Always. It is our Choice

- Профессор… - задушенно позвал Поттер. Но Снегг не шелохнулся. И в этот момент в груди у Гарри будто бы что-то оторвалось и сломалось. Он не сожалел о том, что потратил на Снегга целый пузырёк с драгоценным зельем и собственноручно лишил себя той самой «последней надежды», на которую уповал все прошлые дни. Нет, худшим из всего случившегося стало для него то, что всё это оказалось зря… Что он не смог помочь, а просто смотрел, как чужая жизнь утекала сквозь его пальцы вместе с кровью из рваной раны на шее... Но ведь зелье должно было сработать!? Как-то же оно должно было оживить и его самого?! <i>Должно было вернуть его…к Драко</i>!? В отчаянии Гарри сгрёб в кулаки плотную ткань мантии Снегга, хватая его за грудки. - Давайте! Дышите! – надломленным кричащим шёпотом приказывал Снеггу он. - Ну же! Ну!? Гарри почувствовал, как от скопившейся во рту горечи уже начинает сводить скулы и нестерпимо щиплет глаза, но он упрямо шмыгал носом и сильнее сжимал в пальцах чужую мантию. Он будто бы обезумел, срываясь в истерику, и начал трясти безвольное тело Снегга, словно тряпичную куклу, крича в его застывшее, умиротворённое лицо: - ДЫШИТЕ, ПРОФЕССОР! ДЫШИТЕ! – Гарри на секунду умолк, но только для того, чтобы, скрежетнув зубами, набрать полные лёгкие воздуха и почти зарычать: - ОТКРЫВАЙТЕ ГЛАЗА! НЕ СМЕЙТЕ УМИРАТЬ! БОРИСЬ, ТЫ, ТРУС! ДАВАЙ ЖЕ, ДАВАЙ! Но всё было бесполезно. Жизнь покинула это тело. Навсегда. - Гарри, перестань! Прекрати! Не надо! – кричала на него Гермиона, пытаясь перехватить его руки и расстраиваясь ещё больше, когда у неё это не получалось. – Не надо…оставь. Оставь его! Он…мёртв. «Мёртв…» - жутким эхом пронеслось в голове Поттера, и, подняв дыбом все волоски на его теле, будто бы ввело его в состояние перманентного шока. Крошечная, слабая надежда, что Снегг вот-вот сделает глубокий вдох, едва приподняв несмело голову, поникла и свернулась обратно в беспомощный клубочек где-то на самом дне души Гарри… Всё было кончено. Зелье не сработало. Снегг погиб, так и не выдав Волан-де-Морту всей обличающей истины, не выдав его - Гарри. Умер за того самого Гарри Джеймса Поттера, которого всю жизнь ненавидел, как и его отца. Почему?! Неужели Дамблдор был прав на его счёт?! Но ведь…это же…невозможно! Эта смерть… – Гарри опустил взгляд на свои окровавленные руки - …и кровь Снегга навсегда останется на его совести. Ляжет ещё одним грузом на сердце, как и смерти всех тех, кто уже отдал свои жизни, чтобы он дожил до этого дня; как и чувство вины перед всеми теми, кто сейчас погибал за него в замке… Гарри слышал, что где-то сбоку, уже успокаиваясь, громко всхлипывала Гермиона. Он не понимал, почему она была настолько опечалена смертью Снегга, но, честно говоря, был сейчас не в том состоянии, чтобы всерьёз задаваться подобными вопросами или анализировать чужое душевное состояние. В ушах Гарри всё ещё звучал слабый шёпот Снегга: «Прости…», усиленный в стократ мощным стуком его собственного сердца. Разжав, наконец, одеревеневшие пальцы, Гарри наскоро утёр свои покрасневшие и припухшие от пыли и слёз глаза, ещё больше испачкав лицо, уже не только своей, но и чужой кровью. А затем протянул руку к разметавшимся вокруг головы Снегга волосам и, отведя со лба чёрные пряди, всмотрелся в его мертвенно-бледное лицо. И поразился тому, насколько моложе казался Снегг, когда каждая его чёрточка была расслабленна и спокойна, а не искажена презрительно-мрачным выражением, которое Гарри наблюдал на его лице всякий раз при встрече. Кровь Снегга, покрывавшая руки и лицо самого Гарри, смешавшись с пылью и грязью, уже начинала засыхать, стягивая его кожу неприятной тёмно-бурой коркой. Но сейчас это обстоятельство беспокоило его меньше всего… Он прижал ко рту сжатый кулак и, с шумом втянув носом воздух, зажмурился. Гарри с Гермионой всё ещё стояли на коленях возле Снегга, в луже чужой крови, просто глядя на него, когда совсем рядом зазвучал высокий холодный голос. Поттер тут же вскочил на ноги, крепко сжимая в пальцах флакон с воспоминаниями мёртвого профессора, уверенный, что это Волан-де-Морт вернулся в хижину. Голос Волан-де-Морта разносился от стен и пола, и Гарри, наконец, понял, что Тёмный Лорд обращается к Хогвартсу и его окрестностям, чтобы обитатели Хогсмида, и уцелевшие защитники замка слышали его так ясно, будто он стоит рядом с ними, дыша им в спину и готовясь нанести смертельный удар. - Вы храбро сражались, - говорил этот голос. – Лорд Волан-де-Морт умеет ценить мужество. Однако вы понесли тяжёлые потери. Если вы будете и дальше сопротивляться мне, вы все погибните один за другим. Я этого не хочу. Каждая пролитая капля волшебной крови – утрата и расточительство. Лорд Волан-де-Морт милостив. Я приказываю своим войскам немедленно отступить. Я даю вам час. Достойно проститесь с вашими мертвецами. Окажите помощь вашим раненым. А теперь я обращаюсь к тебе, Гарри Поттер. Ты позволил друзьям умирать за тебя, вместо того, чтобы встретиться со мной лицом к лицу. Весь этот час я буду ждать тебя в Запретном лесу. Если по истечении часа, ты не явишься ко мне и не отдашься в мои руки, битва начнётся снова. На этот раз я сам выйду в бой, Гарри Поттер, и отыщу тебя, и накажу всех до единого: мужчин, женщин и детей – всех, кто помогал тебе скрыться от меня. Итак, один час. Гермиона яростно замотала головой, всё ещё сжимая в своей ладони холодную руку Снегга. - Не слушай его, Гарри! Всё обойдётся. Раз он отправился в лес, нам просто… - она перевела взгляд на лицо профессора, но тут же отвернулась, чтобы не расплакаться вновь, - …просто нужен новый план. Гарри ничего не ответил. Только сдержанно кивнул и заставил себя подняться на ноги, потянув за собой и расстроенную Гермиону. В последний раз взглянув на тело Снегга, Гермиона торопливо нырнула обратно в тоннель. Гарри тоже задержал взгляд на бледном спокойном лице. Он сам уже не понимал своих чувств. Всё так смешалось в эти несколько ужасных мгновений… В полном молчании они поползли обратно по тоннелю, покидая последнее пристанище Северуса Снегга. Интересно, думал Гарри, отдаются ли непрерывным эхом слова Волан-де-Морта в головах остальных, как в его собственной? «Ты позволил друзьям умирать за тебя, вместо того чтобы встретиться со мной лицом к лицу... Весь этот час я буду ждать тебя в Запретном лесу… Один час…» Лужайка около замка была, как будто усеяна свёртками. До рассвета оставалось, навскидку, около часа, однако тьма стояла кромешная. Северное крыло Хогвартса лежало в руинах. Гарри с Гермионой бежали к каменным ступеням. На дороге валялся одинокий башмак размером с небольшую лодку – и больше никаких следов Грохха или его противника. В замке было неестественно тихо. Ни огненных вспышек, ни выстрелов, ни стонов, ни криков. Гарри с немым ужасом озирался вокруг. Некогда могучие и неприступные стены были полуразрушены, повсюду разбросаны выбитые, развороченные перекладины и расколотые булыжники древней кладки. На каменном полу в опустевшем вестибюле виднелись пятна крови. Изумруды слизеринских песочных часов раскатились по всему помещению вперемешку с осколками мрамора и щепками. Часть лестничных перил была снесена. - Где же все? – прошептала Гермиона, осторожно идя вперёд по направлению к Большому залу. Гарри застыл в его дверях. Столы факультетов исчезли. Зал оказался полон людей. Выжившие стояли группами, обнимая друг друга. Чуть в стороне ото всех остальных, Гарри заметил профессора МакГонагалл и профессора Слизнорта, который бережно держал обе её руки в своих ладонях. Гарри поразился тому, насколько «личным», почти интимным, ему показался их короткий обмен взглядами, после того, как губы профессора Слизнорта легонько коснулись костяшек пальцев Минервы МакГонагалл. Однако, ему так же ни разу не доводилось видеть подобное выражение глубочайшей скорби и одновременно нежности, что застыло на её пораненном лице, пока она подавленно кивала каким-то тихим словам Слизнорта, смотревшего на неё невероятно встревоженно и в то же время…влюблённо. Раненых перевязывала на возвышении зала мадам Помфри с несколькими помощниками. Среди раненых был и Флоренц. На боку у него зияла рана, он лежал, не в силах держаться на ногах. А около него, молча и угрюмо, стояли два других кентавра и, как часовые с огромными луками, зорко следили за действиями школьной целительницы. Гарри заметил, что их самих изрядно потрепало в бою, но те продолжали резко мотать головами на все предложения мадам Помфри помочь и им. Война и общее горе, наконец, примирили их с отверженным братом. Жаль только, что повод оказался столь печальный и кровавый… Мёртвые лежали в ряд посередине зала. Тела Перси не было видно, потому что вокруг него собралась вся семья. Фрэд с Джорджем стояли на коленях у изголовья, миссис Уизли лежала у Перси на груди, сотрясаясь от рыданий. Мистер Уизли гладил её по голове, и по его щекам градом катились слёзы. Ни сказав ни слова, Гермиона направилась прямо к ним. Гарри видел, как она подошла к Джинни, стоявшей тут же с опухшим, пятнистым лицом, и обняла её. Крепко сжимая миниатюрную ладошку Флёр, Билл смотрел на тело мёртвого брата огромными, покрасневшими глазами, в которых стояли непролитые слёзы, и весь дрожал, словно едва сдерживался, чтобы во всё горло не завыть, как раненный зверь, от их общего горя. Низко опустив голову, Чарли приобнимал за плечи оцепеневшего Рона. Когда Джинни и Гермиона передвинулись ближе к остальным, Гарри стали видны тела, лежащие рядом с Перси. Среди них оказался хрупкий юноша со спутанными, мышиного цвета волосами. Горло Гарри перехватило спазмом, когда в невероятно бледном, совсем ещё юном лице, он узнал Колина Криви, несмотря на все запреты, видимо, всё-таки сумевшего каким-то образом остаться в замке на время битвы. Рядом с Колином сгорбилась и мелко сотрясалась от беззвучных рыданий крошечная, безутешная фигурка его младшего брата Денниса… Большой зал поплыл перед глазами, уменьшился, съёжился… Гарри, пошатываясь, отступил от входа. Он не мог вздохнуть. У него не было сил взглянуть на другие тела, узнать, кто ещё погиб за него. Он не мог подойти к Уизли, не мог смотреть им в глаза – ведь если бы он сразу отправился к Волан-де-Морту, Перси бы не погиб… Он повернулся на пятках и помчался вверх по уцелевшей стороне мраморной лестницы. «Колин Криви…», - холодея от ужаса, думал Гарри. Колин Криви… Совсем ещё ребёнок, хоть и был всего на год младше него самого… Даже с широко распахнутыми глазами, Гарри не мог перестать видеть перед мысленным взором его улыбающееся, искреннее лицо с преданными, большими глазами… Если бы Гарри только мог вырвать своё сердце, все свои внутренности, всё, что заходилось рыданиями у него внутри… Замок был совершенно пуст. Видимо, даже привидения отправились в Большой зал оплакивать погибших. Гарри бежал, не останавливаясь, сжимая флакон с последними мыслями Снегга, и замедлил шаг только у горгулий. Сбитые заклятиями Пожирателей, те впервые против воли покинули свои посты и теперь валялись полуразбитые и перекошенные возле прохода к директорскому кабинету. Переступив их слабо шевелящиеся и кряхтящие останки, Гарри взбежал вверх по винтовой лестнице. Войдя в круглый кабинет, он не удивился, обнаружив, что его обстановка несколько изменилась. Все те диковинные серебряные приборы и вещицы, наводнявшие прежде этот кабинет при Дамблдоре, так же, как и жёрдочка Фоукса, бесследно исчезли. Портреты, висевшие по стенам, пустовали. Похоже, все их обитатели отправились непосредственно наблюдать за событиями, переходя из рамы в раму по длинным рядам портретов, развешанных по всему замку. Однако тот, кто сбил со своих постаментов каменных горгулий, по всей видимости, добрался и до директорского кабинета, так как сейчас здесь царил настоящий бардак - всё было перевёрнуто вверх дном, как будто этот неизвестный совсем недавно проводил здесь очень спешный досмотр. Гарри с тоской посмотрел на пустующую раму портрета Дамблдора, висевшую прямо за директорским креслом, и повернулся к ней спиной. Как ни странно, но «Омут памяти» обнаружился на своём обычном месте. Гарри перенёс его на письменный стол и вылил воспоминания Северуса Снегга в глубокий сосуд с рунами по ободку. Воспоминания немедленно закружились в нём странным серебристо-белым водоворотом. Гарри набрал полные лёгкие воздуха и без колебаний и даже каким-то облегчением погрузился в чужую память. Ему казалось, что даже то, что осталось от Северуса Снегга, не могло быть хуже его собственных тяжёлых мыслей… Его закрутило, завертело в туманной дымке, перенося в одно из воспоминаний Снегга, и он оказался на ярком солнце в какой-то маленькой роще. Земля, покрытая густой травой, под его ногами была тёплой. Распрямившись в полный рост, Гарри увидел, что стоит на берегу какого-то озера. Маленькая девочка с длинными рыжими волосами сорвала с куста увядший цветок и, спрятав его в ладошке, поманила к себе другую девочку, невзрачную и явно чем-то недовольную. - Смотри, - с нотками веселья в голосе сказала первая девочка. Вторая девочка придвинулась к ней, явно разрываясь между любопытством и неодобрением. Дождавшись пока она подойдёт достаточно близко, рыжеволосая девочка раскрыла ладонь. Уже не казавшийся увядшим цветок лежал на ней, открывая и закрывая свои лепестки, как странная многогубая устрица. - Прекрати! – взвизгнула та, что была постарше и выбила из руки рыжеволосой девочки «оживший» цветок. – Как ты это делаешь!?– с явной завистью в голосе спросила она, но рыжеволосая девочка только пожала плечиками и бросилась наутёк. Обидевшись, вторая закричала ей в спину: - Лили! А ну стой! – но всё же последовала за ней, торопливо перебирая тоненькими ножками и продолжая выказывать своё недовольство: - Я всё расскажу маме! ЛИЛИ! Глаза Гарри округлились, когда в рыжеволосой зеленоглазой девчушке он действительно узнал свою родную маму, и охнул, когда она, озорно хохоча: «Петунья, догоняй!», пробежала прямо сквозь него, остановившись только лишь около старого, раскидистого дерева, отбрасывавшего на землю прохладную зелёную сень. Петунья, наконец, достигшая вершины небольшого холма, где всё ещё стоял Гарри, неожиданно затормозила и испуганно попятилась назад. Гарри обернулся, чтобы посмотреть, кто мог её так напугать. Из широкого лаза между могучих корней вылез какой-то мальчик, в котором Гарри не сразу смог распознать молодого Снегга. В его вытянутом, болезненно бледном лице, казалось, не было ничего особенного, кроме больших, будто застывших в восхищении на фигурке миниатюрной Лили, карих глаз. Аспидно-чёрные волосы мальчика были давно не стрижены и ложились на его худенькие ссутуленные плечи слабыми завитками. Одежду, висевшую на нём поношенными лохмотьями, как будто нарочно, подбирали не по размеру: джинсы были слишком коротки, зато широченная куртка сгодилась бы взрослому мужчине; рубашка под ней была чудна́я, с чем-то вроде жабо. Гарри сразу же вспомнил самого себя в детстве, когда он ещё был вынужден донашивать за Дадли его старые вещи, и невольно посочувствовал Снеггу, сообразив, что и его детство было отнюдь не «сахарным». Он подошёл к мальчику поближе. Снеггу было на вид лет девять-десять – бледный, жилистый заморыш. Снегг всё так же беззастенчиво и жадно продолжал смотреть на младшую из девочек. - Всё понятно, правда? – спросил её Снегг слегка дрожащим голосом, выдававшим его волнение. Из всего поведения Снегга Гарри сделал вывод, что тот давно поджидал удобного случая, чтобы заговорить именно с этой девочкой. Снегг во все глаза глядел на Лили, и его худые бледные щёки заливались тусклым румянцем. Чтобы хоть как-то скрыть собственную неловкость, он раскрыл ладонь, на которой трепетал сдвоенный листок, словно крошечная птичка, взмахивая своими зелёными крылышками. Петунья взвизгнула и бросилась бежать обратно, а Лили, хотя тоже явно испугалась, не тронулась с места. - Что понятно? – спросила она тоненьким мелодичным голоском. От её простого вопроса Снегг, казалось, разволновался ещё больше. Бросив хмурый взгляд в сторону убегающей Петуньи, он понизил голос и заговорщически произнёс: - Я знаю, кто ты. - В смысле? - Ты…ты колдунья! Девочка, похоже, обиделась. - Обзываться нехорошо! – укоризненно сказала она, и её миловидное личико в миг ужесточилось. Снегг смутился, не зная, что сказать, а Лили тем временем гордо задрала нос, повернулась к нему спиной и пошла прочь, к сестре. - Да нет же! – наконец нашёлся Снегг. Он весь ужасно раскраснелся, и Гарри удивило, почему он не снимает свою дурацкую куртку, ведь на улице было довольно жарко, но затем догадался, что тот, скорее всего, стеснялся рубашки с рюшами и оборочками. Снегг пошлёпал следом за девочками, - словно просто физически не мог не пойти, словно его, как магнитом, тянуло за этой маленькой рыжеволосой девчушкой! – похожий на неуклюжую летучую мышь и на самого себя много лет спустя… Сцена переменилась, и, не успев оглянуться, Гарри оказался в том же месте, но явно в другой день. Судя по тому, как двое, уже знакомых Гарри детей, тесно сидели рядышком на траве, он сделал вывод, что они всё же подружились. На этот раз Снегг снял куртку, в сумраке рощи его страшная рубашка не так бросалась в глаза. - …И если ты занимаешься волшебством вне школы, - говорил он, - Министерство тебя накажет – пришлёт письмо. - Но я же занимаюсь волшебством вне школы! – ужаснулась Лили, в страхе округлив свои красивые ярко-зелёные глаза. - Нам можно, - тут же поспешил заверить её Снегг. Его бледная кисть почти коснулась руки Лили, видимо, желая её успокоить, но он тут же смутился и отдёрнул свою руку, спрятав её между худеньких коленей. - У нас ещё нет волшебных палочек, - стараясь не выказывать своей неловкости, продолжил говорить Снегг. – Детьми они не интересуются – мы всё равно ничего не сможем с этим поделать. Но когда тебе исполнится одиннадцать, - он многозначительно кивнул, уже полностью взяв себя в руки, - и ты начинаешь учиться, тут уже надо быть осторожным. Они помолчали. Лили подняла прутик и стала крутить им в воздухе. Гарри понял, что она воображает, как с его кончика сыплется сноп искр. Снегг улыбался, наблюдая за ней, и глаза его сверкали так живо и искренне, как Гарри никогда не видел. Потом Лили неожиданно отбросила прутик и, порывисто повернувшись к мальчику, требовательно спросила: - Скажи, это всё правда? Ты не шутишь ведь, да?! Петунья говорит, что ты мне всё врёшь, что никакого Хогвартса нет. Он правда есть? - Для нас он есть, - торжественно кивнул Снегг, - а для неё нет. Мы с тобой получим по письму, но твоя сестра нет. Она – обычный маггл, то есть не волшебница, - он незаметно сглотнул и, будто бы перебарывая себя, глухо промямлил: - Лили… - Правда!? – с замиранием сердца переспросила Лили, впиваясь в него восхищённым взглядом. - Да, - подтвердил Снегг, и, несмотря на безобразную причёску и нелепую одежду, сейчас он производил сильное впечатление – странная фигурка, исполненная уверенности в своём предназначении. - И письмо правда принесёт сова? – тихо уточнила Лили. - Обычно их приносят совы, - ответил Снегг. – Но ты – из семьи магглов, поэтому из школы пришлют кого-нибудь поговорить с твоими родителями и лично вручить письмо. - А это важно, что я из семьи магглов? – меж светло-русых бровок Лили залегла тревожная морщинка, и Снегг заколебался. Его чёрные глаза, горевшие в зеленоватом сумраке рощи, скользнули по бледному, встревоженному личику девочки, по рыжим гладким волосам… - Нет. Совсем не важно, - твёрдо произнёс он, выглядя при этом так, будто готов был броситься на любого, кто посмел бы сейчас расстроить Лили, хотя бы заикнувшись об обратном. И Гарри почувствовал, как в очередной раз за сегодняшний день, в его груди шевельнулось что-то необъяснимо тёплое по отношению к этому странному, непонятному человеку… - В тебе прорва волшебства! - заворожённо глядя на Лили, горячо продолжал говорить Снегг. – Ты…особенная… Голос его прервался. Лили не слушала его, она растянулась на траве и смотрела на полог листьев над головой. Снегг цеплялся длинными пальцами за траву, не сводя с неё распахнутых глаз. - Как у тебя дома дела? – вдруг поинтересовалась Лили. Снегг слегка нахмурился и опустил голову. - Нормально, - сухо ответил он, сдавливая и перемалывая в нервных пальцах мелкие травинки. - Они уже не ругаются? - Ещё как ругаются! – теперь Снегг сорвал пригоршню листьев над своей головой и стал ожесточённо разрывать её, явно не замечая, что делает. – Но осталось совсем недолго, и я уеду. - Твой отец не любит волшебства? - Он ничего особенно не любит, - хмуро отозвался Снегг. - Северус… Снегг улыбнулся, когда она нежно произнесла его имя. - Ничего, Лили, - с затаённой надеждой в голосе сказал он. – Скоро всё изменится… Тут за его спиной раздался хруст, и он обернулся. Петунья, прятавшаяся за деревом, неловко переступила с ноги на ногу. - Тунья, - воскликнула Лили с радостным удивлением в голосе и тут же приняла сидячее положение. Снегг вскочил на ноги, мгновенно переменившись в лице и ощетинившись. - Чего тебе тут надо? - Он шпионил за тобой, Лили! – вместо оправданий, сразу же стала нападать на Снегга Петунья. – Я видела, как он прятался за кустами на детской площадке вчера. - И кто это из нас шпионит?! – попробовал ответить выпадом на выпад Снегг, но щёки его уже безнадёжно затопил румянец. Гарри видел по лицу задетой Петуньи, что она изо всех сил старается придумать что-нибудь пообиднее. - Что это на тебе одето, а, неряха? – язвительно спросила она, показывая пальцем на рубашку Снегга. – Мамина блузка, да?! Раздался треск: над головой Петуньи обломился толстый сук. Лили вскрикнула: сук ударил Петунью по плечу. Она качнулась назад и залилась слезами. - Тунья! – Лили набросилась на Снегга, молотя его в грудь маленькими кулачками. – Это ты сделал? - Нет! – вид у него был одновременно вызывающий и испуганный. - Это ты! – она отшатнулась от него, онемев от ужаса. – Ты! Ты сделал ей больно! - Нет, это не я! Но Лили не поверила этой лжи. Она бросила в его сторону последний укоризненный взгляд и побежала догонять сестру. А Снегг так и остался стоять на том же месте с несчастным и смущённым видом… Сцена вновь переменилась. Гарри огляделся вокруг: он был на платформе девять и три четверти, неподалёку стоял Снегг, слегка ссутулившись, а рядом с ним – худая, бледная женщина с кислым выражением лица, очень похожая на него. Глаза Снегга были устремлены на семью из четырёх человек тут же на платформе. Две девочки стояли чуть поодаль от родителей. Лили, похоже, пыталась в чём-то убедить сестру. Гарри подошёл поближе и прислушался. - Тунья, не сердись, прости меня, пожалуйста! Послушай… - Лили взяла сестру за руку и не выпускала, хотя Петунья пыталась вырваться. – Может быть, когда я там окажусь…нет, послушай, Тунья! Может быть, когда я там окажусь, я смогу пойти к профессору Дамблдору и уговорить его изменить решение! - Я не хочу туда! – отчеканила Петунья и всё-таки вырвала свою руку. – С чего ты взяла, что я хочу ехать в какой-то дурацкий замок и учиться на…на… Её глаза скользнули по платформе, по кошкам, мяучащим на руках владельцев, по совам в клетках, бьющим крыльями и уханьем приветствующим друг друга, по школьникам, некоторые из которых уже надели длинные чёрные одежды, грузившим чемоданы в ярко-красный поезд и радостно выкрикивавшим что-то друг другу, после долгой летней разлуки. Насмотревшись вдоволь на тех, кем ей никогда не суждено было стать, Петунья, наконец, перевела жёсткий взгляд на сестру и с неприкрытой ненавистью сказала: - Думаешь, я хочу стать такой же…уродкой?! Глаза Лили тут же наполнились слезами. - Я не уродка, - возразила она, её пухлые губки дрожали от обиды. – Это ужасное слово! Гарри разозлился, не в силах смотреть на слёзы Лили. Теперь он понимал, почему тётя Петунья ненавидела его, ненавидела его родителей – эта неудачница просто завидовала и не придумала ничего лучше, кроме как обвинить в своих несчастьях родную сестру. - Туда-то ты и едешь, - с наслаждением повторила Петунья. – В спецшколу для уродов! Ты и этот снегговский мальчишка…вы оба натуральные уроды. Хорошо, что вас будут держать отдельно от нормальных людей. Это делается для нашей безопасности. Гарри дёрнулся, сжимая кулаки. О, в эту секунду он, как никогда, хотел обрушить на голову этой злобной особы кадку с навозом для её обожаемых цветов! Лили взглянула на родителей, внимательно оглядывавших платформу с видом самого сердечного удовольствия. Потом перевела глаза обратно на сестру и сказала тихо и зло: - Вряд ли ты думала, что это школа для уродов, когда писала слёзные письма директору и клянчила, чтобы тебя тоже в неё приняли. У Гарри отвисла челюсть. Петунья покраснела до ушей. - Клянчила? Я не клянчила! – взъерепенилась она. - Я видела его ответ – очень милый, - холодно усмехнулась Лили, чем удивила Гарри ещё больше. - Кто тебе разрешил читать… - прошептала Петунья. – Это моё личное… Как ты могла?! Лили выдала себя, лишь мельком взглянув на Снегга, стоявшего неподалёку. Но Петунья моментально раскусила их обмен быстрыми взглядами и ахнула. - Так вот кто нашёл моё письмо! Ты рылась в моей комнате вместе с этим мальчишкой! - Нет, мы не рылись! – Лили перешла на оборонительную позицию. Петунья вся затряслась от негодования, а потом просто выкрикнула сестре в лицо: - Ненавижу тебя! Ненавижу вас обоих! Больше никогда не подходи ко мне и не заговаривай со мной! УРОДКА! Ты – уродка, Лили! Чёрная дымка смазала картинку, и Гарри увидел, как Снегг торопливым шагом идёт по коридору Хогвартс-экспресса, мчавшегося через сельский ландшафт. Он уже переоделся в школьную мантию, наверное, воспользовался первой же возможностью отделаться от своей уродливой маггловской одежды. Снегг остановился перед купе, где болтали между собой несколько шумных мальчишек, и его взгляд сразу же приковался к Лили, сидевшей как будто бы отдельно ото всех и грустно прижимавшейся виском к оконному стеклу. Чуть помедлив в нерешительности, Снегг проскользнул в купе и сел напротив. Лили взглянула на него и снова отвернулась к окну. Она плакала. - Я с тобой не разговариваю, - заявила она сдавленным голосом. - Почему? - Тунья меня не..