Просто судьба

Рей Очередное утро после бессонной ночи, во время которой ты ворочался, всхлипывая от терзающих воспоминаний. Тело уже не болело, ведь после того случая прошел уже месяц. В первые дни ты смотреть не мог на насильника, боясь любого касания, не только его, но и вообще людей. Было невыносимо сидеть, лежать, ходить, говорить, есть – лишь когда тебе вкалывали снотворное, забывался, и перед глазами переставали маячить воспоминания о пугающей ухмылке, которая сопровождала твой последний секс. Было страшно. Страшно от того, что такое может повторится. Будто пугливый зверек боится очередного нападения хищника. Ты откровенно жалел себя. Не замечал раньше за собой, но все равно жалость к себе поднималась, как только ты видел лицо, по прежнему такое родное, но вызывающее страх, безудержный страх. Время обдумать все у тебя было, так как вылезать из кровати в течении двух недель запретили врачи, пришедшие на следующий день. Ехать в больницу ты наотрез отказался, а когда спросили, что произошло, ты на удивление уверенно и быстро сочинил историю про то, что тебя изнасиловали на улице, а парень спас твою бренную тушку, притащив к себе домой. Врачи поверили. Или сделали вид, что поверили. Помнится, ты тогда словил удивленный взгляд Блека, направленный на тебя, и понял, что не смог бы сдать парня, это было бы предательством не только его, но и собственных чувств. Ведь ты признался себе, как бы сильно не боялся, что любишь Блека. Тебе никогда не нравилась боль, но любое касание парня сводило с ума. Хотя его грубость и жестокость перешли все границы, и получать удовольствие от такого, казалось, было нереально… Наконец встать получилось, и ты в очередной раз убедился, что на тебе все заживает, как на собаке, так как рука прекратила болеть еще несколько дней назад, а ходить смог уже через полторы недели после случившегося. Синяки сошли и того раньше. И это утро не отличается от всех предыдущих – вновь ты встал раньше нужного, и сейчас ты вновь приготовишь завтрак и ужин своему сожителю, еще до его пробуждения оставив все на столе и улетев в универ. Затем вновь придешь домой, так и не пересекаясь с Блеком, запрешься в комнате до утра, беззвучно рыдая в подушку и непрерывно возбуждаясь. Выглядел ты отвратительно – дни недосыпа, красные от слез глаза, вечно помятая одежда – давно ты не был похож на того парня, которым был раньше, слишком сильно тебя изменил Блек. Ты до сих пор не мог понять, зачем он это сделал. Этот вопрос не давал покоя, буквально высасывая все силы, заставляя голову раскалываться от напряженного мышления. А еще, не мог понять, почему со временем начал скучать по тем жестким властным касаниям, причиняющим невыносимую боль. Этот факт тебя шокировал, когда ты впервые осознал его. Так продолжаться просто не могло. Сегодня твой сожитель явился на кухню раньше обычного, будто почувствовал твое «боевое» настроение. В это время ты как раз заканчивал с завтраком, планируя, как начать этот разговор. Если быть честными, ты даже не знал, какой разговор - «этот», но поговорить о произошедшем надо было. Почему тебе стало страшно? Но как только ты услышал почти бесшумные шаги спускающегося по лестнице, едва не сорвался с места, уже рыская взглядом в поисках отступления, а пальцы сжали деревянную столешницу, едва не прогнувшуюся под твоим напором. - Нам надо поговорить, - нет, ну, в принципе, логично, только сказал это Блек, а не ты. - Согласен, - голос все равно дрогнул, сколько бы ты ни старался выглядеть спокойным. Да и спокойным быть рядом с ним почти нереально. Точнее, совсем нереально. Утром парень был прекрасен: растрепанны черные волосы, чуть усталый и привычно хмурый взгляд, черные круги под глазами, словно он не спал уже которую ночь… Возможно, так и было, в его комнате с того самого случая ты не появлялся. Через минуту ты сидел на диване в гостиной, а Блек нервно мерил шагами комнату, избегая встречаться с тобой взглядом. Первым тишину нарушил твой голос. - Блек… - имя повисло в воздухе тонкими нитками пробираясь в самую душу. За такое короткое время ты пережил отвращение, безразличие, желание, любовь... Все из-за него, лишь из-за этого имени, а точнее, его