Always. It is our Choice

Чтобы избежать лишних подозрений, Гарри с Драко условились повременить с задержками до поздней ночи в «Выручай-комнате». Но ни тренировки, ни победные матчи против Пуффендуя и Когтеврана, ни занятия с Дамблдором, на которые, к слову, Поттер теперь налегал изо всех сил, не могли в полной мере заглушить то опустошающее чувство тоски от того, что, с каждой проходящей порознь минутой, им катастрофически не хватало друг друга. Совмещённые уроки Гриффиндора и Слизерина, редкие обменивания короткими, но многозначительными, взглядами во время трапез в Большом зале и невозможность открыто подойти, чтобы спокойно, без конспирации, перекинуться хотя бы парой фраз, практически стали для них изнуряющей и весьма изощрённой, одной на двоих, пыткой. И только уроки Зельеварения, как никогда, радовали Гарри. Ведь они позволяли им с Драко общаться во время совместной работы и, без оглядки на посторонних, наслаждаться обществом друг друга. Хотя сам Малфой, в отличие от Гарри, из-за этих совмещённых пар, пребывал не в столь радужном расположении духа… - Поттер! Ооох… Твою ж… - Драко уже третий раз просыпал на рабочую поверхность стола, точно отмеренный до необходимой пропорции, порошок перетёртого корня мандрагоры. А всё потому, что Поттер, эгоистично скинув на него всю заботу о зелье, постоянно бессовестно его отвлекал... Гарри же только улыбался на его сварливые вскрики и продолжал любознательно, чересчур интимно прикасаться и сминать пальцами его соблазнительно стройные изгибы через ткань, идеально выглаженной, школьной формы. Оставшись, наконец, с Драко наедине, он буквально тискал его на все лады, настолько откровенно, насколько это вообще позволяло небольшое помещение совместной лаборатории-секции и, ставшие завсегдатаями их проекта, Заглушающие чары. - Гарри! Ну что ты делаешь!? – почти хныкал Малфой, когда юркие пальцы Поттера вновь начали пробираться к нему под вязаный жилет и, уже окончательно вытащив из-под ремня рубашку, запорхали по его, резко втянувшемуся и напрягшемуся, животу. - Дракооо… - стоя за спиной Малфоя, Гарри горячо дышал ему в затылок, вдыхая божественный запах его волос, и забывал обо всём на свете, не говоря уже о том, чтобы хотя бы попытаться приструнить собственные руки… - Дракоо… - Поттер, отвали! Если тебе наплевать на результат, то мне – нет! – попытался огрызнуться Малфой, но его голос всё равно предательски дрогнул, а спина прогнулась чуть сильнее, выдавая его с головой. - Брось, Драко! Мы даже толком не знаем, что это за зелье. Только голый рецепт, и тот не целиком, да ещё и исчезает, после каждой завершённой стадии! Может и ошибки не будет, а Снеггу всё равно к чему придираться! Уж я-то знаю… - Ничего подоб… Ооох… Ради всего святого, Поттер! Перест…Аах! - но в этот самый момент, ловко справившись с бляшкой на ремне, а заодно и молнией на брюках Драко, Гарри скользнул рукой ему в трусы и обхватил ладонью его полувставший член. – Да чтоб тебя!!! Через силу приоткрыв один глаз и затаив сбившееся дыхание, Малфой мысленно «проклял этого зеленоглазого садиста» и, решив: «Будь, что будет!», стряхнул с кончика ножа очередную порцию порошка в котёл. Умудрившись ещё дважды помешать зелье против часовой стрелки, он с утробным рычанием развернулся к ухмыляющемуся Поттеру всем корпусом и, с твёрдым намерением как можно скорее стереть с его лица эту довольную улыбочку, рванул в сторону пряжку на ремне его школьных брюк. *\\* Ученики выпускного курса Гриффиндора и Слизерина не особо дружной гурьбой вывалились из открытых дверей Хогвартса. Направляясь к хижине лесничего, а ныне и профессора по Уходу за магическими существами, они - кто по-дружески, а кто и с явным ожесточением - попутно перекидывались снежками. Хагрид встретил студентов на опушке и, как обычно волнуясь, повёл их вглубь леса. Гарри шагал вместе с друзьями и искоса поглядывал на платиновую макушку, мелькавшую чуть поодаль впереди в толпе слизеринцев. Всю дорогу Малфой громко смеялся и как можно незаметнее хохлился, ёжась от мороза, который по ощущениям только усиливался, по мере того, как они двигались в сторону чащи. Глядя на Драко, Поттер поглубже зарылся носом в свой красно-жёлтый шарф, пряча усмешку – теперь-то ему было доподлинно известно, как его «изнеженный журавлик» на самом деле ненавидит холод! Он прекрасно видел, как Малфой, хорохорясь перед сокурсниками и не надевая на уроки, проходившие на открытом воздухе, ничего теплее уплотнённой школьной мантии, не по-слизерински, храбрился и, понятное дело, постоянно замерзал. И позже Гарри, конечно, всегда молча упрекал его за это. Молча, потому что понял, что в некоторых вопросах Малфой такой же упрямый, как и он сам, а из-за своей змеиной вредности, ещё и жутко принципиальный! Но всё же, при виде краснеющего курносого носа Малфоя, ему каждый раз - до зуда в кончиках пальцев! - хотелось укутать этого белобрысого упрямца в собственную мантию и поделиться с ним своим теплом. Но, не имея подобной возможности, Гарри каждый раз только осторожно качал головой и скрыто улыбался, наблюдая со стороны, как Малфой пытается бороться с холодом, словно тот был ненавистной ему слабостью. Любой, кто посмел бы назвать Драко «слабаком» рисковал на собственной шкуре испробовать его изобретательность и ловкость во владении волшебной палочкой! И Поттер был с ним полностью согласен. Его Драко никогда слабаком не был. Малфой мог быть нежным, капризным, трепетным, ранимым, разнузданным или податливым, но только тогда, когда оставался наедине с Гарри и, под колдовским взглядом его, темнеющих от вожделения глаз, сбрасывал все свои маски. Но больше ни с кем и нигде! - Никак не пойму: как ты можешь терпеть этого мерзкого, самодовольного хорька, Малфоя? – неприязненно выдавил из себя Уизли, недовольно косясь в сторону веселящегося Малфоя и отвлекая Поттера от воспоминаний о том, что они умудрились учудить во время последнего урока Зельеварения в своей отдельной секции. С самого утра Рон был не в духе и ворчал по любому поводу, поэтому друзья благоразумно лишний раз не лезли к нему, зная по прошлому опыту, что уже к вечеру тот отойдёт и перестанет вести себя, как «задница». - И угораздило же тебя так вляпаться, чтобы ещё и совместный проект по Зельям с ним схлопотать! – продолжал сокрушаться Уизли. – Не завидую я тебе, Гарри! - Да ладно тебе, Рон! Малфой, оказывается, действительно хороший зельевар. Если бы не он, я бы никогда не справился с этим заданием! – добродушно отмахнулся от друга Поттер, внутренне сетуя на то, что Драко, как обычно, оказался прав: совместить несовместимое ему не под силу… - И с каких это пор ты взялся его выгораживать?! – возмутился Уизли. Хмуро посмотрев на Гарри, он не заметил большой камень сбоку от тропинки и больно споткнулся об него ногой, выронив увесистую сумку Грейнджер, которую по-джентельменски согласился донести. - Блин, Гермиона! Что за кирпичи ты в ней таскаешь? – ополчился он на, ни в чём неповинную, Грейнджер, но его внимание тут же привлекла к себе Лаванда Браун, проплывавшая мимо под руку с Парвати Патил и, якобы невзначай, задевшая его плечом. - Привет, Ронни! – смущаясь, хихикнула та и, одарив Гермиону нечитаемым взглядом, пошла, как ни в чём не бывало, дальше. - Рон. Рон!? – Грейнджер обиженно посмотрела на своего парня, пока тот провожал странным взглядом удаляющихся девушек, и вырвала из его пальцев лямку своей сумки. – Если тебе тяжело или лень её нести, то нечего было и вызываться на помощь! Ссора не успела достигнуть своего апогея, так как в этот момент Хагрид попросил всех остановиться около небольшого искусственного каменного загона. Увешанный, недавно пойманными тушками мелких зверьков, он вывел на середину огороженной поляны самое странное и внушающее трепет существо, которое только Поттеру доводилось встречать. Туловище, задние ноги и хвост были, как у коня, а передние лапы, крылья и голова – орлиные; сильный, стального цвета, клюв и огромные, как апельсины, блестящие глаза. Сплошь покрытые перьями голова и холка, плавно переходили в лоснящийся торс. Когти на передних лапах величиной в треть метра – настоящее орудие убийства. На шее массивный ошейник, вместо поводка – длинная цепь. Крепко зажимая в своей огромной ручище конец поводка, Хагрид восторженно взмахнул свободной рукой: - Знакомьтесь! Гиппогриф Клювокрыл! Красавец, а? И, не дожидаясь ответа на свой вопрос, стал торжественно рассказывать о повадках этих диковинных животных, их особенностях, а также о том, как с ними следует обращаться, если хочешь остаться при всех конечностях, конечно. - Ну, как? – лицо Хагрида сияло подлинным восторгом. И, потирая ручищи одну о другую, он с надеждой в голосе предложил: - Если хотите, можете подойти ближе. Рон с Гермионой продолжали тихо препираться друг с другом, и, желая поскорее отделаться от их назойливого гудения за своей спиной, Поттер лично вызвался добровольцем. Со стороны слизеринцев тут же послышались язвительные шепотки, свист и улюлюканье, но Гарри было всё равно. Он затылком чувствовал приободряющий взгляд серых глаз и всецело ощущал поддержку Драко, поэтому смело перешагнул через невысокую ступеньку в каменной изгороди и выполнил всё в точности так, как подсказывал ему лесничий. И тут, к великому удивлению Гарри, гиппогриф согнул чешуйчатые колени передних лап и безо всякого сомнения отвесил ему поклон. - Здо́рово, Гарри! – ликовал Хагрид. – Теперь можешь подойти к нему, погладить клюв! Отпираться смысла уже не было, и, протянув осторожно руку, Поттер погладил гиппогрифа по клюву. Тот лениво зажмурился