ненавидит. За то, что мы с тобой прочли письмо от Дамблдора. - И что? Лили выразительно взглянула на Снегга, и в её больших зелёных глазах при этом отчётливо читалось глубочайшее отвращение: - А то, что она моя сестра! - Она всего лишь… - Снегг вовремя остановился. Лили, занятая тем, как бы незаметно утереть с глаз слёзы, не обратила на эту заминку никакого внимания. – Но мы ведь едем! – Он не мог скрыть ликования в голосе. – Мы едем в Хогвартс, Лили! Она кивнула сквозь слёзы и невольно улыбнулась. - Тебе лучше поступать на Слизерин, - серьёзно порекомендовал Снегг, ободрённый появившимся в её глазах неподдельным блеском. - В Слизерин? Один из мальчиков, сидевших в купе, который до сих пор не обращал на Лили и Снегга никакого внимания, теперь живо уставился на них. Гарри, до этого момента тоже не замечавший никого, кроме пары у окна, узнал в нём своего отца. Как и тогда, когда он впервые увидел подростка-отца в подсмотренном - явно худшем в жизни! - воспоминании Снегга, Гарри захлестнуло волной возбуждения – он точно смотрел на самого себя, но с некоторыми заметными отличиями. Глаза у Джеймса были светло-карие, нос чуть длиннее, чем у Гарри, а на лбу не хватало шрама, но у обоих были одинаково тонкие черты лица, те же губы, те же взъерошенные чёрные волосы, те же по форме глаза и круглые очки; вихор у Джеймса на затылке был точно таким же, как у Гарри, его руки могли бы быть руками Гарри, и Гарри сразу же подумал о том, что если бы в этом воспоминании они с отцом были одного возраста, то оказались бы ещё и одного роста. Однако в день поступления в Хогвартс, Джеймс ещё был просто худеньким, черноволосым, как и Снегг, мальчиком, но, в то же время, совсем другим… И хотя он тоже уже был облачён в школьную форму, скрывавшую их социальный статус в маггловском мире, но по каким-то неуловимым признакам было сразу понятно, что об этом мальчике заботятся, его любят и носят на руках – так же, как по Снеггу было заметно, что с ним всё обстоит в точности наоборот. - Кто это тут хочет в Слизерин? Да я бы сразу из школы ушёл, а ты? – спросил Джеймс мальчика, сидевшего напротив. Гарри вздрогнул, узнав в нём молодого Сириуса. Блэк не улыбался. - Вся моя семья училась на Слизерине, - сдержанно ответил он. - Ёлки-палки! – воскликнул Джеймс, присвистывая. – А ты мне показался таким приличным человеком! Сириус усмехнулся: - Возможно, я нарушу семейную традицию, раз тебя это так отталкивает... А ты куда собираешься, если тебе позволят выбирать? Джеймс поднял невидимый меч. - «Гриффиндор, славный тем, что учатся там храбрецы!» Как мой отец, – с гордостью продекламировал он и хлопнул Сириуса по подставленной ладони. Снегг презрительно фыркнул. Джеймс резко обернулся к нему, прищуриваясь: - Тебе это не нравится? - Да нет, почему? – спокойно ответил Снегг, хотя его фырканье было недвусмысленным ответом. – Если кто предпочитает быть храбрецом, чем умником… - А ты-то куда пойдёшь, если ты ни то, ни другое? – высокомерно вмешался Сириус, и Джемс покатился со смеху, согласно тряся головой. Лили сидела прямо, вся красная, и переводила неприязненный взгляд с Джеймса на Сириуса. - Северус, - она решительно поднялась, направляясь к выходу, - пойдём, поищем другое купе. - Оооо… Джеймс и Сириус передразнили её высокомерный тон. Когда Снегг стремительно сорвался следом за Лили, Джеймс попытался поставить ему подножку. - До скорого, Нюниус! – раздалось им вслед из купе, когда дверь захлопнулась. И сцена вновь переменилась… Гарри стоял за спиной Снегга перед освещёнными множеством свечей столами факультетов и глядел на длинные ряды взволнованных лиц. Профессор МакГонагалл, совсем не изменившаяся с того времени, по мнению Гарри, торжественно объявила: - Эванс, Лили! Он увидел, как его мать на дрожащих ногах вышла вперёд, чем отдалённо напомнила Гарри Гермиону, и забралась на расшатанный табурет. Профессор МакГонагалл занесла над её головой Распределяющую шляпу. Едва коснувшись тёмно-рыжих волос, Шляпа, не раздумывая, провозгласила: - Гриффиндор! Гарри услышал, как у Снегга вырвался тихий стон. Лили сняла Шляпу, протянула её профессору МакГонагалл и заспешила к весело аплодирующим ей гриффиндорцам. Проходя мимо, она с грустной улыбкой оглянулась на Снегга. Гарри видел, как Джеймс подвинулся, освобождая ей место рядом с собой на скамье. Лили взглянула на него и, узнав соседа по купе, перестала улыбаться, а затем и вовсе решительно повернулась к нему спиной. Перекличка продолжалась. Гарри видел, как Люпин, Петтигрю и Сириус присоединились к Лили и Джеймсу за столом Гриффиндора. Наконец, когда ожидающих распределения осталась лишь небольшая кучка, профессор МакГонагалл произнесла фамилию Снегга. Гарри вместе с ним пошёл к табурету. - Слизерин! – выкрикнула Шляпа. И Северус Снегг отправился на другую сторону Большого зала, прочь от Лили, к приветствующим его слизеринцам. Люциус Малфой со сверкающим значком старосты на груди похлопал его по спине и усадил рядом с собой… Гарри успел лишь раз моргнуть, как очутился в следующем воспоминании… В этот раз Снегг уже был подростком, но выглядел каким-то чахлым и будто бы даже нездоровым, словно деревце, выращенное в темноте. Его прямые, сальные волосы, словно две занавески, скрывали низко склонённое лицо от остальных. Гарри зашёл Снеггу за спину и прочёл на экзаменационном листе заглавие: «Стандарты Обучения Волшебству. Защита от Тёмных искусств». Значит, Снеггу сейчас было примерно лет пятнадцать-шестнадцать. Его рука так и летала по пергаменту – Снегг написал сантиметров на тридцать больше ближайших соседей, хотя его почерк был совсем мелким и строчки тесно лепились друг к другу. Когда экзамен подошёл к концу, Гарри смотрел, как Снегг, пробивавшийся к дверям Большого зала, перечитывает на ходу свой экзаменационный билет. Сутулый и угловатый, он двигался как-то судорожно, точно паук, и его неухоженные волосы подпрыгивали при каждом шаге. Выйдя, наконец, во двор, всё ещё поглощённый чтением, Снегг побрёл прочь от замка. Он никак не мог оторваться от своего пергамента. Явно не смотря, куда бредёт, Снегг случайно оказался рядом с местом, где сидели под буком у озера Джеймс, Сириус, Люпин и Петтигрю. Гарри уже частично знал, что должно произойти дальше. Он сразу же узнал эту сцену по тому, что успел подсмотреть в воспоминании Снегга, заранее слитом им для подстраховки в «Омут памяти», во время их совместных занятий Легилименцией. После прошлого раза, Гарри долго пребывал в смятении, но не смог устоять, чтобы не досмотреть это воспоминание до конца и не разобраться полностью во всей произошедшей много лет назад ситуации. Неохотно, Гарри подошёл ближе, думая о том, что если уж Снегг всё-таки решился сам поделиться с ним этой частью своего прошлого, значит действительно хотел, чтобы Гарри это увидел и, возможно, разъяснил для себя то, чего сам Снегг так и не нашёл в себе мужества или душевных сил объяснить ему при жизни… Устроившись в тени дерева, Люпин вынул из сумки какую-то книгу и углубился в неё. Сириус с надменным и скучающим видом (что очень ему шло, намного больше, нежели даже Драко, как подумал Гарри), поглядывал на прогуливающихся вокруг учеников. Джеймс играл со снитчем, позволяя ему отлетать всё дальше и дальше, – казалось, он вот-вот вырвется на свободу! - но он неизменно ловил его в самый последний момент. Сириус порой бросал на Джеймса прищуренные взгляды, преисполненные немого торжества и гордости, зато Хвост откровенно наблюдал за ним с открытым ртом. Всякий раз, когда Джеймс демонстрировал особо сложный бросок, Хвост, не сдерживаясь, громко ахал и принимался аплодировать. Минут через пять Гарри, как и при первом просмотре этого воспоминания, вновь стал недоумевать – его поражало, что Джеймс не просил Хвоста держать себя в руках. Он недовольно нахмурился, не одобряя того, что его отцу, похоже, действительно нравилось привлекать к своей персоне чужое внимание! Было неприятно признавать, что не все обвинения Снегга были голословными… Но если в первый раз Гарри показалось забавным, что отцу приходилось подобными способами добиваться, если можно так выразиться, популярности в школе, и он больше радовался самой возможности понаблюдать за отцом, которого никогда не видел, то сейчас Гарри воспринимал это уже несколько иначе… Уставший от чрезмерной славы и внимания уже на первом курсе, Гарри был категорически не согласен с тем, чтобы вот так демонстративно выставляться перед остальными, и считал, что уж в чём-чём, но в этом был с отцом абсолютно не схож! Ещё ему показалось, что даже их одинаковая привычка взлохмачивать волосы, также носила под собой совершенно разные мотивы. Джеймс будто бы боялся, что его причёска покажется кому-то чересчур аккуратной и тем самым перестанет так харизматично выделять его на фоне остальных. Хотя Гарри сказал бы, что подобные изменения во внешнем виде его отца подмечал исключительно Сириус, с хитрецой во взгляде говоривший, время от времени, Джеймсу, что подобная «лёгкая небрежность» делает его более… «привлекательным»… А вот сам Гарри, впервые действительно задумавшийся о подобной своей привычке, взлохмачивал волосы скорее неосознанно и в основном только тогда, когда из-за чего-то нервничал. И уж точно не использовал этот небрежный жест, чтобы повыставляться перед кем-либо из окружения! - Перестань, - наконец лениво сказал Сириус, после того, как Джеймс снова эффектным броском поймал снитч, и Хвост издал очередной ликующий вопль, - а то Хвост описается от восторга. Хвост слегка покраснел, но Джеймс ухмыльнулся. - Как скажешь, - и засунул снитч в карман. Гарри только твёрже уверился во мнении, что Сириус - единственный, ради кого Джеймс готов был прекратить рисоваться перед публикой и кто вообще имел на него какое-либо весомое влияние. - Скучно, - с хрустом потянулся Сириус, демонстрируя друзьям свой гибкий, подтянутый стан. – Когда, наконец, будет полнолуние? - А я бы без него обошёлся, - мрачно сказал Люпин из-за своей книги. – Между прочим, нам ещё надо Трансфигурацию сдавать. Если тебе так скучно, можешь проверить, - и он протянул ему книгу. Но Сириус лишь презрительно хмыкнул: - Оставь себе, я всю эту чепуху наизусть знаю. - Сейчас развлечёмся, Бродяга, - с пугающим спокойствием сказал Джеймс, подмигивая другу. – Гляди, кто там… Сириус повернул голову в указанном Джеймсом направлении - и замер, как охотничий пёс, почуявший кролика. - Великолепно, - чуть ли не мурлыча, мягко произнёс он с восторгом и благодарностью, - Нюниус… Гарри, как и в прошлый раз, оглянулся и посмотрел в ту же сторону. Снегг, расположившийся около кустов, только что поднялся на ноги и теперь прятал свои листки в сумку. Когда он вышел из тени и зашагал по лужайке, Сириус и Джеймс встали. Люпин и Хвост остались сидеть. Люпин по-прежнему смотрел в книгу, хотя его зрачки не двигались, а между бровей пролегла едва заметная морщинка. Хвост переводил взгляд с Сириуса и Джеймса на Снегга и обратно, и лицо его светилось жадным нетерпением. - Как дела, Нюниус? – громко сказал Джеймс. Снегг отреагировал так быстро, как будто ждал нападения: уронив сумку, он сунул руку в карман и уже доставал волшебную палочку, но тут Джеймс воскликнул: - Экспеллиармус! Гарри посетило стойкое и отчего-то неприятное ощущение дежавю: ведь он сам почти ТАКЖЕ обезоружил сегодня Снегга… Он передёрнул плечами. Палочка Снегга подлетела высоко вверх и шлёпнулась в траву позади него. Сириус рассмеялся отрывисто, словно залаял. - Импедимента! – сказал он, направив палочку на Снегга, и тот, рванувшийся за своим оружием, упал ничком на полпути к нему. Гуляющие ученики стали оборачиваться в их сторону. Некоторые даже поднимались на ноги и подходили ближе. Одни смотрели на происходящее с неодобрением, другие – с удовольствием, но ни те, ни другие не предпринимали ни единой попытки, чтобы это прекратить. Гарри ощутил, как в груди его начинает вспениваться и подниматься нарастающее возмущение. Тяжело дыша, Снегг лежал на траве, и по выражению его лица Гарри чётко понял, что больше всего тот мечтал сейчас провалиться сквозь землю от такого пристального внимания посторонних. Джеймс и Сириус вальяжной походкой подошли к нему с поднятыми палочками. По дороге Джеймс поглядывал на девчонок у озера, явно паясничая, подмигивая им и зазывно мотая головой, будто приглашая присоединиться к их «веселью». Хвост тоже вскочил со своего места, не желая пропустить самое интересное. - Как прошёл экзамен, Нюнчик? – преувеличенно громко спросил Джеймс, продолжая позёрствовать перед праздной публикой и Сириусом. - Я смотрел на него – он елозил носом по пергаменту. Наверное, у него вся работа в жирных пятнах, так что ни слова не разберёшь! - злорадно поделился своими наблюдениями Сириус, и Гарри стало ужасно совестно за поведение крёстного. Кое-кто из подтянувшихся зрителей засмеялся: Снегга явно не любили. Хвост пронзительно захихикал. Снегг же предпринимал тщетные попытки встать, но заклятие ещё действовало, и он корчился, будто связанный невидимыми верёвками. Из уст Снегга извергся поток ругани и проклятий, но его палочка лежала в трёх шагах от хозяина, и ничего не случилось. - Ну и грязный же у тебя язык, - презрительно сказал Джеймс. – Экскуро! Изо рта у Снегга тут же полезла розовая пена, она покрывала его губы и стекала на подбородок, и он задыхался в ней… - Оставьте его в покое! Джеймс и Сириус одновременно оглянулись. Свободная рука Джеймса немедленно взлетела к волосам. Кричала одна из девочек, быстрым шагом, выходившая со двора замка. Её густые тёмно-рыжие волосы развевались за спиной, как яростное пламя, а поразительно зелёные глаза – такие же, как у Гарри, - миндалевидной формы метали гром и молнии в пространство. Лили. - Что, Эванс? – с вопросительной интонацией произнёс Джеймс, но сам тембр его голоса моментально изменился – стал более глубоким и мелодичным, более взрослым. - Оставьте его в покое! – решительно затребовала Лили. Она смотрела на Джеймса с откровенной неприязнью. – Что он вам сделал? - Ну… – протянул Джеймс, почёсывая затылок с видом человека, серьёзно обдумывающего заданный ему вопрос. - Пожалуй, всё дело в самом факте его существования, если ты понимаешь, о чём я, - и, подвигав бровями, он весело покосился на Блэка. Многие зрители, включая Сириуса и Хвоста, засмеялись, но Люпин, до сих пор притворяющийся, что читает, даже не улыбнулся. Не появилось улыбки и на лице Лили. - Считаешь себя остроумным, Поттер? - холодно сказала она, суживая злые глаза. – А на самом деле ты просто хвастун и задира! Оставь Северуса в покое, ясно!? - Оставлю, - неожиданно быстро откликнулся Джеймс, поднимая руки в защитном жесте, - если ты согласишься погулять со мной, Эванс. Давай…пойдём на прогулку, и я больше никогда в жизни не направлю на Нюнчика свою волшебную палочку. Клянусь! Эту часть воспоминания Гарри уже не знал, поэтому насторожился, чтобы ничего не пропустить. Тем временем чары Помех, наложенные на Снегга, слабели. Медленно, сантиметр за сантиметром, он подползал к своей палочке, отплёвываясь от мыльной пены, но Джеймс этого не замечал. Он смотрел только на Лили. - Я не согласилась бы на это, даже если бы у меня был выбор только между тобой и гигантским кальмаром, - отрезала Лили, смело проговаривая чуть ли не по слогам каждое слово прямо в лицо Джеймсу. - Мда, не повезло, Сохатый! – весело хохотнул Сириус и, хлопнув друга по плечу, снова повернулся к Снеггу. – Стой! Но он опоздал: Снегг уже направил свою палочку прямо на Джеймса. Вспыхнул яркий свет, и на щеке Джеймса появился глубокий порез. Кровь хлынула ему на мантию. Лили взвизгнула, отскакивая назад. Но тут сверкнула ещё одна яркая вспышка – и Снегг повис в воздухе вверх тормашками. Мантия свалилась ему на голову, обнажив тощие, бледные ноги и серые от грязи подштанники. Многие в толпе разразились ликующими криками. Сириус же, Джеймс и Хвост чуть не задохнулись от громкого хохота. В уголках губ Лили что-то дрогнуло, и Гарри на мгновение показалось, что выражение ярости на её лице вот-вот сменится улыбкой. Но она громко сказала: - Отпустите его! Сириус с Джеймсом никак не отреагировали на её слова, продолжая ржать, держась за животы. А подвешенный вниз головой Снегг, отчаянно дёргался и беспомощно размахивал руками в тщетной попытке прикрыть свои голые ноги и грязные подштанники подолом задранной мантии. Гарри в ужасе оглянулся на Люпина, но тот лишь едва заметно качал головой и до сих пор не пытался прекратить весь этот кошмар. Питер Петтигрю, спрятавшийся за спинами зачинщиков и по-крысиному прижимавший свои маленькие пухленькие ручонки к груди, уже в открытую смеялся вместе с товарищами и другими зрителями. Гарри негодовал… В его душе разливалось противно-приторное, отравляющее чувство разочарования и стыда за поведение и поступки своего отца и крёстного, тоже, собственно, проявившего себя далеко не с самой лучшей стороны! Теперь Гарри считал верхом великодушия то, что Снегг вообще взялся варить для Люпина то зелье, что помогло ему справляться с обращением в полнолуние, пока тот преподавал в Хогвартсе. Ведь, даже несмотря на то, что Люпин лично не участвовал во всей этой грязной истории, но его равнодушие Гарри расценил чуть ли не хуже, чем активные действия Джеймса и Сириуса! А всё потому, что он сам не понаслышке знал, каково это, когда тебя унижают на глазах у посторонних. Гарри точно знал, что чувствовал Снегг, когда Джеймс издевался над ним на глазах у остальных, но самое главное – на глазах девочки, Лили Эванс, которая, судя по всему, была ему не безразлична… Гарри с горечью подумал о том, что, пожалуй, даже в худшие и самые лютые годы их вражды с Драко, ни один из них не опускался до подобной низости и подлости, которую позволил себе «храбрый и отважный гриффиндорец», Джеймс Поттер… Из того, что Гарри успел увидеть в «Омуте памяти», Снегг отнюдь не преувеличивал, называя его отца высокомерным наглецом и позёром. Не удивительно, что Снегг так рьяно реагировал на его внешнее сходство с Джеймсом. Но ещё более ужасным оказалось то, что у Гарри никогда больше не будет возможности лично узнать своего отца с другой, хоть на сколько-нибудь лучшей стороны, или попробовать доказать Северус Снеггу, что он никогда не поступил бы с ним подобным образом… - Оставьте его в покое, слышите!? – игнорируемая парнями Лили вновь закипала от гнева. - Да, пожалуйста, - почти лениво протянул Джеймс и взмахнул палочкой. Снегг шлёпнулся на землю, точно груда тряпья. Выпутавшись из подола мантии, он быстро вскочил на ноги с палочкой наготове, но Сириус успел сказать: «Петрификус тоталус!» - и Снегг снова упал плашмя, как доска. - Не трогайте его! – крикнула Лили. Она тоже выхватила палочку. Джеймс с Сириусом настороженно следили за ней. - Послушай, Эванс, не заставляй меня с тобой сражаться, - серьёзно произнёс Джеймс. - Тогда расколдуй его! Немедленно! Джеймс тяжело вздохнул, повернулся к Снеггу и пробормотал контрзаклятие. - Ну вот, - сказал он, когда Снегг вновь с трудом поднялся на ноги,- тебе повезло, что Эванс оказалась поблизости, Нюниус… - Да пошёл ты, Поттер! – сквозь зубы процедил Снегг, злобно сверкая чёрными глазами и вновь ощетиниваясь. - Северус, не надо! – Лили повисла у него на руке, умоляюще заглядывая в глаза. – Ты выше этого. Они просто…придурки! - Ах, Северус…не надо… - передразнил её слова Сириус, имитируя по-девичьи тоненький голосок. Джеймс рассмеялся его пародии, и Лили, выйдя вперёд, сама навела на них свою палочку. Джеймс подавился смешком и неловко кашлянул, слегка стушевавшись. - Думаешь, такой умный, Поттер, да? Джеймс театрально пожал плечами и ещё больше взъерошил волосы, а Лили тем временем продолжила: - Ходить лохматым, как будто минуту назад свалился с метлы, выпендриваться с этим дурацким снитчем, шляться по коридорам и насылать заклятия на всех, кто тебе не нравится, только потому, что ты от природы… - она запнулась, слегка краснея, но тут же продолжила: - Непонятно, как твоя метла ещё поднимает в воздух твою чугунную башку! Меня от тебя тошнит! – с чувством заключила Лили и, раздражённо фыркнув, добавила уже спокойнее, обращаясь к тому, кто стоял за её спиной: - Пойдём, Северус. Она круто развернулась, и её лицо вытянулось от удивления. - Северус? – растеряно прошептала она, завертев головой. Но Снегг её уже не слышал. Успев за время её разгромной речи подхватить с земли свои книги, он стремительно удалялся прочь. - Северус! Подожди! – крикнула ему вслед Лили, но тот даже не оглянулся, только ускорив шаг. - Да сдался тебе этот Нюниус, Эванс? – напустив в голос обворожительной ленцы, проворковал Джеймс и сделал шаг в её сторону. – Чего ты с ним вечно возишься? Пойдём лучше, погуляем… Лили повернулась к Джеймсу, и лицо её выглядело жёстким, как никогда. - Я. НИКОГДА. НИКУДА.С ТОБОЙ. НЕ ПОЙДУ, ПОТТЕР! – со всей неприязнью, на которую только была способна, отчеканила она и бросилась догонять Снегга. Гарри побежал за ней. Снегг нашёлся у кромки Запретного леса в густой тени за деревом. Спрятав лицо в согнутых и притянутых к груди коленях, он тихо плакал. Неслышно приблизившись и присев рядом, Лили легонько коснулась его всклокоченных, забрызганных розовой пеной волос. - Северус… - мягко позвала его она. Тот вздрогнул всем телом и лишь крепче обхватил длинными руками свои худые ноги. – Не обращай на этих напыщенных придурков внима… - Отстань! – неожиданно вскинув голову, заорал на неё Снегг. – Не…не прикасайся ко мне! - Северус, зачем…ты так? – яркие губы Лили обиженно задрожали, а глаза наполнились грустью. Не в силах видеть её опечаленное лицо, Снегг рванул вперёд, заходя глубже в тень леса. Но, не пройдя и двух шагов, остановился, зашатался, как тоненькое деревце на ветру, а потом неожиданно застонал, будто от реальной боли, и, обхватив себя руками, медленно развернулся к Лили лицом. - Ты такая же мерзкая и гнусная, как и они! – с каждым словом горечь в его голосе застывала, превращаясь в сталь. Лили непонимающе хлопала ресницами, так и сидя прямо на земле. - Это ведь ты отдала Поттеру мой учебник по Зельям, да? – глаза Лили внезапно испуганно распахнулись, а по шее и щекам пополз жар стыда. – Ну, конечно! Кто же ещё… Я ведь показывал его только тебе, Лили… - с ядовитым смешком сам подтвердил собственную догадку Северус, всё больше расправляя плечи. Похоже, злость придавала ему сил. Неожиданно резко прекратив улыбаться, Снегг обвиняюще ткнул в сторону бедной девушки пальцем: - Твой дружок подвесил меня за ногу моим же невербальным! МОИМ! – взревел он, становясь очень страшным в гневе. – Я придумал это заклинание! Я – а не твой тупоголовый Поттер! - Он не м-мой, Сев… - со слезами в голосе попыталась оправдаться Лили, но Снегг не дал ей шанса высказаться: - А знаешь, что? Мне плевать! Хоть завтра же замуж за него иди! Мне ПЛЕВАТЬ, слышишь?! Чего ты таскаешься за мной? Давай, вали отсюда! Тебя там твой дружок уже заждался, наверное. Ненавижу! – сквозь зубы процедил Снегг, сжимая кулаки. - Всех вас ненавижу! - Северус… - уже откровенно глотая слёзы, прошептала Лили, - зачем ты так? Джеймс…он… Это имя, прозвучавшее из уст Лили, видимо стало для Снегга последней каплей. Вне себя от унижения и ярости, он мелко задрожал и выкрикнул непоправимое: - Убирайся! Мне не нужны ни помощь, ни сочувствие грязнокровки! Уходи к своим недалёким дружкам! Ты не нужна мне, Лили! Лили ахнула, в ужасе отшатываясь назад. Губы её задрожали сильнее, а распахнутые ярко-зелёные глаза заблестели от слёз. - Так вот какой ты, Северус… - сглотнув, сдавленно прошептала она и уже в следующую секунду побежала прочь, заходясь всхлипами. Но, как только Лили выбежала из-под тени деревьев, Снегг, будто опомнившись, вскинулся и крикнул ей вслед, что было мо́чи: - Лили! Лили, пожалуйста, вернись! ПРОСТИ МЕНЯ, ЛИЛИ-И-И-И-И!!! Но девушка не оглянулась, а только побежала быстрее. Гарри в шоке уставился на Снегга, который, не решившись догнать Лили, обхватил себя руками и впервые на его памяти, по-настоящему, горько и в голос разрыдался, а затем свернулся в несчастный тёмный комок под деревом и затих. Затих так надолго, что, если бы Гарри не знал наверняка, то всерьёз бы подумал, что Северус Снегг умер именно так и тогда... Чёрная дымка опять подхватила Гарри и перенесла его в другое воспоминание… - Прости меня… - покаянно говорил Снегг, низко склонив голову. - Отвяжись. - Прости меня, Лили! - Можешь не трудиться. Это было ночью. Лили в халатике стояла, обхватив себя руками, перед портретом «Полной дамы» у входа в башню Гриффиндора. - Я пришла только потому, что Мэри сказала, будто ты грозишься проторчать здесь всю ночь… - Да. Я бы так и сделал. Я вовсе не хотел… Лили, поверь, я сам не знаю, зачем наговорил тебе все эти…ужасные вещи! Я, правда, не хотел обзывать тебя гряз…грязнокровкой, это у меня просто… - Сорвалось с языка? – в тоне Лили не было жалости. – Слишком поздно. Я много лет находила тебе оправдания. Никто из моих друзей не понимает, почему я вообще с тобой разговариваю. Ты и твои дружки – Пожиратели Смерти… Ага, ты этого даже не отрицаешь. Ты даже не отрицаешь, что сам собираешься стать таким же. Тебе не терпится присоединиться к Сам-Знаешь-Кому, да? Снегг открыл было рот, но так ничего и не сказал. - Я больше не могу закрывать на всё это глаза, Северус, - серьёзно сказала Лили, крепче сжимая пальцы на предплечьях. – Ты выбрал свою дорогу, я – свою. Снегг тяжело вздохнул. По тому, как он ещё несколько раз сглотнул, поджимая побледневшие губы, Гарри понял, что Снегг борется с собой, явно собираясь с духом, чтобы озвучить что-то очень важное. - Иногда… - он медленно поднял на Лили расстроенные глаза, - иногда дорога, которой мы идём – не вопрос нашего выбора… - Значит, выбери для себя другую, Северус! – возмущённо заявила