обладателя. Взгляд холодных равнодушных глаз, от которого горло душили слезы, ты стойко выдержал. Относительно. Ну, зато не вскочил и не метнулся в комнату, запершись и разрыдавшись – уже достижение… Лишь в глазах вспыхнул вроде бы едва потухший ужас, а тело вжалось в спинку, стараясь отдалится от парня. Нет, ты уже не боялся Блека, все было куда запущенней. Ты просто испугался своей собственной реакции на его действия, слова, касания… Последним ты буквально грезил, издеваясь сам над собой, облизывая пересохшие губы, стеная в подушку, полностью пропитанную слезами, и представляя, будто это не твоя рука ласкает плоть… Вздрогнул, когда рука парня коснулась плеча, а сам он внезапно оказался слишком близко, с непониманием уставившись в твои глаза… Ты буквально тонул в них, растворялся, полностью расслабляясь, был согласен на все. В этот раз твой взгляд на удивление был не испуганный, скорее, уверенный… Нет, обреченный. Влюбился. Ты влюбился как последний беспросветный дурак в садиста, изверга, извращенца и тирана. Мазохист влюбился в садиста и тирана. Просто невероятно. Просто судьба. - Я люблю тебя, - шепот, в унисон от обоих, поразил, и еще секунд пять вы усиленно буравили друг друга недоверчивыми взглядами. Сердце заколотилось как бешеное, выбивая какой-то марш Мендельсона вперемешку с дабстепом, разум трепетал, и лишь логика твердила, что это не может быть истиной. Тело уже окончательно отказалось слушаться, и ты только сейчас понял, что его колотит крупная дрожь. Если душа требовала всеми фибрами любого касания Блека, пусть грубого, приносящего боль, то организм категорически протестовал, напоминая о тех страданиях, которые ты пережил месяц назад. То, что происходило в глазах Блека передавало все гаммы его ощущений. Сначала в них вспыхнула надежда, на что, ты до сих пор не понял, но эта эмоция четко отразилась в них, не оставляя и шанса на отступление. Но только тело под его касаниями прогнулось и задрожало, надежда угасла. Парень будто стушевался, и это расстроило. Что угодно, лишь бы он не огорчался, ты был готов сделать все, что угодно. Придушив в себе все побуждения броситься вон, ты подался вперед, не разрывая зрительного контакта. Ведь та эмоция, которую ты хотел и в то же время боялся увидеть, перекрывала все другие в его взгляде. Желание. - Блек, - вновь имя повисло в воздухе еще большим грузом, а атмосфера накалилась. Несколько сантиметров разделяли ваши лица, и ты неосознанно пробежался взглядом по губам, от которых пока не дождался и единого поцелуя. Невольно облизал пересохшие свои и лишь затем вернулся на бездонные черные глаза. Почему-то при взгляде в них тебя мандражило, и ничего ты поделать не мог, не мог контролировать и свои действия, не мог сдерживать и слова. - Возьми меня, пожалуйста… Блек Нависнув над парнем ты следил за каждым движением, каждым мимолетным взглядом, не ускользающим от пронзительного взгляда темных глаз. Лишь только юркий язык Рея пробежал по его пересохшим губам, лишь только ты услышал произнесенное вместе с тобой «Я тебя люблю», ты осознал, что для тебя не все потеряно, и даже судорога тела парня отошла на второй план. Он все еще чувствует что-то к тебе. Хотя раньше ты не был уверен, испытывает ли он хоть что-то, теперь был убежден в этом на сто процентов. Зверь ластился и скромно предлагал второй раунд изнасилования, но в этот раз ты не был выведен из себя и мог контролировать свои желания, так что заткнуть его было легко. Хотя нет, нелегко. Слишком соблазнительно и податливо выглядел перед тобой Рей, слишком… Слишком много «слишком». Лишь последнюю фразу ты не ожидал услышать сейчас, она выбила почву из-под ног, заставив руки, которыми ты упирался о спинку дивана, став над мальчишкой, чуть подкосится и приблизить ваши лица еще сильнее. Хотелось эти припухлые губы, так соблазнительно блестевшие. Только сейчас вспомнил, что ни разу так и не смог поцеловать их, что надо было срочно исправлять… …Поцелуй оказался еще более горячим, чем ты ожидал. Буря эмоций накрыла, не лишая самообладания, а обволакивая все тело, приятно, буквально божественно живящая. Губы горели огнем, а тело пылало, желая большего, которого ты не мог позволить… Или мог?