и даже как будто улыбнулся от удовольствия. Под бурные аплодисменты гриффиндорцев и немногочисленные, вялые хлопки слизеринцев, Хагрид подскочил к Гарри и с горящим взором заявил: - Молодчина, Гарри! Думаю, он тебя покатает! И не успел Поттер опомниться, как лесничий усадил его между могучих крыльев гиппогрифа. Оглядывая зверя, Гарри не знал, за что держаться, - вокруг были одни перья. - Вперёд! – приказал Хагрид, хлопнув Клювокрыла повыше хвоста. Не подав никакого знака, гиппогриф раскрыл свои четырёхметровые крылья и взмыл в небо, так что Гарри едва успел ухватиться за его шею. Подскакивая то вверх, то вниз, вместе с крупом, в такт взмахам крыльев, Поттер чувствовал, как забурлил и вспенился в крови адреналин, хотя, по его мнению, полёты на любимом «Нимбусе» всё-таки были куда приятнее и лучше. Клювокрыл облетел загон и с ветерком пронёсся над Чёрным озером, прежде чем вернуть разрумянившегося и взволнованного гриффиндорца обратно на поляну. - Ты великий наездник, Гарри! – громко восхищался Хагрид, помогая ему слезть. Маленькие добрые глазки лесничего заметно увлажнились и заблестели от гордости за своего самого любимого ученика. А Поттер вдруг ощутил неприятный укол совести за то, что совершенно забыл своего добродушного друга полувеликана и, поглощённый собственными проблемами, сердечными делами и одержимостью, которую в нём пробуждала близость Драко, перестал хотя бы изредка навещать Хагрида в хижине. Встав ногами на твёрдую землю, Гарри подошёл ближе к учителю, чтобы перекинуться парой слов и извиниться за столь длительный пробел в общении. Получив свою заслуженную награду в виде свежей тушки, Клювокрыл мирно топтался у края изгороди, за которой, столпившись у каменной кладки, обменивались впечатлениями остальные ученики. Поддерживая свой авторитет «бесстрашного лидера», Малфой подошёл ближе всех ко входу в загон и, без особого интереса рассматривая гиппогрифа, о чём-то расслабленно беседовал со своими приятелями, обступившими его полукругом и непроизвольно притеснившими к са́мой изгороди. В это время Уизли, до сих пор не унявшись, продолжал ссориться с Гермионой, распаляясь и раздражаясь с каждым её новым доводом всё больше и больше. В конце концов, Грейнджер окончательно на него обиделась и, отвернувшись, расстроенно нахмурилась. Сжав от злобы челюсти и раздувая ноздри, Рон выплюнул ей в спину: «Ну и чёрт с тобой!», и, быстро попятившись назад, врезался в спину Малфоя. - Эй, Уизел, смотри куда прёшь! – недовольно глянув на него через плечо, более чем спокойно и сдержанно предупредил Драко. Он помнил недавний разговор с Поттером. А, учитывая их нынешние отношения, готов был предпринять над собой некоторое усилие, только чтобы не расстраивать Гарри. Но вид почти умиротворённого, будто намеренно надсмехающегося над его взвинченным состоянием, и расслабленного Малфоя неожиданно подействовали на Рона, как трясущаяся тряпка на быка, приведя его в настоящее бешенство! - Да пошёл ты, Малфой! - За языком следи, Уизел! – не выдержав подобной наглости, всё же ощетинился Малфой. И, уже не отдавая себе отчёта в собственных действиях, Рон бросился вперёд и со всей силы пихнул его обеими ладонями в грудь. Никак не ожидав подобного выпада, Драко почти отлетел назад и, споткнувшись о ступеньку каменного загона, со всего маху повалился на спину прямо под ноги гиппогрифу. Всё произошло настолько стремительно, что никто из слизеринцев, стоявших рядом с Малфоем, не успел ничего предпринять. Беседуя с Хагридом, Поттер боковым зрением уловил какие-то передвижения у входа в загон, а следом за ними, до его слуха донеслись синхронные, испуганные выкрики Забини и Паркинсон: «Драко!!!». Гарри резко повернул голову на их крики, и его глаза мгновенно округлились от ужаса. Возмутившись такому наглому «знакомству», Клювокрыл, до этого спокойно стоявший у изгороди, громко гаркнул на наглеца и ожесточённо занес свою огромную, мощную и растопыренно-когтистую лапу над, распластавшимся перед ним, юношей. Испуганно выкрикнув: «Клювокрыл, стой!», Гарри кинулся к нему. Но гиппогриф не послушался, даже когда Хагрид издалека прогремел ему басистое: «Клювик, нельзя!». Поттер был уже совсем близко, и, не раздумывая готов был броситься наперерез, но гиппогриф оказался быстрее… И в ту самую секунду, когда Поттер уже вырвал из кармана свою волшебную палочку, Клювокрыл глубоко вонзил свои острые когти в плечо, пронзительно закричавшего от боли, Драко и беспощадно встряхнул его, прежде чем бросить обратно на землю. - Др... Малфой! НЕЕТ!!! – завопил Поттер, падая рядом с ним на колени и загораживая его от разъярённого животного всем телом. Подоспевший мгновением позже Хагрид, как мог быстро, постарался отвлечь на себя рассерженного Клювокрыла и, тряся перед его глазами-апельсинами любимым лакомством, отвёл его в другой конец загона. Не раздумывая, Гарри зажал ладонью рану Драко и сильно надавил, пытаясь остановить кровотечение. Невольные свидетели этого происшествия, немного отойдя от первоначального шока, тут же ринулись в загон, но Поттер вдруг резко поднял голову и, вскинув руку с волшебной палочкой, предупреждающе выкрикнул: - НЕ ПОДХОДИТЬ! ВСЕМ ОТОЙТИ ОБРАТНО! – ничего особенного Гарри им не сказал, но, видимо, что-то страшное, очень властное проскользнуло в его голосе, так что ученики обоих факультетов единодушно стали пятиться назад, за каменную изгородь, без лишних споров и возмущений. Видя, что никто не собирается его ослушаться, Поттер рывком отвернулся и прикрыл своей спиной Драко, чтобы остальные не смогли видеть их лица. - Драко… Держись! Слышишь?! – задушено шептал Поттер, так как голос его предательски не слушался. - Гарри, - тихо скулил Малфой, морщась от пронизывающей боли и цепляясь дрожащими пальцами за его окровавленные руки. – Мерлин! Больно! Как же больно… Уизли, тварь… Я не хотел, Гарри! Поверь! Я не… Мкхх! Но он толкнул и я…Поверь! Я не… Ааай, Гарри! - Я верю. Верю! Всё хорошо… Тише, тише, Драко, - успокаивая его, взволнованно лепетал Гарри, сразу смекнув, в чём дело, но сейчас главным для него было – доставить Драко в Больничное крыло, поэтому он сильнее надавил на рану. – Всё будет хорошо! Скоро всё пройдёт… Потерпи ещё немного… Хагрид! ХАГРИД! Помоги!!! – проорал Поттер, быстро завертев головой по сторонам. Бледный, как полотно, и весь покрытый испариной, лесничий поднял раненого на руки и, причитая что-то себе под нос и тяжело дыша от волнения, понёс его в Больничное крыло. Проводив Хагрида тяжёлым взглядом, пока тот не скрылся за поворотом тропинки, Поттер медленно развернулся к остальным. Он не ощущал холода от мороза, быстро покрывавшего кровавой коркой его руки и мантию, перепачканные ярко-алой кровью Его Драко. И, как и в тот ужасный вечер в Министерстве, когда Беллатриса Лестрейндж убила его единственного родного человека – Сириуса – чувствовал только, как внезапно пробудилась, разбушевалась и взбеленилась в нём, давно забытая, но небывалая по Силе, всепоглощающая ярость. Вот только тогда он ещё не был споособен на убийство, а после смерти крёстного и некстати приобретённого знания о своём истинном предназначении, его уже мало что могло понастоящему остановить... Адским пламенем пробудившаяся в нём ярость понёслась по вздувшимся венам и воспламенила горячую кровь, отдаваясь в ушах тяжёлым, густым набатом. Волны необузданного, первородного гнева исходили от Поттера, словно круги по воде, расходясь невидимой, отталкивающей Силой на несколько метров. И все присутствующие, впав в странное безмолвное оцепенение, расступались перед ним и испуганно таращились на его перепачканные в крови руки и одежду. Найдя глазами в толпе учеников Рона, Поттер сжал от злости кулаки и, будто несгибаемая скала, двинулся прямо на него. Жгучая ярость застилала ему глаза и ослепляла Разум, окрашивая всё вокруг Уизли в кроваво-красный, пульсирующий при каждом ударе сердца, цвет. Чуждая, непривычно сильная и пугающе приятная, но несомненно Тёмная, Магия Гарри, о которой, видимо, и предупреждал его Дамблдор в Больничном крыле, вырвавшись из-под контроля, словно вьюга, ледяным ветром обдала близстоящих к Рону учеников, всколыхнув ветви деревьев и обрушив на их головы целые охапки скопившегося снега. Многие поражённо ахнули, не знав прежде о подобных способностях, обычно скромного и сдержанного, Мальчика-который-выжил, и шарахнулись от него в рассыпную ещё на добрых пару метров в стороны. Никто не смел проронить ни звука, пока Поттер, источая невиданные доселе гнев и мощь, угрожающе надвигался, будто грозовая туча, на своего перепуганного друга. - Гарри, я… - оторопело пролепетал Уизли, когда тот подошёл к нему почти вплотную. Он завертел головой по сторонам, надеясь, что остальные отошли достаточно далеко, чтобы не расслышать их слов. - Заткнись, Рон! – не замечая, как через слог, переходит на Парселтанг, Поттер едва сдерживался, чтобы не наброситься на него с кулаками при всех. – Ты хоть понимаешь ЧТО.