Лили, буравя его требовательным взглядом. - Ты не поймёшь… - обречённо выдохнул Снегг, вновь потупив взгляд. – Но я не хотел… Послушай, ты…ты, правда, особенная, Лили… Уже теряя терпение, Лили шагнула ближе и почти с ожесточением спросила: - Почему же я должна быть особенной? Снегг поджал губы, растеряв всю свою решительность, а Лили, бросив на него последний презрительный взгляд, повернулась и скрылась в проходе за портретом… Вход в башню исчез, и Гарри перенёсся в следующее воспоминание… Юный Снегг торопливо шагал по спящему Хогвартсу с целой стопкой каких-то книг и пергаментов, которые едва умещались у него в руках. Гарри предположил, что тот задержался у одного из профессоров, готовя какой-нибудь проект. Уже подходя к очередному повороту, Снегг неожиданно замер и обратился в слух. Гарри поначалу не понял, что того так насторожило, но затем услышал чей-то громкий стон и последовавший за ним жаркий шёпот, явно доносившийся из-за угла. Снегг лишь украдкой выглянул в другой коридор, в то время как Гарри, не боявшийся быть замеченным, смело вышел из их укрытия и прошёл немного вперёд, туда, где в полумраке коридора стояли две, плотно прижатые друг к другу фигуры. - Нет, Сириус, не надо… Гарри застыл, как вкопанный, узнав, наконец, голос своего отца. - Почему не надо, Джеймс? – искушающе шептал Блэк, бесстыдно забираясь под его выправленную рубашку и скользя обеими ладонями по напряжённому прессу. - Да что же это? – гулко сглотнув, оторопело пролепетал Гарри и неверяще выпучил глаза. Сириус стал оглаживать бёдра своего… - Гарри теперь уже и не знал кого! -…друга? И друга ли?! А затем бледные пальцы Сириуса легли на выпирающую ширинку Джеймса и, чувственно погладив его возбуждённый член через ткань школьных брюк, требовательно сжали его... И Джеймс не смог сдержать стон, позволив на какое-то время своему предательски реагирующему телу принимать эти наглые ласки. - Вот видишь… - снова зашептал ему в шею Блэк, похотливо ухмыляясь, - я знаю, что тебе нравится… - Неет, - капризно простонал Джеймс и явно нехотя отодвинул от себя его руки. – Мы больше не должны делать этого, Сириус! Я теперь с Эванс… И мы, вроде как, с ней встречаемся. - А мы что же, – глаза Блэка обиженно блеснули в свете единственного догорающего факела, – по-твоему, не встречались?! Джеймс неожиданно обольстительно усмехнулся и, шагнув ближе, положил свою ладонь на его щёку. - Мы просто хорошо… - он улыбнулся ещё шире и поправил сам себя: - нет, просто отлично проводили время, Сириус… Кто же не хочет по молодости поэкспериментировать?! Мы ведь это обсуждали с тобой ещё в самом начале. Блэк недоверчиво нахмурился, его тонкие черты ожесточились, пока он слабо пытался увернуться от прикосновений Джеймса. Но Гарри видел по всем невербальным сигналам его тела, что Сириус не смог бы сделать это сам. Не смог бы отказаться от Джеймса… Джеймс заключил насупленное лицо Блэка между ладоней и, многозначительно посмотрев на него исподлобья, вкрадчиво сказал: - Сириус, посмотри на меня! Это вовсе не значит, что мне не нравилось или что я о чём-то сожалею… Но с Эванс у меня всё серьёзно, понимаешь? - Ладно, - неожиданно вымученно вздохнул Блэк, однако Гарри успел заметить, как в его взгляде промелькнул озорной огонёк. – Всё серьёзно, говоришь? – Сириус одним стремительным щелчком расстегнул ремень Джеймса и, дёрнув вниз молнию, сдёрнул его брюки вниз вместе с бельём. - Сириус! Что ты..?! – зашипел на него Джеймс, тем не менее, не выказывая, по мнению Гарри, особого рвения, чтобы остановить явные намерения Блэка напомнить им обоим о том, как же это «было хорошо»... - Я собираюсь тебе отсосать прямо в школьном коридоре, Джеймс Поттер! – нагло заявил Блэк, уже опустившись на колени. Гарри ошарашенно охнул и, не глядя, куда идёт, попятился назад спиной. Видимо, Сириус прекрасно знал «слабые места» своего…друга, так как подобное заявление странным образом раззадорило и, казалось, возбудило Джеймса ещё больше. Глаза его распахнулись в предвкушении и с жадностью вспыхнули, дыхание участилось, а юркий язык быстро прошёлся по приоткрытым губам, пока он смотрел сверху вниз на развратно ухмыляющегося Блэка. Гарри услышал, как за его спиной нервно засопел Снегг, но не мог заставить себя выйти из ступора и перестать таращиться на двух родных ему людей… - Ну и похотливая же ты сволочь, Блэк! – беззлобно прошипел Джеймс, наматывая на кулак его вьющиеся волосы и грубо насаживая влажный, податливый рот Сириуса на свой возбуждённый член до самого горла. – Всегда добиваешься того, чего хочешь, избалованный аристократишка, да?! Сириус только одарил его хитрым взглядом из-под увлажнившихся ресниц и гортанно замычал, вынуждая Джеймса зарычать от удовольствия и напрочь забыть о серьёзности каких-то там намерений по поводу только зарождающихся отношений с Лили Эванс… - Хорошо! – Джеймс резко отдёрнул от себя голову Блэка, и его член с пошлым звуком выскользнул из плена чужих раскрасневшихся губ. - Будь по-твоему, Сириус! Но это в последний раз! И Эванс ни слова! Блэк с энтузиазмом кивнул, и Джеймс, подняв его на ноги за плечи, развернул любовника к себе спиной. Сдёргивая одной рукой с Сириуса мантию и наскоро сталкивая вниз уже расстёгнутые брюки, другой рукой Поттер нетерпеливо мял его бледные ягодицы и притирался к ним, в спешке смоченным слюной, членом. - Сегодня я поведу! – дрожа от возбуждения, прорычал он на ухо Блэку и, укусив его за мочку, сразу же толкнулся вглубь нетерпеливо извивающегося тела. Запрокинув назад голову, Сириус довольно застонал, но его стон смазался и утонул в новом, яростном витке чёрной дымки… Снегг поджидал кого-то во дворе школы. Гарри, всё ещё пребывавший в шоке от увиденного, слегка пошатываясь, стоял рядом и, периодически моргая, пялился в одну точку перед собой. Не то чтобы он мог осуждать подобного рода отношения между своим отцом и Сириусом, если рассматривать данный вопрос в глобальном смысле – он ведь и сам был влюблён в парня. Но тот факт, что эта связь не несла под собой никаких глубоких чувств - ничего, кроме похоти и банального удовлетворения физиологических потребностей, как смело выразился Джеймс: «по молодости…», ужасно расстраивал Гарри и наводил его на неприятные мысли о том, что и Джеймс, и Сириус были довольно поверхностными молодыми людьми. И в этом свете Гарри даже подумал, что, возможно, Снегг, несмотря на всю свою невзрачность и некую инаковость, подошёл бы его матери больше, чем Джеймс… По крайней мере, чувства Снегга казались Гарри подкупающе чистыми и искренними. - Лили, - несмело позвал Снегг, и Гарри, будто очнувшись, встрепенулся. – Пожалуйста, Лили, дай мне всего минуту… Лили явно боролась с желанием проигнорировать его, но затем, поджав губы, всё же подошла к Снеггу. - Чего тебе, Северус? Гарри заметил, как Снегг вздрогнул при звуке своего имени. - Послушай, Лили… Прости… - Если ты опять пришёл из-за того случая, то тебе уже известно моё мнение. Нам не следует больше общаться. Снегг заметно ощетинился, раздувая ноздри. - Так вот как ты заговорила, связавшись с Поттером!? - Джеймс здесь абсолютно ни при чём! Сколько можно повторять?! - Ну да, конечно… - язвительно скривился Снегг, и Лили не выдержала: - Слушай, я не намерена выслушивать твои… - но, Снегг, будто очнувшись, вновь стушевался: - Нет, Лили… Я не это…хотел сказать. Прости, но ты должна знать кое-что очень важное. Лили сокрушённо вздохнула и поудобнее перехватила свои учебники. - Ну, что? Говори! - Поттер…он… - Господи, Северус, да сколько же можно… - со стоном раздражения закатывая глаза, начала было возмущаться Лили, но Снегг вдруг выпалил скороговоркой на одном дыхании: - Поттер любовник Сириуса Блэка! Лили так и застыла с приоткрытым ртом. Потом её губы дрогнули и разъехались в подобии нервной улыбки, в то время, как Снегг, глядя на неё огромными перепуганными глазами, отчаянно заливался краской от стыда. - Северус… - со смешком сказала Лили, когда к ней вернулся дар речи, - ты…ты больной? Снегг тут же снова сделался бледным, как полотно, но его ответ прозвучал твёрдо: - Нет. Я сам видел. - Что?! – взвизгнула Лили, отскакивая от него, как от чумы. – Ты совсем свихнулся?! Надышался своих зелий? - Но…Лили…п-послушай… - запинаясь, шокировано пробормотал Снегг. - НЕТ! УБИРАЙСЯ! – зло закричала на него Лили. В её красивых ярко-зелёных глазах быстро скапливались слёзы. - Лили, Поттер использует тебя! – попытался достучаться до неё Снегг, тоже повышая голос. - Он не так уж идеален, как ты его себе представ… – УБИРАЙСЯ! – взвизгнула Лили, выронив свою ношу и затыкая обеими руками уши. Но потом вдруг с силой пихнула Снегга в грудь и, глотая слёзы, сломлено повторила: - Убирайся… И больше не лезь ко мне своими грязными разговорами! Я не хочу тебя знать! Подбородок Снегга обиженно задрожал, будто он тоже готов был заплакать. Видимо, Снегг хотел попытаться сказать в своё оправдание что-то ещё, но стушевался, заметив, что на них уже начали оборачиваться другие прогуливающиеся. А потом Лили убежала… Непроглядный чёрный туман вынес Гарри в другое воспоминание… Теперь он вместе со Снеггом прятался за деревом и высматривал кого-то в глубине парка, у фонтана. Проследив направление его взгляда, Гарри замер. Лили и Джеймс, его мама и папа, кружились в вихре вальса, в центре весёлой компании, окруживших их друзей. Сириус тоже был там и, с виду, был искренне рад счастью своего…лучшего друга. Гарри же не мог оторвать глаз от мамы – так прекрасна она была в своём белом свадебном платье… Он так залюбовался видом своих счастливых родителей, что почти забыл, почему вообще здесь находился. Снегг рядом судорожно вздохнул и издал какой-то звук, похожий на скулёж брошенной собаки. Гарри перевёл на него взгляд. Чёрные глаза Снегга померкли и, казалось, потемнели ещё на несколько оттенков. В них будто потух тот волшебный огонёк, который скрыто мерцал в глубине всякий раз, когда Снегг смотрел на Лили, а она улыбалась ему в ответ… И Гарри догадался, что с момента последнего воспоминания о Лили, его мать, не простив Снегга и не прислушавшись к его предостережению, так больше ни разу и не взглянула в сторону друга своего детства…. Расстроенный и абсолютно раздавленный чужим радостным событием, Снегг понуро побрёл прочь, и Гарри, бросив последний грустный взгляд на своих танцующих и улыбающихся родителей, поплёлся за ним следом… Парк исчез, весёлые возгласы гуляющих стихли, однако новая сцена появилась не сразу. Гарри словно летел сквозь сменяющиеся цвета и формы, пока мир вокруг него не озарился неожиданной вспышкой яркого белого света, так что ему даже пришлось загородиться от него рукой. Проморгавшись, Гарри стал оглядываться по сторонам и немного растерялся, не понимая: кому принадлежала эта роскошно обставленная комната? Повзрослевший, возмужавший и теперь больше похожий на себя в годы преподавания в Хогвартсе, Снегг замер в двустворчатых белых дверях. Он был чем-то взволнован. - Северус, подойди, - нежно-ласковый и одновременно слабый голос окликнул его из-за собранного в белоснежные, воздушные, словно облака, снопы балдахина. Гарри слегка нахмурился, пытаясь вспомнить, откуда ему был знаком этот голос. Снегг подошёл ближе и Гарри пошёл вперёд вместе с ним. А затем с удивлением узнал в уставшей, но неописуемо счастливой, мягко улыбающейся женщине Нарциссу Малфой. Она лежала в расправленной постели, а рядом с ней стоял на коленях Люциус. Сам на себя не похожий, он, впервые на памяти Гарри, действительно искренне и радостно улыбался, то и дело благоговейно и благодарно припадая губами к руке супруги и с нежностью во взгляде отводя с её лба слипшиеся, мокрые волосы. - Спасибо, Нарси… - задушено шептал он. – Спасибо, моя дорогая, за нашего сына! Ты подарила роду Малфоев чудесного наследника! Вместо ответа Нарцисса только ласково улыбнулась, погладила мужа по волосам и, слабо сжав свободной рукой его кисть, вновь обратилась к Снеггу: - Мы хотели тебя кое о чём попросить, Северус… - она с надежной взглянула на Снегга, чёрным пятном выделявшегося на фоне этой светлой комнаты. И голос её при этом был пропитан такой любовью, что Гарри и сам невольно проникся этим трогательным моментом. – Согласишься ли ты, Северус, стать крёстным отцом нашему сыну Драко? Драко?! Сердце Гарри отозвалось в груди сладким, тянущим чувством. Ведь сейчас ему предстояло увидеть Драко таким, каким он даже и представить его себе не мог – новорождённым малышом… Снегг же, не проронив ни звука, пошёл куда-то вглубь комнаты, и Гарри, резко развернувшись, поспешил за ним. Они остановились у детской кроватки. Гарри закусил губу, сдерживая рвущуюся наружу улыбку при виде того, как этот мрачный зельевар медленно склоняется над колыбелькой и осторожно берёт на руки маленький копошащийся свёрток. А как только Снегг выпрямился, лицо его приняло такое откровенно забавное и испуганное выражение, что Гарри тоже стало любопытно – чем же его так поразил новорождённый наследник рода Малфоев?! Он заглянул в ворох пелёнок поверх руки Снегга, и его сердце просто затопило приливом нежности. Гарри улыбнулся ещё шире – крошечным Драко был просто очарователен! Кто бы мог подумать, что из него вырастет такой привередливый и вредный змеёныш!? Признаться, Гарри никогда прежде не доводилось так близко смотреть на младенцев и, до того, как он взглянул на это маленькое личико, его тоже переполняли смешанные чувства: он не был уверен в собственной реакции, если бы не знал наверняка, кого именно Снегг сейчас очень бережно, почти с опаской, держал на руках. Но, в любом случае, поводов для впадения в ступор Гарри не увидел и просто пришёл к заключению, что Снегг либо просто априори боялся маленьких детей, либо был совершенно не готов к тому, что именно он будет удостоен чести получить от Малфоев подобное – очень ответственное! - предложение… Розовощёкий, крепенький младенец заворочался в белоснежных пелёнках, просяще причмокивая пухленькими губками, а, не получив немедленно желаемого, недовольно закряхтел и смешно, совсем по-малфоевски, сморщил свой малюсенький носик. Гарри хихикнул, умиляясь этой картине и подмечая, что Его Драко, оказывается, уже с первых часов жизни был весьма требовательным и привередливым. Мерлин всемогущий, как же он по нему соскучился! Гарри поднял на Снегга глаза, а затем и вовсе встал по другу сторону колыбельки, чтобы лучше видеть выражение его лица. Всё ещё храня молчание, Снегг сосредоточенно вглядывался в крошечные черты малыша, видимо, подвергая тщательному анализу все свои непривычные ощущения и впервые задаваясь какими-то глобальными вопросами по этому поводу. Ну, по крайней мере, чётко проступившие вертикальные морщинки на переносице Снегга подсказывали Гарри именно это. И, хотя он никогда не считал себя знатоком в считывании человеческих эмоций, в этот раз Гарри казалось, что он действительно прав, так как эмоции, как таковые, вообще редко так отчётливо проявлялись на этом бледном лице. Край пелёнки, в которую, как в «конверт», был завёрнут Драко, упал на маленький лобик и ребёнок снова недовольно поморщился. В какой-то момент Гарри даже показалось, что Драко вот-вот заплачет, но тот лишь упрямо поджал свои яркие губки и, недовольно кряхтя, завозился в своём «коконе» с удвоенным рвением. - Так что ты нам ответишь, Северус? Ты согласен стать крёстным отцом нашего сына? – сияя от распирающей его гордости и радости, уточнил Люциус. Нерешительно сдвинув с личика малыша мешавшую ткань, Северус неожиданно для Поттера сдавленно охнул. Гарри, испугавшись уже хотел броситься к Драко, будто действительно смог бы сейчас чем-то ему помочь, но оказалось, что малыш просто на удивление ловко поймал и крепко обхватил крошечными пухленькими пальчиками мизинец ошарашенного Снегга. Судорожно вдохнув, Снегг неожиданно вскинул голову и, как-то по-новому, с проснувшейся на дне его тёмных глаз теплотой, взглянув на трогательный, румяный «комочек» на своих руках, тихо, но очень твёрдо ответил: - Да. Я согласен. Гарри не успел сделать вдох, как сцена снова переменилась. А когда мир вновь приобрёл ясные очертания, он понял, что стоит в темноте на пустынной, холодной вершине холма, где ветер свистел в голых ветвях деревьев. Снегг тяжело дышал и беспокойно крутился на месте, крепко стискивая волшебную палочку, явно в ожидании чего-то или кого-то. Страх Снегга передался и Гарри, хотя он подсознательно понимал, что бояться ему нечего, но всё же с тревогой огляделся, пытаясь догадаться, чего ждёт здесь Снегг. В воздухе мелькнула ослепительная вспышка белого света. Гарри отстранённо подумал, что это должно быть молния, как вдруг Снегг упал на колени, и палочка вылетела у него из рук. - Не убивайте меня! – обречённо проговорил он, мученически возводя глаза к тёмному небу. - Я и не собирался, - ответил ему спокойный голос. В этот раз Гарри безошибочно узнал голос Альбуса Дамблдора. Дамблдор появился внезапно – шум ветра заглушил звук аппарации. Он стоял перед Снеггом в развевающейся светло-серой шёлковой мантии. Лицо Дамблдора, чуть менее морщинистое, чем помнил его Гарри, подсвечивалось снизу светом Люмоса, но он и сам будто бы делал это место не таким тёмным и отталкивающим, озаряя его собой вместо искусственного светила. - Итак, Северус, что за весть шлёт мне Лорд Волан-де-Морт? - Нет никакой вести… - подавленно начал Снегг, потупив глаза в землю и заламывая руки. – Я пришёл по собственному желанию! – он гулко сглотнул. Чёрные волосы его развевались на ветру, хлёстко ударяя по бледным щекам, и вид у него был немного безумный. – Я пришёл с предостережением…нет, с просьбой…пожалуйста… Дамблдор взмахнул палочкой. Листья по-прежнему летели по ветру, но там, где стояли они со Снеггом, всё стихло. - Какая же просьба ко мне может быть у Пожирателя Смерти? Снегг скривился, будто кто-то загонял ему под кожу раскалённые иглы, а когда заговорил, то голос его звучал совсем глухо и надломлено: - Пророчество…предсказание Трелони… - Ах, да, - откликнулся Дамблдор. – И что из этого вы доложили Лорду Волан-де-Морту? - Всё…всё, что слышал! – ответил Снегг, не колеблясь, но при этом стал, как будто бы, ещё несчастнее. – И поэтому…из-за этого…он думает, что пророчество относится к Лили Эванс! - В пророчестве ничего не сказано о женщине, - сказал Дамблдор. – Речь шла о мальчике, который родился в конце июля… - Да! – в отчаянии воскликнул Снегг. – Но он думает, что речь идёт о её сыне… Он собирается найти её…и убить их всех! Гарри, наблюдавший за всем этим, сжал кулаки. Дамблдор нахмурил седовласые брови, а затем сказал: - Если она так много для вас значит, то Лорд Волан-де-Морт, несомненно, пощадит её. Разве не могли вы попросить его пощадить мать в обмен на сына? - Я…я просил… - сникнув, признался Снегг и отвёл взгляд, не в силах вынести ожесточённый взор голубых глаз. - Вы мне отвратительны! - заявил ему в лицо Дамблдор. Гарри никогда не слышал такого презрения в его голосе. Снегг неожиданно вскинул голову и отпрянул, будто Дамблдор его ударил. - Значит, вам плевать, что её муж и сын погибнут? Пусть погибнут, лишь бы вы получили то, что хотите?! Снегг молчал, не спуская глаз с Дамблдора, а после некоторой паузы, сломлено прохрипел: - Ну так спрячьте их всех! Только спасите её…их. Прошу вас! - А что я получу взамен, Северус? Холодный, даже какой-то расчётливый тон Дамблдора резанул Гарри слух, но он смотрел только на растерянное, бледное лицо Снегга и его снова одолевали противоречивые эмоции… - Взамен? – Снегг ошеломлённо воззрился на Дамблдора, и какое-то мгновение Гарри ожидал, что он будет спорить, однако после недолгого молчания, Снегг покаянно произнёс: - Всё, что угодно. Чёрная дымка, означавшая окончание этого обрывка воспоминания, сгустилась и, закружившись, подхватила Гарри. Вершина холма исчезла, и он оказался в кабинете Дамблдора. В нём раздавались странные звуки, похожие на вой раненого животного. Снегг корчился в кресле, подавшись вперёд, а непоколебимый Дамблдор с мрачным видом стоял над ним. Спустя мгновение Снегг поднял искажённое душевной мукой лицо. Казалось, он прожил сто очень несчастных лет с тех пор, как стоял на вершине холма. - Вы обещали... что защитите её! - с трудом выговаривая слова и глотая злые слёзы, упрекал он Дамблдора. - Лили и Джеймс доверились не тому человеку, Северус, - назидательно осадил его Дамблдор, отворачиваясь и отходя к жёрдочке Фоукса. – Так же, как и вы, - он сделал небольшую паузу, и Гарри нахмурился, в первые секунды подумав, что Дамблдор имеет ввиду себя. Но старец заговорил вновь, уточняя: - Вы ведь тоже надеялись, что Лорд Волан-де-Морт её пощадит? Снегг задыхался. - Мальчик выжил, - с нажимом проговорил Дамблдор, видя, что Снегг сполз с кресла на пол и забился в глубочайшем отчаянии. Снегг резко мотнул головой, словно отгоняя назойливую муху. Уперев локти в согнутые колени, он спрятал лицо в ладонях, продолжая отрицательно мотать головой. Гарри догадался, что без его матери, без Лили, как ключевого движущего фактора, Снегг больше не видел смысла в продолжении их сотрудничества с Дамблдором. Он смотрел на Снегга широко распахнутыми глазами. Гарри и представить себе не мог, что Снегг был насколько сильно привязан к его матери! Судя по шелесту атласной ткани, Дамблдор переместился, вновь приблизившись к Снеггу – Гарри не мог сказать наверняка, так как всё ещё не сводил глаз с несчастного, сжавшегося, как и тогда в Запретном лесу, в содрогающийся от слёз комок, Снегга. - У него…её глаза, - понизив голос, произнёс Дамблдор и, «выбросив на стол» свой главный козырь, со знанием дела медленно продолжил «вводить под кожу» Снегга болезненную инъекцию: – Точно такие же, Северус... Вы ведь помните глаза Лили Эванс? - ПРЕКРАТИТЕ ЭТО! – вскидываясь и сжимая дрожащие руки в кулаки, выкрикнул Снегг. – Она умерла…навсегда… - Вас мучает совесть, Северус? – тут же задал вопрос Дамблдор, и Гарри не понравился его тон, словно тот обращался к какому-то подопытному, а не к живому, убитому горем человеку. Снегг опять осел на пол, запуская пальцы в волосы. - Лучше бы…лучше бы я умер… - И какая от этого была бы польза? – холодно спросил Дамблдор, пожимая плечами. - Не смейте! – глаза Снегга мгновенно вспыхнули гневом. Он вскочил на ноги так стремительно, что Дамблдор едва успел шагнуть назад. – Не смейте говорить так, будто её жизнь ничего не значила! Будто бы от её смерти было пользы больше, чем от жизни! - Успокойтесь, Северус, - мягко проговорил Дамблдор, настороженно вглядываясь в его, перекошенное гневом и мукой, лицо. – Если вы любили Лили Эванс… - Снегг замер, сильно расширяя глаза и шумно втягивая ноздрями воздух. – Если вы действительно любили её, то ваш дальнейший путь ясен. Застывшие глаза Снегга затуманились болью, и слова Дамблдора дошли до него не сразу. - Что…что вы хотите этим сказать? - Вы знаете, как и почему она погибла. Сделайте так, чтобы это было не зря. Помогите мне защитить сына Лили! Снегг задрал голову к потолку, часто моргая, и, немо хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Наконец, он в сердцах рассёк ладонью воздух и, будто через силу, выдохнул: - Ему не нужна защита! Тёмный Лорд ушёл… - Тёмный Лорд вернётся! – повышая голос, перебил его Дамблдор и многозначительно дернул густыми бровями. – И тогда мальчик окажется в огромной опасности. Снегг медленно опустил голову, встречаясь с ним взглядом. Голубые глаза Дамблдора смотрели на поверженного Снегга с такой пылкостью и твёрдой уверенностью в собственной правоте, что Гарри невольно отшатнулся: Дамблдор знал! Знал не только о предстоящем возвращении Волан-де-Морта, но и об истинной причине столь незаслуженной славы полуторагодовалого ребёнка! Уже тогда всё знал, и заранее привлекал сторонников, тщательно выставляя фигуры чужих жизней и ролей на шахматной доске Судьбы… Молчание затягивалось, но Дамблдор не торопил своего собеседника с решением, своим «всепониманием» заманивая того в сети. Снегг действительно постепенно брал себя в руки, его дыхание становилось ровнее и спокойнее. А Гарри вдруг живо представил и почти «услышал», как Снегг сам с громким лязгом запер за собой тяжёлую дверь своей новой «клетки». Наконец он предупреждающе поднял указательный палец и с расстановкой произнёс: - Никто. Не. Должен. Знать! Поклянитесь! Тем более…сын Поттера… Дайте мне слово! Дамблдор выгнул брови, с неким удивлением глядя в злое, измученное лицо Снегга. - Дать слово, Северус, что я никому никогда не расскажу о самом лучшем, что в вас есть?! - но видя, что взгляд Снегга нисколечко не смягчился, вздохнул и сдался: - Ну, если вы настаиваете… Кабинет директора исчез, но тут же вернулся снова в следующем воспоминании… Снегг ходил взад-вперёд перед столом Дамблдора. - Бездарный, самовлюблённый, как и его отец, любитель нарушать правила, жадный до славы и внимания, нахальный… Он абсолютно невыносим! - Вы видите только то, что хотите видеть, Северус, - спокойно проговорил Дамблдор, не отрывая глаз от журнала «Трансфигурация сегодня». – Другие преподаватели говорят, что мальчик скромен, приятен в общении и не лишён дарований. Лично мне, он кажется симпатичным ребёнком. Дамблдор перевернул страницу и заговорил, всё ещё не поднимая на собеседника глаз: - И, тем не менее, Вы каждый день рискуете жизнью ради этого мальчика… Снегг захлопнул рот и насупился. Перед его мысленным взором возникло квиддичное поле, его ревущие трибуны и сам Снегг, как будто со стороны. Он не сводил глаз с Гарри и его взбесившейся метлы, и беззвучно нашёптывал контрзаклятия, чтобы обезвредить Магию Квиррелла. - Ничего подобного! – неубедительно проговорил Снегг, скорее из принципа отрицая утверждение Дамблдора. – Поттеру просто повезло. Как обычно. Снова Гарри закружил водоворот воспоминаний, и вот его краски померкли... Снегг с Дамблдором стоят немного в стороне в вестибюле Хогвартса, а мимо них расходятся по своим спальням, после сытного ужина, гости Турнира «Трёх Волшебников». - Так что же? – тихо спросил Дамблдор. - Метка