Из огня да в полымя

Весна – пора романтики и аллергии. Пора, когда наконец-то можно снять с себя десять слоёв зимней одежды и ужаснуться набранным за период «спячки» килограммам. Прекрасное время года, когда в стране восходящего солнца цветёт сакура, а в России школьники начинают судорожно глотать успокоительное в преддверии ОГЭ и ЕГЭ. Да, познать всю прелесть долгожданных весенних праздников мне, увы, не суждено, ибо осознание предстоящего ада петлёй, накинутой мне на шею, медленно начало затягиваться. Экзамены в девятом классе вещь достаточно несложная особенно тогда, когда ты нарешиваешь пробные варианты весь год, но, стоит только представить сам процесс их проведения, как все знания, накопленные за девять лет обучения в школе, готовы помахать тебе ручкой, оставив наедине с чарующей пустотой собственной головы. Ну, а пока моя головушка наоборот пухнет от переполняющих её знаний необходимых для сдачи профильных предметов. Меня уже порядком мутит от зубрёжки формул по физике и тщетным попыткам говорить на английском, не походя при этом на умственно отсталую. Пожалуй, идея сдавать предметы, руководствуясь тем, что они просто кажутся наиболее интересными, была не самой лучшей за мои пятнадцать лет. Нет бы выбрать обществознание и географию, предметы, которые сдают даже самые отбитые двоечники, тогда бы и так мучиться не пришлось. Но моя любовь к показушности на сей раз обернулась тотальной задницей, которая, к слову, неизбежна. - Всё, перерыв. – Обречённо падаю на заправленную кровать, пытаясь остаться в сознании. Чёртова физика мне уже весь мозг проела, но нечего жаловаться, ибо это был осознанный выбор. Ну, почти. От контакта головы с мягонькой подушкой тело невольно расслабляется, а подавить зевок я чисто физически уже не могу. Веки наливаются неимоверной тяжестью, и желание просто по-человечески поспать берёт надо мной верх. – Ла-а-адно, но только на 15 минут…. Господи, как же прекрасно всё-таки спать. Темно, тепло и спокойно. Тишь да гладь, да благодать, но, погодите-ка, я слышу какие-то голоса?.. Детские голоса! Резко открыв глаза, я села на кровати и обнаружила две очень подозрительные вещи: первое – это уже не моя комната, а что-то наподобие комнаты сна в детском саду. А второе... Я. Долбанный. Ребёнок. Как я определила свой возраст? – Да я уже лет десять смотрю на мир с совершенно иной высоты, а руки мои куда крупнее. Сейчас же от былых «достижений» моей физиологии не осталось и следа. Эх, Я уже успела позабыть о том, что у детей такие крохотные лапки, да и сами они величиной с горошину. Лупоглазые, во все смыслах этого слова, малыши неторопливо одевались под чутким присмотром воспитательниц, а я всё силилась понять, как и что делаю среди них. Приснится же такое? Кстати, забавно, но факт – они все какие-то анимешные. Я детей откровенно недолюбливаю, а тут они мне даже милыми кажутся. Мою идиллию, заключавшуюся в созерцании нарисованной красоты вокруг, нарушила девушка в светло-голубом фартуке. Она подошла ко мне, всё ещё восседавшей в своей, судя по всему, кровати, и, не церемонясь, поставила на ноги. - Акира-тян, одевайся поскорее, мы сейчас пойдём кушать. Миленькая воспитательница пролепетала это на чистом японском, который я, к слову, прекрасно понимала. Шестеренки в моей голове снова зашуршали, но, есть ли смысл искать логику в фантазии собственного мозга? - Это всё ведь понарошку. Но, пожалуй, этот сон мне нравится всё больше: я довольно-таки часто задумывалась над тем, что случится, если я вновь стану ребёнком, сохранив свои прежние знания, и вот, теперь моя «мечта», пускай и ненадолго, но все, же исполнилась. К тому же, побыть милой анимешной девочкой-вундеркиндом – неплохая идея, учитывая то, что по пробуждению меня будет ждать куча домашки и дополнительных заданий. Оторвусь здесь, а потом обратно стрессовать. Я не успела даже толком одеться, как меня толкнули к какой-то незнакомой девочке. У неё весьма миловидная мордашка, но взгляд слегка глуповатый, сразу видно – недалёкая. Она сцапала меня за руку, и мы в общей массе детей отправились в столовую, отделённую от игровой небольшой деревянной перегородкой. За те три минуты, что мы дружно топали к столам, эта