ТЫ. НАТВОРИЛ!? - Й-я? – Уизли захлопал рыжими ресницами и внезапно его шок сменился неподдельной обидой. – А с чего это ты вообще так переживаешь из-за этого подлого хорька? Боковым зрением Рон успел заметить, как со стороны слизеринцев кто-то дёрнулся вперёд, но неожиданный всплеск, плохо сдерживаемой, искрящейся яростью, Стихийной Магии Поттера, словно удар под дых, отшвырнул Уизли назад, заставив согнуться пополам. - Бон-Бончик! – послышался жалобный писк Лаванды, но она побоялась выйти вперёд. - Рон! Гарри! – будто только что очнувшись, Гермиона выронила свою тяжёлую сумку и прислонила пальцы ко рту, но, видя то, в каком состоянии сейчас был её друг, не решилась встать между ними, а только беспомощно повторяла: – Гарри, прекрати! Рон! - Гермиона, не лезь! – рявкнул на неё Поттер не своим голосом, и та содрогнулась, изумившись тому, как её друг внезапно перестал быть похожим сам на себя. Беззвучно открыв и закрыв рот, Гермиона в итоге схватила свои вещи и побежала в замок за помощью, но никто из её друзей не обратил на это никакого внимания. - Ты не Малфоя сейчас толкнул, Рон! Ты подставил Хагрида! – безжалостно зашипел на него Гарри, с трудом подбирая слова, чтобы не ляпнуть в таком состоянии лишнего и не выдать каким-либо образом их с Драко отношения. – И мне плевать с Астрономической башни на то, что такого сделал тебе Малфой! Надо было, в первую очередь, думать собственной головой! – рвущаяся из него Магия, уже почти болезненно покалывала пальцы, и Поттер сильнее стиснул кулаки, пытаясь её сдержать. - Так ты, что же…будешь теперь за него заступаться? – разогнувшись, тут же взвился Уизли. – Может ещё скажешь, что теперь он, а не я, твой лучший друг?! - Это не одно и то же, Рон! На его месте мог быть кто угодно… Но Хагрид всё равно может пострадать из-за ТЕБЯ! – Гарри вдруг расправил напряжённые плечи и, посмотрев на него, почти по-малфоевски, свысока, процедил: - Когда-то ОН повёл себя неправильно, и поэтому моим лучшим другом стал не он, а ты, Рон. Тогда, как мне казалось, я поступил правильно и справедливо… - «КАЗАЛОСЬ»?! – перебивая его, переспросил Уизли. Он выглядел настолько растерянным и шокированным, что его голоса практически не было слышно. – Так ты…жалеешь об этом? Что не стал тогда его другом? Гарри немо хватанул ртом воздуха и неожиданно почувствовал, как весь его гнев, внезапно утих, оставив после себя лишь какую-то усталую, застарелую грусть в глазах. - Не говори глупостей, Рон! Если бы я хотел этого, то давно бы нашёл способ всё изменить! Просто…в следующий раз думай, прежде чем рубить с плеча! Раздражённо сопя, Уизли пошёл прочь, бесцеремонно расталкивая плечами тех, кто мешал ему пройти. Все вновь зашевелились, оживлёно переговариваясь, и Поттер заозирался вокруг, удивлённо подмечая в глазах сокурсников самого различного рода эмоции: свои – гриффиндорцы – как и во время истории с Тайной комнатой несколько лет назад, косились с недоверием и опасливо сторонились, но зато многие слизеринцы смотрели заинтересованно, а Паркинсон с Забини даже с толикой удивления и чего-то, смутно напоминающего, уважение. Не найдя среди присутствующих Гермиону, Гарри понуро выдохнул, но неожиданно зацепился взглядом за тучные фигуры Крэбба и Гойла. Тупорыло скалясь, те уже потирали свои огромные кулаки, намереваясь отправиться вслед за, отбившимся от своих, гриффиндорцем, чтобы хорошенько навалять Уизли за своего лидера, но Поттер строго пресёк их действия: - Только троньте его, и вам всем не поздоровится! - он, на всякий случай, обвёл испепеляющим взглядом всех слизеринцев, и многие из них машинально отступили, расслышав в его стальном тоне и разглядев в недобром блеске ярко-зелёных глаз, отнюдь не пустую угрозу. Как бы Гарри самому не хотелось врезать Рону, но он не мог позволить другим его обидеть. Хотя бы в дань тому, что Рон неоднократно рисковал своей жизнью ради него и был ему все эти годы преданным, немного неотёсанным, но всё же…лучшим другом. Высказавшись, Поттер не стал никого дожидаться и быстро зашагал, едва не срываясь на бег, в сторону замка. Но он не задавался целью: догнать Рона, чтобы нормально объясниться. Сейчас он мог думать только о самочувствии Драко. *\\*\\* После долгих, изнурительных и, как казалось Поттеру, только испытывающих его терпение, разговоров с деканом Гриффиндора и директором Дамблдором, Гарри первого отправили обратно на занятия. Единственное, что его радовало, пока он раздражённо шёл по коридору на урок Магловедения, было то, что профессор Снегг отсутствовал уже второй день и не смог самолично произвести экзекуцию мозгам ненавистных ему гриффиндорцев за своего любимого ученика. Хотя это было хорошо ещё и потому, что в этот раз Гарри с удовольствием бы присоединился к гневным тирадам угрюмого профессора Зельеварения! Но, разрываясь внутри на части между собственными эмоциями, он понимал, что сегодня и так чуть не выдал их с Драко «слегка» изменившиеся отношения. Игнорируя всеобщие шепотки и переглядывания за своей спиной, Поттер еле высидел на оставшихся занятиях и на ужине хмуро смотрел исключительно в свою тарелку, ощущая множество откровенно подозрительных взглядов со стороны слизеринского стола. Для вида затолкав в себя немного еды, он в одиночестве покинул Большой зал и стрелой взлетел по ступеням, передвигающихся лестниц, в башню Гриффиндора. В гостиной уже стали кучковаться ученики, создавая вид, что собираются делать домашнее задание, но, проходя к спальням мальчиков, Поттер явственно ощущал их взгляды, настороженно сопровождающие его малейшее движение. Рон, покинувший кабинет директора только к вечеру, надувшись, с ним не разговаривал и всячески избегал даже его взгляда. «Оно и к лучшему!» - всё ещё злясь на него, думал про себя Гарри. Джинни, несколько раз пытавшаяся поговорить с Гарри, в конце концов, оставила свои тщетные попытки и, видимо, тоже из солидарности с братом, держалась особняком. Зато Лаванда Браун весьма несдержанно фыркала ему вслед и, бросая многозначительные, недовольные взгляды, постоянно что-то выговаривала своей лучшей подружке Парвати Патил. А Гермиона, неожиданно занявшая наблюдательную позицию нейтралитета, не предпринимала попыток приблизиться ни к одному, ни ко второму, и за долгое время не лезла к ним с расспросами или нотациями. Если бы Гарри не был бы сейчас так обеспокоен и с головой погружён в собственные мысли, то наверняка бы определил поведение подруги как «более, чем странное», а её задумчивые и анализирующе долгие взгляды исподволь, уж точно навели бы его на определённые подозрения. Но ничего из этого Гарри не замечал и не хотел сейчас замечать, потому как ему вдруг стало всё равно, что за шумиха поднялась вокруг инцидента с гиппогрифом и их последующей стычки с Роном, которая многих заставила взглянуть на него совсем по-другому. Мысленно подгоняя время, он беспокоился только о Драко…и немного о Хагриде. Стараясь идти размеренно и спокойно, Поттер спустился обратно в гостиную и направился прямиком к столику, за которым, как обычно, окопавшись в многоэтажных стопках книг и пергаментов, сидела одна Гермиона. Кинув ей на ходу: «Я к Дамблдору», он быстро покинул гостиную через портрет Полной Дамы и, набросив на себя у ближайшего же поворота Мантию-невидимку, поспешил в Больничное крыло, при любой возможности срываясь на бег. Но, уже достигнув последнего поворота перед коридором, заканчивающимся заветной дверью в лазарет, Поттер вдруг отчётливо услышал смутно знакомые голоса. Выглянув из-за угла, он страдальчески поморщился и сжал от бессилия кулаки. Несколько слизеринцев шли проведать Малфоя, а это означало, что ему снова нужно было ждать, мучаясь от неведения. Он было ринулся вперёд, намереваясь проскользнуть внутрь вместе с ними, но стоило ему представить, как Паркинсон будет распинаться и рассыпаться в любезностях с Драко, резко остановился. Нет, спокойно присутствовать при подобном издевательстве над своей нервной системой и не иметь возможности вмешаться он просто не сможет! С тоской посмотрев на, тихо хлопнувшую в конце коридора, дверь, Гарри со стоном сполз вниз по стене и, запустив обе руки в волосы, уставился в одну точку перед собой, нетерпеливо дёргая носком ботинка. Время, как назло, ползло предательски медленно, а слизеринцы всё никак не хотели выходить обратно. Скрежетнув зубами, Поттер вскочил на ноги и принялся ходить туда-сюда, не зная чем занять себя и стараясь не думать о том, что Паркинсон сейчас рядом с Его Драко, а он – нет! Гарри весь извёлся и даже уже всерьёз подумывал выманить посетителей Малфоя под каким-нибудь предлогом. Но тут из своего кабинета, позвякивая пузырьками с зельями, вышла мадам Помфри, и Поттер, внутренне торжествуя, устремился к лазарету. Осторожно держа на ладони поднос с лекарствами, целительница широко открыла двери, и Гарри, воспользовавшись удобным случаем, прошмыгнул внутрь вслед за ней. Как он и опасался, Паркинсон сидела на постели Драко и трепетно сжимала его здоровую руку. Стиснув челюсти так, что на скулах стали перекатываться напряжённые желваки, Поттер отвёл взгляд. Впрочем, он не без удивления отметил, что подобное поведение девушки было не по нраву не только ему одному... Потому как в этот самый момент Забини, стоявший за спиной Паркинсон, и вовсе отвернулся к окну, с холодной отстранённостью разглядывая взошедшую Луну. Крэбб же с Гойлом, молчаливыми валунами переминавшиеся у изножья больничной койки Малфоя, со скучающим видом обшаривали карманы, выуживая оттуда остатки каких-то конфет и, одну за одной, отправляли их в рот. - Панси, мы это уже обсуждали, - немного морщась, Малфой без резких движений высвободил свою ладонь из её руки, и этот его поступок приятным теплом разлился в груди Гарри. Паркинсон, ошибочно списавшая подобный жест Драко на плохое самочувствие, сочувственно вздохнула и открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут заговорила мадам Помфри. Расставив на тумбочке лекарства, целительница заявила посетителям о том, что скоро объявят отбой, а её пациенту давно необходим покой и отдых, и, с вежливой улыбкой, попросила их проследовать на выход. Когда слизеринцы, наконец-то, ушли, Помфри повернулась лицом к Драко и, подав ему