Каркарова тоже потемнела. Он в панике, опасается возмездия. Вы ведь знаете, какую помощь он оказал Министерству после падения Тёмного Лорда. – Снегг посмотрел сбоку на профиль Дамблдора с кривоватым носом. – Каркаров собирается бежать, если почувствует жжение в Метке. - Вот как? – мягко произнёс Дамблдор. Мимо прошли, хихикая, Флёр Делакур и Роджер Дэвис. - А Вам не хочется к нему присоединиться сейчас, пока ещё не слишком поздно? - Нет, - уверенно ответил Снегг, провожая нечитаемым взглядом уходящих из Большого зала Гермиону Грейнджер и Виктора Крама. – Я не такой трус. - Нет, - согласился Дамблдор. – Вы несравненно храбрее Игоря Каркарова, Северус! А знаете, я иногда думаю, что мы проводим распределение по факультетам слишком рано и категорично… И пошёл прочь, оставив онемевшего Снегга в одиночестве и без объяснений… И вот Гарри снова стоит в директорском кабинете. Ночь. Дамблдор в своём высоком кресле за письменным столом завалился на бок. Похоже, он в полубессознательном состоянии. Его правая рука, почерневшая и обугленная, бессильно повисла. Снегг, неизменно облачённый в чёрные одежды, бормочет заклинания, направляя палочку на запястье Дамблдора, а левой рукой вливает ему в горло густой золотой напиток. Спустя несколько мгновений веки Дамблдора дрогнули и приоткрылись. - Зачем? – спросил Снегг без всяких предисловий. – Зачем Вы надели это кольцо? На него наложено заклятие, Вы не могли этого не знать… Зачем Вам вообще понадобилось его трогать?! Кольцо Марволо Мракса, - Гарри помнил его из воспоминаний Тома Рэддла, которые ему когда-то показывал директор, - лежало на столе перед Дамблдором. В середине его тёмного камня зияла глубокая трещина. А рядом с кольцом лежал серебряный меч Годрика Гриффиндора. Дамблдор поморщился: - Я…сделал глупость. Не устоял перед искушением повидаться кое с кем… - Кто мог заставить Вас поддаться столь опрометчивому искушению, Альбус?! – негодовал Снегг. Дамблдор не ответил. - Чудо, что Вам вообще удалось вернуться сюда! А если бы я не оказался сегодня случайно в школе? То Вы бы так и умалчивали об этом?! А ученики, приехав в Хогвартс, после летних каникул, застали бы здесь только Ваш хладный труп!? – В голосе Снегга звучало подлинное бешенство. – На это кольцо наложено заклятие исключительной силы. Самое большее, на что мы можем надеяться, - это ограничить его действие одним участком. Пока мне удалось запереть его в одну руку. Дамблдор приподнял свою почерневшую, ни на что уже не годную кисть и осмотрел её с таким выражением, как будто ему показали любопытнейший экспонат. - Вы отлично справились, Северус, - улыбнулся ему Дамблдор. – Сколько мне осталось, как Вы думаете? Он говорил об этом таким будничным тоном, как будто интересовался прогнозом погоды. После недолгого колебания, Снегг ответил: - Не могу сказать наверняка. Может быть год, Альбус… - он не разделял беспечного настроения Дамблдора. Гарри был в шоке. Конечно, он замечал плохое самочувствие директора, знал о его болезни. Однако, списывал всё это на обычное увечье и, в конце концов, возраст. Он и не предполагал, что Дамблдор, как оказалось, с самого начала был в курсе, что дни его сочтены… И теперь с ужасом переваривал услышанное. Резко сорвавшись с места, Снегг отвернулся от Дамблдора и стал размашисто расхаживать по кабинету, бесцельно меряя его шагами. - Сдержать такие чары навсегда невозможно, - раздражённо прорычал Снегг, не оглядываясь на Дамблдора, будто бы злился на самого себя, что оказался практически бессилен перед Магией такого уровня. – Постепенно они начнут распространяться дальше. Это из тех заклятий, которые со временем только усиливаются. Он тяжело вздохнул и всё же повернулся лицом к Дамблдору. Тот же вновь ему улыбнулся. - Как мне повезло, как невероятно повезло, что у меня есть Вы, Северус. Снегг чуть не взвыл от подобной беспечности и снова упал в соседнее от директора кресло. - Если бы Вы позвали меня чуть раньше…я, возможно, смог бы сделать больше, выиграть для Вас больше времени, - с болью в голосе сказал он, неотрывно глядя на разбитое кольцо и на меч. – Вы что думали, что, разбив кольцо, Вы разобьёте чары? - Что-то в этом духе… Я, видимо, просто был немного не в себе… - ответил Дамблдор, с усилием выпрямляясь в кресле. – Ну что ж, - вновь заговорил он, после непродолжительной паузы, во время которой Снегг очень шумно дышал носом, явно сдерживая новый прилив негодования, - это сильно упрощает дело. Снегг посмотрел на него в полном недоумении. Сухие губы Дамблдора опять расплылись в улыбке: - Я обязательно поделюсь с Вами, Северус, своими догадками, когда буду окончательно во всём уверен. Тёмная дымка вновь закружила Гарри, перенося его дальше... И опять-таки это был кабинет директора. - Чем вы занимаетесь с Поттером, запираясь с ним в кабинете чуть ли не каждый вечер? – сильно хмурясь, вдруг спросил Снегг. Он явно был не в духе. Дамблдор слабо зашевелился в своём кресле, устало поднимая веки. - Почему Вас это интересует? Надеюсь, Северус, Вы не хотите прибавить ему сидения после уроков? Мальчик, по-моему, скоро будет проводить взаперти больше времени, чем на свободе. - Он – вылитый отец… - На вид – может быть, но в глубине сердца Гарри гораздо больше похож на свою мать, - Дамблдор одарил напрягшегося Снегга пронизывающим взглядом голубых глаз и, понизив голос, почти вкрадчиво добавил: - Вы не могли этого не заметить за столько лет… После всего услышанного и увиденного, теперь Гарри мог понять чувства Снегга, но всё равно чувствовал себя задетым, потому что не считал себя виновным и ответственным за поступки своего отца. А Дамблдор, тем временем, продолжал: - Я провожу с Гарри много времени, потому что есть вещи, которые мне необходимо с ним обсудить, кое-какая информация, которую я должен ему передать, пока не поздно. - Информация… - как бы задумчиво повторил Снегг. – Ему Вы доверяете…а мне нет. - Дело тут не в доверии, Северус. Как мы оба с Вами знаем, время моё ограничено. Мальчик должен – это крайне важно! – получить от меня достаточно информации, чтобы выполнить свою задачу. - И всё же Вы куда больше доверяете мальчишке, неспособному к Окклюменции, посредственному волшебнику, и к тому же имеющему прямую связь с мыслями Тёмного Лорда! - неприязненно скалясь, выпалил Снегг. - Волан-де-Морт боится этой связи, - сказал Дамблдор. – Не так давно он пробовал – так, слегка, - что значит для него по-настоящему проникнуть в мысли Гарри. Это была такая боль, что подобной он не испытывал никогда в жизни. Он не станет больше пытаться завладеть Гарри, я уверен. По крайней мере, пока он всё ещё слаб, после возрождения, и только не таким способом. - Не понимаю. - Искалеченная душа Волан-де-Морта не может вынести соприкосновения с такой душой, как у Гарри. Она чувствует себя, как язык, лизнувший ледяное железо, как живая плоть в огне… - Души? – складка меж тёмных бровей Снегга стала ещё глубже. – Мы ведь говорили о мыслях! - В случае Гарри и Лорда Волан-де-Морта это одно и то же. - Альбус, Вы говорите загадками. Дамблдор смерил его тяжёлым взглядом, будто взвешивал в этот момент: стоит ли продолжать этот трудный разговор сейчас или всё же умолчать о главном? - Мальчик, - наконец, заговорил он, задумчиво подвигав губами, - сейчас не стабилен. Его одолевают сомнения и юношеские гормоны, - Дамблдор слегка улыбнулся. – Но вскоре ему предстоят некоторые испытания, и он должен быть готов к тому, с чем ему предстоит столкнуться, Северус. Наша с Вами задача: помочь ему в этом по мере наших сил. Возможно, когда Волан-де-Морт окрепнет, Гарри потребуются Ваши умения в Зельеварении, - он многозначительно приподнял седовласые брови, и Снегг тут же сокрушённо вздохнул. - Да, я думал о том, чтобы Вы предложили ему моё новое «Успокоительное» зелье. - Почему я? – с улыбкой удивился Дамблдор. - Почему это не является для Вас до сих пор очевидным? – огрызнулся Снегг. – С Ваших рук Поттер и отраву готов принять! Вам прекрасно известно об этом, Альбус. Дамблдор нахмурился. - Не думаю, что это очень уместное сравнение, Северус. Но, возможно…если Вы проявите некоторое терпение во время Ваших с ним занятий, то… Но Снегг не дослушал. Шагнув ближе к Дамблдору, он неожиданно заявил: - Я не понимаю, Альбус, почему Вы не хотите сами заниматься с Поттером Окклюменцией? – голос Снегга был чересчур сух и спокоен, выдавая в нём холодную ярость. - Северус, - почти ласково произнёс директор, словно хотел утешить взбунтовавшееся дитя, - Вам прекрасно известно, что Вы …пожалуй, одарённее меня в этом вопросе. Глаза Гарри широко распахнулись. Он вдруг понял, что уже слышал это и с ужасающей точностью вспомнил тот самый вечер, когда Дамблдор вынес ему смертный «приговор». Поначалу, Гарри даже закрыл глаза, борясь с желанием заткнуть ещё и уши. Но потом осознал, что сейчас уже было слишком поздно разыгрывать из себя ребёнка, которому под силу сбежать от всех мирских проблем, лишь крепко-накрепко зажмурив веки. В конце концов, всё сказанное далее, уже было пережито и оплакано, так что Гарри спокойно прослушал вновь большую часть диалога, заострив внимание на том моменте, на котором отвлёкся в первый раз. - …Ну-ну, Северус, - успокаивающе произнёс Дамблдор. – Прячась в тени прошлого, мы не сможем изменить будущего. А вот Гарри…сможет! А пока… - он неожиданно дёрнулся, прижимая правую руку к груди, и, издав какой-то болезненный полустон, неожиданно затих, часто дыша ртом. - Не шевелите резко рукой, - твёрдо предупредил его Снегг, мгновенно принимая вид собранного и не теряющего бдительности, даже в самых критических ситуациях, целителя. – Дайте зелью впитаться, а затем выпейте остальное… - строго сказал он, осматривая отмирающую почерневшую кожу на руке Дамблдора. - Я оставлю Вам новое «Обезболивающее», чтобы Вы смогли хоть немного поспать. - Благодарю Вас, Северус… - тяжело сглотнув, Дамблдор поднял на зельевара усталые глаза и вымученно улыбнулся, но это будто бы только больше рассердило и расстроило Снегга. - Я делаю всё, что могу, - в отчаянии зашипел он, подскакивая ближе и нависая над хрипло дышащим Дамблдором, - но это заклятие слишком сильное, Альбус, даже для меня… - Я понимаю… Вы не виноваты в этом, Северус! – заверил его Дамблдор, а затем без лишнего драматизма спросил прямо: - Думаете, ситуация ухудшается? - К сожалению, времени совсем мало, Альбус… Гарри сглотнул. Даже зная обо всём наперёд, слышать это было больно. Погрузившись в свои мысли, он пропустил ту часть разговора, в которой Дамблдор сообщал Снеггу об «истинном предназначении Гарри» и в которой сам он врывается в директорский кабинет, учинив ужасный погром всплеском своей стихийной Магии. Сейчас его больше интересовало то, что произошло после, когда он опрометью выбежал из директорского кабинета… - Стойте, Северус! Не ходите за ним, - вскинув здоровую руку, окликнул Снегга Дамблдор и со вздохом опустился в своё кресло. - Но…как же? – Снегг замер на пороге, с силой стискивая пальцами дверную ручку. – А если он натворит глупостей? Что если… - глаза Снегга взволнованно забегали в пространстве, а губы сжались, словно он хотел сказать что-то такое, что даже в мыслях давалось ему с трудом. – Если он что-нибудь с собой сделает?! - Не сделает, - с поразительным спокойствием заверил его Дамблдор, задумчиво вглядываясь в пляшущие языки пламени за каминной решёткой. Снегг только открыл рот, видимо, намереваясь возразить, как Дамблдор вдруг заговорил вновь сам: - Но Вы заметили, какая мощная у Гарри Магия, Северус?! – казалось, это открытие его заботило сейчас куда больше, чем то, что его недавние слова буквально раскрошили всю веру Гарри в мир и справедливость. Гарри захлестнуло волной возмущения. Он снова почувствовал разгорающуюся злость на своего мудрого учителя. Гарри весь сжался, ощущая, как каменеют, наливаясь тяжестью, его уставшие мышцы, и как его вновь парализует горем, ложащимся камнем на сердце. Он не понимал, откуда вообще у Дамблдора взялась эта слепая уверенность в том, что с ним в тот момент ничего не могло случиться!? «Да если бы не Драко… - негодуя, думал он, - то меня бы и в живых-то уже давным-давно бы не было, а крестраж Волан-де-Морта оказался бы заперт в самом надёжном из всех выдуманных им хранилищ!» Гарри сумел подавить свой гнев, только отвлёкшись на реакцию Снегга, которая поразила его, чуть ли не больше, чем всё сказанное до этого. Хлопнув дверью так громко, что портреты в кабинете директора недовольно забурчали и стали грозить кулаками, Снегг подлетел обратно к столу Дамблдора и взгляд его при этом был действительно грозным и страшным. - Да Вы умом тронулись, Альбус! Поттер явно не в себе! Как Вы можете быть так спокойны?! Вы же сами мне говорили, что успели изучить его, но даже мне ясно, как день, что он может что-нибудь с собой… - А я Вам говорю: успокойтесь, Северус, - грубо осадил его Дамблдор и не без труда поднялся на ноги. – Да, Гарри суждено умереть… Но не сегодня. - Откуда такая уверенность? – с затаённой болью в голосе прошептал Снегг, то и дело сглатывая. Гарри видел, что Снегг боролся с желанием действительно крепко высказаться и броситься к двери, и это его странным образом утешало. Хотя ему и не верилось, что он мог быть небезразличен этому скрытному и угрюмому человеку. Человеку, от которого за все эти годы не услышал ни единого доброго слова, кроме предсмертного: «Прости». Человеку, от которого меньше всего ожидал искреннего сострадания и желания помочь в столь сложную для себя минуту… - Вы сами уже ответили на свой вопрос, Северус, - становясь серьёзным, сказал Дамблдор: - Я хорошо его изучил… Присаживайтесь, нам нужно поговорить. - Я постою… - Присядьте на минуточку, - с нажимом повторил Дамблдор и вымученно вздохнул. С мгновение Снегг пристально смотрел на Дамблдора, а затем порывисто подошёл к его столу и резко опустился в предложенное кресло. Дождавшись, когда всё внимание Снегга будет сконцентрировано исключительно на нём, Дамблдор, наконец, заговорил: - Гарри не должен был знать о том, что он - крестраж до самого последнего момента, до тех пор, пока не было бы необходимо. Если честно, я иногда сомневался, что у него хватило бы духу дойти до финала, знай он, что его ждёт подобная участь. Чуть позже я поговорю с ним, но пока, в свете сложившихся обстоятельств, я думаю, что можно за него не беспок… - Да что Вы такое говорите!? – задушенным, кричащим шёпотом оборвал его на полуслове Снегг. Голос его при этом был тих, но страшен, как и взгляд. – Каких ещё обстоятельств, Альбус?! - Вы вскоре сами узнаете, Северус... Для этой темы у нас ещё будет время. Но я хотел поведать Вам иное. Если уж Вам кажется, что я не достаточно делюсь с Вами информацией, то слушайте. Только теперь слушайте внимательно, не перебивая! Гарри покинул нас так скоро, что не узнал самого главного… Дамблдор выдержал паузу, переводя дух, а затем облокотился на столешницу здоровой рукой и наклонился ближе к собеседнику: - В ту ночь, когда Лили Поттер, - Гарри заметил, как Снегг слегка вздрогнул при этом имени, - поставила себя между сыном и Волан-де-Мортом, пожертвовав, тем самым, собственной жизнью ради самого родного и любимого ею человека, словно щит, заклятие отлетело назад, ударив в самого Волан-де-Морта. Его душа уже была настолько изранена, что ещё один осколок, не выдержав столь сильной Магии Лили и оторвавшись от целого, проскользнул в единственное живое существо, уцелевшее в рушащемся здании – в Гарри. Часть Лорда Волан-де-Морта с тех пор живёт внутри него, и именно она, как я предполагаю, даёт мальчику способность говорить со змеями и ту самую связь с мыслями Волан-де-Морта, которую он сам не понимает. И пока этот осколок души, о котором сам Волан-де-Морт не догадывается и который не намерен был создавать, живёт в Гарри, под его защитой, Волан-де-Морт не может умереть. - Так значит… - с и так бледного лица Снегга медленно сошли все оставшиеся краски, так что даже его синеватые круги под глазами стали казаться светлее, - мальчик всё же…должен умереть? И с этим…ничего нельзя будет поделать? – голос Снегга растерянно дрожал. - Да, да… - тряся длинными седовласыми прядями, часто закивал Дамблдор, - он должен умереть! И убить его должен сам Волан-де-Морт, Северус. Это самое важное! Снегг неожиданно подобрался, распахивая глаза от своей страшной догадки. Настало долгое молчание, во время которого в кабинете, разгромленном стихийной Магией Гарри, были слышны только приглушённые звуки, издаваемые уцелевшими диковинными приборами, да слабое кряхтение Фоукса, как видно, готовившегося в очередной раз умереть, чтобы после вновь восстать из пепла. Гарри следил за выражением лица Снегга, но нашёл больше ответов в его горящих глазах. Уже в который раз за этот вечер, Снегг резко вскочил на ноги и стремительно отошёл вглубь кабинета. Дамблдор медленно поднялся следом, словно предчувствовал какую-то важность этого момента, и молча смотрел в спину зельевару. - Все эти годы… - глухо начал Снегг, но тут же запнулся, сглатывая ком в горле. – Я думал…я думал…что мы оберегаем его… Я… Видя, что Снеггу сложно справиться с собственными эмоциями, Дамблдор заговорил сам: - Мы оберегали мальчика, потому что было очень важно обучить его, вырастить, дать ему испробовать свою Силу. Тем временем связь между ним и Волан-де-Мортом всё крепнет, болезненно разрастается. Порой мне казалось, что Гарри сам это подозревал, только не задумывался над этим основательно. Но попробовать ослабить эту связь мы всё-таки можем: Вы со своей стороны сварите ему надлежащее зелье, а я со своей – займусь с мальчиком изучением Окклюменции и Легилименции, и ещё кое-чего… - деловито говорил он, не замечая, что Снегг уже давно не стоит к нему спиной и лицо его всё больше вытягивается от подобной хладнокровной расчётливости. – Если я не ошибся в этом мальчике, Гарри устроит всё так, что, когда он выйдет навстречу своей смерти, это будет означать настоящий конец Волан-де-Морта! Дамблдор, наконец, перевёл взгляд на Снегга. Тот смотрел на него с нескрываемым ужасом и омерзением: - Так Вы… Вы сохраняли ему жизнь, чтобы он мог погибнуть в нужный момент… - Вас это шокирует, Северус? Сколько людей, мужчин и женщин, погибло на Ваших глазах? - В последнее время – только те, кого я не смог спасти, - категорично ответил Снегг, сжимая руки в кулаки. Гарри удивлённо завертел головой, когда перед ним возникла, вклиниваясь в это же воспоминание совершенно другая картинка… Будто в агонии, он почти «плыл», оглушённый горем, по воздуху, следуя за Северусом Снеггом, каким он запомнил его во время свадьбы своих родителей. Судя по обстановке, которую Гарри видел в своём колдоальбоме, они вошли в полуразрушенный дом его родителей в Годриковой впадине и тут же стали, как в тумане, пробираться наверх… Гарри понял, что этот «туман», скорее всего, был обусловлен тем, как сам Снегг воспринимал в тот день случившееся. Его захватило чувство неясной тревоги при взгляде на то, как перепуганный и бледный, как полотно, Снегг на подкашивающихся ногах плетётся по его родному дому… Как, даже не глянув под ноги, переступает через труп его отца, и уверенно, словно притягиваемый на свет мотылёк, устремляется на второй этаж, в одну из комнат с распахнутой настежь дверью… Выглянув из-за спины Снегга, Гарри понял, что этой комнатой, к которой так целеустремлённо шёл зельевар, оказалась его детская, освещаемая только опрокинутым ночником и вспышками молний за окном. Гарри увидел себя самого, полуторагодовалого малыша, со свежим шрамом в виде молнии на лбу… Он испуганно плакал в детской кроватке, смотря вниз на свою неподвижную маму, но к нему никто не подходил… Мир под ногами неожиданно накренился, сойдя с привычной оси, и Гарри, хватаясь за ближайшую стену, чуть не упал вместе со взвывшим от горя Снеггом. Поначалу, Гарри даже показалось, что это рушится дом, но дело было в самом Снегге – что-то внутри него надломилось и стало разваливаться на части, когда он увидел на полу в детской бездыханное тело Лили. Гарри застыл на месте, в ужасе глядя на то, как Снегг, хватается за голову и сползает спиной по покосившемуся дверному косяку со страшным, душераздирающим криком боли… Но тут они вдруг снова оказались в кабинете Дамблдора, где Снегг неверяще, с нарастающей ненавистью, продолжал говорить: - Я шпионил, лгал, подвергал себя смертельной опасности… И думал, что делаю это всё для того, чтобы сохранить жизнь сыну Лили, а теперь получается… Вы знали, что мальчик должен умереть! Вы растили его, как свинью на убой! - Это прямо-таки трогательно, Северус, - серьёзно сказал Дамблдор, однако его густые седые брови скептически приподнялись. – Только не говорите мне, что Вы действительно привязались к мальчику! Побледневшие губы Снегга дрогнули и приоткрылись, впуская в его лёгкие судорожный вдох. Не отводя от Дамблдора застывших чёрных глаз, Снегг взмахнул над головой волшебной палочкой и, вместо прямого ответа, отрывисто произнёс: - Экспекто Патронум! Из кончика его палочки вырвалась молодая серебряная лань. Озарив весь кабинет ярким светом, она в один большой прыжок пересекла закруглённую комнату и вылетела в окно. Гарри и Дамблдор поражённо смотрели ей вслед, когда картинка вдруг вновь на время переменилась, возвращая Снегга обратно в Годрикову впадину… Гарри ощутил, как его собственные колени, внезапно ослабев, подкосились и он вместе со Снеггом рухнул рядом с бездыханным телом Лили, лежавшей на полу с открытыми и навеки угасшими глазами… Гарри даже боялся представить, что творилось сейчас в душе этого человека. Сам он – пусть и заочно - очень любил и безумно скучал по матери. Но никогда не знал её так, как знал и, судя по всему, тоже любил, Северус Снегг. И почему-то от этого горе, подкосившее Снегга, когда тот беспомощно выл белугой на полу в чужом доме, баюкая в руках тело мертвой возлюбленной, воспринималось сейчас Гарри ещё острее и больнее, чем его собственное. Когда серебристое свечение Патронуса погасло, директор обернулся к Снеггу, и глаза его блестели от слёз. - Лили… – неверяще и в то же время ошеломлённо выдохнул он. - После стольких лет? Снегг всё ещё с горечью смотрел в окно, в котором скрылся его Патронус – Патронус Лили… Медленно опустив руку, он выдохнул, словно молитву: - Всегда! У Гарри спёрло дыхание от того, сколько невысказанных, безответных и нерастраченных чувств смог уместить Северус Снегг в этом коротком, но таком ёмком слове… Перед его глазами заплясали и закружились, как в цветном калейдоскопе, сотни коротеньких картинок и звуков: смех Лили, их первая встреча со Снеггом, её первая улыбка, подаренная ему, то, как она ласково произносила его имя, Гарри…Драко…Люциус, помогавший Снеггу во время учёбы в школе…первый урок Гриффиндора и Слизерина в Хогвартсе…Гермиона, вскидывающая вверх руку…снова Драко…ярко-зелёные, смеющиеся глаза Лили…испуганные глаза Гарри, так похожие на…Лили…Лили…Лили… Сердце Гарри заныло от жалости к этому непонятому и всеми отвергнутому человеку, которому удалось пронести сквозь года столь сильное и нетронутое службой у Тёмного Лорда чувство… Чувство к женщине, для которой он превратился практически в невидимку и которая предпочла ему другого: «задиру и хвастуна» Поттера… Чувство, оказавшееся в итоге намного преданнее и выше прошлых обид и предрассудков… Чувство, которым Снегг – а Гарри больше в этом не сомневался! - как умел, по-своему, поделился даже с ним… Чувство, вынуждавшее Снегга оберегать своего крестника до последнего вздоха, как своего родного сына… Чувство, побудившее Снегга сделать то последнее, что он ещё мог сделать для сына Лили, безропотно приняв страшную смерть от клыков и яда Нагайны… «Как свинью на убой… Всегда!» - эхом звучало в голове Гарри, пока он пытался поспеть за новой волной разрозненных картинок, в которых то и дело мелькало его лицо. Как же больно было узнать всё это только теперь, когда Гарри уже ничего не мог изменить…не смог ничем помочь этому человеку… Слёзы хлынули из глаз, и Гарри им не сопротивлялся. Он оплакивал свой упущенный шанс спасти Северуса Снегга… А между тем, он опять вернулся в кабинет директора, в котором совсем недавно растаял в воздухе эфемерный след Патронуса. Дамблдор, всё ещё пребывая под впечатлением от увиденного и услышанного, изумлённо смотрел на Снегга. Казалось, он впервые не знал, что сказать. - Не думал, что Пожиратели Смерти обладают столь светлой Магией, как вызов Патронуса… – наконец, нашёлся он, когда Снегг слабо зашевелился. - Вы правильно думаете. Тёмные маги ею не обладают, - твёрдо и спокойно заверил его Снегг. И Дамблдор кивнул, видимо, приходя к тому же выводу, как и Гарри, что дружба Снегга с Лили и его сильные чувства к ней не позволили его душе потерять эту необычную способность. Но, как оказалось, Снегг не намерен был так просто забывать о словах Дамблдора: - И что вы намерены рассказать Поттеру о крестраже? Или так же продолжите врать? Дамблдор мгновенно переменился в лице. От былого сочувствия и скорби не осталось и следа. Весь его облик ожесточился, говоря о том, что он, хоть и болен, но не беззащитен. - Только не говорите мне, Северус, что сами Вы всегда поступали правильно и по совести! Вы, случайно, не забыли ещё, как третировали несчастного Невилла все эти годы только за то, что ему не посчастливилось, так же как и Гарри, родиться в конце июля?! Сколько раз я пытался доказать Вам, что мальчик не виноват в том, что Волан-де-Морт избрал своей мишенью именно семью Поттеров, а не Долгопупсов?! - Разве вам требуются толкования подобного поведения, Альбус?! – не менее рьяно ощетинился Снегг. – Да, я не был благосклонен к отпрыску Долгопупсов, - признался он без всякого раскаяния, - но моё негативное отношение к нему ограничивалось только этим! Разве может подобное идти в сравнение с тем, что вы… - губы Снегга сложились в жёсткую линию, но он всё же нашёл в себе смелость договорить, глядя Альбусу Дамблдору прямо в глаза: - …с тем, на что вы обрекаете Поттера?! - Как бы мне не