девочка успела вынести мне мозг, по средству несения всякого бреда от «Видишь, как на меня смотрит Ёши-кун? Я же ему наверняка нравлюсь, да? А когда мы поженимся, я хочу, чтобы у нас с ним было семеро детей!» и до « Аки-чан, ты видела вчера новую серию Покегонов?». Не совсем понимаю, как мой мозг сумел додумать такие детали, но название "Покегоны" звучит ужасно, будто дешёвая пародия. Будто всё вокруг и есть какая-то комедия. И вот, уже почти полчаса я сижу и жую рис с рыбой, попутно слушая лютый бред от своей «подружки». Ни увлекательного сюжета, ни приключений. Какой скучный, однако, сон. Так что, может мне пора просыпаться? Уроки там, экзамены... Ну? Мысленные уговоры тут явно не помогут, поэтому придётся пойти на отчаянные меры. Запихнув в местных детишек как можно больше съестного, воспитатели повели нас в игровую заниматься дошкольным образованием. Считать яблочки и дружно отвечать на вопросы в стиле «Что говорит коровка?» - забавно, кто бы спорил, но мне после девяти классов обучения это кажется дегенератским времяпровождением. Интересно, а работая с детьми можно отупеть? Наверное, нет, но мне всё равно жаль несчастных воспитательниц, тщетно объясняющих моей очаровательной «подруге», которая, к слову, именовалась Мамико, куда подевались динозавры. Малышка отчаянно не хотела верить в то, что они просто постарели и отправились в «другой мир». А воспитательница, вероятно, просто не хотела травмировать её словами «Их всех просто расквасило метеоритом». Мило с её стороны, но, по-моему, лучше сказать жестокую правду, нежели пудрить мозги ложными сведениями, даже если цель сего обмана и весьма благородна. Блин, я устала каждый раз поднимать руку, дабы ответить на элементарный вопрос на сложение и вычитание несчастных фруктов! Это было так скучно, что мне показалось, что я вот-вот усну во сне, но странное ощущение сонливости было развеяно воспитательницами, предложившими нам подождать прихода родителей на детской площадке. Красотища. Судя по всему, мой мозг воссоздал для меня образ современной Японии, позволив созерцать восхитительные вишнёвые деревья в полном цвету. Их благоухающие ветки свешивались к нам из-за забора, а мой рост предательски не позволял даже кончиками пальцев дотянуться до них. Жестоко, однако, но я уже достаточно насмотрелась – пора бы и честь знать. Вернувшись взглядом к «своей» группе, я умилилась и ужаснулась их играм. Девчонки и мальчишки играли в прятки, некоторые сюсюкались с друг другом посредству игры в «дочки матери», но картину эту портила кучка детей, топчущих муравьёв и ловивших бабочек с целью оторвать им крылья. Дети, конечно, отличаются жестокостью, пускай и неосознанной, но я-то понадеялась, что моё подсознание избежит подобного реализма. Мне почему-то захотелось сказать какую-нибудь гадость этим извергам, так, чисто из вредности, но не вовремя подбежавшая Мамико порушила мои Наполеоновские планы. Она вновь пролепетала какой-то девчачий бред и потянула меня за руку по направлению к компании, играющих в "Семью". Нет, ну только этой чехарды мне не хватало. В своё время я достаточно наигралась в подобные игры, и сейчас я не горю желанием вновь познать тяготы материнства. Но, попытавшись вырваться из цепкой хватки этого «чуда», я потеряла равновесие и под действием силы, с которой она волочит меня в их «секту», проехалась коленями по земле. М-да, теперь к нам спешат воспитательницы, а со всех сторон меня уже окружили детишки, желающие «посочувствовать». Хотя, скорее просто поглазеть. Сама же Мамико едва не рыдает, а надо мной, аки санитары в психушке, склонились воспитатели. - Акира-тян, с тобой всё хорошо? – Женщина протягивает мне руку, дабы я, наконец, оторвалась от земли. – Как ты себя чувствуешь? Сильно болит? Болит? Так, погодите-ка, это же сон? Тогда почему мне действительно больно?.. Вот тебе и заковырочка. У меня по коленям кровь уже просто течёт, и, не дожидаясь ответа, воспитательница подхватывает меня на руки и несёт в медпункт. Видимо она списала моё молчание на шок, и, в принципе, она и не далеко ушла. У меня именно шок, только вот содранные коленки здесь не причём. Я чувствую внушительную боль, но не просыпаюсь. И это чертовски странно, скажу