лекарство, назидательным тоном наказала: - Вот это зелье, мистер Малфой, выпейте в первую очередь. Это новая разработка профессора Снегга. Право, он гений – чудеснейшее изобретение! - восторженно расплылась в улыбке она. – Это зелье не только ускорит процесс регенерации и поможет Вам скорее восстановить силы, но и, чтобы не перегружать Ваш организм лекарствами, продлит эффект «Крововосстанавливающего» и «Заживляющего» зелья, которые Вы приняли днём. А затем выпейте, наконец, зелье «для сна без сновидений»! И если Вы перестанете так часто дёргать Вашу повязку, то мазь нормально впитается и шрамов у Вас не останется. Малфой хмуро посмотрел на неё исподлобья, но Помфри только строже добавила: - Выпейте снотворное! Я и так пошла Вам на уступки, хотя стоило заставить Вас принять зелье ещё днём! Зачем было столько мучиться? Так бы Вы даже не почувствовали заживления… Но Драко лишь упрямее поджал губы. - Значит, ПЬЁТЕ ЗЕЛЬЕ, - с нажимом повторила целительница и снова добродушно улыбнулась, - и будете сладко спать, пока Ваш организм приходит в норму. Утром я Вас обследую, но уже сейчас могу предположить, что, скорее всего, уже к обеду Вы сможете вернуться к себе. Если, конечно, прекратите понапрасну упрямиться и будете выполнять ВСЕ мои рекомендации, - высказав своё недовольство, Помфри заметно подобрела и заботливо предложила: - Может Вам помочь опустить подушку? - Нет, спасибо. Я сам справлюсь, - чуть хрипловато ответил Малфой, отрешённо глядя куда-то мимо неё. - Ну что ж, - вздохнула Помфри и взяла с тумбочки свой поднос. – Тогда, спокойной ночи. Отдыхайте. Если Вам что-нибудь пона… - Погасите свет, - на полуслове перебил её Малфой, и, почувствовав, что вышло чересчур резковато, чуть вежливее добавил: - Будьте любезны. Он мне больше не понадобится. Молча кивнув, мадам Помфри прошла к дверям и, взмахнув палочкой, выключила общий свет, но всё равно оставила гореть один-единственный ночник на его прикроватной тумбочке. «Переживает, что я лекарства что ли не увижу?» - мысленно хмыкнул Малфой и осушил до дна первый пузырёк. Сморщившись, как от стакана со свежевыжатым соком лимона, Драко вернул склянку обратно. Его длинные, красивые пальцы уже потянулись за вторым зельем со снотворным, но, отчего-то передумав, он тяжело вздохнул и так к нему и не притронулся. Кусая губы, Поттер с волнением наблюдал из-под Мантии-невидимки за тем, как Драко, морщась от боли в пораненном плече, поправляет свою подушку и с облегчением сползает ниже, пытаясь улечься поудобнее. «Самодостаточный и гордый журавлик! - покачал головой Поттер, расстраиваясь из-за того, что сам не может ему помочь, но тут же с нежностью подумал: Мой…Драко…» Изначально Гарри «летел» в Больничное крыло, чтобы самостоятельно ухаживать за ним и, если понадобиться, терпеть все его капризы – лишь бы быть рядом. Но после того, что он сейчас услышал и успел понять из слов мадам Помфри, Драко действительно необходимо было отдохнуть, и Гарри не собирался лишать его такой возможности. Неслышно поправив Мантию-невидимку, Поттер уже в который раз испытал чувство благодарности к отцу за оставленное наследство. Ведь именно благодаря ей он столько раз «выходил сухим из воды» и смог раскрыть для себя совершенно другого, настоящего Драко! Закусив губу Гарри неожиданно вспомнил о том, что так и не спросил Драко о «Дарах Смерти», к которым тот причислил его волшебную Мантию. Хотя, всё было честно – он ведь тоже так и не рассказал ему о «Карте мародёров»… Видимо, находясь в интимной близости или просто рядом друг с другом, они оба напрочь забывали обо всём. Но это же обстоятельство Гарри безмерно радовало! Осторожно подойдя поближе, он встал сбоку от кровати Малфоя и, глядя на него, глупо заулыбался собственным мыслям. Он просто побудет здесь. Рядом с Ним. Будет охранять Его сон, пусть и скрываясь под Мантией-невидимкой… Конечно, вид перебинтованного плеча и неестественная бледность Драко беспокоили Гарри, но он постоянно напоминал сам себе, что могло быть намного хуже, и что главное - Драко жив и вскоре будет ещё и полностью здоров! Водя указательным пальцем здоровой руки вдоль складки на одеяле, Малфой долго чему-то хмурился, а потом вдруг порывисто провёл рукой по растрёпанным волосам, зачёсывая их назад, и выключил ночник, даже не взглянув в сторону зелья «для сна без сновидений». Ничего не понимая, Поттер удивлённо вздёрнул брови, но тут же недовольно свёл их на переносице. «Это ещё что за номер?!» В лунном свете, струившемся на больничную койку из высокого окна, Драко вдруг показался ему мертвенно бледным и совсем беззащитным… Таким…притягательно нежным, что Гарри не выдержал и шагнул ближе. Предусмотрительно выставив вокруг них Заглушающие чары, он скинул Мантию-невидимку и снова включил лампу. Испугавшись, Малфой негромко вскрикнул, стараясь приподняться, и судорожно зашарил по тумбочке рукой в поисках своей волшебной палочки, пока не понял: кто неожиданно возник перед ним. От резкого движения его плечо мгновенно отозвалось болью и, сдавленно застонав, Драко прижал к нему ладонь. - Поттер, тебе что доставляет особое удовольствие меня пугать? - Извини, - безо всякого сожаления игнорируя его слова и хмуро глядя исподлобья, коротко бросил в ответ Гарри. – Ты не выпил лекарство. Почему? Малфой зло сощурил глаза и тут же выпустил свои слизеринские «иголки»: - Ты что: моя мать? Или нянька, Поттер? - Нет, - отрезал Гарри и с нажимом добавил: - Но ты должен отдохнуть! Драко открыл рот, чтобы вновь огрызнуться, но, почему-то передумав, сжал губы в тонкую, обиженную линию и отвернулся. Немного смягчившись, Гарри присел рядом с ним и, расстроившись из-за вечной вредности Малфоя, удручённым голосом спросил: - Драко… Ну, почему ты не хочешь выпить лекарство? Малфой закрыл глаза. В устах Гарри его собственное имя всегда звучало как-то иначе…особенно… Почти любовно обласканное, оно мягко перекатывалось на языке Гарри, заставляя кожу Драко покрываться мурашками. Но Поттер, кашлянув, напомнил о себе. - Может я просто не хотел ещё спать? – уклончиво попытался уйти от ответа Малфой. - Ну, да! И поэтому выключил свет? – Гарри склонил голову к плечу на его же манер и лукаво улыбнулся. - Глаза устали, - продолжал отстаивать свою версию Малфой. – Я тут практически весь день и уже успел выспаться. - Не ври. Или ты забыл? - Поттер потряс перед ним Мантией-невидимкой. - Я слышал, что говорила мадам Помфри о твоём категорическом отказе принимать зелье. - И насколько давно ты здесь? – игнорируя его слова, обиженно спросил Малфой. - Достаточно, - сдержано сказал Поттер, но расслышав некий невысказанный упрёк в голосе Драко и заметив, как его аккуратная бровь вопросительно поползла вверх, решил, что стоит уточнить. – Драко, я пришёл, как только смог! – но Малфой всё ещё насуплено смотрел куда-то в строну, и Гарри не удержался от колкости в отместку за то время, что изнывал под дверью лазарета: - Но не хотел мешать Паркинсон вешаться тебе на шею! Поэтому ждал в коридоре. - Поооттер, - Малфой неожиданно оживился и его красивые губы расплылись в ехидной улыбке. – Ты со своей ревностью скоро с ума сойдёшь! - А я уже давно сошёл… - склонившись к его губам, зашептал Гарри. – Только по Тебе… Он бережно накрыл его губы своими и мягко коснулся кончиками пальцев бледной щеки, боясь неосторожным движением потревожить почти свежие раны и причинить боль, но Малфой, по всей видимости, был настроен совершенно иначе и плевать хотел на его осторожность! Обхватив Гарри здоровой рукой за шею, он углубил поцелуй и потянул его на себя, укладывая сверху. - Драко, нет… - изнемогая от желания, Поттер, тем не менее, попытался отстраниться. – Тебе же бо… - Гарри! – прервал его Малфой, сжимая в тонких пальцах буйные вихры мягких волос Поттера. – Мне вовсе не больно! Поведя головой, Поттер отстранился и, опираясь на вытянутые руки, упёрся ими по обе стороны от головы Драко, осторожно слезая с кровати. - Вот ведь врёшь и даже не краснеешь! – ляпнул он с улыбкой первое, что пришло в голову, но, взглянув на лицо Драко, тут же осёкся. Щёки Малфоя пылали, перебинтованная грудь судорожно ходила ходуном от накатившего возбуждения, а дыхание сбилось, хриплыми вдохами-выдохами срываясь с приоткрытых и маняще влажных губ. - Драко, ну чего ты… - начал было говорить Гарри, но Малфой накрыл его рот прохладными пальцами. - Помолчи! Просто…останься…со…мной? - Драко… - Прошу тебя, Гарри... Я подумал…что ты уже не придёшь… Несколько долгих мгновений, Поттер что-то обдумывал, взвешивая все «за» и «против». Но серые глаза смотрели на него с такой затаённой надеждой и мольбой, что всё остальное отходило на второй план. Он вновь присел на краешек кровати, и рука Драко медленно и как-то расстроенно опустилась на одеяло, словно он уже приготовился к тому, что Гарри вот-вот засобирается уходить. Казалось, целую вечность Поттер вглядывался в бледное лицо Драко, а затем, взяв его прохладную руку в свою, мягко прижался губами к ладони. Затаив дыхание, Драко напряжённо ожидал отказа, но из-за своей дурацкой фамильной гордости, вновь взявшей над чувствами верх, не проронил ни слова. И когда Поттер поднялся на ноги, сердце Малфоя, больно ухнув в груди, остановилось, пропустив несколько ударов. Но Гарри вдруг обворожительно улыбнулся и начал снимать с себя одежду. - Глупый, - словно издеваясь, весело покачал головой он. – Ну, разве бы я смог не прийти к Тебе?! Глухо стукнув в груди, словно всё ещё не веря его словам, сердце Драко радостно пустилось вскачь галопом, а впалые щёки мило заалели вновь. Оставшись в одних боксерах, Гарри