было жаль Гарри, Северус, таков его долг… - сочувственно закивал Дамблдор. – Не думаю, что Вам имеет теперь смысл идти на попятную, раз уж Вы так прониклись к этому мальчику... – и он отвернулся к своему столу. Но Снегг, по всей видимости, не считал их разговор оконченным: - А вам не приходило в голову, Альбус, - с трудом сдерживая собственное раздражение, протянул он, - что, возможно, я больше не захочу всем этим заниматься?! Дамблдор слишком резко обернулся, и по его лицу пробежала болезненная судорога. Снегг было дёрнулся, собираясь дать ему очередную порцию лекарств, но почти сразу остановился, так как Дамблдор жестом отказался от его помощи. Старческие болезни пустяк по сравнению с проклятьем в руке. Они постояли в молчании, пока Дамблдор перебарывал застарелую боль в пояснице, а Снегг делал вид, что очень заинтересован пламенем в камине. - У Вас нет Выбора, Северус, - наконец, перетерпев боль, проскрипел Дамблдор. – Ни у кого из нас его уже нет. - Как никогда и не было, - обречённо пробормотал себе под нос Снегг, но Дамблдор сделал вид, что не расслышал его. А в следующее мгновение Гарри уже смотрел на то, как Снегг, стоя у бортика Астрономической башни, посылает в темноту Поисковые чары. С конца его волшебной палочки вырвалась светлая «нить». Её путь петлял и вилял над территорией Хогвартса, повторяя запутанный и хаотичный полёт Гарри на метле. В какой-то момент эта «нить» прервалась и, приобретя красный цвет, резко ушла с высоты в сторону берега Чёрного школьного озера. - Поттер… - выдохнул Снегг побелевшими от беспокойства губами и, послав Патронуса за мадам Помфри и Минервой МакГонагалл, опрометью помчался вниз по ступеням. Примерно на полпути вниз он столкнулся с МакГонагалл. Она бежала со стороны своей комнаты и торопливо запахивала на ходу клетчатую мантию, наброшенную на ночную сорочку. Вид у неё был чрезвычайно встревоженный. Без лишних подробностей сообщив ей о возможном происшествии, они уже вместе поспешили к выходу из замка. МакГонагалл торопилась, как могла, но всё равно отстала, не имея такой же прыткости и возможности перепрыгивать сразу через несколько ступеней движущихся лестниц, как это делал Снегг. Не утруждая себя ответами на сыпавшиеся в его сторону вопросы и обеспокоенные оклики МакГонагалл, Снегг значительно вырвался вперёд и, бросив через плечо только: «Дождитесь мадам Помфри!», первым выбежал во двор. Гарри едва поспевал за ним, хоть и сам мчал во весь опор, торопясь оказаться на берегу озера. Он уже знал, кого вскоре увидит там и не хотел упустить ни единого мгновения… Вдали забрезжил яркий всполох платины, подсвеченный взошедшей в небе Луной, и сердце Гарри застучало в груди ещё сильнее. Он безошибочно узнал в двух скомканных и тесно переплетённых друг с другом силуэтах себя и Драко... Мерлин, чего бы Гарри сейчас только не отдал, чтобы вновь ощутить на своих губах вкус Его поцелуев! Снегг внезапно застыл, как вкопанный, видимо, тоже разобрав то, что происходило между двумя юношами в темноте сгущающейся ночи. И Гарри мгновенно ощутил, как к его щекам подступает жар неловкости, пока он был вынужден, уже с оглядкой на Снегга, наблюдать за тем, как Драко Малфой, вполне однозначно опустившись на бёдра Гарри Поттера – которого, вроде как, следовало сейчас спасать от неминуемой смерти! - с вкрадчивой, чуть робкой улыбкой перемежает лёгкие, почти робкие поцелуи с более глубокими и смелыми... Несмотря на смущение, Гарри не мог наглядеться на них с Драко, но также, и не мог не отметить, как гармонично - и, должно быть, в глазах шокированного Снегга, ещё и весьма эффектно! – они смотрелись вместе со стороны уже тогда. Слившись воедино и идеально совпав друг с другом, словно «инь» и «ян», им невероятным образом удалось наглядно воссоединить в своей противоречивой паре вечно непримиримое «чёрное» и «белое», теряющее всю глобальность своего смысла по отдельности. Они так и замерли со Снеггом, практически плечом к плечу, глядя на то, как двое парней - двое самых заклятых хогвартсовских врага! – не замечая ничего вокруг, милуются и, бесстыдно ёрзая, потираются телами друг о друга прямо на сырой земле. Гарри поднёс к лицу ладонь, на которой едва виднелся под слоем копоти и грязи его тоненький обручальный шрам. Со вздохом огладив его грустным взглядом, он приник к ладони губами и прижал эту руку к груди, где тоскливо «булькало» его сердце. Без Драко – без своего «ян» - всё было как-то неправильно, совсем не так… Гарри не мог больше спокойно смотреть на это воспоминание, и, чтобы не теребить душу, стал разглядывать Снегга. Казалось, тот боролся с желанием выхватить волшебную палочку и испепелить наглеца-Поттера, но в то же время… Снегга явно останавливал тот факт, что инициатором этой странной и не укладывающейся ни в какие рамки его понимания близости почему-то выступал Драко! Гарри даже слегка позабавило абсолютно растерянное и почти по-детски раздосадованное выражение лица Снегга, когда тот беззвучно открывал и закрывал рот вплоть до того момента, пока к ним не подоспели мадам Помфри и профессор МакГонагалл… Яростная чернильная волна смыла, словно цунами, это воспоминание и перенесла Гарри в подземелья Слизерина, где он вновь увидел Драко… Время было явно позднее, так как Драко был без сумки, а в помещении горели все факелы. В царстве вечного полумрака и отталкивающего холода - кабинете Зельеварения – Малфой мельтешил перед напряжённым и хмурым Северусом Снеггом, недовольно всплёскивая руками и злобно сопя. - Драко… - с благоговением произнёс Гарри и неожиданно вспомнил, как когда-то давно - казалось бы, целую вечность назад! - он следил за Драко перед сном по «Карте Мародёров» и как раз таки гадал: что тот мог делать в столь поздний час в кабинете Снегга. Широко улыбнувшись перспективе вскоре разгадать и этот ребус, Гарри подошёл ближе и стал с огромным интересом следить за каждым жестом Драко. - Я не вижу веских причин, по которым мне следовало бы прислушаться к Вам, профессор, - в своей обычной ядовито-надменной манере выплёвывал каждое слово Малфой. - Не видите веских причин, мистер Малфой?! – сардонически изумился Снегг, глянув на Драко исподлобья, и облокотился на край своего письменного стола. – Так вот Вам всего лишь несколько – особо веских, если Вам будет угодно! – причин: Поттер – главный враг Тёмного Лорда и связываться с ним банально опасно, если Вы сами так слепы, что не понимаете этого! Неужели Вас самого, мистер Малфой, не настораживает и не кажется подозрительной столь внезапная симпатия со стороны Поттера, который все эти годы выражался на Ваш счёт весьма категорично и далеко не лестно!? Малфой только демонстративно хмыкнул и скрестил на груди руки, выводя Снегга из себя ещё больше и вынудив его, на правах крёстного, перейти на неофициальный тон: - Где же твоя фамильная гордость, Драко?! Чем ты вообще думал, бросаясь следом за Поттером с этой драккловой Астрономической башни!? - О! «Запрещённый приём», крёстный? – хмыкнул Малфой, выгибая аккуратную бровь. Но Снегг не поддержал его игривый тон, всё ещё находясь на взводе: - Я не понимаю тебя, Драко! Связаться с этим…этим… - негодуя, он на мгновение поджал губы, но затем сказал совсем другое: - Мало того, что Поттер сам вечно ввязывается во всевозможные неприятности, так он и тебя умудрился втянуть во всё это! Взгляд Драко постепенно темнел, а красивое лицо становилось суровее и жёстче с каждым новым словом Снегга, но он всё ещё стойко хранил молчание, хотя Гарри думал, что будь он сам на его месте, то давно бы уже послал Снегга – даже будь он его крёстным! - куда подальше за подобные высказывания. - Ладно, Поттер… - вздохнул Снегг. - Но ты-то?! Я всегда думал, что ты не настолько глуп, Драко… Снегг на некоторое время замолчал, и Гарри уже почти с облегчением выдохнул, мысленно сочувствуя Драко, которому пришлось в одиночку выслушивать все эти мерзости, как Снегг внезапно оживился и, быстро дёрнув уголком губ, напустил на себя обманчиво отстранённый вид, вновь становясь прежним мрачным профессором Зельеварения. - К тому же, - неторопливо заговорил он и, оттолкнувшись от стола, шагнул ближе к Драко, - Вы подумали, что сказал бы Ваш отец, узнай он – совершенно случайно! – о Вашем… - приподняв голову, Снегг деланно прищурился, якобы подбирая в уме подходящий эпитет, и стал произносить буквально по слогам: -…тесном…общении с мистером Поттером? Судя по всему, это стало последней каплей в чаше терпения Драко, потому как, рассвирепев не на шутку, он несдержанно выкрикнул: - Не смей! Не смей даже заикаться ему о Поттере! – его глаза были цвета грозового неба, а голос звучал настолько неожиданно угрожающе, что даже Снегг поначалу опешил, видимо, никогда прежде не видев Драко таким. - Сами играйте в эти свои игры с Тёмным Лордом и семейным долгом, а с Поттером мы уж как-нибудь и без вас разберёмся! Как и Снегг, Гарри только успел открыть от изумления рот, как декорации вновь изменились… В кабинете директора снова был идеальный порядок, и всё, как и прежде до погрома, учинённого Гарри, стояло на своих местах. Только Фоукс, по всей видимости, улетел куда-то. Сбитый с толку Снегг протаптывал невидимую дорожку, чёрным вороном нервно вышагивая перед директорским столом. - Северус, успокойтесь. Не стоит так паниковать, - Дамблдор говорил в своей привычным тоном, больше подходившим, по мнению Гарри, для сотрудников «дома терпимости». - А я спокоен, Альбус! Выпейте лучше лекарство! – огрызнулся Снегг, на секунду остановившись и стрельнув в его сторону чёрными глазами, а затем принялся вновь расхаживать взад-вперёд. - Конечно, Драко Малфой для Вас не просто ученик – он Ваш крестник… - Снегг резко замер, пристально глядя на Дамблдора и напряжённо ожидая его дальнейших слов. – И мне понятно Ваше беспокойство. Но не думаю, что его решение сблизиться с Гарри, которое, наверняка, далось ему нелегко, было скоропостижным и необдуманным – Драко достаточно взрослый и смышлёный юноша, чтобы понимать всю серьёзность подобного выбора! Также я полагаю, что Драко знает или, по крайней мере, догадывается, что будущее его заранее предопределено, как это водится в знатных чистокровных семьях. Но вот о чём Вам действительно стоит беспокоиться, Северус, так это о том, что будущее Вашего крестника очень скоро может стать зависимым не от его отношения к Гарри и даже не от решений Люциуса Малфоя, а от прихоти Лорда Волан-де-Морта! Но скажите мне откровенно, Северус: Вы действительно желаете ему подобной Судьбы? – выжидая, Дамблдор приподнял вверх свои седые брови. Снегг медленно опустился в кресло напротив стола директора, где так часто сидел сам Гарри. Гарри понял, что Снегг хотел сказать ещё что-то о заклятой руке Дамблдора, но тот приподнял её, вежливо отказываясь переводить разговор на эту тему. Тогда Снегг нахмурился и как-то обречённо сказал: - А вы представляете… - он вздохнул, прервавшись, и подпёр ладонью лоб, - …чем эта интрижка с Поттером может обернуться для Драко? Гарри, наблюдавший за их диалогом со стороны, с упрёком вперился взглядом в профиль Снегга и поджал губы. Он и не подозревал, что их с Драко личная жизнь так подробно обсуждалась кем-то, едва успев начаться! - Для них обоих? – после некоторой паузы, поправил себя Снегг. - Они могут погубить друг друга… - Кто знает, Северус… - неоднозначно протянул Дамблдор, облокачиваясь на высокую спинку своего кресла и поглаживая пальцами здоровой руки длинную бороду. – Кто знает… Может и наоборот? Только они и смогут спасти друг друга… Снегг вскинул голову, недоумённо посмотрев на Дамблдора, но в этот момент чёрная дымка перенесла Гарри в следующее воспоминание… - Хорошо, что Вам удалось вырваться, Северус. Я хотел поговорить с Вами о том задании, которое Вы согласились выполнить для Волан-де-Морта, вместо Питера Петтигрю. - Откуда вы… - Снегг удивлённо округлил глаза, не понимая, как Дамблдор узнал о том, что случилось буквально несколько часов назад, хотя сам он ему ещё ничего не рассказывал. - Гарри было видение, - исчерпывающе ответил Дамблдор, чтобы сразу отмести все ненужные недопонимания. Снегг только приоткрыл рот, но ничего не сказал. Тогда вместо него вновь заговорил Дамблдор: - Вы лучше меня знаете, что сила Волан-де-Морта крепнет с каждым днём, а это может означать только одно. Снегг всё ещё смотрел на него, не моргая, и по всему было видно, что он не понимает о чём идёт речь. Дамблдор улыбнулся: - Я имею в виду тот план, который мы с Вами обсуждали в начале лета, Северус, и который постепенно выстраивает вокруг меня Волан-де-Морт... План, согласно которому Тёмный Лорд хочет убрать последнего, кто, по его мнению, препятствует его победе над Гарри, то есть меня. Как Вам известно, меня уже исключили из Международной Конфедерации магов и, судя по тому, что мне показал о своём видении Гарри и тому, что сообщили мне Вы о своём последнем разговоре с Тёмным Лордом, я делаю вывод, что пока Волан-де-Морт продвигается в осуществлении своего плана довольно уверенно. - В ближайшее время я постараюсь проникнуть в «Горбин и Бэркес», - тут же серьёзно заговорил Снегг. - Попробую разладить второй Исчезательный шкаф… - Ни в коем случае, Северус! – категорически перебил его Дамблдор. – Не стоит наводить на себя лишние подозрения. - Но… - Более того, - даже не дав Снеггу шанса возразить, продолжил Дамблдор, - Вы, как Вам и было велено, начнёте чинить второй, который стоит в «Выручай-комнате»! Гарри стоял, как громом поражённый. Так вот почему они с Драко не смогли тогда попасть в «Выручай-комнату»… - Но Альбус, послушайте! Если они проникнут в школу… - Делайте, что Вам говорят, Северус! Когда настанет время, школа будет надёжно защищена членами «Ордена Феникса»! - А как же… Здесь же десятки учеников!? - Я и сам прекрасно знаю об этом, Северус, - добродушно улыбнулся ему Дамблдор. – Я ведь, как-никак всё ещё директор Хогвартса. Но починить Исчезательный шкаф Вам всё же придётся. Нам необходимо, чтобы Волан-де-Морт доверял Вам, а значит, Вы должны быть, как никогда, убедительны. Только выиграйте для нас, как можно больше времени, Северус, мне ещё необходимо кое-что закончить… - Но что будет потом, когда я починю этот шкаф? - К тому времени, я так подозреваю, Лорд Волан-де-Морт уже планирует перебраться в поместье Малфоев… – Снегг медленно кивнул, соглашаясь с его предположением. – А значит, Люциусу Малфою придётся отдать в распоряжение своего повелителя не только Малфой Мэнор, но и всех его обитателей… - К чему вы ведёте, Альбус? - Я хочу сказать, что одного широкого жеста Волан-де-Морту будет мало, и Люциусу придётся ещё не раз доказать ему свою верность. Он ведь, наверняка, не в чести у Тёмного Лорда, после промаха в Отделе тайн? - Да, это так. Тёмный Лорд не наказывает его в открытую, но никакие успехи Люциуса не могут заставить его забыть то, что он так и не получил то пророчество. - К тому же, - развивая мысль Снегга, продолжил Дамблдор. – Люциус Малфой обладает всем тем, что так ненавистно Лорду Волан-де-Морту… - Снегг свёл вместе брови, настороженно глядя на собеседника. - Семья и любовь близких – богатства куда большие, чем те, которыми когда-либо обладал Лорд Волан-де-Морт… Но именно поэтому они всегда и вызывали в нём лишь отвращение! - Да, - вновь глухо согласился с ним Снегг, прикрывая глаза. – Я думаю, Люциус в какой-то степени и сам это понимает. Понимает, что Тёмный Лорд сделает из его семьи орудие медленной пытки, в наказание за то, что он позволял себе все эти годы жить полноценной жизнью, вместо того, чтобы бросить все свои силы и средства на возвращение господина. К тому же, Люциусу ничего не мешало, по мнению Тёмного Лорда, ведь Люциусу удалось избежать срока в Азкабане, в отличие от многих его сторонников. Люциус всё это понимает… - Снегг опустил голову, занавесив лицо волосами и хмуро разглядывая узор на ковре у себя под ногами, - …Но Люциус всё ещё надеется…на примере своих собственных успехов в Министерстве и, - он скрежетнул зубами, поднимая на Дамблдора ужесточившийся и недовольный взгляд, и с презрением, буквально выдавил из себя следующее слово: - …покорности домочадцев завоевать прежнее расположение Тёмного Лорда! - Следовательно, Люциус не станет возражать против посвящения Драко в ряды Пожирателей Смерти, а даже наоборот – постарается таким образом уровнять себя в его глазах с остальными: роскошное поместье – почему бы им не поделиться со своими соратниками? Единственный сын... – Гарри одновременно со Снеггом дёрнулся, - …не личное преимущество, а новое поколение Пожирателей Смерти… Снегг сглотнул, уже даже ничего не говоря – для них обоих было очевидно, что Люциус Малфой опять просчитался, если надеялся, что подобная «жертва» могла бы ему хоть чем-то помочь… - Мне кажется, - после некоторого молчания начал рассуждать Снегг, - что Люциус просто не может смириться с мыслью, что он сам изменился за время отсутствия Тёмного Лорда; что те идеи, которые казались ему правильными во времена юности, тоже сменились кардинально иными приоритетами; что, возродившись, Тёмный Лорд стал ещё более жестоким и чёрствым, чем прежде… И самое важное и одновременно пугающее для Люциуса: что ему…понравился тот мир, в котором не было Тёмного Лорда! Но я знаю Люциуса: он не отступится от намеченных целей и своих нынешних приоритетов. По крайней мере, пока жив Тёмный Лорд … - Я так полагаю, что Люциус думает, будто таким образом он сможет приспособиться к новой расстановке власти? Однако, он заблуждается… - Дамблдор облокотился на столешницу и в упор посмотрел на Снегга. - С момента, когда на предплечье Люциуса Малфоя стала темнеть Чёрная Метка, он и его семья были обречены. Но я не могу не признать, что, в какой-то степени, пока что он всё делает правильно. - То есть… - в глазах Снегга снова появилось то ошеломлённое и затравленное выражение, как и тогда, когда Дамблдор говорил о Гарри, как о последнем крестраже, который должен быть уничтожен, - …вы хотите сказать, что Драко должен будет уехать из Хогвартса и принять Метку? - Иначе, мальчик окажется в смертельной опасности и нам не удастся выиграть нужное время, - со всей серьёзностью кивнул Дамблдор. – А оно нам нужно, чтобы кое-что прояснить и успеть подготовиться в случае, если я прав. - Объясните. - Как только силы Волан-де-Морта будут полностью восстановлены, Драко Малфой окажется в опасности. Вы, наверняка, понимаете это даже лучше меня. Если к тому времени всё сложится, как я думаю, то мальчику предстоит сделать едва ли не самый сложный выбор в его жизни, потому как с того самого дня ему придётся пожертвовать либо своей семьёй, либо своим сердцем. - Вы говорите о Поттере?! - Да, Северус, я говорю о чувствах юного Драко Малфоя к Гарри. - Но это же сущий вздор! – взорвался Снегг, впиваясь нервными пальцами в подлокотник своего кресла. – Поттер такой же поверхностный и непостоянный, как и его отец! Конечно, он решил наиграться за счёт Драко «в чувства», зная, что ему скоро предстоит… - Снегг всё же запнулся и мрачно нахмурился, но даже этих слов хватило, чтобы Гарри, слушавший всё это, почувствовал себя так, будто кто-то залепил ему звонкую пощёчину. Когда же Снегг, наконец, поймёт, что он – не его отец!? - С чего Вы это взяли, Северус? Снегг недоверчиво покосился на Дамблдора исподлобья, но не стал рассказывать ему о том отвратительном инциденте с участием Джеймса и Сириуса, невольным свидетелем которого он стал однажды, давным-давно... И, вместо прямого ответа, пространственно произнёс: - Но даже при иных обстоятельствах, я не уверен, что эти…отношения стоят подобного риска. - Северус, - ласково улыбнулся Дамблдор, - ну почему Вы не хотите хотя бы предположить… - но Снегг и не собирался прислушиваться: - Альбус, мне непонятно, почему вы не замечаете очевидного?! Они ведь даже не дружили все эти годы, а тут… - он фыркнул, раздражённо взмахивая рукой. - Похоже, этот юнец наглостью превзошёл даже своего отца! - В этом вопросе Вы не найдёте в моём лице поддержку, Северус. Я считаю, что кроме внешнего сходства и пристрастия к квиддичу, Гарри мало что унаследовал от Джеймса! И с каждым годом это становится только более очевидным… Странно, что при Вашей…заботе об этом мальчике, Вы до сих пор так предвзято к нему относитесь. Но, как я понимаю, Драко не разделяет Вашего мнения насчёт Гарри? - Драко?! – сардонически усмехнулся Снегг, будто это объясняло всё и сразу. – Он такой же упрямый, как и Поттер! Но я дал клятву заботиться о нём, и если Поттеру только вздумается использовать его… - Северус… - Вот что я скажу вам, Альбус: каким бы Драко ни казался с виду, но он - Малфой, а Малфои верны своему выбору партнёра. Чего не скажешь о Поттерах! Эта неожиданная информация о «верности Малфоев» не могла не обрадовать Гарри, но, в то же время, и ввела его в полнейшее недоумение. Почему же тогда Драко так резко охладел к нему, почему до сих пор не нашёл способ передать хотя бы пару строк, чтобы Гарри просто знал, что с ним – с ними! – всё хорошо, что их чувства всё ещё живы?! Или Драко узнал что-то такое, чего не следовало знать Гарри, и просто пожалел, что так скоро заключил этот их странный брак? Гарри вновь с грустью посмотрел на свой обручальный шрам, но в этот момент заговорил Дамблдор, и он отвлёкся. - Я уже устал повторять Вам, Северус: Гарри совсем не такой, как его отец! У него большое, очень доброе и отважное сердце. И даже если это сердце изначально ошиблось, не рассмотрев когда-то в мистере Малфое человека, с которым бы Гарри предпочёл завести «тесную дружбу», то это вовсе не означает, что сейчас его намерения не серьёзны и не чисты! Гарри даже не помнил, когда в последний раз был так признателен своему мудрому старому учителю за подобные слова. - Но даже если и так, - продолжал выказывать своё недовольство Снегг, - Поттер ведь, наверняка, не сказал Драко о том, что подслушал не так давно в этом кабинете? Значит, он обманывает и использует Драко, и делает это осознанно! А вы ещё говорите мне о благородстве… - губы Снегга презрительно скривились. - Если то, что происходит между этими двумя мальчишками, - чуть ли не рыча, говорил он, - серьёзно, то почему же тогда Поттер не задумывается о том, что будет с Драко, когда его…не станет?! Если это всё зайдёт слишком далеко, то кто будет в ответе за последствия, когда Поттер умрёт?! Получается, Поттер наиграется с ним и «бывай здоров»?! Как Драко потом жить со всем этим? Опозоренным и в одиночестве?! Тут Гарри крыть было нечем – подобные обвинения он действительно заслужил. Снегг просто озвучил его собственные опасения, из-за которых Гарри старался всеми способами оставить их с Драко чувства в тайне и действительно всегда очень сильно переживал. - Нет, Гарри никогда бы не поступил так с человеком, который ему дорог. Он скорее умрёт сам, чем позволит причинить боль своим любимым людям! Снегг скептически хмыкнул, но уже через мгновение его лицо стало стремительно вытягиваться и бледнеть, а рот приоткрываться от шокирующего понимания истинного смысла слов Дамблдора. Изумлённо распахнув глаза, Гарри также таращился на Дамблдора. Что он там недавно думал о его добродушии и мудрости? – Забудьте! Аберфорт был прав: в искусстве лжи и расчётливости Альбусу Дамблдору нет равных! - Так всё это…только для того, чтобы Поттер… Дамблдор цепко следил за реакцией Снегга, заранее готовясь ко всем его выпадам. - Они оба уже взрослые юноши, Северус… - То есть вы, ценой спокойствия Драко, решили стимулировать Поттера на смерть или это ему такой «прощальный подарок»?! Ну, знаете, Дамблдор… порой мне кажется, что вы ни чем не лучше Тёмного Лорда! Снегг сорвался с места, явно намереваясь немедленно покинуть помещение, но жёсткий голос Дамблдора заставил его остановиться: - Это война, Северус! - тоном, замораживающим всё вокруг, отрезал Дамблдор. – А на войне люди умирают. Никто не собирался манипулировать мистером Малфоем. Если Вы успели забыть, то он сам решил броситься Гарри на помощь. Неужели Ты не видишь, Северус, - в порыве торопясь донести свою мысль, Дамблдор даже перешёл на доверительное «ты», - что эти юноши пришли к этому сами! Они выбрали друг друга без чьего-либо совета или подталкивания со стороны! Снегг медленно обернулся, тяжело дыша и напрягая желваки на скулах. Дамблдор счёл это, как согласие выслушать его до конца, и вновь перешёл на деловой тон: - Вы спрашивали меня: что случится, когда Вы почините Исчезательный шкаф. Снегг с тяжёлым вздохом коротко кивнул, но с места не сдвинулся. - Когда дело будет сделано, Волан-де-Морт пошлёт в Хогвартс своих людей и с этого момента начнётся «Главное действие». Брови Снегга уже в который раз сошлись на переносице, выражая его крайнее недовольство манерой Дамблдора всегда говорить загадками. Однако Дамблдор, вопреки его ожиданиям, не стал затягивать драматичную паузу, а продолжил практически сразу: - Волан-де-Морт прикажет убить меня, потому что я давно стою на его пути к Гарри Поттеру, и сделает это руками чистой, нетронутой тягчайшим грехом убийства, души… - Не думаете же вы, что это должен будет сделать…Драко?! - Именно это я и имею ввиду, Северус! Из всей информации, что Вы поведали мне о нынешнем положении Люциуса Малфоя в рядах Пожирателей Смерти, я могу сделать однозначный вывод, что Волан-де-Морт не намерен его прощать. Он слишком завистлив и озлоблен на собственную судьбу за то, что она лишила его и любящих родителей и красивой жизни, а значит, Волан-де-Морт будет мстить в своей самой излюбленной и изощрённой манере. Он захочет отобрать всё это у тех, кто уже давно богаче него, принудив сына Малфоя убить меня! - Но как же Драко… Даже сам Тёмный Лорд не рискует вступать с вами в бой… Дамблдор закивал, тряся длинными серебристыми прядями, и подвёл итог сам: - Короче говоря, мальчику будет вынесен смертельный приговор, как, разумеется, и мне. Ну, а когда Драко Малфой провалит своё «проверочное задание», то завершить начатое должен будет кто-то из тех, кто попадёт в школу вместе с мистером