Always. It is our Choice

Он лежал ничком, прислушиваясь к тишине. Совершенно один. Никто не наблюдал за ним. Здесь никого не было. Гарри был не вполне уверен, что он сам здесь. Прошло довольно много времени – а может быть, никакого времени не проходило, - и ему пришло в голову, что он существует, что он не просто бестелесная мысль, потому что он лежит, определённо лежит на чём-то. Следовательно, у него есть чувство осязания, и к тому же существует поверхность, на которой он лежит. Придя к этому выводу, он почти тут же осознал и тот факт, что он лежит обнажённым. Поскольку он отчего-то был уверен, что никого больше здесь нет, это его не смутило. Он спросил себя, не сохранилось ли у него зрение, раз есть осязание? Открыв глаза и поняв, что они всё ещё при нём, Гарри пришлось зажмуриться и прикрыть их ладонью. Всё вокруг оказалось настолько ослепительно-белоснежным, что сразу же неприятно «резануло» по глазам. Хотя боли или определённого дискомфорта, которые обычно следовали за подобной вспышкой света, он не почувствовал и вновь списал это на притуплённость некоторых сенсоров чувств. Немного свыкнувшись с ярким освещением, Гарри проморгался и осмотрелся. Он лежал в светлом тумане – правда, подобного тумана он никогда прежде не видел. Пространство вокруг не было затянуто облачной дымкой. Скорее, облачная дымка ещё не оформилась в пространство. Поверхность, на которой он лежал, тоже казалась белой. Однако Гарри оказался несколько озадачен: на ощупь он смог различить гладкость поверхности, но при этом не ощутил ни её прохлады, ни тепла – просто нечто плоское, пустое, на чём можно находиться. Гарри неуверенно сжал и разжал руки в кулаки, осторожно «прислушиваясь» к ощущениям, но картина окружающего его мира всё равно не стала от этого яснее. Чувствительность нервных окончаний, вроде как, не исчезнув совсем, притупилась до минимума и совершенно не поддавалась описанию, лишь смутно напоминая те или иные отголоски знакомых мозгу наборов ощущений и ассоциаций. И только тут до него неожиданно дошло – он был без очков. Пальцы быстро засеменили по коже, ощупывая лицо. Гарри всё не мог остановиться, пытаясь разобраться, что же было не так? Но всё оказалось довольно просто: из-за притупившегося мировосприятия, он ожидал почувствовать, как покалывает подушечки пальцев прорезающаяся щетина, как приятно от того, что можно долго тереть костяшками пальцев веки и они при этом не саднят от раздражающей пыли и ещё много чего, однако ничего из этого Гарри не почувствовал. Словно там, куда он попал, это было не нужно, просто пока что его человеческая память по привычке ждёт именно этих ощущений. Гарри сел. Оглядев себя, подвигал руками и ногами - тело его было, похоже, невредимо. И тут сквозь окружающую бесформенность донёсся звук: тихие, глухие удары, как будто что-то хлопало, билось, корчилось. Звук был жалобный, но какой-то слегка непристойный. У Гарри возникло неприятное чувство, словно он подслушивает что-то тайное, стыдное. И в этот момент ему вдруг захотелось оказаться одетым. Не успел он пожелать этого, как рядом с ним появилась аккуратно сложенная одежда. Гарри, не задумываясь, стал одеваться. Одежда была мягкая, чистая и неожиданно тёплая! Одевшись, Гарри неуверенно поднялся на ноги, словно ожидая, что его тело может ослушаться, и огляделся. Может быть, он в какой-то огромной «Выручай-комнате»? Но, чем дольше он приглядывался, тем больше видел. Озираясь вокруг, он вскоре сумел разглядеть среди всего этого девственно-белого цвета очертания стен, скользя взглядом вверх по которым, он упёрся в большой стеклянный купол, поблёскивающий на солнце высоко вверху. Тогда Гарри предположил, что, возможно, это какой-то дворец? Всё было тихо и спокойно, не считая всё того же слабого стука и шебуршания где-то совсем рядом, в тумане… Гарри медленно обернулся. Окружающее пространство, казалось, обретало форму, следуя за направлением его взгляда. Просторное помещение, светлое и чистое, с высокими, закруглёнными кверху сводами, увенчанными прозрачным стеклянным куполом, зал, намного превосходящий размерами Большой зал Хогвартса, но тоже ему чем-то смутно