выключил свет и положил на тумбочку очки с волшебной палочкой. Скользнув под заботливо приподнятый край одеяла, он аккуратно прижался к боку Драко животом и только тогда смог с облегчением выдохнуть, наконец, осознав, что именно этого ему и не хватало для полного успокоения. - Ты меня не сломаешь, Поттер, если обнимешь крепче! – укоризненно заметил Малфой и в доказательство собственных слов сам вжался в него сильнее. - Всегда добиваешься своего, да? Какой же ты всё-таки…упрямый! - просовывая под голову Драко руку, заулыбался Гарри, но всё равно слишком бережно продолжил поглаживать его полуобнажённое тело. - Ты даже ещё не представляешь…насколько, - интимно сообщил ему Малфой и, ещё не привыкнув к полумраку, интуитивно потянулся к губам Гарри, увлекая его в жаркий и такой долгожданный поцелуй. Им обоим уже стало не хватать воздуха, но, истосковавшись друг по другу за этот долгий и переполненный переживаниями день, они просто не могли остановиться. И, скорее, чтобы не беспокоить плечо Драко, Поттер перекатил его на спину, а сам навис над ним сверху и осторожно отстранился, глубоко и часто дыша. - Не уходи, Гарри! – сбивчиво, торопливо и очень тихо зашептал Малфой, потянувшись за ним следом и смешивая слова с влажными и мягкими поцелуями. - Я пока и не собирался, - мотнул головой Поттер, прижимая ладонь к его щеке и глядя глаза в глаза. Драко сглотнул, на что-то решаясь, и заметался взглядом по его лицу. - Останься со мной, Гарри… – и стал цепляться за него дрожащими пальцами так отчаянно и рьяно, словно Поттер был его спасательным кругом, без которого он просто захлебнётся в этом мрачном одиночестве больничного лазарета. Поттер даже не успел толком удивиться, как Драко, почти задыхаясь от смущения и волнения, просяще выдохнул: - Останься…до утра! Немного растерявшись, Гарри открыл рот для ответа, но, когда до него окончательно дошёл смысл этой фразы, неожиданно замер. Прижав подбородок к груди, он исподлобья смотрел на Драко сквозь тёмные прядки рваной чёлки и шумно втягивал ноздрями воздух. Нет, его не тревожило то, что кто-то из друзей может его хватиться. Да, это было и не важно! А если уж он срочно понадобится Дамблдору, то на этот случай у них есть беспроигрышный вариант для моментальной установки связи. Гарри останавливало лишь то, что рядом с Драко…даже если ему удастся обуздать естественные реакции своего организма, вряд ли сможет уснуть и в итоге измучает его ещё сильнее, а он больше всего желал, чтобы всё как раз таки было наоборот! Но провести ночь с Драко…что бы это ни значило… Закусив губу, Драко напряжённо ожидал его ответа, и Гарри, длинно выдохнув, наконец, решился. - Хорошо. Я останусь. Но только, - он поднял вверх указательный палец, - при условии, что ты выпьешь оставшееся зелье. Тут же воодушевившись, Малфой коротко кивнул и лукаво улыбнулся. - Обязательно! – клятвенно заверил он Поттера, заскользив ладонью вверх по его руке и, чуть задержавшись на плече, двинулся вниз, неторопливо оглаживая оголённый бок. – Только чуть позже… - проведя самыми кончиками пальцев по поджарому животу Гарри, Драко накрыл ладонью его пах и многообещающе сжал через ткань нижнего белья, чутко среагировавший на его прикосновения, член. - Ммкх, - инстинктивно подавшись навстречу и крепко зажмурившись, задушено выдохнул Поттер. – Драко… Не надо… Ты ведь… Ммм… - Я так ждал Тебя…Гарри! Пожалуйста… Ты…нужен мне! - обволакивая его разум чарующим шёпотом, Драко не прекращал настойчиво ласкать его рукой, а Гарри, вопреки собственным словам, его не останавливал. Но вдруг распахнул, потемневшие на несколько тонов, глаза и резко склонился над Малфоем. - И кто ещё из нас сумасшедший?! – глухо проговорил он и, трепетно прильнув к улыбающимся губам Драко, начал спускаться поцелуями вниз по журавлиной шее, усеивая ими его стройное, отзывчивое тело. - ОБА! – обворожительно улыбнулся в полумраке Малфой, прикрывая глаза от удовольствия и зарываясь пальцами в растрёпанные волосы Поттера. Отбросив в сторону край одеяла, Гарри провёл языком по впалому животу Драко и, подразнив чувствительный пупок, стал пятиться вниз к изножью кровати, медленно стягивая при этом его пижамные штаны. Глубоко дыша, Малфой неотрывно следил, вновь широко раскрывшимися глазами, за тем, как Гарри, тоже не отрывавший взгляда от его лица, неторопливо избавляет его от последней одежды и зависает, уставившись на его пах. Быстро облизнув губы, Поттер чуть сместился и легонько, только дразня, прикусил поджавшийся живот Драко. Услышав его негромкий всхлип, слабо улыбнулся и повёл языком по идеально белоснежной коже, прослеживая линии выпирающих тазобедренных косточек, и спускаясь всё ниже и ниже... Растопыривая пальцы, Малфой тут же выгнулся дугой. Но из-за раны в плече, упал обратно на постель, морщась от боли, и, надеясь, что Поттер этого не заметил, бессвязно зашептал: - Гар…ри! Я… Я хочу…тебя! Но Гарри заметил. Оторвав от Драко голодный взгляд, он уткнулся лбом в его бедро и, пытаясь справиться с собственным возбуждением, с силой закусил губу. - Гарри, пожалуйста… - бессознательно вскидываясь и прогибаясь, Малфой путался в его волосах непослушными пальцами, но и думать не думал, что, несмотря на все его просьбы, Поттер уже всё для себя решил… Проведя языком по внутренней стороне бедра Драко, Гарри мельком глянул на его лицо и, неожиданно для Малфоя, прильнул губами к основанию его члена, начав выцеловывать его по всей длине и, наконец, остановившись на самой вершине розовой головки. - ООХ!!! Гарри… - изумлённо распахнув глаза, Малфой уставился вниз. - Только не дёргайся! – предупредил его Поттер, поглаживая большими пальцами его тазовые косточки. – Пусть плечо заживает. Иначе, я остановлюсь прямо сейчас. - Хорошо! – выдохнул Драко, согласный сейчас на всё. – Только…не останавливайся! - и, нервно сжимая в пальцах простынь, развёл колени шире. Гарри обхватил бедра Малфоя руками и, словно пытаясь приноровиться и сообразить, что бы он хотел ощутить сам, будь он на его месте, плотно прижал язык к его члену и провёл им влажную дорожку, вылизывая по всей длине и спускаясь обратно. - Мерррлииин… Гаррриии! – напрочь забыв о собственном обещании лежать смирно, непослушного Малфоя вновь выгнуло дугой, вот только Поттер уже тоже был слишком занят, чтобы напомнить ему об этом. Гарри неторопливо обвёл кончиком языка набухшую головку и на пробу подразнил уздечку. От звуков, которыми фонтанировал Драко, уверенность в том, что он всё делает верно, крепла с каждой секундой, рот его сам наполнялся слюной, а, налитый вожделением чего-то большего, собственный член, пульсируя, уже едва умещался в боксерах. Туго обхватив губами набухшую, сочную головку Драко, Поттер медленно заскользил по стволу вверх-вниз. Впуская его в свой рот и насаживаясь с каждым разом всё глубже, Гарри вдруг почувствовал, что может кончить от одних только гортанных и поощряющих стонов Драко, даже ни разу к себе не прикоснувшись. Дрожащими пальцами, Малфой перебирал и сжимал в кулаке волосы Гарри. Несмело прижимал его голову плотнее к своему паху и приподнимал навстречу бёдра. Очень скоро Драко охватила предоргазменная дрожь, и он со всей силы потянул на себя Поттера за волосы, пытаясь сбивчиво предупредить и меньше всего желая, чтобы всё это так быстро закончилось: - Я…Гар…ри… Я хочу… Попробовав расслабить горло, Поттер неожиданно даже для себя впустил член Драко настолько глубоко в свой рот, что почувствовал, как его шелковистая, нежная головка толкнулась изнутри в дальнюю стенку. Громкий, несдержанный стон Малфоя мгновенно взлетел к потолку лазарета, но осыпался, оглушающим эхом о границы Заглушающего заклинания. - АААаах! ПОТТЕР! – Гарри выпустил увлажнённый член Драко, быстро утирая выступившие слёзы, и тот, спружинив, с пошлым звуком шлёпнулся о его плоский живот. – Так…ХОЧУ! – лишившись его ласки, Малфой практически извивался от нетерпения. – Мерлин, Гарри, я хочу почувствовать тебя внутри! - Драко… Ты сейчас просто… - чуть осипшим, из-за саднящего горла, голосом попытался вразумить его Гарри, но при виде блестящих в лунном свете, распахнутых серых глаз, затих, нервно сглатывая. И как только он навис над Драко, тот вцепился в его взлохмаченную гриву здоровой рукой и остервенело притянул его лицо к своему ещё ближе. - Ты слышишь…ЧТО…Я тебе…говорю?! – сбивчиво и немного хрипло, но, как никогда, настойчиво зашептал ему Малфой. Его вообще глубоко возмущал тот факт, что приходилось повторять о подобном – постыдном – самому, да ещё и дважды! Неужели этому гриффиндурку с первого раза была не ясна вся важность этих слов?! Или он что? Думает, Малфои себя хоть кому-то вот так откровенно когда-то предлагали!? - Слышу! Но…Драко… - Гарри не скрывал своего волнения за него и не решался сделать лишний вдох, хотя он уже и сам был на грани того, чтобы уступить. – Да пойми ты: тебе нельзя… По крайней мере, сегодня! И к тому же… - Поттер облизал губы, переживая из-за того, что мог ответить ему Драко на вопрос, который уже готов был слететь с его губ. Но он хотел знать правду из первых уст и поэтому спросил: - У тебя… раньше…был подобный опыт? - Ты сдурел!? – мгновенно ощетинился Малфой, по привычке сразу же возводя перед собой невидимую, глухую стену и ревниво обороняя своё личное от чужих глаз и ушей. Но Гарри не входил в их число, поэтому он отвёл взгляд и очень тихо, запинаясь от смущения, произнёс: - Я вообще…до тебя…чтобы вот так…ни с кем даже не думал… - А как же тогда… - Гарри неверяще вглядывался в его лицо, ища подвоха или хотя бы какого-то намёка на слизеринскую неискренность, - …Паркинсон? - Ой, Поттер! – тут