я вам. - Акира-тян, потерпи немножко. По коленкам катятся и вспениваются дорожки от перекиси водорода. Щиплет жутко, но я же не ребёнок, чтобы из-за такой мелочи разреветься? А, нет, именно ребёнок, поэтому, к чёрту всё, я в печали, а значится мне можно. Пустив скупую слезу, я стоически вынесла все дальнейшие махинации и была вознаграждена покоем в гордом одиночестве медицинского кабинета. Меня оставили здесь ждать прихода родителей, а я, собственно говоря, и не против. Конечно, странно, что они не боятся бросать ребёнка одного, но мне это только на руку. Вдруг кто-нибудь стал бы задавать вопросы, зачем я сижу и, с самым сосредоточенным видом, щипаю сама себя? Результат был нулевой. Странно, до жути странно, но есть ещё план "Б". Поспать во сне – звучит, конечно, дико, но что мне ещё остаётся? Опять привычное тепло и покой. Как же всё-таки прекрасно спать, ощущения «сна во сне» ничем не отличаются от обычных, разве что колени по-прежнему болят… - Аки-тян! – Меня за плечо легонько трясёт вернувшаяся воспитательница. – Просыпайся, за тобой пришла твоя мама! Мама? Вы, что издеваетесь? С какого бодуна я всё ещё тут? Незаметно для воспитательницы вновь щипаю себя за руку, а затем сильно зажмуриваю глаза в надежде, что сейчас проснусь у себя в комнате, но ничегошеньки не происходит. Откровенно зависнув, позволяю снять меня с больничной койки и за ручку отвести к «маме». Женщина лет тридцати встречает меня объятиями разве что не до хруста, а потом начинает отчитывать воспитательницу: - Что у вас за садик такой?! – Она противно морщит лоб, превращая своё доселе симпатичное лицо в жуткую гримасу. – Вы хоть знаете, что я могу засудить вас за то, что вы не уследили за моим ребёнком?! Что за склочная женщина? Мне даже как-то неловко перед несчастной воспитательницей, которая согнулась пополам в поклоне, надеясь этим хоть немного выказать своё сожаление. Дурдом какой-то, ей богу. У моей «мамы» видимо сдвиг по фазе в купе с характером истерика, но не стоит мне её так сразу клеймить «Деспотичной-стервой», как-никак, а ругается она сейчас из-за меня. Терпеть эти вопли стоически я продолжила ещё пару минут, пока «мама» не перешла черту: - Завтра же я обращусь в соответствующие органы! - Н-но… - И покажите мне родителей этой «Мамико», которая калечит других детей! Стерпеть шквал гневных, но пустых угроз я бы смогла, но вот портить мою репутацию я никому не позволю. Я ведь понятия не имею, сон это или мистическая дребедень с перемещениями в пространстве и времени? Нужно попытаться пока что особо не косячить, а то буду здесь стукачом с противной мамашей, а таких, как известно, гнобят все, кому не лень. Мне такого счастья не надо, поэтому лучше уж я, вовремя вмешаюсь: - Мамочка, не надо никого звать. – Я покрепче ухватила её за подол юбки и состроила самое умильное выражение лица, на которое только была способна. – Мы просто хотели поиграть в дочки матери и слишком поторопились, когда бежали к остальным, поэтому я и упала. Истеричная дама пару раз крупно сморгнула, а потом расплылась в счастливой улыбке. - Да? Ну, раз так, то пойдём поскорее домой, я приготовлю тебе что-нибудь вкусненькое! Ухватив меня за руку, она, чуть ли не вприпрыжку, потянула мою тушку бороздить просторы неизвестного мне городишки. Судя по всему, здесь все обладают особым талантом – Вынесением мозга в считанные секунды. Моя новоиспечённая мамаша уже успела расспросить меня обо всём, что я делала весь день в детском саду, а я нещадно вешала ей лапшу на уши, ибо именно Я в садике была лишь несколько часов. Но есть и приятный момент, мне купили мороженку, к слову, очень вкусную. И теперь я иду по городу, чуть-чуть симпатизируя этой буйной женщине. Ещё из утешительного я сумела разглядеть своё отражение в витрине какого-то магазина, и оно меня несказанно обрадовало. Цвет волос остался, как и прежде светло-светло-русым, а глаза стали из серо-голубых просто голубыми, крошечная родинка на левой щеке и неизменно моё выражение лица «Кто я? Где я? Что я?» тоже сохранились. Правда теперь я от земли ростом даже меньше чем метр с кепкой и вообще выгляжу, лет эдак на пять. Досадно получается – в реальности только сформировалась, как