знакомый. И совсем пустой. Гарри был здесь совсем один, кроме… Впереди чуть рассеялся туман, открыв взору Гарри белую каменную скамью, из-под которой, казалось, и доносились эти странные звуки – единственные звуки, нарушавшие идиллию этого умиротворённого пространства. Гарри медленно пошёл вперёд на эти звуки, но, почти дойдя до скамьи, неожиданно отшатнулся. Теперь он видел источник шума. На полу сжалось в комок отталкивающего и даже пугающего вида существо, чем-то отдалённо похожее на голого младенца, но на вид с грубой, шершавой и перемазанной в крови кожей. Дрожа всем своим чахлым тельцем, оно лежало под скамьёй, куда его затолкали, как ненужную вещь, чтобы убрать с глаз долой, и, тяжело дыша, жалобно кряхтело и стонало. Существо было совсем маленькое, на вид ужасно хрупкое и очень израненное, однако Гарри не хотелось подходить к нему. Он хотел, но не мог ему посочувствовать – он боялся его. Но, не слушая вопли своего инстинкта самосохранения, Гарри, тем не менее, с опаской, очень осторожно всё равно пошёл дальше, готовый отскочить назад в любую секунду. Вскоре он подошёл так близко, что мог бы протянуть руку и коснуться ужасного создания, однако не находил в себе душевных сил сделать это. Гарри чувствовал себя трусом. Существо нуждалось в утешении, но, глядя на него во все глаза, он испытывал только непреодолимое отвращение. - Ты не сможешь ему помочь, Гарри. Никто уже не сможет. Услышав знакомый голос, Гарри резко поднял голову. Навстречу ему, будто выходя из самого света, шёл Альбус Дамблдор. Высокий, стремительный, в развивающихся светло-синих одеждах. Дамблдор лишь мельком равнодушно глянул на корчащееся под скамьёй существо, и, вновь переключив всё своё внимание на юношу, широко улыбнулся: - Гарри! Ты храбрый, очень храбрый мужчина! Пойдём. Дамблдор распростёр свои объятья. Гарри удивлённо посмотрел сначала на лицо профессора, а за тем и на его руки… Обе кисти у него были теперь целы – белые, без всяких повреждений. - Что это? – Гарри качнул головой, указывая на немощного уродца. - Это то, что осталось от частицы души Тома Рэддла, - спокойно пояснил Дамблдор, нехотя глянув в том же направлении, что и Гарри. - То, во что он сам её превратил, расщепляя её посредством многочисленных убийств. Должен отметить…жалкое и прискорбное зрелище, - вздохнул он напоследок и, отвернувшись, пошёл прочь. Гарри, как оглушённый, пошёл вслед за Дамблдором, уводившим его прочь от хнычущего ободранного «ребёнка», пока его плач и вовсе стало не слышно. Он всё ещё, будто не верил собственным глазам: длинные серебряные волосы и борода, проницательные голубые глаза за очками-половинками, кривоватый нос – точно таким Гарри и помнил своего старого учителя. И всё же… - Но вы же умерли, - сказал Гарри, словно усомнившись в истинности уже известных ему вещей. - Несомненно, - деловито подтвердил Дамблдор. - И если я здесь, с вами… Значит…значит, всё вышло, как вы и планировали? Дамблдор тут же остановился и удивлённо посмотрел на юношу. - Как я планировал? – немного резковато уточнил он, но уже через мгновение лицо его вновь расслабилось, а на старческих губах заиграла мягкая полуулыбка. – Гарри, ты, наверное, думаешь, что я только и делал, что дёргал тебя «за ниточки»?! - Ну, неет… - замялся Гарри, и его рука бессознательно метнулась ко лбу, неловко потирая его пальцами по старой привычке и пряча от мудрого старика пристыженный взгляд. Но он тут же отвлёкся, не ожидав, что кожа на лбу окажется такой гладкой – без шрама! Наблюдая за ним, Дамблдор звонко рассмеялся, но его смех почему-то не отразился гулким эхом от высоких стен, а словно впитался в них, поглощённый этим непонятным пространством. Гарри глянул на профессора исподлобья, чувствуя себя ужасно неловко и глупо, потому как искусная ложь никогда не была его сильной стороной. - Ох, Гарри, Гарри… - насмеявшись вдоволь, с улыбкой выдохнул Дамблдор. – Мда, пожалуй, если бы ты на первом курсё всё-таки выбрал Слизерин, то тебе пришлось бы мно-о-огому научиться. - Вы знали?! – воскликнул Гарри, при этом так сильно округлив свои ярко-зелёные глаза, что его ресницы едва не коснулись бровей. Дамблдор