же вновь взбеленился Малфой и хотел, как обычно, скрестить на груди руки, но, дёрнувшись от боли, вспомнил о своём увечье и лишь раздражённо фыркнул. – Ты что меня исповедовать решил?! – возмущаясь до глубины души, он сжал губы в тонкую, обиженную линию и нервно пропустил сквозь пальцы длинную чёлку, закидывая её назад. – Не было у нас с ней ничего! Понял?! И всё. Точка. Сколько уже можно повторять одно и то же? Может хватит уже думать о Панси? - А я и не о ней вовсе…думаю, - довольный, как объевшийся сливок, кот, Поттер улыбнулся во все зубы и, словно прося прощения, припал к его шее губами, прокладывая дорожку благодарных поцелуев к выпирающим ключицам, а затем прикусил мягкую мочку уха и осторожно опустился на Драко сверху. И как только все щекотливые темы и ненужные разговоры остались позади, Малфой мгновенно воодушевился. Заскользив по спине Гарри ладонью, подавался навстречу его трепетным губам и прикосновениям, охотно принимая и подставляясь под ласки и всё ещё не оставляя надежды добиться от него согласия решиться сегодня на что-то большее... - Не бойся за меня, - глубже задышав, сбивчиво зашептал он ему на ухо. - Всё будет…аах…хорошо! Гарри поднял голову и смерил Драко долгим, нечитаемым взглядом. Утопая в расплавленной ртути его глаз, он боролся с собственными желаниями, но Драко совершенно не хотел ему помогать в этом, и Поттер не смог не пойти ради него хотя бы на некоторые уступки… Вытянувшись на постели вдоль бока Драко, Гарри решил перестраховаться и, выпутав его дрожащие от возбуждения пальцы из своих волос, очень серьёзно спросил: - Ты действительно думаешь, что сейчас самое подходящее для этого время? И ты готов… - ДА! – нетерпеливо перебил его тревожную речь Малфой, пока и сам не начал сомневаться. – Гарри, с Тобой я готов пойти до конца! Секунды ползли мучительно медленно, пока Поттер собирался с духом. От волнения во рту резко стало сухо. Но, он всё же молча кивнул. - Хорошо, - хрипловатым голосом согласился он. – Только, если ты этого действительно хочешь… - Хочу, Гарри! Пожалуйста… - заторопил его Малфой и потянулся к нему за поцелуем. Поттер невпопад оглаживал его обнажённое тело, сам не замечая, как их поцелуй из нежного и доверительного, стремительно превращался в более глубокий и голодный. Дыхание обоих участилось, а прикосновения стали требовательнее и торопливее. Оторвавшись от зацелованных губ, Гарри окинул шальным взглядом гармонично-стройное, идеально вылепленное именно для его губ и рук, так доверчиво раскинувшееся под ним, тело Драко и его последние сомнения развеялись, как не́быль. Он вожделел Его, как никогда и никого до этого! И дав волю своим желаниям и чувствам, Поттер начал жадно выцеловывать его грудь там, где она была не скрыта бинтами, и впалый, судорожно поджимающийся от рваного дыхания, живот. С нажимом водил ладонями вдоль боков, прослеживая контуры его утончённой фигуры, и оглаживал стройные, согнутые в коленях, ноги, так призывно разведённые в стороны для него, а вскоре уже откровенно и страстно стал сминать бледную кожу пальцами. С каждым новым просящим стоном Малфоя, взгляд Гарри стремительно темнел от дурмана возбуждения. Хотя он всё равно старался двигаться более плавно и осторожно, но ещё сложнее оказалось контролировать самого Драко, чтобы как можно меньше тревожить его больное плечо. Ладони Гарри легли на внутренние стороны бёдер Малфоя. Проехавшись по ним вниз, нежно переместились на тазобедренные косточки, а после скользнули к его упругим, аккуратным ягодицам, мягко сжимая их. - ГАРРИ! – простонал Драко, и в одном этом слове прозвучало сразу всё: и просьба, и мольба, и приказ, и сообщение о том, что терпеть эту ласковую пытку у него уже не было никакой мо́чи! Поттер замер, встретившись взглядом с его горящими серыми глазами, и внизу живота сразу же что-то сладко ёкнуло. Да какого чёрта он должен отказывать ему, раз они оба хотят одного и того же?! И оставив на губах Драко почти целомудренный поцелуй, Гарри сел поудобнее между его ног. Мысленно чертыхнувшись и дав себе слово раздобыть заклинание Смазки, он обильно смочил слюной два пальца и коснулся ими сжатого входа. Затаив дыхание, Малфой нервно, но уверенно кивнул, и вцепился в его предплечье здоровой рукой. - Расслабься, - тихо попросил его Поттер, обводя и массируя по кругу чувствительное колечко мышц и склоняясь к его губам. Длинно выдохнув, Драко обхватил шею Гарри рукой и практически обмяк под ним, но всё равно крепко зажмурился, когда тот медленно ввёл в него первый палец всего на одну фалангу. Нежные мышцы внутри мгновенно протестующе сжались, пытаясь вытолкнуть «незнакомца», и, неловко заёрзав, Малфой поморщился, стараясь игнорировать неприятные ощущения. - Тише…тише, - успокаивал его Гарри, покрывая поцелуями родное лицо. – Я не сделаю тебе больно… Обещаю! Тише, Драко… - всё продолжал заверять его он шёпотом, хотя и сам не знал: каково это на самом деле, а лишь интуитивно чувствовал, что сдержит слово. Дождавшись, пока Драко вновь расслабится, он начал аккуратно двигать внутри него пальцем, совсем чуть-чуть вводя его глубже и осторожно отводя назад. Постепенно тело Малфоя начало привыкать и стало охотнее принимать «чужака» уже на всю длину. Почувствовав сравнительную свободу движений, Гарри ввёл в Малфоя второй увлажнённый палец и толкнулся глубже, срывая с его приоткрытых, слегка пересохших от учащённого дыхания и волнения, губ нечленораздельное ругательство. Но, случайно задев внутри подушечками пальцев какой-то бугорок, едва успел придержать его свободной рукой за бёдро, потому как Драко с громким вскриком буквально подбросило на кровати. - Мерлин, Гарри! Что… Что ты сделал? – задохнувшись от невероятно приятных ощущений, восхищённо простонал Малфой и закусил губу, так как отголоски удовольствия всё ещё вспыхивали крошечными электрическими импульсами где-то внизу его живота. - Вот…так? – Поттер вновь с нажимом проехался кончиками пальцев по бугорку простаты, и Драко опять прошибло разрядом ярчайшего наслаждения. - ДА!!! – надсадно выкрикнул Малфой, комкая пальцами простынь. – Тааак! Улыбнувшись, Гарри обхватил губами его, истекающий смазкой, член и, смакуя солоноватый привкус, продолжил двигать внутри него пальцами, даря ему уже двойное удовольствие. И сразу же вознёс хвалу Мерлину за то, что у волшебников есть такая роскошь, как Заглушающие чары, потому что в противном случае, Его страстный, прижимающий его голову к своему паху и очень громко стонущий Драко, без всяких сомнений, перебудил бы, если и не весь Хогвартс, то уж точно его бо́льшую половину! Поттер ввёл до упора пальцы в более податливый, но всё ещё очень тугой шелковистый жар, и почувствовал, как Драко крупно задрожал. Но стоило ему, с гортанным стоном, глубже насадиться ртом на его член, как Малфой затрепетал и заметался под ним, будто раненая птица. Драко отчётливо почувствовал, что уже не в силах контролировать слишком бурные реакции собственного тела на эти невиданные, доводящие его до исступления, лавиноподобные ощущения, которые на него «обрушивали» требовательные руки и ненасытные, быстро скользящие вверх-вниз, влажные губы Гарри. - Гарри! Хватит, - взмолился Малфой, всё ещё продолжая вскидывать навстречу свои бёдра. – Иди ко мне! Но Поттер не намерен был выполнять его просьбу. Не сегодня. Только ускорив темп, он туго обхватил губами напряжённый член и расслабил горло, позволив ему глубоко проникать в свой рот. Немного согнув пальцы, интенсивно задвигал ими, входя и выходя практически до конца. Каждый раз намеренно проезжаясь подушечками чётко по сверхчувствительному бугорку, Гарри не знал пощады и, игнорируя все просьбы и даже сбивчивые угрозы, затерявшегося в вихре ощущений, Драко о том, что тот хочет «почувствовать ЕГО внутри себя», доводил его до полнейшего умопомрачения и заставлял биться в предоргазменной агонии. Уже слабо соображая от удовольствия, Малфой, тем не менее, осознал, что все его причитания разбиваются о стальную решимость Героя, задавшегося целью «не навредить ещё больше!». И, ухватившись здоровой рукой за металлические прутья в изголовье больничной койки, он стал уже сам насаживаться на неугомонные пальцы Гарри, которые всё быстрее и быстрее двигались в нём уже на всю длину и по кругу. Потянувшись свободной рукой к трусам, Поттер пережал у основания собственный член. Совершенно разнузданные движения бёдер Драко, его стоны, вздохи и тот совершенный, узкий жар, плотно обхватывающий его влажные пальцы, едва ли способствовали тому, чтобы не кончить раньше него! Но очень скоро Поттер почувствовал, как член у него во рту заметно затвердел, почти каменея, а дрожащие, тонкие, сильные пальцы Драко остервенело потянули его за волосы наверх. - Гар…ри! Стой! ПОТТЕР! Чёрт! – вскидываясь и крепко жмурясь, лепетал Малфой. – Я… Я сейчас… Проигнорировав его предупреждение, Гарри только низко замычал, посылая по его напряжённой плоти восхитительные, гортанные вибрации, и сильнее надавил подушечками на простату. Он хотел узнать: каков его Драко на вкус? И решил, что это послужит ему «утешением» за то, что сегодня они ограничатся лишь этим. Под зажмуренными веками Малфоя разом вспыхнули сотни ярчайших фейерверков, рассыпаясь на мелкие искорки звёзд. Он в последний раз пронзительно выкрикнул имя Поттера, и даже при своём серьёзном ранении умудрился чертовски красиво, по мнению Гарри, выгнуться над матрасом, забившись в сокрушительном оргазме. Его бледные, изящные пальцы, резко присмирев, напоследок ещё раз с силой сгребли в кулак растрёпанные, взмокшие волосы Гарри, пока