Вы любите не тех

       Кто бы мог подумать, Кристофер Шистад такой пунктуальный, и его «буду через 15 минут» длятся действительно пятнадцать минут. Пока разбирала свои вещи внизу, вставляла ящики в комод и пыталась отыскать остатки своей разгромленной в пух и прах комнаты, я слышала, что кто-то пришел и, сверив часы, очень удивилась. Подниматься к «гостю» не было ни малейшего желания, к тому же там были Вильям и Нура, которые вызвались помочь со всем этим беспорядком. Я не пыталась сделать детальную уборку комнаты, сейчас это не главное. Но через некоторое время нужно было подняться к остальным.        Магнуссон и Саутр привели в порядок гостиную и кухню. Книги лежали на полках стеллажа, а ножи больше не воткнуты в стены. Уже хорошо. Из маминой спальни, с еще одним ножом в руке вышел Крис. Остановив на мне взгляд, наполненный сожаления пустоты. Он не знает, то такое жалость, иначе бы не поступил так со мной. Я опустила взгляд в пол, он прошел мимо, задевая меня плечом, кладя острый инструмент на стол. В этом немом жесте так много всего, порой даже не понимаю, что он хочет от меня.        Как гостеприимный человек, я предложила чай, расставив на столе кружки, начала искать пачку печенья, которую точно оставляла дома перед всем этим происшествием. Хорошо, что припрятала ее по дальше, иначе бы она была либо порвана и рассыпана, либо съедена другими. Разливая кипяток по кружкам, я обожглась, наливая воду в его кружку. Боль, была не сильной, но она хотела, чтобы ее чувствовали и уделили ей внимания. Извинившись, ушла в ванную. Холодная вода приятно охлаждало, пострадавший участок кожи. Другой рукой пыталась найти мазь, но все покатилось к чертям, когда уронила сумочку с медикаментами и она рассыпались по полу. Глубокий вдох и выдох. Я спокойна. — Я помогу, — снова этот бесчувственный тон.       Он подает мне мазь, но я молчу, лишь аккуратно вытираю руку полотенцем, хватаю бинт и иду обратно к ребятам, которые почему-то стоят на выходе. Нура посмотрела на Вильма, затем на меня, но говорить о том, что им пора не хотела или не могла. — Ева, нам пора, мы заедем за вами завтра, — впервые видела как Вильям нервничает во время разговора. — Нами? — переспросила я. — Ты же не думаешь, что останешься одна? — он, будто преследует меня в моем же доме.        Последний раз посмотрев на Нуру, срываюсь с места и направляюсь в свою комнату. Захлопнув ее с характерным звуком, закрыла ее и повалилась на кровать, не веря тому, что сейчас происходит вокруг меня.        Возможно, я не сержусь на него за то, что отослал меня, потому что вижу всю ситуацию своими глазами. Но я сержусь на него за то, как он это сделал, как вычеркнул себя из моей жизни и как послал меня куда подальше. Я умею прощать и всегда это делаю, но если он думает, что ему хватит одного прихода сюда, то глубоко ошибается. Он сделал мне больно и я не хочу оставаться не отомщенной.        Слышу глухие шаги, а потом пару ударов о дверь. — Ева, нам нужно поговорить, — протяжно произносит он, но отвечать мне не хочется.       Молчу, рассматривая разбитую шкатулку. Мама привезла ее из Китая. Это было так давно, еще до переезда. Отец только ушел от нас и это была ее первая дальняя командировка. В этой побрякушке была та часть меня, которая никогда не сомневалась в себе. Я хранила ее, как зеницу Ока, но не уберегла. В жизни все в точности так же.        Снова стук. Он просит меня открыть, но я не изъявляю желания сделать этого, перевернувшись на бок, подминаю под себя подушку. Слушаю его ругательства, а потом он ударяет с такой силой, что удивляюсь, как дверь сдержала ее.        Не долго думая, спрыгиваю с кровати и пытаюсь достать коробку с верхней полки над дверью. Канцелярским ножом вскрываю скотч, глупая улыбка расползается по лицу. Это так странно. Снова беру в руки альбом и карандаш. Не теряя больше ни минуты начинаю рисовать портрет. Начинаю с глаз — яркие, как изумруды. Мягкая улыбка, волосы в небольшом беспорядке. Крепкие руки, в объятиях которых чувствуешь себя маленькой девочкой. Я не хотела упустить ни один штрих. Я должна нарисовать его сейчас. Ник. Не только он видел во мне сестру, я видела в нем брата.        Слышу стук в окно. По началу не реагирую, думая, что это Крис, но ошибаюсь, когда в комнате появляется Исак. Прошу его вести себя тише и он кивает. Обнимаю его, я скучала за ним. — Куда ты пропала? — его взгляд привлек беспорядок в комнате, не такой как обычно. — Все нормально, — закусывая губу, отвечаю я и выпаливаю следующий вопрос, да бы перевести тему, — Как ты? Как Юнас? — Я в порядке, а Юнас плохо. В больнице с черепно-мозговой травмой. Он вляпался в дела, связанные с Шистадом и его подружкой, — бросаю короткий взгляд на дверь и обнимаю себя, — мама приехала? — Да, — не обдумав говорю я, это единственный правильный ответ, - подружкой? — Да, никто не знает, кто она. Сначала думали на тебя, но потом эта тема замялась. Ладно, я в больницу. Увидимся в школе? — Да, — снова говорю я, снова обнимаю его и он выходит так же через окно.        В голове не укладывается то, что Юнас влез во что-то. Меня это не должно волновать и не волновало бы, если бы дела не были связаны с чертовым пенератором, находящимся на верху. Подружка? Не ужели Осло на столько маленький, что все знаю кто, где и с кем занимается?        Не могу спокойно сидеть, пытаюсь продолжить рисовать. Это всегда успокаивало меня. Закончив портрет, оставляю его на тумбочке и бреду к дверям. Тихо открываю ее и поднимаюсь на вверх. Я была готова увидеть все что угодно, но ничего из ряда вон выходящего не было. Просто Крис в гостиной смотрит Титаник. Моя любимая сцена, когда Роуз танцевала с Джеком и другими людьми третьего класса. Но я прохожу мимо, на кухню.       На столе стоит почищенная картошка, отмораживается мясо. Игнорирую все это, достаю овощи и начинаю резать салат. Без понятия откуда эти продукты взялись в моем холодильнике, но если они есть их нужно использовать. — Если ты увидела во мне вегана, то ты ошиблась, — его ухмылку я чувствую даже со спины. — Если ты увидел во мне прислугу, то ты ошибся, — гордо ответила я и забрала свою порцию салата. — Я думал ты помнишь, как я готовлю и не думаю, что тебе хочется рисковать. — Хватит, Шистад! Хватит! Я не нуждаюсь в твоем присутствии или твоей помощи. Ты точно дал мне знать какое место я занимаю в твоей жизни. Вернее, что вообще не занимаю, так зачем весь этот цирк? Хочешь охранять? Отлично! Иди сядь и продолжай наслаждаться фильмом, он все равно не вызовет у тебя никаких эмоций, ты бесчувственная скотина, Кристофер! — я видела как он напрягся, как желваки на его лице заиграли, не знаю откуда во мне столько храбрости и сил, наверное надоело его напускное спокойствие и безразличность.       Оставив миску на столе, я вернулась в свою комнату и , не придумав ничего лучше, как начать смотреть свой любимый сериал «Сплетница».

