было другого выхода: если мы хотели сохранить жизнь моего брата, нам оставалось лишь подписать этот документ. Я решительно поставил подпись возле своего имени и протянул ручку Намджуну.