он обильно и очень-очень бурно изливался ему в рот, и, наконец, обессилено соскользнули вниз, упав на простынь. Дрожа от переизбытка эмоций, Поттер осторожно вынул из Драко пальцы и, сразу же услышав его разочарованное мычание, мягко поцеловал в бедро. Привстав, он повалился рядом с ним на подушку, и, всё ещё мелко подрагивающий после разрядки, Малфой тут же прильнул к его боку, напрочь забыв о необходимой осторожности и некоторой ограниченности в движениях. Изнеможённые, но, безусловно, счастливые, они лежали в обнимку и шумно дышали, восстанавливая дыхание и отходя от такого сильного эмоционального всплеска. Обменявшись довольными, ленивыми улыбками, слились в мягком, расслабленном поцелуе, без слов выражая друг другу все свои впечатления и ощущения, которые всё ещё бродили в их, разогнавшейся и переполненной пузырьками ликования и радости, крови. - А как же ты? – охрипшим, почти сорванным, голосом спросил через некоторое время Малфой и взглядом указал на боксеры Поттера. - Драко… - Гарри переплёл их пальцы вместе и, прицокнув языком, утомлённо закатил глаза. – Ты бы слышал для начала свои стоны со стороны, а потом уже задавал глупые вопросы! Усмехнувшись, Малфой опустил веки и благодарно потёрся носом о его щёку. - Опять ведь сделал всё по-своему, - с улыбкой проворковал он и, приподняв голову, неверяще окунулся в заботливую теплоту малахитового взгляда Гарри, к которому до сих пор почему-то никак не мог привыкнуть. Он всё ещё казался ему какой-то далёкой мечтой, которая, случайно заплутав в «холодных слизеринских подземельях», озарила их яркими лучами солнца. - Конечно, - кивнул Поттер и поцеловал его прохладные пальцы. - А ещё смеешь заявлять, что это я - упрямый! - Думаю, мы друг друга сто́им. И Драко прижался губами к его плечу, молча соглашаясь. - Но! – Поттер неожиданно оживился. – Кому-то пришло время принимать зелье! Малфой протестующе и капризно замычал, морща свой курносый нос и пытаясь отвернуться. - Ты обещал! – категорично напомнил ему Гарри, уже допивая стакан с, не менее вожделенной сейчас, водой. И налил новый для Драко. - Но я ещё не хочу спать! – Малфой украдкой зевнул, но продолжал отпираться, вредничая и злясь на Поттера за то, что даже не задумывался о том, насколько в действительности устал до того самого момента, пока ему об этом не напомнили! Хотя от предложенной воды отказываться не стал. - Я вижу, как ты «не хочешь», - ласково улыбнулся Гарри, заправляя ему за ухо длинную прядь. Дотянувшись до своей волшебной палочки, он тихо прошептал Очищающее и легонько вздрогнул, когда, едва ощутимая, прохлада заклинания волной прокатилась по его телу, заодно высушив и мокрое пятно на нижнем белье. Ненадолго призадумавшись, Поттер вдруг снял с себя трусы и, куда-то наспех сунув их, с непередаваемым благоговением отметил, что, будучи абсолютно голым, близость обнажённого, удивлённо рассмеявшегося, Драко стала ещё приятнее! Но от своих намерений - влить в него рекомендованное зелье - так и не отказался. - Драко, не упрямься. Выпей. Обречённо вздохнув, Малфой кивнул, но остановил руку Гарри с зельем почти у самого своего рта. - Ты же не уйдёшь, когда я засну?! – подозрительно сощурившись, то ли спросил, то ли приказал Малфой, но Гарри всё равно улыбнулся, разглядев тревожный блеск в жидком серебре его красивых глаз, и клятвенно заверил: - Ни за что! Он вновь протянул ему зелье, но на этот раз Драко безропотно осушил пузырёк, лишь забавно сморщив нос. - Фууу… Ну почему всё полезное – такое невкусное?! - А я вот с тобой не согласен! – радуясь тому, что смог-таки убедить Драко, Гарри весело хихикнул и, выдержав его вопрошающий пояснений взгляд, заговорческим тоном произнёс: - ТЫ…вот, к примеру, очень вкусный! Драко неожиданно смутился и спрятал лицо, уткнувшись носом в его плечо. - Поттер! Кожу на плече Гарри обдало огнём его дыхания. И, даже, несмотря на то, что в помещение попадал только холодный лунный свет, он всё равно почему-то отчётливо смог представить, что щёки Малфоя сейчас были сродни по цвету с их гриффиндорским знаменем. Драко как-то судорожно выдохнул, сбрасывая напряжение, и, облизав губы, заговорил, всё так же продолжая смотреть куда-то в ключицу Поттера: - После того, что ты сегодня…вытворял, я уже начинаю сомневаться, что ты говорил мне правду... Гарри удивлённо поднял брови и зашевелился, пытаясь заглянуть ему в глаза, и Драко, тщательно пряча от него взгляд, поспешил добавить: - В смысле…что ни с кем не был…до меня. - Не веришь? – вздохнув с облегчением, Поттер расслабился и нежно повёл ладонью по его животу. - Слабовато, - скептически ответил Малфой, ёжась от того, что даже такие лёгкие прикосновения Гарри рассылали по его телу волны мурашек. - А ты поверь! – поддев подбородок Драко двумя пальцами, Поттер приподнял его лицо и, оставив мягкий, почти невесомый поцелуй на губах, спросил о более насущном: - А о чём, кстати, вы тут так долго разговаривали? Вздрогнув от столь резкой смены темы, Малфой напрягся. Его взгляд стремительно холодел, а расплавленная ртуть, плескавшаяся всё это время в его красивых глазах, после яркого оргазма, очень быстро начала превращаться в острые осколки ледяной крошки. - Драко? – Гарри насторожился, когда его посетило чёткое ощущение, что он обнимает вовсе не Драко, а только, похожую на него точь-в-точь, окаменевшую статую. - Твой…Уизел, - так же резко, как и замолчал, с ненавистью зашипел Малфой, выдавливая сквозь зубы каждое слово, - дорого заплатит мне за эту выходку. Я этого так не оставлю! И даже не смей говорить мне о том, что он твой…лучший друг, – он скривился, словно это словосочетание доставляло ему реальную физическую боль, - и заслуживает прощения! – и неожиданно весь как-то сжался в тугой, колючий комок. А Гарри так и не понял почему: то ли от презрения, то ли от затаённой внутренней боли, которая каждый раз появлялась в его погрустневших глазах, при воспоминаниях об их не состоявшейся дружбе. Молчание между ними стало затягиваться, и Драко решился посмотреть на Гарри. Но, к своему величайшему удивлению, не заметил в его взгляде ни раздражения, ни обиды на свою резкую речь. Казалось, что Поттер и вовсе смотрел «в никуда», сквозь высокий потолок лазарета. Его лицо выглядело настолько отрешённым и безэмоциональным, словно он в один какой-то неуловимый момент вообще потерял всякую способность что-то чувствовать. Ничего не понимая, Малфой моргнул и попытался привстать. - Гарри? – осторожно позвал он его, и, не дождавшись никакой реакции, забеспокоился. – Ты что даже ничего не скажешь? – и, подождав ещё немного, зачем-то уточнил: - Не будешь возражать и препираться? - Нет, - сухо отрезал Поттер, не пошевелив и пальцем. - Серьёзно?! – выбеленное лунным светом, лицо Драко озарило искреннее, хоть и немного злорадное, изумление и оно стало ещё красивее, чем обычно. - И почему же, если не секрет? Словно вышедшая из магловских фильмов ужасов, пластиковая кукла, Гарри пугающе медленно повернул в его сторону голову, и Драко невольно сглотнул, едва сдержавшись, чтобы не отшатнуться из-за того, насколько остекленевшим и оттого ещё более пугающим показался ему этот обманчиво пустой взгляд. - Ты хочешь знать: «почему»? Но стоило только Гарри начать говорить, как все волоски на теле Драко мгновенно приподнялись. Он всем своим существом почувствовал его закипающий гнев и то, как буквально зазвенел от этого нарастающего напряжения отяжелевший и загустевший, словно предрассветный туман, воздух вокруг них. Малфой был уверен, что Его Гарри никогда осознанно не причинил бы ему вреда, но развитый инстинкт самосохранения, буквально вопил в его мозгу о том, что Поттер чрезвычайно опасен в таком состоянии. - Я отвечу тебе «ПОЧЕМУ»! – хлёстко, словно взмахивая кнутом, тем временем продолжил Поттер. – Потому…что из-за своей дурацкой злобы ОН ЧУТЬ НЕ УБИЛ ТЕБЯ! – он до синяков впился пальцами в предплечье Драко, но тот даже бровью не повёл, лихорадочно оббегая глазами лицо такого - совершенно незнакомого ему с подобной, Тёмной, стороны! - Гарри. - Потому что… - ещё жёстче продолжал Поттер,- это Я виноват, что вовремя не придал значения его настроению! Я ведь даже представить себе не мог, что он способен на подобное…безрассудство! Вдруг отчётливо вообразив то, как легко сегодня гиппогриф мог разорвать Драко на безжизненные, окровавленные кусочки, Гарри со свистом порывисто втянул ноздрями воздух и, почувствовав, как нестерпимо защипало глаза, задрал голову вверх. Чересчур сильно, практически до хруста, он сдавил в объятиях Своего тёплого – Хвала Мерлину! - живого и, с недавних пор, самого драгоценного, но кажущегося таким субтильным и уязвимым, Драко, и засопел отрывисто и надрывно. Он даже на краткий миг не хотел представлять тот Мир, в котором Его бы не стало! Поттер смог смириться с собственным предназначением, нашёл в себе силы принять всё, что ему предстояло выполнить ради общего блага, но он никак не был готов к тому, что его сердце сегодня могло так внезапно и бесповоротно осиротеть из-за глупой выходки своего, чрезмерно вспыльчивого, лучшего друга! - Гарри… - глухо выдохнул Малфой, мужественно снося всё это время непомерно крепкую хватку, и попытался высвободить хотя бы одну руку, чтобы коснуться его щеки. Он каждой своей клеточкой отчего-то безошибочно чувствовал настроение Гарри, словно своё собственное, и то, как на самом деле был важен для него, если даже не сказать: жизненного необходим, хотя и не совсем до конца понимал: почему? И чем заслужил подобное к себе отношение? - Мерлин! – Поттер неожиданно ослабил хватку и, в