***

       Теплые струи вызывают мурашки на моем теле. Время проведенное в душе идет на пользу. Чувствую некую безмятежность, которая давно испарилась. Ругаюсь про себя, ведь я забыла пижаму в комнате. Завернувшись в полотенце, выхожу и вижу Криса, в руках у которого мой альбом.        Это наверное самая личная вещь для художника. Альбом только его, там его эскизы и зарисовки, там его душа. Эти рисунки ты не готов представить обществу, но в холодные дни греешься ими. Он долго смотрит на портрет Ника и понимает, что он нарисован совсем не давно. Его мучает вопрос «Кто это?». Пускай поломает свою головушку и пораскинет мозгами, облокатившись о дверной проем наблюдаю за его ленивыми движениями рук. Пробежавшись глазами по остальным рисункам возвращается к портрету. — Положи на место, — как можно грубее и уверенней говорю я, пытаясь отобрать альбом. — Кто он? — мысленно улыбаюсь себе, так и знала, вот только ему не смешно. Молчу, лишь пытаюсь забрать то, что принадлежит мне. — Мун, кто это, — срываясь на крик, говорит он, глаза прожигают во мне дыру. Страшно ли мне? Безусловно, но это все не я начала. — Ник, — как можно спокойней ответила я, подходя маленькими шагами к нему, еще немного и он порвет мои рисунки к чертям и тогда виноватой буду только я, — Это Ник, доволен? — видимо нет, он нахмурил брови и желал продолжения, — Мы познакомились в Испании. Хороший парень. — Настолько хорош, что на обратной стороне написала «Где много любви, там много ошибок», — сердце сжалось, ком застрял где-то в горле и он выбил меня из игры. — Ты не понимаешь, — прошептала я и в ту же секунду альбом полетел в стенку, по пути теряя листы.        Сжимаю кулаки, пока он выходит из комнаты, следом кидаю подушку.

Серьезно Мун? Подушку? Очееень грозно.

***

      Сижу в своей комнате до последней минуты, пока в комнату не заходит Нура, она протягивает руку и говорит, что пора ехать, если мы не хотим опоздать. Послушно иду за ней, оглядывая кухню, понимаю, что без завтрака осталась не только я. Ну, это не удивительно, ведь я не сварила Его Величеству кофе, а сам он не умеет.        Магнуссон стоит с другом около машины, ведя оживленную беседу. Крис активно жестикулировал, бил по шинам и поправлял челку. Неужели мне мог нравится такой вспыльчивый и эгоистический человека? Самой страшно. До чего он может дойти, если переступит черту? Ему нужен человек, который будет помогать бороться с демонами, но все чем я могу помочь так это посоветовать психолога.        Саутр, улыбается отпуская мою руку и идет к передней дверце. Взглянув на меня, Шистад глубоко выдохнул и направился к задним дверям. — Доброе утро, — прошипел он, ничего не ответив я выгула бровь.        Сев в машину демонстративно хлопнула дверью, и удобно оперлась о нее. — Все, Саутр, вали к своей подруге назад, — он садится в перед и невольно смотрит на меня через зеркало. — Могу посоветовать психолога, — съязвила я, ища нужный трек. — Хватит! Вы оба, или вы прекратите или идете пешком, вместе, — влез в нашу разборку Вильям. — Проще остаться дома, — пробурчала я, протягивая наушник Нуре, в ответ она протягивает мне свой телефон с текстом «Что между вами произошло?»