Малфоем, если я правильно предполагаю? - Да, скорее всего, так Тёмный Лорд и поступит. - Теперь вот что, Северус. Ваша главная задача сейчас – тянуть время с починкой шкафа до тех пор, пока я не скажу, что с моей стороны все дела завершены. Но, одновременно с этим, Вам необходимо будет любыми способами убедить Волан-де-Морта в том, что Вы с Драко вдвоём справитесь с поставленной миссией, а точнее: сможете незамеченными пробраться в Хогвартс, чтобы убить меня, и, соответственно, выбраться из него. И, если к тому моменту Драко Малфой всё же выберет Гарри, то мы спрячем его в надёжном месте до окончания войны. Я позабочусь об этом. А Гарри уже ничто не будет отвлекать от его главной миссии, - Снегг посмотрел на директора, как на умалишённого, но Дамблдор поспешил добавить: - Конечно, маловероятно, что вас отпустят сюда вдвоём. Я знаю. Но кто же нам запретит помечтать? Возможно, Вам хотя бы удастся добиться того, чтобы в числе Вашей «подмоги» не было Беллатрисы Лестрейндж – она может очень сильно осложнить нашу задачу. В любом случае, очень важно, чтобы вместе с Вами прибыло как можно меньше Пожирателей Смерти, тогда, возможно, нам удастся избежать лишнего шума и непредвиденных жертв. Снегг передёрнул плечами и начал неторопливо шагать по кабинету, периодически застывая в задумчивости, как статуя. - Соответственно, если Волан-де-Морт планирует от меня избавиться, - через некоторое время продолжил Дамблдор, - значит, в дальнейшем будущем ему больше не нужен будет соглядатай в Хогвартсе, с задачей которого Вы блестяще справлялись долгое время? - Да, Тёмный Лорд не раз говорил о том, что школа скоро будет в его руках. - А если она и правда окажется в его руках, - неожиданно произнёс Дамблдор таким тоном, как будто речь шла о чём-то совершенно постороннем, - Вы даёте мне слово, Северус, сделать всё, что в Ваших силах, чтобы защитить учеников Хогвартса? Снегг некоторое время внимательно и подозрительно смотрел на Дамблдора, а затем медленно кивнул. - Вот и славно! – сухие старческие губы Дамблдора расплылись в улыбке. - Но как же Вы намерены инсценировать свою смерть? - А никак, - ещё шире улыбнулся Дамблдор. – Вы просто убьёте меня, Северус. С учётом того, что произошло, - он показал на свою обугленную руку, - можно не сомневаться, что такой случай Вам представится в течение этого года. Таким образом, Тёмный Лорд окончательно сможет убедиться, на чьей стороне Вы были все эти годы, а Вы, заодно, ещё и спасёте нетронутую душу своего крестника. Я бы не хотел, чтобы она раскололась из-за меня. - А моя душа, Дамблдор? Моя?! Как быть с ней? - Только Вам известно, потерпит ли Ваша душа ущерб от того, что Вы поможете старику избавиться от боли и унижения, - со всей серьёзностью ответил Дамблдор. – Я прошу Вас об этой великой услуге, Северус, потому что моя смерть, - такое же решённое дело, как и то, что «Пушки Педдл» займут в этом сезоне последнее место в лиге. Признаюсь, я предпочёл бы быстрый, безболезненный конец, долгим мукам, которые мне предстоят, если будет задействован, например, Фенрир Сивый. Я слышал, Волан-де-Морт его завербовал? Или наша милая Беллатриса, которая любит поиграть с мышкой, прежде чем её съесть. Он говорил лёгким тоном, но его синие глаза пронизывали Снегга насквозь, как нередко пронизывали и Гарри, словно душа собеседника была видна Дамблдору, как на ладони. В конце концов, Снегг снова коротко кивнул. Лицо Дамблдора тут же просветлело и на нём отразилось долгожданное удовлетворение. - Спасибо, Северус… - А как же быть с Поттером? – глухо спросил Снегг. - Он обладает удивительной способностью оказываться в самом ненужном месте и в самое неподходящее время! - Я обещал ему кое-что найти… Способ вернуть его, когда последний крестраж Волан-де-Морта будет уничтожен. Для завершения этого дела Вам, Северус, и нужно тянуть время… - То есть… - Снегг с удивлением вздёрнул брови и подошёл ближе к столу директора, - есть шанс, что Гарри Поттер не умрёт? Дамблдор медлил с однозначным ответом, явно колеблясь, и заставляя Гарри нервно кусать губы. - Я не исключаю подобной возможности, - наконец, пространственно произнёс Дамблдор. – Пока могу сказать только то, что я рассматриваю несколько вариантов, но не уверен ни в одном из них до конца. Возможно, придётся задействовать их все одновременно, чтобы увеличить его шансы на выживание. Дамблдор поднялся из-за стола и, подойдя к портрету позади своего кресла, открыл тайник. Он достал оттуда что-то очень маленькое и, развернувшись к Снеггу лицом, раскрыл ладонь. На ней лежал небольшой чёрный камень ромбообразной формы, по всей длине которого проходила глубокая трещина. Гарри, как и Снегг, сразу же узнал этот камень, вынутый из проклятого кольца Мраксов. - Вы хотите отдать Поттеру этот камень из кольца? - Это необычный камень, Северус. Это один из трёх Даров Смерти – Воскрешающий камень. Гарри склонился над рукой Дамблдора, жадно разглядывая камень. Как же он раньше не догадался... Переведя взгляд на морщинистое и измученное лицо Дамблдора, он почему-то вспомнил вчерашнюю встречу с Аберфортом, картину с изображением Ариадны, её печальную историю, и внезапно осознал: вот ради кого Альбус Дамблдор совершил столь безумный поступок и надел проклятое кольцо – он, как и Геллерт Грин-де-Вальд, тоже тяготился душевной мукой, не успев выразить своего сожаления и попросить прощения за всё… Из размышлений Гарри вырвал бархатистый голос Снегга: - Но чем этот камень может помочь Поттеру? Он ведь сломан. - Отчасти Вы правы, Северус… Но лишь отчасти. Меч Годрика Гриффиндора уничтожил крестраж, который Волан-де-Морт заключил в этом камне, но в нём всё ещё теплится древняя Магия. - Я всегда считал, что Дары Смерти - выдумка… - всё ещё не веря, скептически высказался Снегг. - Отнюдь, - улыбнулся Дамблдор и достал свою волшебную палочку.- Один из таких Даров достался мне, после того, как я обезоружил Грин-де-Вальда, - по его лицу пробежала тень грусти, но если бы Гарри уже не был в курсе их отношений с Грин-де-Вальдом, то, скорее всего, даже не заметил бы этой кратковременной перемены, как, собственно, не заметил её и Снегг. - Вы хотите сказать, что для того, чтобы завладеть самой могущественной волшебной палочкой в мире, не обязательно убивать её прежнего хозяина? - Да. Такова её особенность. Бузинная палочка непобедима в бою, поэтому переходит только к тому, кто одолел прежнего её хозяина. Мало кто из её старых владельцев предпочитал лояльные способы, поэтому в истории Волшебного мира за этой палочкой тянется кровавый след! Всё это Гарри уже знал от Драко, вот только ему было невдомёк: зачем Дамблдор рассказывал обо всём этом Снеггу? Судя по всему, Снегг тоже был озадачен подобным вопросом, потому что именно это он и сказал: - Для чего вы мне всё это рассказываете, Альбус? - Вы как-то спрашивали меня о доверии, Северус. Я много думал о том нашем разговоре и пришёл к выводу, что обязан поощрить Вас за всё, что Вы делаете для правого дела. - А как же ваше нежелание складывать все свои секреты в одну «корзину»? Я ведь всё ещё «болтаюсь на руке Тёмного Лорда»… Дамблдор рассмеялся. - В последнее время я несколько пересмотрел своё мнение о Вас, мой дорогой Северус. После всех наших разговоров, я также понял, что в Вашей личной «корзинке» секретов куда больше, чем осталось в моей! И я Вам искренне сочувствую, потому как знаю, что это очень тяжёлое бремя. - Это единственная причина? – с сомнением уточнил Снегг. - Нет, Северус, Вы правы, - всё ещё улыбаясь, кивнул Дамблдор. – Я хочу, чтобы Вы знали больше об этой палочке, потому что, когда Вы меня убьёте, она станет Вашей. Снегг побледнел сразу на несколько тонов, становясь почти зелёным. Видя его состояние, Дамблдор попытался разрядить обстановку, вернувшись к прерванной теме: - Так вот, Воскрешающий камень… Как Вы, наверное, знаете, он обладает способностью возвращать к жизни мёртвых. Однако теперь…я не знаю, как именно среагирует его Магия, когда Гарри воспользуется им. Возможно, он поможет ему возвратиться, а, возможно, - Дамблдор покатал на ладони чёрный камешек, - Гарри станет похожим на этот камень: без очерняющей частички души Волан-де-Морта, но уже и без большей части своей собственной… - вздохнув, Дамблдор убрал камень обратно в тайник и, как ни в чём ни бывало, отошёл обратно к своему столу. – Я планирую окончить одно дело, над которым сейчас параллельно работаю со своим старым приятелем, а затем отдать всё это вместе Гарри и перенести его заранее в какое-нибудь безопасное место, чтобы он не вмешался в наш с Вами план. Если Гарри останется в Хогвартсе и случайно встретит здесь Драко до того, как мы переместим сына Малфоя, то нашему делу грозит полнейший провал. Они просто не смогут спокойно реагировать на присутствие друг друга, и другие Пожиратели Смерти смогут этим воспользоваться. Так что эту часть плана нам ещё предстоит доработать… Но, возможно, Вам, Северус, придётся не только убить меня, но и инсценировать смерть своего крестника, чтобы сберечь жизни его родителям. Наступила очередная тяжёлая пауза, после которой Снегг глухо сказал: - Почему вы так уверены, что Поттер сделает всё это? Дамблдор опёрся здоровой рукой о столешницу и, перенеся на неё весь свой вес, с самым серьёзным видом заявил: - Потому что…больше будет некому, Северус! Гарри вздрогнул. По его телу пробежал такой холод, будто дементор дышал ему в спину. Слова Дамблдора прозвучали так уверенно, словно старый волшебник действительно знал наперёд, что именно так всё и будет. Но ведь кое в чём Дамблдор всё же ошибся и ни он, ни Драко не сбежали в ту страшную ночь из Хогвартса. И Гарри кольнула в сердце страшная, но вполне закономерная мысль: а может быть, и Снегг, и Дамблдор ошиблись в Драко? Может быть…Драко всё-таки изменил свой Выбор не в его, Гарри, пользу?! Но Гарри не успел окончательно расстроиться, как кабинет директора исчез, перенеся его в подземелья Хогвартса, а точнее – в кабинет Зельеварения. Сидя за своим учительским столом, Снегг сверял списки разделившихся на пары учеников, которым предстояло сварить сложные по составу и способу приготовления зелья до конца первого полугодия. Внимательно сопоставляя примерный уровень знаний в каждой паре, он приписывал им сбоку порядковые номера заранее разработанных лично им рецептов. Дойдя до фамилий «Поттер-Малфой», Снегг поставил рядом жирное тире и вдруг замер. Гарри проследил направление его взгляда и невольно улыбнулся. Они с Драко сидели, недостаточно близко, чтобы это могло кому-то показаться неприличным или подозрительным, но и не так уж далеко, если говорить о том, что ещё совсем недавно они откровенно ненавидели друг друга. Однако Снегг, который, как выяснил Гарри, уже был в курсе их настоящих взаимоотношений, смотрел на «сладкую парочку», примостившуюся на последней парте, жёстко и по-орлиному грозно, сразу же раскусив всю фальшь их неискреннего недовольства и фырканья по поводу «случайно» доставшегося напарника для предстоящего проекта. В гробовой тишине класса, ученики скрипели перьями по пергаментам, послушно переписывая с доски инструкции и названия ингредиентов, необходимых для приготовления основы их будущих зелий. Задумчиво повертев в пальцах перо, Снегг отложил его в сторону и выудил из толстенной стопки рецептов тот, который должен был по идее достаться паре «Поттер-Малфой». Он долго хмурил брови, то и дело, бросая на парней странные, нечитаемые взгляды исподлобья. А затем вдруг резко взмахнул над стопкой пергаментов волшебной палочкой. Названия зелий и некоторые записи в рецептах начали стремительно исчезать, что значительно усложнило задачу до уровня уверенной сдачи Ж.А.Б.А. Проходясь по классу и левитируя на парты учеников свитки с первым заданием, Снегг ещё раз искоса и весьма подозрительно глянул в сторону, «мозолившей» ему глаза и нервировавшей его, парочки. Малфой медленно водил пером по приоткрытым губам, якобы внимательно глядя на доску, а, подсевший чуть ближе к нему, Поттер явно сдерживал довольную улыбку. Снегг угрюмо поджал губы и, развернув свиток с пометкой «Поттер-Малфой», с прищуром пробежался глазами по немногочисленным строчкам. Гарри поразился сам себе, думая о том, что, когда всё это происходило на самом деле, он вообще умудрился каким-то образом не заметить никаких странностей в подозрительном поведении зельевара. Хотя чему он удивляется? Он вообще тогда мало что видел и замечал, если это не касалось непосредственно Драко! Да и сам Снегг - надо отдать ему должное - не привлекал к себе лишнего внимания, напряжённо размышляя о чём-то своём и «балуя» учеников отсутствием своих язвительных комментариев и замечаний. Однако, когда на устах Снегга появилась лукавая усмешка, а его рука с волшебной палочкой коснулась развёрнутого свитка, Гарри насторожился и подошёл к нему почти вплотную. Едва заметно шевеля губами, Снегг начал нашёптывать какое-то неизвестное Гарри заклинание и медленно водить по пергаменту палочкой. Повинуясь его Магии, буквы стали быстро перемещаться, разбегаясь в разные стороны, меняясь местами и сталкиваясь друг с другом, так что в итоге список необходимых ингредиентов и первая стадия приготовления зелья были изменены в корне на что-то совершенно другое... Гарри с выпученными глазами и открывшимся ртом следил за всеми манипуляциями профессора и даже ему – человеку, достаточно далёкому от всех хитростей Зельеварения – было ясно, как день, что их задание выглядело куда сложнее и запутаннее, чем те, которые Гарри видел в общей стопке на учительском столе. Получалось, что Драко был прав: Снегг неспроста мог дать им что-то подобное. Может быть, он испытывал их? Может, надеялся подчеркнуть всю никчёмность Гарри в Зельеварении и выставить его в дурном свете в глазах крестника, чтобы Драко, наконец, «прозрел» и понял, что Гарри ему не пара? Гарри насупился, недовольный тем, что Снегг так яростно противился даже самой мысли о том, что Драко мог бы быть действительно заинтересован и счастлив именно с ним, с Гарри! Без лжи, без фальши и без оглядки на ошибки юности их родителей – просто быть желанным и любимым! Но Гарри строго осадил себя и решил пока не делать окончательных выводов, ведь он уже столько раз ошибся в этом неоднозначном и загадочном человеке! Вместо этого, постарался уверить себя в том, что Снегг, скорее всего, поступал так, только потому, что действительно переживал и беспокоился о судьбе своего крестника, которого, возможно, в глубине души даже считал и своим сыном тоже. И в какой-то степени успокоился. Однако, к огромному сожалению и разочарованию Гарри, ему так и не удалось понять, что же за зелье им тогда подсунул, вместо намеченной программы, ухмылявшийся профессор Снегг… Сгустившаяся призрачная дымка вынесла Поттера в незнакомую просторную спальню. От всего уже увиденного и услышанного у него уже слегка гудела голова. Он никак не ожидал, что Северус Снегг когда-нибудь будет с ним настолько откровенен! Так что Гарри даже пришлось крепко зажмуриться на время, чтобы хоть немного прийти в себя. Тишину комнаты вспорол чей-то громкий и преисполненный какой-то безнадёжности всхлип, сразу же перешедший в грудное, надсадное рыдание. От неожиданности Гарри вздрогнул всем телом и распахнул глаза. И мгновенно приклеился взглядом к одинокой, содрогающейся от нарастающих всхлипов, фигуре, в которой безошибочно признал Своего Драко. Гарри быстро осмотрелся. Похоже, это была спальня Драко в Мэноре – его «золотая клетка»… Вот только… он не понял, откуда это воспоминание взялось у Снегга, раз его самого в этой комнате в этот момент не было!? Но очень скоро отвлёкся, всем своим существом потянувшись к любимому человеку… Драко сидел, откинувшись на спинку широкой развороченной кровати, и, уперев локти в согнутые колени, надавливал узкими запястьями на свои глазницы, будто это могло помочь ему перестать плакать. Сердце Гарри болезненно заныло, а грудь и горло, будто стянуло стальными кольцами, пока он был вынужден беспомощно наблюдать за переживаниями Драко, не в силах хоть чем-то помочь… Как вдруг Малфой вцепился в свои растрёпанные волосы и издал какой-то дикий, душераздирающий и насквозь пронизанный горечью одинокий вопль. Не на шутку испугавшись за него, Гарри весь внутренне похолодел. Абсолютно позабыв о том, где именно находится и что всё это - не реально, он тут же подскочил к Драко и забрался с ногами на кровать. Бегло осматривая его на наличие каких-либо травм или увечий, Гарри лихорадочно шептал ему дрожащим голосом о том, что всё будет хорошо…что он уже здесь…рядом с ним… Он был так встревожен, что совершенно не думал о том, что Драко не сможет его услышать. И только когда его руки, вместо того, чтобы обнять расстроенного супруга, обхватили лишь воздух…Гарри взревел раненным зверем и, надсадно задышав, остервенело вонзил ногти в ладони. Однако вскоре затихнув, он поднял на Драко влажно заблестевшие глаза, в которых плескалась печаль, и с грустью стал оглаживать взглядом любимое им лицо, шею, плечи, спину и руки… Но в итоге, резко выдохнув, Гарри потёр лицо руками и обречённо осел на пятки. Он всё ещё не мог смириться с тем, что теперь ему осталось лишь это… До одури хотелось просто сгрести сейчас Драко в охапку, всей кожей прочувствовать тепло его тела и, крепко прижав к груди, наконец, вдохнуть Его родной, волнующий запах. Хотя бы ещё раз. В последний раз… Сердце Гарри крошилось на части, пока он смотрел на то, как Драко, завалившись на бок и обхватив обеими руками подушку, тихо скулил и глотал горькие слёзы. - Драко… - с нежностью прошептал Гарри. И в этом одном слове, уместились все его невысказанные и нерастраченные чувства... Гарри поднял руку и, даже осознавая, что это бесполезно, а после, станет только больнее, «положил» её на плечо Драко – пусть так, но он хотел быть максимально близко... Однако спустя мгновение Драко медленно перекатился на спину и, задержав дыхание, неверяще прикоснулся к своим опухшим, искусанным губам, и неизбежно ускользнул сквозь его пальцы… С мгновение Гарри, не двигаясь смотрел на свою «осиротевшую» руку, а потом вдруг задрал голову к потолку и задушенно сказал: - За что!? За что ты так со мной..? Но тут Драко неожиданно встрепенулся, рывком садясь на постели, и небрежно утёр рукавом джемпера слезящиеся глаза. Гарри с тревогой огляделся, испугавшись, что агонии мог пропустить что-то важное. Но в комнате, по-прежнему, были только они двое. Драко же больше не казался расстроенным. Он выглядел каким-то одухотворённым и решительным, когда поднял свою волшебную палочку и на выдохе прошептал: - Экспекто Патронум! Гарри улыбнулся, заворожённо наблюдая за появившимся на лице Драко выражением чистейшего восторга, отчего оно показалось ему ещё более красивым. И залюбовавшись им в свете яркой вспышки заклинания, не сразу обратил внимание на то, что так сильно поразило и восхитило самого Драко… Сглотнув, Драко привстал, нерешительно вытягивая вперёд руку и оказываясь с Гарри практически лицом к лицу. И только когда Драко заговорил, обращаясь явно не к нему, Гарри резко обернулся назад, и тут же охнул, едва не свалившись на пол от удивления… Широко распахнутыми глазами он смотрел на Патронуса Драко – точно такого же, как и у него самого – величественного крупного оленя с ветвистыми, могучими рогами, который, стукнув копытом, безмолвно ожидал указаний. Гарри смотрел на их общего Патронуса, не веря собственным глазам, и невозможно гордился Драко! - Надо же… - выдохнул он, широко улыбаясь и переводя полный восхищения взгляд с любимого на Патронуса, как вдруг в комнату вбежал Снегг, и вся прелесть этого волшебного момента распалась на мелкие осколки, как разбитое стекло. Слушая, как Драко яростно отстаивает свои чувства, Гарри хмурился, сожалея и злясь на себя за то, что отпустил тогда Драко и оставил его одного справляться со всем этим! Но что он мог тогда поделать? Таково было желание Драко, а Гарри ведь и не предполагал, что всё вот так для них обернётся… И от этого на душе становилось ещё противнее и горше… - …Потому что…люблю! – сорвавшись на крик, внезапно с жаром выкрикнул Малфой, ошарашив ещё больше и без того растерявшегося Снегга. – Я люблю Гарри По… - но Драко неожиданно умолк, а Гарри почудилось, что на какой-то краткий миг все звуки в комнате разом стихли и даже мельчайшие пылинки в воздухе, будто по волшебству, неподвижно зависли. Гарри судорожно выдохнул, завидев в дверях разъярённого Люциуса Малфоя, и время с сумасшедшей скоростью продолжило свой бег. Даже толком не расслышав, что Люциус проорал своему сыну, Гарри среагировал молниеносно – ему вполне хватило выражения перекошенного злобой лица и собственной фамилии, прогремевшей в тишине спальни с такой ненавистью и ожесточением, что даже удар раскалённым хлыстом, по сравнению с тоном Люциуса, показался бы сейчас Гарри лишь невесомым прикосновением пёрышка. Гарри охватил такой первородный страх за Драко, что он, вновь забывшись, выхватил свою волшебную палочку и, закричав на Люциуса: «Не смей!», заслонил собою любимого. Сердце его, будто обезумев, больно колотилось о рёбра, разгоняя по телу подскочивший адреналин, а в голове осталась всего одна-единственная приоритетная задача: «Защитить Драко!». Всё произошло настолько быстро, что Гарри даже не успел толком ничего понять. Вот Драко за его спиной пискнул испуганное: «Остолб…», но не успел даже договорить, как в ту же секунду Снегг отразил его заклинание и оттолкнул плечом Люциуса, но опоздал… Красный луч, вырвавшийся из кончика палочки Люциуса устремился в сторону Драко, и Гарри, не раздумывая, бросился грудью ему наперерез, однако, оно прошло сквозь него, не причинив никакого вреда. Крик Нарциссы Малфой заставил сердце Гарри оборваться. И пока Снегг выталкивал несопротивляющегося Люциуса за дверь, Гарри медленно оборачивался и, еле шевеля губами, твердил, словно молитву: «Только не это…только не Драко…». Гарри смыло волной облегчения, когда Снегг, хорошенько встряхнув застывшего крестника, заставил Драко издать недовольный звук. «Живой!» - с тяжёлым вздохом подумал Гарри и опустил, наконец, свою палочку. Он устало стащил очки и, прикрыв глаза, провёл ладонью по грязному лицу, но когда вновь поднял веки, то оказался уже в другой части Малфой Мэнора. Судя по обстановке, это был рабочий кабинет главы семейства… Небольшую, искусно и дорого обставленную комнату освещало лишь пламя камина и яркий, молочно-серебристый столб лунного света, падавший из незашторенного окна прямо на передвинутое ближе к нему кожаное кресло, в котором «утопал» подавленный Люциус Малфой. Поттер тут же насупился, злясь на Люциуса за то, что тот посмел поднять на Драко руку. - Что бы ты сделал на моём месте, Северус, ради любимых людей? Ради сына?! – голос его звучал слабо и казался каким-то хрипловато-сорванным. Слова Люциуса поразили Гарри. Он перевёл на него удивленный взгляд и невольно заострил внимание на том, как завораживающе отливали серебром в холодном лунном свете длинные гладкие волосы Люциуса; как его длинные подрагивающие пальцы покручивали на подлокотнике кресла толстый хрустальный стакан с огневиски; и как его светло-серые усталые глаза, то и дело, скрывались под чуть припухшими, покрасневшими веками… Со смесью негодования и жадности Гарри впитывал образ Люциуса Малфоя, и не мог не признать, что сейчас перед ним был вовсе не тот высокомерный и холодный сноб, каким он привык его видеть до возвращения Волан-де-Морта. Нет… Сейчас в кресле сидел самый обычный, придавленный к земле семейными проблемами муж и отец... - Люциус, - неожиданно подал голос Снегг и вышел на свет, вставая сбоку от его кресла и также устало смотря на Луну. – Я понимаю тебя… Но, возможно, тебе стоит прислушаться… Однако Малфой не хотел слышать никаких «но». Резко открыв глаза, он несдержанно рявкнул: - Я, прежде всего забочусь о своей семье, Северус! Или ты предлагаешь МНЕ преподнести моего ЕДИНСТВЕННОГО сына на блюдечке с золотой каёмочкой этому неугодному Тёмному Лорду отродью?! Этому…Поттеру?! Мало того, что вся эта нечестивая интрижка порочит весь наш род, так ещё и…ты хочешь, чтобы я собственноручно вынес всей своей семье смертный приговор?! Они долго молчали, а затем Снегг сказал: - Люциус, - Гарри, казалось, опешил ещё больше, услышав удивительно мягкие, умоляющие нотки в его голосе, - я понимаю твою позицию, но прошу тебя… Чтобы ты ни задумал, не делай этого… Мы сможем найти выход! - Я уже говорил тебе, Северус, - вновь заводясь и уничтожающе посмотрев на Снегга исподлобья, ощетинился Люциус, - Драко – Малфой! И, хочет он того или нет, но он обязан поступить так, как того требует долг нашего рода! Я не позволю… - Ваш род не прервётся, если ты об этом… Даже магглы нашли выход из этого положения, придумав суррогатное материнство. Так что же, мы – волшебники! - не найдём? - смело прервал Люциуса Снегг, чем ещё больше разозлил его. - Даже если отбросить всё то, на что этот мальчишка Поттер обрёк мою семью, задурив голову моему сыну, то неужели же ты, Северус, настолько плохо меня знаешь, чтобы допустить даже саму мысль, что Я когда-либо смогу терпеть в своём доме незаконнорождённого наследника!? - Люциус презрительно скривился, будто ему прямо под нос подсунули смердящий кусок нечистот. - Прости, Люциус, - понизив голос, заметил Снегг, - но я вынужден тебе напомнить, что Драко уже женат на Поттере и, соответственно… - Да что такое ты несёшь, Северус?! – взорвался Малфой, вскакивая на ноги. – Они же оба… - он махнул рукой, силясь подобрать слова, но, так и не договорив, совершенно неаристократично опрокинул в себя стакан с огневиски. - Но ты сломаешь Драко жизнь. Он, похоже…и вправду, влюблён в Поттера… Гарри видел, что Снеггу самому тяжело было это признать, но ещё сложнее - озвучить вслух. Однако только за одну эту фразу, Гарри готов был простить Снеггу все оскорбления, которыми тот потчевал его все школьные годы! - Хватит! – чуть ли не взвизгнул Люциус, с грохотом обрушивая пустой стакан на