порыве эмоций практически уложил Драко сверху на себя. Он так неистово вжимал его в себя, так жадно шарил по его телу руками, и так благоговейно льнул к мягким, отзывчивым губам, будто запоздало хотел убедиться в том, что Драко реален и всё это происходит с ними на самом деле. – Драко… Ты даже представить себе не можешь, ЧТО я ощутил в тот момент! Я не смог… Понимаешь? – словно ведя странный диалог с самим собой, сбивчиво шептал Поттер. – Не сумел защитить…уберечь Тебя даже здесь…в Хогвартсе! И от КОГО?! – он мученически поморщился и провёл ладонью по лицу. – Это ведь даже не Волан-де-Морт! А всего лишь…Рон! Я же мог… Мерлин, Драко! – вперившись в него горящим от отчаяния и глубочайшего раскаяния взглядом, Гарри как будто вновь проживал ту ужасную сцену с гиппогрифом. – Я мог сегодня потерять ТЕБЯ! – высказав, наконец, наболевшее, он стал без разбора покрывать горячими, нетерпеливыми поцелуями его волосы, веки, нос, скулы, губы, шею и руки – всё, до чего только мог дотянуться. Прижимал теснее и сам жался к своему ненаглядному, такому хрупкому, раненному «журавлику». Разомлев от столь неожиданного и страстного красноречия Поттера, Драко без остатка растворялся в его ласках и поцелуях и, по мере возможности, с энтузиазмом отвечал ему тем же. Его самого переполняло и распирало изнутри такое сильное и необъяснимое чувство запретного, но безграничного счастья, что он уже и сам начал забывать, что совсем недавно ужасно был зол на Уизли. Вместо бесполезной озлобленности, Малфой, как истинный слизеринец, извлёк из сложившейся ситуации собственную огромную выгоду. А точнее – Гарри! Пожалуй, где-то на самом дне души, он был даже чуточку благодарен Уизелу. Ведь, если бы тот не толкнул его прямо под лапы гиппогрифу, то у него просто не было бы неоспоримого довода провести всю эту ночь вне слизеринской спальни. Видимо, он был неизлечимо «болен» не только Поттером, но и успел ещё каким-то образом подхватить с ним «в комплекте» крайне заразную везучесть Своего Героя! А уж то, что Гарри, искренне переживая, всё-таки пришёл к нему, да ещё и согласился остаться до утра – перекрывало для Драко все возможные и невозможные последствия, и - лучше всяких лекарств! - помогало напрочь забыть о пережитом ужасе и полученных ранах. И ВСЁ это в одночасье вдруг показалось ему таким незначительным пустяком, по сравнению с тем, что и кого ОН, а не кто-либо другой, получил взамен… Но всё же…Малфою не давало покоя его природное любопытство! Он жаждал выяснить кое-что ещё... Да и… - чего уж там! – если Панси его не обманула, и Поттер сейчас это подтвердит, он просто не мог отказать себе в удовольствии немного позлорадствовать. И, как бы ему не хотелось останавливать Гарри, он всё-таки немного отклонил назад голову и, напустив в голос саркастических ноток, осторожно поинтересовался: - Слышал…ты, в кои-то веки, не постеснялся высказать Уизелу всё, что думал о нём…при всех? Успев успокоиться, Гарри лишь слабо фыркнул и заскользил ладонью по его боку. Но, помолчав с минуту, нахмурился и уклончиво ответил: - В тот момент я плохо себя контролировал. Я видел в Роне только угрозу, а не своего друга, и был ужасно зол на него! Еле сдержался, чтобы не ударить! – он возвёл глаза к потолку, силясь что-то припомнить, и вдруг весело заключил: - А ведь мы с ним ни разу в жизни не дрались! Представляешь?! А тут… Поттер так и не услышал, как Малфой, почти беззвучно и ворчливо-рассерженно в этот момент хмыкнул: «Мда, уж…», и продолжил говорить, как ни в чём не бывало: - Но в этот раз мне было всё равно! Боюсь, что, если бы там не было столько народу, Рон вполне мог бы сегодня оказаться на соседней от тебя койке… - Ну, нет, Поттер! – тут же взбрыкнул Малфой, возмущённо выпучив глаза. – Вот уж чего точно мне не хватало, так это твоего рыжего дружка по соседству! – он брезгливо повёл плечом, но из-за прогрессирующего эффекта зелья «для сна без сновидений», его жест получился больше ленивым, чем пренебрежительным. – Хотя, тогда у меня появился бы отличный шанс добить его лично! - Ладно, ладно. Я понял, - Гарри вздохнул, желая как можно скорее прогнать прочь из своей головы неприятные эмоции, так некстати портившие впечатление от их недавнего сексуального эксперимента и, отцепив от одеяла похолодевшие, сильнее обычного, пальцы Драко, стал растирать их в своих горячих ладонях. – Давай не будем больше об этом, м? Так о чём вы тут ещё говорили, пока я был вынужден ждать под дверью? - О тебе, - расслабленно и как-то по-домашнему тепло улыбнулся Драко. И его смеющиеся, с игривой хитрецой, серые глаза, заманчиво сверкнув в лунном свете, показались Поттеру ещё прекраснее. - Неужели? И что же вы такое обо мне рассказывали друг другу? – подхватывая его хорошее настроение, улыбнулся Гарри. И Малфой, вопреки опасениям, не стал его долго томить напрасным ожиданием, а сразу же начал рассказывать: - Уж не знаю, что ты там такое натворил, после того, как я отключился… Но, судя по всему, ты здо́рово всех напугал! – Драко прикрыл ладонью рот, зевая, и его голос зазвучал совсем сонно: - Мне даже кажется…что наши…побаиваются за меня… - Почему? - Нууу… Мы же с тобой в паре по Зельям и…много времени должны проводить, - Драко снова широко зевнул в ладонь, устало клюя носом, - в лаборатории…вместе… - Так они что? Думают, что Я…принуждаю тебя к рабскому труду? – постаравшись всё обратить в шутку, Поттер весело рассмеялся. - Вот-вот! – сардонически улыбнувшись в ответ, Малфой поудобнее устроился на его плече и, не в силах больше сопротивляться действию зелья, сомкнул веки. – Я же говорю…изверг! Спокойной… - он вновь зевнул, сладко причмокнув губами, - …ночи…Гар…ри… - Спокойной ночи! – Поттер отвёл с умиротворённого лица Драко, упавшие на лоб и лёгкие, как пёрышки, платиновые пряди, и запечатлел на его губах мягкий, чувственный поцелуй. – Драко? - Мм? – почти провалившись в дрёму, недовольно промычал Малфой. Он тяжело вздохнул, лениво размышляя о том, что незачем было Поттеру заставлять его пить зелье, если уж ему так хочется поболтать на ночь глядя, и по-хозяйски перекинул согнутую в колене ногу через бедро Гарри. Поттер сглотнул. Самыми кончиками пальцев, он невесомо провёл поперёк высокого лба Драко, проследил прямую линию переносицы, легко задев курносый кончик носа, мягко мазнул подушечкой большого пальца по красиво очерченным, очаровательно припухшим и совершенно зацелованным губам, огладил аккуратную, почти как у ребёнка, небольшую ушную раковину и приложил ладонь к чуть заострённым, из-за резких теней, скулам. Но, даже эти тени нисколько не портили его облик в глазах Гарри. Не искажали тех нежных, расслабленных черт, которые ему посчастливилось когда-то разглядеть в Его Драко. И ему вновь стало казаться, что спящим и посеребрённым холодным лунным светом, Драко как никогда подходил описанию того "дитя" таинственного Лунного дракона, но ещё больше, на светлого Ангела, посланного ему самими Небесами, чтобы спасти его, осквернённую чужим и насквозь прогнившим «осколком», душу! Ведь Драко однажды уже удалось спасти ВЕСЬ Магический мир, предотвратив его глупую, и, как теперь казалось Гарри, не по-гриффиндорски трусливую, попытку самоубийства. На его взгляд, это было великим событием! Ничуть не меньшим, чем его случайное везение, когда, по мнению несведущих, он - годовалый малыш в кроватке! – одолел одного из Величайших Тёмных магов в истории! И Гарри вдруг стало так горько и обидно, что о нём знали все «с пелёнок», а о всей важности такого отважного поступка Драко – никто, кроме него и, наверняка, Дамблдора! Поттер прижался губами к светлой макушке Драко. Мерлин, как бы ему хотелось всё-всё ему рассказать! Сказать, объяснить, горячо жестикулируя и восторженно улыбаясь, что именно он, Драко Люциус Малфой, - вопреки всем и вся, и вполне заслужено! – настоящий Герой! Но Гарри не мог… Не мог потому, что мысли Драко были беззащитны перед Волан-де-Мортом, возможно, даже ещё больше, чем его собственные… Идя на поводу у собственных эгоистичных эмоций и желаний, Гарри и так позволил себе подвергнуть Драко чересчур большому риску! Но, если через Драко хоть кто-нибудь из Пожирателей прознает о крестраже и о нём, как о самом ключевом из них… То это будет уже заранее проигранная война для всего, не только Магического, Мира! Сильно зажмурившись и внутренне воя от безысходности, Гарри, тем не менее, бережно обвил руками спину Драко, хотя на самом деле отчаянно хотел крепко-прекрепко сжать его в стальном обруче объятий, чтобы никогда не отпускать и хоть как-то передать ему всё то, о чём не имел права рассказать и что чувствовал сейчас! Немного придя в себя, Гарри потёрся губами о лоб Драко и обвёл тоскливым взглядом его расслабленную фигуру, плавными, изящными изгибами выделяющуюся под тонким одеялом… И как это он только раньше мог не замечать всей Его настоящей красоты?! Как сразу не «услышал зов» и не «разглядел» ещё в магазине мадам Малкин Его отзывчивого, храброго и такого пылкого, хоть и ставшего с годами скрытным, сердца? Гарри неотрывно разглядывал Малфоя в лунном полумраке, и его собственное сердце буквально рвалось из груди, не зная, как уместить в себе все те чувства, вспыхнувшие в нём ярким и стойким пламенем, которые пробудил в нём Драко. Его Драко… Поттер почти невесомо коснулся губами его щеки и, чуть сместившись, прошептал в самое ухо: - Я люблю тебя, Драко… Малфой сонно заворочался, что-то неразборчиво пробормотав, и сильнее обвил собою Гарри. - Драко? Ты слышишь? Но Драко, лишь слабо приподняв уголки губ, ничего не ответил, а после задышал глубоко и размеренно…