девушка, а тут на тебе – снова в детсадовском возрасте. Ну и бог с ним, сейчас главное понять, куда именно меня занесло. В том смысле, что внешность окружающих и их откровенно сортирный юмор в купе с общей инфантильностью наводят на мысли о том, что это пресловутое аниме в жанре комедия, но это было бы слишком хорошо, а меня везением от природы, увы, не наградили. Весь этот город мне кажется, вообще смутно знакомым, но я пересмотрела столько аниме за свою жизнь, что, даже узнав его название, не смогу понять к какому именно продукту японских мультоделов он относится. После трёх часовой прогулки с «мамой» я узнала о нынешней себе немного нового. Во-первых, меня зовут Акира Мурато, а мою склочную мамашу Судзуме. Она работает бухгалтером на каком-то предприятии и, что удивительно, пользуется популярностью у горожан. Учитывая её характер, я предполагала, что все будут шарахаться от неё, как от прокажённой, но все были с ней исключительно дружелюбны, а, значится, она не совсем "того" в социальном плане. Про своего «отца» я слышала лишь хорошее, но сама пока ничего о нём не знаю, а, следовательно, и оценивать его не могу. Ещё слышала краем уха что-то о местных Якудза, которые следят за порядком во всём городе, но эта информация пока что недостоверна и бесполезна, хотя если я всё-таки вынуждена буду поселиться здесь, нужно будет принять эту своеобразную местную власть к сведению. Но помимо любопытных фактов о себе, своей семье и местном устройстве, я обнаружила ужаснейшую вещь, осадившую мои надежды на то, что я могу оказаться Мэри Сью. Я могу свободно говорить и понимать японскую речь, но я не могу прочесть на этом дьявольском языке, ни одного слова. Ни один из иероглифов не вызывает у меня каких-либо ассоциацией со словами, поэтому я уже чувствую, что здесь я буду далеко не одарённым ребёнком, а, напротив, отстающим в развитии, ибо в свои годы не знаю ни одной «буквы». Прекрасно, ничего не скажешь. И вот какой, спрашивается, смысл знать, как решаются квадратные уравнения и при этом совершенно не уметь читать? У кого-то здесь явно проблемы с чувством юмора. Прекращайте, это ни черта не весело! Если честно, то я безумно устала гулять по городу до своего «дома», поэтому не постыдилась попросить, чтобы меня чуть-чуть понесли на ручках. На меня тут же накатила какая-то ностальгия, и я еле сдержалась, чтобы не заплакать. Эта женщина, пускай, оказалась и не такой плохой, и я бы сказала даже «любящей» матерью, моей родной мамой не была, и от того мне стало слегка не по себе. Мы шли по спальному району, где здания были жутко похожими друг на друга. Однотипные частные дома заставили меня вспомнить о моём топографическом кретинизме, поэтому я решила, что буду по минимуму лындать тут одна, ибо риск заблудиться, слишком велик. После десяти минут сидения на руках, моя совесть одержала верх и я настояла на том, чтобы меня спустили на нашу грешную землю. Еле волоча ноги, я по-прежнему старалась выглядеть бодро, но получалось это у меня, как впрочем, и всё, к чему бы я, ни приложила свои руки, хреново. Поэтому, чтобы не звучать, как детёныш умирающего кита, я предпочла вообще молчать, пока не услышала новое печальное обстоятельство. Собачий лай. Как же я не люблю этих животных, в особенности больших, но, судя по доносящемуся из-за ближайшего поворота тявканью, эта псинка явно не многим больше, а то и меньше, меня. В купе с бессмысленной собачьей бранью оттуда же доносился и детский плач, поэтому моя мать с повышенным чувством гражданской ответственности ураганом понеслась искать источник сих мелодий, играющих на моих и без того расшатанных нервах. Ребёнок, так же, как и собака, нашелся сразу, и вот теперь мне открылась истина сего мира. Пред нами предстал будущий десятый босс Вонголы, а ныне мелкий никчёмный - Тсуна. Беззащитно таращась на виляющую хвостом чихуахуа, он выглядел безумно напуганным. Естественно, что моя мамаша одним лишь своим взглядом отогнала мелкую «крысу», а затем, как следует, осмотрев Тсунаёши на предмет увечий, потопала дальше, потянув меня за собой. Где-то с минуту я молчала, а потом всё же не выдержала: - Мама, а мы ведь живём в Намимори? Ну, что ж, ответ и без того был очевиден.