рабочий стол. – Хватит, Северус! Я больше не желаю ничего слышать о мальчишке Поттере! Ты, кстати, тоже хорош! А ещё…крёстный отец называется… - сардонически хмыкнул Малфой, искоса поглядывая на ничуть не смущающегося Снегга и небрежно наливая себе ещё огневиски. – Ты ведь, наверняка, прекрасно знал о всей той мерзости, которой они занимались за моей спиной! Снегг только открыл рот, чтобы что-то сказать, как Люциус выкинул вперёд раскрытую ладонь, останавливая его. - Не оправдывайся. - Я и не собирался, - быстро и жёстко сказал Снегг. – Я просто не хочу, чтобы ты совершил ещё одну ошибку, Люциус. - Замолчи! – глаза Люциуса пылали праведным гневом. – Не важно: КАК, но в итоге мой сын поймёт, что Я - прав! Снегг тихо вздохнул, подходя к высокому окну, и еле слышно произнёс: - Он не простит тебя за это, Люциус… Малфой вскинул голову, требовательно воззрившись в спину Снегга. - Не думай, что знаешь Драко лучше меня! И под аккомпанемент разбивающегося стакана, Гарри унесло в хорошо знакомый кабинет директора… - Не игнорируй меня, Северус! – бросил в спину сорвавшемуся с места Снеггу Дамблдор. - Не игнорировать?! – прошипел Снегг, резко оборачиваясь и грозно сверкая на Дамблдора глазами. – Я же говорил вам, что ничем хорошим это не кончится! Люциус чуть не погубил собственного сына, узнав, что натворили эти глупые мальчишки! Вы всегда потакали прихотям Поттера, а расхлёбывать теперь приходится Драко! - Не горячитесь, Северус! – строго осадил его Дамблдор, вновь превращаясь из немощного старца в могущественнейшего волшебника современности. – Вам прекрасно известна причина, по которой я не стал изначально мешать Гарри и его отношениям с юным Драко Малфоем… Снегг скривился, а затем с сарказмом произнёс: - Так это, оказывается, был такой изощрённый способ «извиниться» перед Поттером? За то, что вы нянчились с ним все эти годы только, чтобы потом принести в жертву?! – чёрная бровь Снегга издевательски изогнулась, однако вскоре его лицо снова стало суровым и превратилось в мстительную маску. – Но не за счёт же Драко! Завтра Тёмный Лорд прибудет в Мэнор и затребует, чтобы я быстрее починил Исчезательный шкаф, и Драко… - сделав небольшую паузу, Снегг со злостью сжал кулаки, а затем с ненавистью выплюнул: - Если бы Поттер не заморочил бы ему голову, то Драко мог бы до сих пор находиться здесь, в школе, где, по крайней мере, безопаснее, чем в его собственном доме! Но теперь… - Вы ведь умный и достаточно мудрый человек, Северус, - мягко произнёс Дамблдор. Повышенный тон Снегга, похоже, его нисколько не задевал. - Неужели же Вы до сих пор не поняли, что эти мальчики действительно любят друг друга!? Неужели не заметили, какое между ними сильное притяжение?! Да они ведь и дня прожить не могли без того, чтобы хоть как-то не задеть друг друга… - Это не показатель, - неприязненно скривился Снегг, отворачиваясь. - Позвольте с Вами не согласиться, Северус! Их никто намеренно не подталкивал друг к другу и не провоцировал…эм, - Дамблдор подвигал губами, подбирая надлежащее слово, - …благоприятные моменты для их примирения. Ничего подобного! Все только останавливали. Как, к примеру, мистер Уизли... Но, несмотря ни на что, эти юноши всё равно сумели разобраться в себе и даже тайно пожениться! – при этом Дамблдор выглядел таким довольным и почему-то гордым, что казалось, если бы не больная рука, то он от радости точно захлопал бы в ладоши. – Хотя я, честно Вам признаюсь, не ожидал подобной смелости от сына Малфоя… - Альбус! - Не волнуйтесь, Северус, и спокойно чините Исчезательный шкаф! Мы же с Вами условились, что спрячем Вашего крестника в надёжном месте. К сожалению, родителям Драко лучше об этом не знать. Кстати, Вам удалось переговорить с самим Драко? - Нет, - раздражённо ответил Снегг. - Люциус не выпускает его даже из собственной комнаты. - Ничего, ничего…скоро всё образуется. Снегг коротко выдохнул, и Гарри увидел, как медленно уходит из его напряжённых черт былое волнение. - Всё будет в порядке, Северус, - Дамблдор подался вперёд, опираясь здоровой рукой на столешницу, - если только и Вы выполните то, что обещали мне… - Он пронзительно посмотрел прямо в расширившиеся глаза Снегга и с нажимом сказал: - Если Вы сумеете удержать доверие Лорда Волан-де-Морта и убить меня, Северус, когда придёт время! Гарри услышал, как Снегг судорожно втянул ноздрями воздух, а затем кабинет Дамблдора исчез и они с ним переместились в комнату, по всей видимости, отведённую зельевару для проживания в Хогвартсе… Из-за стеллажей, нагромождённых всевозможными книгами и расположенных вдоль почти всех вертикальных поверхностей, которые не были заставлены другими скромными атрибутами мебели, комната казалась довольно небольшой, даже тесноватой, но, как рассудил Гарри, достаточно функциональной для её хозяина. Помимо книжных полок, в комнате была ещё односпальная кровать, узкий шкаф для вещей, камин, одинокое кресло, да перед единственным маленьким окном - письменный стол, за которым как раз таки и сидел сейчас Снегг из прошлого… На столе царил настоящий хаос: пробирки с непонятными, дурно пахнущими и дымящимися веществами и горы исписанных пергаментных листов с какими-то записями и схемами-диаграммами были разбросаны по всей поверхности стола; на углу столешницы примостилась небольшая горелка с булькающим над ней котелком, а вокруг громоздилась масса всякого рода баночек и скляночек, содержимое которых Гарри даже не пытался анализировать, лишь отстранённо отметив, что остывшая чашка чая среди всего этого безобразия смотрелась довольно отчуждённо и даже дико! Поэтому он просто заглянул поверх плеча Снегга. Явно торопясь, тот возился с какими-то бумагами и периодически привставал на стуле, заглядывая в котелок. Гарри склонил голову к плечу, пытаясь прочесть то, что Снегг нацарапал на листе пергамента своим торопливым, неровным почерком. Но всё, что ему удалось разобрать, были названия каких-то ингредиентов, которым Снегг приписывал цифры, затем зависал на некоторое время, видимо, прикидывая в уме результат, а потом нервно вычёркивал, заменяя их другими. Из всего этого Гарри сделал вывод, что зельевар пытался высчитать необходимую пропорцию для приготовления своего очередного инновационного зелья. За тёмным окном сверкнула какая-то вспышка, и Гарри со Снеггом одновременно вскинули головы, вглядываясь в темноту. Очень скоро пучок неясного света приблизился вплотную к оконной раме, а уже в следующую секунду в комнату Снегга влетел серебристый Патронус-феникс и, приземлившись прямо на письменный стол, заговорил с зельеваром голосом Альбуса Дамблдора: - Время пришло, Северус, - голос его звучал ужасно слабо и хрипло, так что Гарри сразу догадался: это был тот самый роковой день. – Надеюсь, Вы успели, как мы и договаривались, починить Исчезательный шкаф, потому как действовать придётся немедля. Сообщите куда следует, что я скоро буду в замке. Только предупредите заранее членов «Ордена Феникса». Я не могу сделать это сам, так как не уверен, что Вам хватит времени на подготовку. Гарри я уже отправил сообщение с просьбой подняться на Астрономическую башню. Мне необходимо кое-что сказать ему напоследок... Мне жаль, Северус, - голос Дамблдора огорчённо сник почти до шёпота, - но, боюсь, у меня уже не хватит сил переместить отсюда мальчиков. Сделайте так, чтобы Гарри покинул Хогвартс сегодня же, но Драко всё же придётся остаться с семьёй в родовом поместье Малфоев. Уверен, до тех пор, пока Тёмный Лорд будет оставаться в неведении об их отношениях с Гарри, мальчику ничего не угрожает. Так что Вам придётся нейтрализовать Гарри, чтобы он невольно не выдал и не погубил Драко, - Патронус Дамблдора тяжело вздохнул, переводя дух, а затем продолжил, очень убедительно понизив голос: - Помните, что Вы обещали старику, Северус… И…удачи нам всем. Прощайте! Когда Патронус растаял, Снегг так и продолжал неподвижно сидеть, держа в руке перо и глядя куда-то в одну точку застывшими чёрными глазами. Впрочем, теперь Гарри уже примерно понимал его чувства. Это раньше он заблуждался, считая Снегга бездушным убийцей, хотя даже не мог вообразить, скольким тому пришлось пожертвовать и поступиться, чтобы ни разу не сорваться и найти в себе силы решится на что-то подобное… С кончика пера сорвалась и упала одинокая чернильная капля, и Снегг медленно перевёл на испачканный пергамент заторможенный и какой-то безжизненный взгляд. Сдвинув свои расчёты в сторону, он, не глядя, потушил пламя под котелком и, выудив откуда-то чистый лист, вновь занёс над ним перо. Отчего-то нервничая, Гарри смотрел на то, как Снегг старательно выводит буквы, постепенно складывающиеся во фразу: «Мисс Грейнджер! Я не смею…»… Глаза Гарри округлились от удивления: что в столь тяжёлый и ответственный час Снегг мог сообщить Гермионе? Но в этот момент рука зельевара сильно задрожала и, видимо, стараясь справиться с собственным волнением, он случайно сломал перо. Снегг вновь застыл, уставившись на недописанный текст, но потом просто смял лист и зашвырнул его в камин. Неожиданно для Гарри, он со скрежетом отъехал назад на стуле и, порывисто поднявшись, взмахнул волшебной палочкой: - Экспекто Патронум! Комната озарилась ярким неоновым свечением его Патронуса. Медленно приближаясь к Снеггу, серебристо-белая лань ласково смотрела на него своими добрыми глазами, в ожидании дальнейших указаний. Гарри уже успел догадаться, что это именно Снегг, изменив свой голос, передал послание не только «Ордену Феникса», как велел ему Дамблдор, но и зачем-то оповестил об опасности Гермиону, видимо, посчитав её самой ответственной в их бедовой гриффиндорской троице. После, они вместе со Снеггом побежали наверх, к движущимся лестницам, и остановились только, когда в зачарованной стене уже начал появляться вход в «Выручай комнату». Войдя внутрь, Гарри сразу же понял, какую комнату загадывал Снегг – «комнату, где можно спрятать любую вещь». Именно в ней, благодаря раздобытым директором воспоминаниям о Томе Рэддле, они с Дамблдором когда-то сумели отыскать и уничтожить один из крестражей Волан-де-Морта - диадему Кандиды Когтевран. Снегг целенаправленно пошёл по одному из проходов, минуя высоченные завалы, сваленных в кучу многими поколениями школьников, самых различных вещей. За очередным поворотом, он замер около необычного шкафа треугольной формы, с вырезанными на его поверхности символами и какими-то фразами на незнакомом языке. Поначалу, Гарри не понял, отчего Снегг медлил, некоторое время просто глядя на волшебный шкаф и будто бы не решаясь его открыть… Но затем Снегг прошептал какое-то заклинание и открыл дверцу, а когда заглянул внутрь, то по лицу его пробежала странная тень. С судорожным вдохом, он опёрся вытянутой рукой на дверцу, а другую, сжатую в кулак, с силой прислонил к губам. Голова его поникла, скрывая лицо за свесившимися волосами, а плечи мелко задрожали. Гарри подошёл к нему вплотную, прежде чем осознал, что Снегг действительно тихо плакал. Внутри Исчезательного шкафа лежала мёртвая птичка – видимо, это было ответное послание от тех, кто дожидался сигнала об исправности волшебного шкафа «с другой стороны»… Гарри сглотнул, сразу же узнав в этой птичке одну из тех, которую накануне этого «судного» дня по всему замку искал их старый смотритель Филч. Наконец, шумно выдохнув, Снегг резко выпрямился и, убрав мёртвую птицу, с силой захлопнул дверцу. Он коснулся волшебной палочкой своей Метки на предплечье и, одёрнув рукав, стал ждать. А через несколько минут, дверцы исчезательного шкафа распахнулись сами... В «Выручай-комнату» ворвались вихри чёрного дыма, и вскоре перед Снеггом стояло не меньше дюжины Пожирателей Смерти во главе с Беллатрисой Лестрейндж. Гарри хватило всего одного тихого вздоха Снегга, пока Пожиратели выпрямлялись в полный рост, чтобы сообразить: подобного расклада, ухудшавшего расстановку сил, тот явно боялся больше всего. Но ничто в облике Снегга не выдало его разочарования, и голос его прозвучал собранно и ровно, когда, вместо приветствия, он спросил: - А где Драко? - Что, соскучился? – с ехидной усмешкой ответила вопросом на вопрос Беллатриса и провела языком по своим почерневшим за время заключения в Азкабане зубам. Верхняя губа Снегга брезгливо дёрнулась, но тут его взгляд скользнул за спину Беллатрисы и приковался к Исчезательному шкафу, из которого на дрожащих ногах как раз выбирался Драко… - Говори лучше, где Дамблдор? – вновь привлекая к себе внимание Снегга, с жёсткой ухмылкой спросила Лестрейндж. - В Астрономической башне, - одними губами ответил ей Снегг, не сводя неподвижных глаз с бледного лица крестника. - Давай, Драко, - Беллатриса подскочила к племяннику и, схватив его за шиворот пиджака, вытолкнула вперёд, - беги туда. Мы тебя прикроем. За мной! И она ринулась вон из «Выручай-комнаты», поведя в бой своих соратников. Гарри бежал позади всех вместе со Снеггом, но всё равно не ожидал, когда тот, у самого выхода обратившись в столп чёрного дыма, понесся совершенно в другом направлении… В считанные секунды они опять очутились в подземельях Слизерина и на полном ходу влетели в комнатушку зельевара. Уже на двух ногах Снегг начал лихорадочно кружить по комнате, что-то бормоча себе под нос и переворачивая всё вверх дном, пока в его руках не оказалось три пузырька с какими-то зельями и исписанный лист пергамента. - Северус! – входная дверь неожиданно распахнулась, и в комнату ввалился запыхавшийся профессор Флитвик. – Северус! В школу пробрались Пожиратели Смерти! Скорее! Нужна Ваша помощь! Они наверху! Крошечный профессор Флитвик, мучаясь отдышкой, согнулся пополам и упёрся ладонями в колени. - Вы должны срочно пойти со мной, Северус! - тяжело дыша, говорил он, но тут Снегг выхватил свою волшебную палочку и оглушил его заклинанием. Профессор Флитвик повалился на пол, как мешок с картошкой. Не медля, Снегг переступил через него и выскочил за дверь. Гарри уже знал, что в коридоре зельевар должен был наткнуться на растерянную Гермиону, но всё же не был готов к тому, насколько подобное столкновение поразит и взволнует самого Снегга, обычно умевшего оставаться невозмутимым в ситуациях, куда сложнее этой… При виде Гермионы чёрные глаза Снегга распахнулись так широко, что, казалось, едва умещались в глазницах. Дыхание его сбилось, надолго застревая в лёгких, а всё тело напряглось, будто он боролся с какими-то противоречивыми мыслями и чувствами. - Профессор, что-то случилось? - чуть оторопело спросила Гермиона, глядя на него своими большими и искренними глазами, и Гарри мог поклясться, что Снегг едва заметно вздрогнул. Со свистом втянув воздух, Снегг молча всучил ей в руки зелья и подтолкнул ко входу в свою комнату. Да так неловко, будто лишнее прикосновение к Гермионе на самом деле могло обжечь или разрушить его самого. Снегг немного успокоился, только когда Гермиона отошла от него на безопасное расстояние, и быстро ретировался обратно к порогу. Воспользовавшись тем, что Гермиона сразу же бросилась осматривать профессора Флитвика, Снегг наказал ей – что бы ни случилось! - оставаться здесь и присматривать за профессором Флитвиком, пока сам он поднимется наверх и разберётся с Пожирателями Смерти! Не дожидаясь ответа или какого-либо согласия с её стороны, Снегг вылетел за дверь, как ошпаренный, и стал наскоро накладывать на неё какие-то невербальные заклинания. А, когда закончил, то, крепко зажмурив веки, прижался к ней лбом и ладонями. - Глупая девчонка! – с его приоткрытых губ сорвался тихий дрожащий вздох. - Куда же ты вечно лезешь… - в сердцах прошептал он, да так горько, что Гарри даже опешил, не понимая, почему в ломком голосе зельевара больше не было ни привычного яда, ни раздражения, с которыми тот обычно обращался к Гермионе… Снегг сжал руки в кулаки, явно борясь с желанием хорошенько стукнуть по собственной двери. Грудь его тяжело и высоко вздымалась, а лицо исказила мученическая гримаса. - Профессор Снегг?! – неожиданно донёсся по ту сторону недоумённый возглас Грейнджер. Вздрогнув всем телом, Снегг распахнул глаза, исступлённо и настороженно глядя на дверь. – Профессор Снегг… Я слышу, что Вы ещё здесь! Откройте! – уже громче сказала Гермиона и стала с силой дёргать за дверную ручку. – ПРОФЕССОР СНЕГГ, ВЫ СЛЫШИТЕ МЕНЯ?! ОТКРОЙТЕ! – уже кричала она и стала пробовать одни за другими Отпирающие чары. Когда дверь не поддалась, Грейнджер в сердцах по ней стукнула чем-то и тут же заскулила от боли. Услышав её сдавленный стон, Снегг дёрнулся, будто внезапно очнувшись, и попятился назад спиной. – Пожалуйста, - всхлипнула Гермиона, беспомощно и слабо скребясь, как кошка, по ту сторону двери, а затем, судя по звукам, сползла по ней на пол. - Откройте…прошу Вас… - умоляюще тихо попросила она. Снегг же, в ужасе выпучив глаза, протестующе замотал головой. Его побледневшие губы нервно разомкнулись и из горла вырвался лишь скрипучий, задушенный шёпот: «Нельзя…», который Гермиона наверняка не расслышала … Гарри даже бы сказал, что Снегг надеялся на это… Гермиона снова стала злиться и пробовать взломать его Запирающие чары, но Снегг больше не наблюдал за её попытками. Он всё правильно рассчитал, зная наперёд, что умная мисс Грейнджер не будет пользоваться Бомбардой из-за слишком маленького пространства и бросился прочь, вверх по ступеням, прямо на ходу превращаясь в призрачный дым… Гарри даже не успел разобраться в увиденном, как перед его глазами понеслись обрывочные фрагменты прошлого: Снегг, прикладывающий указательный палец к губам…безумная Беллатриса, плющом обвивающая перепуганного Драко…умоляющее выражение лица Дамблдора, произносящего: «Северус…прошу тебя…»… и ответный тупой толчок пучка зелёного света Авада Кедавры в грудь умерщвлённого директора, когда Снегг всё же выполнил его последнюю волю… - Так вот о чём тогда просил Снегга Дамблдор… - изумлённо сказал сам себе Гарри. Но жуткая сцена в Астрономической башне быстро развеялась, словно Снегг и сам не хотел вспоминать о том дне, и в следующее мгновение Гарри уже смотрел в спины Снегга и Драко, которые зачем-то остановились на узкой, освещённой Луной тропе, едва пройдя сквозь заколдованные стальные ворота… Гарри осмотрелся. Вдоль тропы, слева, росли низкие кусты дикой ежевики, а справа – высокая ухоженная живая изгородь. Судя по внушительному фасаду здания, видневшегося впереди, они только что пересекли границу Малфой Мэнора. - Драко, как ты? – торопливо спросил Снегг, настороженно вглядываясь в его лицо. - Я? Я…я… - бледными, как мел, губами пролепетал Драко. Взгляд его больших растерянных глаз чуть заторможено скользил вдоль широкой подъездной аллеи и, наконец, сфокусировался на встревоженном лице Снегга. Снегг, видимо, собирался сказать что-то ещё, но тут сквозь ворота прошло ещё несколько Пожирателей, и он отвернулся от Драко, безупречно входя в свою роль… - Это все? – спросил Снегг, сурово глядя на Беллатрису Лестрейндж, за спиной которой топталось всего трое изрядно помятых соратников в порванных мантиях. – Тёмный Лорд будет недоволен, что… - Тёмный Лорд будет справедлив и щедр к тем, кто оказался достаточно умел и непоколебим, чтобы выполнить Его приказ! – ощерившись, оборвала его Беллатриса и свысока глянула на своего племянника. Драко невольно поёжился. Гарри прекрасно его понимал. Зная взрывной нрав его безумной тётки, он не сомневался, что той ничего не стоило самой рассказать об оплошности Драко своему обожаемому Господину. Но, к счастью, Лестрейндж быстро переключила внимание обратно на Снегга и с жаром заключила: – Значит, они неудачники, раз позволили каким-то жалким детишкам и горстке неумёх схватить себя и сдать аврорам! Значит, они изначально были недостойны даже рядом стоять с Тёмным Лордом, не то, чтобы считать себя Пожирателями Смерти! - Боишься, что кто-то из них мог занять твоё место? – с холодным вызовом в голосе произнёс Снегг, ничуть не испугавшись, даже когда Беллатриса, возмущённо взвизгнув, выхватила свою волшебную палочку. Но тут ворота Мэнора снова пошли рябью и уже через секунду сквозь них прошёл Фенрир Сивый. Всё ещё озлобленно рыча, оборотень ринулся к остальным. - Чего стоите? Особого приглашения надо? – рявкнул он, утирая с разбитой губы кровь (похоже, в этот раз всё же свою) и, раздражённо вклинившись между пререкающимися сторонами, прихрамывая, поковылял дальше. Длинные мантии Пожирателей колыхались на ветру, ударяя по лодыжкам, пока они нестройно шагали по аллее. Снегг выразительно посмотрел на Беллатрису, всем своим видом показывая, что готов подождать, пока «дама» уйдёт вперёд, однако той не требовалось его одобрение. Она сама припустила по тропинке, не желая уступать «пальму первенства» и возможность осчастливить Тёмного Лорда радостной новостью какой-то недоделанной и жутко вонючей «псине»! Снегг же с секунду смотрел на Драко, который выглядел так, будто его могло в любую минуту стошнить, и, подхватив его под локоть, поволок в сторону главного входа. Вскоре все они вошли в просторную вытянутую залу Малфой Мэнора, которую Гарри уже доводилось «видеть» прежде сквозь призму алых глаз Волан-де-Морта… Беллатриса Лестрейндж радостно скакала вокруг своего Повелителя, сообщая о том, что Дамблдор, наконец-то, мёртв. Гарри передёрнул плечами и, отвернувшись к остальным присутствующим, успел заметить, как Снегг совершил стремительную рокировку: резко дёрнул на себя остолбеневшего и какого-то опустошённого с виду Драко, и, практически задвинув крестника себе за спину, сам выдвинулся вперёд. Уже в который раз, Гарри проникся к нему чувством глубокой благодарности за искреннюю и самоотверженную заботу о Драко, и подошёл как можно ближе. Серые глаза Драко безразлично рассматривали пол, прячась ото всех под веером светло-русых ресниц. И Гарри отчего-то показалось, что сам Драко даже не придал никакого значения поступку Снегга. Будто ему уже было всё равно, что скажет Волан-де-Морт о его личном провале… Будто бы он уже со всем смирился… Несдержанный и противный хохот Волан-де-Морта и Беллатрисы Лестрейндж начал понемногу затухать вместе с освещением, но затем Гарри втянуло и завертело в цветном калейдоскопе обрывочных воспоминаний и фраз, проносящихся перед его глазами всё быстрее и быстрее… «Она обычная… - эхом слышал вокруг себя Гарри. - …а ты – особенная! Особенная…»… Лили смеялась и куда-то тянула за руку маленького Снегга… «Но я же тоже…тоже теперь Его семья!»… Гарри отшатнулся, увидев себя из прошлого со стороны: всклокоченного, с горящими отчаянием и мольбой глазами… «Он – мой муж! Люблю… Я люблю Гарри…»… Надломленный голос Драко больно резанул Гарри по сердцу… …Снегг, изо всех сил прижимающий к своей груди и оплакивающий никогда не принадлежавшую ему, но горячо любимую им, убитую Лили Поттер… И, наконец, сам Гарри… Его собственное лицо, посекундно взрослеющее в воображении Снегга, всё приближалось и приближалось, выводя на первый план неизменно яркие зелёные глаза, в которых можно было прочесть самые различные эмоции, будь то радость или печаль, горечь утраты или искреннее веселье – Снегг, как оказалось, подметил и бережно сохранил в своей памяти все их оттенки чувств! И в какой-то момент весь окружающий мир исчез, сузившись до сияния этих изумрудных глаз, ради которых Снегг так многим пожертвовал в своей жизни, а потом вновь стал проявляться, а глаза Гарри – отдаляться. Вот только теперь эти чистые, выразительные зелёные глаза уже украшали лицо маленькой Лили Эванс, которая широко и открыто улыбалась только ему - маленькому замухрышке Северусу Снеггу… …Вот уже взрослый Снегг снова стоит в директорском кабинете (и, судя по изменившейся обстановке комнаты, теперь в Хогвартсе заправлял уже он сам) и обращается к портрету Альбуса Дамблдора, висящему за высоким креслом: - Я уже не знаю, где найти управу на этих несносных мальчишек! – полурычал он, раздраженно ходя взад-вперёд. - Позвольте угадать: Вы, верно, имеете ввиду мистера Долгопупса, не так ли?- весьма жизнерадостным тоном уточнил с портрета Дамблдор, по привычке поглаживая пальцами свою роскошную серебристую бороду. И Гарри с удовольствием отметил, что теперь обе руки бывшего директора были одинаково здоровы и целы. Снегг порывисто притормозил и стрельнул в сторону Дамблдора убийственным взглядом, но затем длинно выдохнул и процедил сквозь сжатые зубы: - Я уже и так запретил все общественные мероприятия и групповые занятия. Усилил систему блокировки выходов из их гостиных, но эти…паршивцы всё равно продолжают свои вылазки по ночам! А какие высказывания они себе позволяют на уроках?! - Северус, я понимаю Вас… - мягко и сочувственно произнёс Дамблдор. – Но Вам и не удастся с ними совладать. Чем больше ограничений Вы вводите, тем больше они будут их нарушать. - А как ещё по-вашему я смог бы оградить их от лишних стычек с Пожирателями?! Это же чистой воды самоубийство! Я. Не. Могу. Уследить за каждым из них по отдельности и мне не удастся вечно обманывать Кэрроу… - он снова выдохнул и устало потёр своё измученное лицо ладонями. Дамблдор, видимо, намеревался ответить Снеггу, но в этот момент Финеас Найджелус Блэк торопливо вернулся в свою портретную раму, докладывая: - Директор! Они приручили старого эльфа Кикимера и теперь задумали варить «Оборотное» зелье! Грязнокровка как раз… - Я не желаю слышать это слово! – не сдерживаясь, рявкнул на Финеаса Блэка Снегг. Да так грозно, что тот даже опасливо попятился вглубь портрета и нервно затеребил пальцами свою заострённую клинышком бородку. Гарри был приятно поражён причиной этой внезапной вспышки гнева – видимо, Снегг больше не собирался повторять своих прошлых ошибок и терять тех, кто был ему…дорог? Хотя о чём это он думает? Симпатия Снегга к его матери была вполне объяснима и понятна, но какое Снеггу могло быть дело до Гермионы?! Если только Снегг мог быть заинтересован в Гермионе, как в лучшей подруге Избранного, которая, благодаря своей преданности и недюжинному уму, соответственно, могла бы в некотором смысле помочь удержать его от необдуманных действий и подсобить в уничтожении оставшихся крестражей?! Во всяком случае, сейчас для Гарри это стало ещё одним положительным дополнением к тому, что он уже успел сегодня открыть для себя, заново узнавая этого мрачного и загадочного человека… - В общем, - несколько обиженно сказал Найджелус, - эта Грейнджер сказала, что им потребуется месяц, если не больше, на то, чтобы добыть все необходимые ингредиенты и приготовить зелье. - Они вас заметили? – подозрительно прищурившись, спросил его Снегг. – Поняли, что вы можете за ними наблюдать в доме на Гриммо? - Нет, - уверенно заявил Финеас. – Мой портрет обладает одним отличным свойством… Постоянного изображения на нём нет, поэтому полотно всегда выглядит пустым. По сему, даже посещая его, я могу оставаться невидимым для остальных! – с гордостью закончил он, подкручивая подушечками пальцев кончик своей заострённой бородки. И Гарри отчего-то подумал, что, возможно, при жизни это была его заядлая привычка. - Остаётся только надеяться, что ваш болтливый потомок, Сириус Блэк, в своё время не ляпнул об этом Поттеру… - насупившись, тихо пробормотал Снегг. - Прекрасно, – довольно воскликнул Дамблдор. - Они всё же намерены проникнуть в Гринготтс! Не зря я верил в этих ребят! - Но ведь Гринготтс – самое надёжное хранилище! Они могут запросто там погибнуть! – в голосе Снегга звучало неприкрытое возмущение подобной беспечностью Альбуса. - О, Северус… - с улыбкой протянул Дамблдор. – Вы всё ещё не верите в них? Мне удалось собрать достаточно информации о том, что ждёт их на подступах к банковской охранной системе, так что, собрав воедино все свои таланты, эти ребята ещё сумеют Вас удивить, вот увидите! - Даже если и так, - скептически вздёрнув чёрную бровь, предположил Снегг. – Допустим, им удастся взломать сейф Лестрейндж и даже добраться до крестража… Но каким образом они смогут его уничтожить? Может тогда…стоит отдать им этот меч? – он оглянулся через плечо, и Гарри, проследив его взгляд, только сейчас заметил, что всё это время на директорском столе лежал меч Годрика Гриффиндора, который, как раз таки в то время, разыскивал и жаждал заполучить Волан-де-Морт. - Нет, нет, - отрицательно затряс головой Дамблдор. – Меч останется здесь. Гарри должен думать, что меч пропал, иначе, он не вернётся в Хогвартс, а нам нужно, чтобы он поступил именно так. На Гриммо Вам теперь попасть, в любом случае, не удастся…так что, остаётся только один способ: заманить самого Гарри сюда. А иначе как же Вы ему всё объясните?! - Но что ему может здесь понадобиться? - Клык василиска – его яд единственная альтернатива мечу Гриффиндора, уже пропитанного им. И Гарри, и его друзья об этом знают. Они найдут способ проникнуть в Хогвартс… - Но…как? Хогвартс теперь едва ли не надёжнее Азкабана! Дамблдор лукаво усмехнулся со своего портрета. - О, не беспокойтесь, Северус. Я оставил им одну лазейку… И, если кое-кто проявит достаточно человечности, в недостатке которой всегда обвинял меня самого, то Гарри сумеет преодолеть и это препятствие. Снегг не выглядел удовлетворенным подобной информацией, но не стал расспрашивать о подробностях. - Значит, когда Поттер проберётся в Хогвартс, я должен буду отдать ему меч и Воскрешающий камень? - В общей сложности, да, - кивнул Дамблдор, вновь становясь серьёзным. – Не думаю, конечно, что, после всего случившегося, Гарри сможет спокойно Вас выслушать. Следовательно, он не должен знать, что всё это даёте ему именно Вы! Тем более, если Волан-де-Морт прочтёт мысли Гарри и увидит, что Вы действуете в пользу мальчика… - Знаю, - коротко сказал Снегг. Он подошёл к портрету Дамблдора и потянул за него. Портрет выдвинулся из стены, открывая тайник. Снегг убрал в него меч Гриффиндора и Воскрешающий камень. Задвинув портрет на место, Снегг сказал: - Я найду способ достучаться до него, будьте уверены, - и Дамблдор, сосредоточенно кивнув, продолжил: - Меня настораживает Ваше спокойствие, Северус. Я думал, Вы осознаёте, что Гарри сейчас считает Вас моим палачом? И пусть я несколько разочаровал его в том, что вынужден был утаивать некоторые факты, но…даже я, на Вашем месте, беспокоился бы о встрече с таким сильным, хоть и юным, магом, как Гарри… Снегг криво усмехнулся. - Бросьте, Альбус. Мы оба с Вами знаем, что Поттер – не убийца! - Действительно, - улыбнулся в ответ Дамблдор. - Но, после встречи с Вами, Северус, Гарри должен стать ещё и обладателем Бузинной палочки! - Каким же образом, если он не убьёт меня?! – поразился Снегг. - Самым обыкновенным – его любимым и чаще всего применяемым заклинанием: он Вас просто обезоружит, а Вы позволите ему это… Для передачи Силы этой особенной палочки, этого будет вполне достаточно. К тому же, Гарри знает об этом. Снегг, молча, вопросительно выгнул одну бровь. - Я ведь Вам уже когда-то говорил, что их связь с Драко Малфоем может оказаться весьма и весьма продуктивной… Хотя, признаться, я был несколько удивлён, что юный Малфой владеет столь глубокими познаниями о свойствах Даров Смерти. И при этом… - Дамблдор комично подвигал губами и пожал плечами, словно раздумывая: стоит ли озвучивать до конца свою мысль. - Драко не такой! Он лучше, чем кажется, - с нажимом произнёс Снегг. - О, неет… Нет, Северус, я в этом не сомневаюсь, - Дамблдор с улыбкой поднял вверх обе ладони, будто в оборонительном жесте. – Я, напротив, очень счастлив, что Гарри так повезло с выбором партнёра! Снегг недовольно нахмурился, и Дамблдор решил сменить тему: - Как бы там ни было, я не думаю, что Гарри когда-либо допустит ту же ошибку, что и я… Он никогда не погонится за Дарами Смерти, желая изменить Мир, - Дамблдор прервался, на некоторое время погрузившись в глубокую задумчивость, а затем пространственно проговорил: - Видимо, поэтому они сами и пришли к нему в руки… - То есть, Вы хотите сказать, что это как-то поможет Поттеру? - Возможно… - Дамблдор сложил пальцы «шпилем» и очень медленно кивнул. – Вы передадите ему меч и Воскрешающий камень. Мантия-невидимка у него уже есть, а с приобретённой Силой Бузинной палочки, Гарри станет Повелителем Смерти! Тогда, быть может… Дамблдор замолчал, не окончив свою мысль. Впрочем, её смысл и так был предельно ясен. - Но будьте бдительны, Северус… Вы ведь и сами уже, наверное, поняли, что Волан-де-Морт догадывается, что палочка его не слушается так, как должно… И, следовательно, Вы понимаете, какими могут быть его дальнейшие действия и последствия? - Да, - глухо согласился тот. – Я это понимаю. Финеас Блэк осторожно кашлянул, вклиниваясь в их разговор. - Простите, директор Снегг, - уважительно произнёс он, поднимая вверх указательный палец. – Я Вам ещё нужен? Или мне стоит вернуться на площадь Гриммо? - Так вы говорите, что мисс Грейнджер собирается варить «Оборотное» зелье? – уточнил Снегг, надевая дорожную мантию. - Да, директор. Эльф обещал разыскать для неё необходимые ингредиенты. - Сложно, когда под рукой нет моих запасов, да, мисс Грейнджер?! - с довольной усмешкой пробормотал себе под нос Снегг, застёгиваясь на все пуговицы. - Простите, Вы что-то сказали? – переспросил его Блэк. - Возвращайтесь на Гриммо, мистер Найджелус, - уже громче ответил Снегг. – И сообщите эльфу, что нынче лучшие ингредиенты для всех типов зелий можно найти на углу домов 23 и 24 по Лейнстерн-Гарденс. Финеас кивнул и исчез за краем своей портретной рамы. А молчавший до этого момента Дамблдор вдруг вскинул свою седовласую голову и удивлённо воззрился на Снегга: - Северус, но эти дома уже много лет – только фасад?! - Я знаю, - холодно ответил Снегг, оборачиваясь с порога. – Не беспокойтесь, Альбус. У меня есть план… И вышел из комнаты. Чёрный дымчатый вихрь слизал все цвета и лица, а затем всё исчезло. Тяжело дыша, Гарри вынырнул из Омута памяти и оказался на ковре в том же кабинете: казалось, Снегг только что прикрыл за собой дверь… Вот она, наконец, вся правда. Ещё несколько долгих минут Гарри вглядывался в полупрозрачную, мерцающую субстанцию, которая равномерно вращалась по кругу в чаше Омута, призывая заглянуть в неё ещё раз, но Гарри понимал, что и так пробыл здесь слишком долго. Гарри, конечно, уже знал, что его задачей было спокойно идти в широко раскрытые объятия Смерти. Как знал и то, что по дороге он должен был разрушать последние связи Волан-де-Морта с жизнью, чтобы когда их пути снова пересекутся, и Гарри не поднимет палочку на свою защиту, конец наступил немедленно, и задача, которая осталась невыполненной в Годриковой Впадине, будет наконец-таки завершена: ни один из них не останется в живых, ни того, ни другого больше не будет на свете. Нужно отдать Дамблдору должное, думал Поттер, старый волшебник действительно старался помочь и выполнить своё последнее обещание: попытаться найти средство, чтобы после воскресить его. Но зелье, разработанное Дамблдором совместно с Николасом Фламелем, уже было потрачено на безуспешное возвращение к жизни Северуса Снегга, а Дары Смерти… Сработают ли они как надо? Если учесть, что Мантия-невидимка сейчас была далеко от своего владельца, а Воскрешающий камень и вовсе разрублен мечом Гриффиндора… Но Гарри всё равно открыл тайник за пустующим портретом Дамблдора и извлёк оттуда Воскрешающий камень – меч он счёл уже бесполезным в своей ситуации. Он чувствовал, как бешено бьётся о рёберную «клетку» сердце. Как странно, что под действием смертного страха оно колотится всё сильнее, мужественно поддерживая жизнь. В прошлый раз, когда он «падал» с метлы, оно казалось почти онемевшим… Но всё же ему придётся остановиться, и очень скоро. Его удары сочтены. Приложив к груди ладонь и ощущая под ней мощную траурную барабанную дробь своего сердца, Гарри постарался успокоиться. «Интересно, а по-настоящему умирать – больно»? Сколько раз он был на волосок от смерти, сколько раз только чудом умудрялся ускользнуть от неё – и ни разу не задумывался о ней самой. Даже когда в начале этого года он случайно узнал о том, что он – последний крестраж и Смерть уже практически приняла его в свои распростёртые объятия, появился Драко, который дерзко выдернул его из её когтистых лап! Драко дал ему то, что он уже и не чаял получить в этой жизни: вселил в его сердце новые, неизведанные доселе чувства; пробудил в его теле смелые, страстные побуждения к взаимной близости, которых можно было больше не стыдиться, потому как все они находили ещё более откровенный отклик в самом Малфое; и, наконец, вернули ему такое неуместное, но пылкое и отчаянное желание жить! Воля к жизни, взыгравшая в Гарри тогда, оказалась намного сильнее страха смерти. Однако ему и в голову не приходило уклониться от завершения своей невесёлой миссии и сбежать от Волан-де-Морта. Всё было кончено, Гарри это знал, и не сделанным оставалось только одно: смерть. Но Дамблдор отлично всё просчитал, когда «с дальним прицелом на будущее», всецело одобрил их зарождающиеся отношения с Драко… Ведь теперь Гарри знал ещё и то, что всё, что он делал было не только ради общего блага… Всё это было ради Драко. И отправляясь на смерть, Гарри не сомневался, что его последняя мысль будет именно о Нём. Только о Нём. Всегда. И даже несмотря на то, что в какой-то момент Драко поступился своими чувствами и выбрал, вместо него, свою семью… Гарри не собирался винить его за это. Он был благодарен и за то малое, что Драко успел ему подарить, пока они ещё были вместе… Гарри присел в директорское кресло, чувствуя, что пальцы его подрагивают, и попытался унять их нервную дрожь, хотя увидеть его здесь никто не мог: все портреты были до сих пор пусты. Он оглянулся, ища глазами настенные часы. Время, словно обезумев, будто ускорило свой бег, неумолимо приближая час финала. Тогда Гарри стал медленно подниматься и сразу почувствовал себя живым как никогда, с небывалой силой ощутил собственное живое тело. Почему он не замечал прежде, какое это чудо мозг, мускулы, колотящееся в груди сердце? И от всего этого ничего не останется… Гарри был убеждён, что действительно не боится смерти, но в то же время не мог отрицать, что, чем ближе она «подходила», тем острее становилось его восприятие окружающего мира, ценность собственной жизни и, игнорируемое прежде, ощущение самого себя в целом и в частном. Он дышал глубоко и медленно, стараясь досконально прочувствовать этот, казалось бы, незамысловатый процесс. И не мог надышаться. Рот и горло его были совершенно сухими, но и глаза странно тоже. Предательство Дамблдора – почти пустяк. Конечно, его план был шире. Гарри просто был раньше слишком глуп, чтобы это осознать, но теперь всё стало ясно. Теперь Гарри понимал, что жизни ему было отведено ровно столько, сколько требовалось на уничтожение всех крестражей. Дамблдор поручил ему уничтожать оставшиеся, и он послушно разрубил ещё одну нить, связывающую с жизнью не только Волан-де-Морта, но и его самого! Дамблдор знал и то, что Гарри не станет уклоняться, что он пойдёт до конца, несмотря на то, что это будет и его конец тоже. Ради этого мудрый старец и взял на себя когда-то труд познакомиться с мальчиком поближе… Дамблдор знал не хуже Волан-де-Морта, что Гарри не позволит другим умирать за себя, когда узнает, что в его власти это прекратить. И – какая горькая ирония! – всю лживость намерений Дамблдора раскусил только Северус Снегг – именно тот человек, от которого Гарри меньше всего ожидал какого-либо понимания или сочувствия! Но… Несмотря на досаду от слов и поступков старого волшебника, Гарри, в свойственной для себя манере всепрощения, заключил, что Дамблдор в какой-то степени всё же не хотел его смерти. А, возможно, даже терзался скрытыми муками совести, после своего разоблачения. Но не зря же он, в самом деле, уже будучи сильно больным, гонял с одного конца Света на другой, чтобы совместно с Николасом Фламелем впопыхах и второпях создать что-то абсолютно новое, инновационное – что-то, могло бы помочь спасти Гарри!? И пусть сваренное ими зелье, к сожалению, оказалось бессильным перед своей основной задачей, но Гарри не мог не признать, что Дамблдор хотя бы попытался что-то исправить. Образы Колина Криви и десятков учеников, лежащих мёртвыми в Большом зале, снова возникли перед его внутренним взором, и на мгновение у Гарри перехватило дыхание: смерть нетерпелива… Но, как бы там ни было, Дамблдор его переоценил. Гарри не выполнил свою задачу – змея всё ещё жива. Ещё один крестраж будет привязывать Волан-де-Морта к земле, даже после гибели Гарри. Конечно, он сильно облегчил задачу своему приемнику. Гарри вновь задался вопросом: кто бы мог это сделать? Рон и Гермиона, конечно, знают, что нужно… Поэтому Дамблдор и велел ему посвятить своих друзей в тайну крестражей - чтобы было кому продолжить его дело, если он слишком рано встретит свою истинную судьбу… Но сам Гарри почему-то до сих пор в этой роли представлял только Северуса Снегга. Будто его мозг упорно не хотел верить в несправедливую смерть зельевара, в которой он до последнего вздоха тоже будет винить себя. Ведь Снегг погиб, выгораживая именно его, чтобы Волан-де-Морт так и не узнал: кто же на самом деле является хозяином Бузинной палочки… - Боже! – сдёрнув свои очки, Гарри спрятал лицо в ладонях и с нажимом стал водить ими по воспалённым глазам и грязным щекам. Сколько боли… Сколько крови… Все эти мысли ложились, словно ледяные узоры на оконное стекло, вновь постепенно сложились в неопровержимую истину: он должен умереть. «Я должен умереть». И в этот раз уже наверняка. Это должно прекратиться. Ведь где-то там был и Драко (Одному Мерлину известно: жив ли он сам ещё или нет…), и чем дольше Гарри оттягивал собственную смерть, тем больше было шансов, что Волан-де-Морт дотянется ещё до кого-нибудь… Гарри через силу расправил плечи. Выудил заклинанием воспоминания Снегга обратно во флакон, плотно закупорил и, опустив руку в карман, крепко сжал его в ладони, словно эти воспоминания вселяли в него уверенность в том последнем деле, которое ему предстояло вскоре завершить. Светлая Память о жертве Северуса Снегга, который не пожалел всей своей жизни на то, чтобы спасти его, странным образом согревала душу и действительно придавала Гарри сил двигаться дальше. Сердце же Гарри всё это время колотилось о рёбра, как обезумевшая птица. Наверное, оно знало, что времени осталось мало, и хотело наверстать удары за всю непрожитую жизнь. Не оглянувшись, Гарри закрыл за собой дверь кабинета. Замок был пуст. Идя по нему в одиночестве, он чувствовал себя призраком, словно он уже умер. Рамы портретов по-прежнему были пусты. Повсюду царила призрачная тишина, как будто всё дыхание жизни, ещё оставшееся здесь, стеклось в Большой зал, где выжившие оплакивали своих мертвецов. Уже спускаясь по широкой, полуразрушенной мраморной лестнице, Гарри обвёл тоскливым взглядом родные стены Хогвартса, где был ещё совсем недавно так безмерно счастлив… Этот замок, на долгое время ставший его домом, гостеприимно впустил, отогрел и приютил его в своих объятиях, как родного. С ним было связано так много – почти вся его осознанная жизнь! – что Гарри не удержался и, присев на ступеньку, прислонился к холодному камню перил пылающей щекой. И пусть в этих стенах он несколько раз чуть не погиб, но именно тут – в школе «Чародейства и Волшебства» - он приобрёл настоящих, преданных друзей, сумел воплотить в жизнь новые возможности и реализовать свои таланты, никак не связанные с этим дурацким шрамом на лбу, и самое главное - нашёл любовь всей своей жизни! Гарри знал, что в этот, последний, путь, он должен отправиться один, но не сумел отказать себе в возможности, надышаться духом покидаемого им замка, пропитанного мудростью сотен лет и Магией нескольких поколений волшебников… Не смог отказать себе в прихоти, хоть сколько-нибудь ещё побыть в лоне этого древнего здания, однажды ставшего ещё и храмом, венчавшим и до самой смерти объединившим их с Драко сердца узами священного магического брака… - До самого последнего вдоха… - глухо проговорил вслух Гарри, и, тяжело вздохнув, продолжил спускаться дальше. Пробираясь украдкой к вестибюлю, Гарри чуть не столкнулся с Невиллом, едва успев спрятаться за какими-то завалами. Вдвоём с Роном Долгопупс вносил в замок очередное мёртвое тело. Рон… Гарри зажмурился, не в силах больше вглядываться в чьи-то открытые и навеки застывшие глаза… - Знаешь что, Невилл? Я его и один донесу, - сказал Рон. Он поднял умершего на плечо захватом пожарного и понёс в Большой зал. Невилл на мгновение прислонился к дверному косяку и утёр лоб тыльной стороной ладони. Вид у него был сейчас, как у старика. Передохнув минуту, он двинулся обратно в темноту – отыскивать других павших. Гарри оглянулся на Большой зал. Там толпились люди, утешая друг друга, подавая воду, стоя на коленях перед мёртвыми… Ему вдруг показалось, что он отдал бы всё время, которое у него оставалось, за одну только возможность взглянуть на родные и любимые лица в последний раз. Хотя одного – самого драгоценного – он бы точно не сумел там отыскать… Может быть какая-то частичка души Гарри хотела, чтобы его заметили, увидели, остановили… Но он не позволил подобной слабости разрушить свою решимость! Чтобы больше ни с кем случайно не столкнуться на крыльце, Гарри вылез через огромную пробоину в стене прямо во двор и торопливо зашагал в сторону Запретного леса. Было около четырёх часов утра, и на лужайке около замка стояла мёртвая тишина. Казалось, трава и деревья, затаив дыхание, ждали, сумеет ли он выполнить свой долг. Чуть в стороне от главного входа он заметил Невилла, склонившегося над одним из тел, и закусил губу, раздумывая: стоит ли к нему подходить? - Невилл… - Господи, Гарри, у меня чуть сердце не выскочило! Гарри через силу приподнял уголки губ и засунул руки в карманы перепачканной куртки, вновь обхватывая пальцами гладкий прохладный пузырёк с воспоминаниями Северуса Снегга. У него внезапно возникла идея – он ведь хотел быть абсолютно уверен… - Куда это ты собрался один? – подозрительно спросил Невилл, разворачиваясь к нему всем корпусом. - Так нужно по плану, - просто ответил Гарри, пожимая плечами и ещё сильнее стискивая в ладони флакон. – Я должен кое-что сделать. Послушай, Невилл… - Гарри! – Долгопупс вдруг испугался. – Гарри, ты ведь не собираешься сдаваться? - Нет, - с лёгкостью солгал Гарри и даже сумел для убедительности хмыкнуть. – Нет, конечно… Я иду не за этим. Но мне придётся пока отлучиться. Невилл, ты знаешь змею Волан-де-Морта? У него есть огромная змея… Он зовёт её Нагайна… - Да, я слыхал… И что? - Её нужно убить, если Рон и Гермиона... Ужас этого предложения на мгновение сдавил ему горло, лишив дара речи. Но Гарри взял себя в руки: это слишком важно, нужно делать так, как Дамблдор и Снегг: сохранять трезвую голову, оставить дублёров, тех, кто сможет продолжить его дело. И он уже твёрже продолжил: - Если вдруг по каким-то причинам они…не смогут…а тебе представится случай… - Убить змею? - Убить змею, - повторил Гарри, кивая. - Ладно, Гарри. Сам-то ты как? - Нормально, - опять без запинки соврал он. - Спасибо, Невилл. Гарри двинулся было дальше, но Долгопупс схватил его за руку: - Мы все будем сражаться дальше, Гарри, понимаешь?! - Да, я… Он задохнулся, не в силах закончить фразу. Похоже, Невилла это не удивило. Он похлопал друга по плечу, выпустил его руку и пошёл дальше отыскивать тела. Гарри поспешил отвернуться, чтобы не выказать своего смятения, и зашагал быстрее. Неподалёку мелькнул ещё силуэт, склонённый над другой фигурой, лежащей на земле. Гарри был в паре шагов от них, когда понял, что это Гермиона. Она нагнулась над девочкой, каким-то образом оставшейся в замке на время битвы и с плачем звавшей маму. - Ничего, - успокаивала её Гермиона, - всё хорошо, - она опустилась на колени возле раненной девочки и взяла её за руку. - Мы сейчас отнесём тебя в замок. - Я хочу домой, - прошептала девочка, заливаясь слезами. – Я не хочу больше сражаться. - Я понимаю, - сказала Гермиона, гладя её по голове, и голос её пресёкся. – Всё будет хорошо. У Гарри мороз пробежал по коже. Ему нестерпимо захотелось закричать, хотелось, чтобы Гермиона узнала, куда он идёт, чтобы остановила его, потащила прочь, отослала домой… Но он и так был дома. Хогвартс был его первым и лучшим домом. Он, Том Рэддл и Снегг - все эти мальчики, лишённые семьи, обрели здесь родной дом… В ужасе Гарри попятился, боясь, что если Гермиона действительно захочет его остановить, он не сможет, не найдёт в себе больше сил, отказать ей… Но подруга, будто почувствовав его присутствие, резко обернулась. - Гарри! – и, торопливо сказав заплаканной девочке: «Я сейчас…», подскочила к нему. – Гарри! Ну что там? - Снегг был невиновен, - бесцветным голосом ответил ей Гарри. – Дамблдор умирал и сам попросил убить его. - Боже мой… - шокированно пробормотала Гермиона, прислоняя пальцы обеих рук к губам. – Но как же… - она не договорила, заметив грустную улыбку, дрожащую на губах её лучшего друга, и её испуганные глаза распахнулись ещё шире. – О, нееет, Гарри! Только не это… Она бросилась ему на шею, крепко обвив её руками, и расплакалась. Гарри нерешительно обнял подругу в ответ и зарылся носом в её спутавшиеся, испачканные волосы, в которых всё равно слабо проскальзывал аромат её любимого яблочного шампуня. - Так нужно, Герми… Прости, - тихо сказал он, проводя ладонью по её спине и стараясь не замечать того, как на них молча вытаращилась притихшая раненая девочка. Он не знал, что его выдало, и почему Гермиона поняла всё без слов, но был безмерно благодарен своей лучшей подруге за это, потому как сам бы он вряд ли смог выдавить из себя внятное и подробное объяснение. - Ну, же, Герми, - Гарри постарался произнести это с улыбкой, - успокойся, - он осторожно высвободился из объятий подруги и вложил в её ладонь флакон с воспоминаниями Снегга. – Возьми. Мне кажется, он хотел бы, чтобы ты кое-что увидела… - С-снэгг…хотел? – шмыгая носом, Гермиона непонимающе захлопала мокрыми ресницами, и оторопело посмотрела на флакон, крепко зажатый в её пальцах. - Когда всё закончится, ты должна сделать так, чтобы люди узнали, что он на самом деле сделал для нас всех! Пообещай мне, Гермиона! – потребовал Гарри, хватая подругу за плечи. Грейнджер только кивнула, глядя на друга широко открытыми и вновь влажно заблестевшими глазами. – Это последнее, - успокаиваясь, продолжил Гарри, - что я смогу для него сделать… - Гарри…пожалуйста…не… - умоляюще заговорила Гермиона, но договорить не смогла – она знала, что, если её друг решил поступить именно так, значит, иного выхода действительно не было. Гарри опустил взгляд на флакон в её руке и вдруг осознал, что, помимо разоблачения Снегга, Гермиона узнает ещё очень много и о нём самом, и о них с Драко, и неожиданно смутился. - Герми, - он пожевал губы, так и не решаясь поднять на неё глаза, а затем, прочистив горло, сказал: - Там есть ещё кое-что… Я всё давно собирался тебе сказать, да никак не получалось… Не то, чтобы совсем не получалось… Я пару раз даже хотел… Но это могло быть опасно – не для меня! - Я знаю, - тихо прервала его Гермиона, и Гарри всё же вскинул на неё шокированный взгляд, ожидая чего угодно, только не такой мягкой улыбки. – «Отчаянные времена требуют отчаянных мер», да? – сжимая губы, ещё шире улыбнулась она, и тут уже Гарри сгрёб её в свои объятия, сжимая так отчаянно, что у Гермионы едва не захрустели рёбра. - Что я сделал, чтобы заслужить такую подругу, как ты? – глухо зашептал он ей в волосы. Но, вместо ответа на его вопрос, его проницательная подруга задушено прошептала только: - Я передам Ему, если увижу. Обещаю! - Спасибо! – еле слышно выдохнул Гарри, зная, что Гермиона подберёт для Драко нужные слова. – Позаботься о Фиделисе и Кикимере, ладно? - и резко отстранился. - Ладно, - сквозь слёзы в голосе, сказала Гермиона. - Пока, Герми, - Гарри растянул губы в улыбке и быстро пошёл прочь. - Гарри… - надтреснутым голосом окликнула его Гермиона, но Поттер не остановился, лишь развернулся, зашагав вперёд спиной, и, махнув на прощанье рукой, негромко выкрикнул: - Убейте змею.