подошёл ближе и, опустив на его плечи свои большие ладони, доверительно произнёс: - Я много чего знал, Гарри. Но, как бы там ни было, я бы не хотел, чтобы ты заблуждался на мой счёт! Хоть я и волшебник… А, по мнению многих, ещё и достаточно неплохой! – он подмигнул юноше, однако продолжил уже вполне серьёзно: - Но даже мне, мой мальчик, подвластно далеко не всё! Особенно то, что мы именуем Судьбой… Легонько потрепав Гарри за плечо, Дамблдор улыбнулся и пошёл дальше. Гарри нагнал его через мгновение и задумчиво произнёс: - Получается…я тоже умер? Хотя, тут же мысленно добавил он, стоило ли так уж удивляться встрече с умершим профессором, после того, как сам же бросился на встречу Аваде?! - Гм… - Дамблдор улыбался всё шире. – Да, в этом, конечно, весь вопрос… В общем и целом, милый мой мальчик, мне кажется, что нет. Они смотрели друг на друга. Старик улыбался всё той же сияющей улыбкой. - Нет? – с недоверием переспросил Гарри. - Нет, - твёрдо ответил Дамблдор. Он лучился счастьем, как светом, как огнём. Гарри никогда не видел человека так явно, так ощутимо счастливого. - Объясните, - попросил Гарри, всё ещё неверяще ощупывая свой лишившийся надоевшего шрама лоб. - Я думаю, ты и сам всё понимаешь, - снисходительно улыбнулся Дамблдор, сверкая своими лучистыми голубыми глазами поверх очков половинок. И Гарри задался вопросом: зачем Дамблдор всё ещё пользуется ими здесь, где они ему, наверняка, без надобности? - Я дал ему убить себя, - высказал своё предположение Гарри, чтобы выкинуть из головы дурацкие мысли. – Так ведь? - Да, - Дамблдор утвердительно кивнул. – Дальше! - Значит, та часть его души, что была во мне… Дамблдор кивнул с ещё большей горячностью, ободряюще улыбаясь, и Гарри неверяще выдохнул: - …погибла?! Поэтому исчез мой шрам? - Несомненно! – восторженно согласился Дамблдор. – Да, Волан-де-Морт сам уничтожил собственный крестраж. Теперь твоя душа полностью и безраздельно принадлежит только тебе, Гарри. - Но тогда… - Гарри оглянулся назад, туда, где осталось крошечное существо под скамьёй. – Погодите… Ведь если Волан-де-Морт применил Убивающее заклятие, и на этот раз никто не погиб вместо меня, как же я могу быть жив? - Он опять невольно поднёс руку ко лбу, однако быстро одёрнул себя, вскидывая взгляд на профессора. – Я должен был умереть – я не защищался и ваше зелье, и Воскрешающий камень я тоже не сберёг! - Вернись мысленно назад. Вспомни, что Волан-де-Морт сделал по своему невежеству, алчности и жестокости. Гарри задумался, обводя глазами окружающее пространство. Если это и впрямь дворец, то какой-то странный: с рядами кресел, с рельсами там и сям – и при этом здесь не было никого, кроме него самого, Дамблдора и корчащегося «обломка» души Тома Рэддла. А потом ответ пришёл в голову Гарри сам, без малейшего усилия: - Он взял мою кровь, - сказал Гарри, распахивая глаза. - Именно! – торжествующе ответил Дамблдор, преисполненный гордостью за догадливость своего ученика. – Он взял твою кровь и восстановил с её помощью своё тело! Твоя кровь в его жилах, Гарри, Защитные чары Лили внутри вас обоих! Он вынудил тебя жить, пока жив он сам! Вот почему твоё тело не погибло бы до конца, убей тебя кто-либо другой, кроме самого Волан-де-Морта, и его крестраж был бы надёжно припрятан в нём до скончания веков… Гарри свёл вместе брови, раздумывая над его словами, а затем глянул на профессора исподлобья: - Это всё? - Нет, ты прав, мой мальчик. Не всё. Я уже однажды говорил тебе, Гарри, что ты был седьмым крестражем. Крестражем, который Волан-де-Морт создал невольно. Он сделал свою душу до того хрупкой, что она разбилась вдребезги, когда он совершал эти несказанные злодейства: убийство твоих родителей и – что ещё страшнее! - покушение на убийство ребёнка. И он унёс из вашего дома даже меньше, чем он сам думал. Он оставил там не только своё тело. Он оставил часть самого себя в тебе, намеченной жертве, которая выжила против всякого ожидания. А его знания, Гарри, отличались ужасающей неполнотой! Волан-де-Морт не дал себе труда понять то, что не представляло для него ценности. О домовых эльфах, детских сказках, любви, верности, самопожертвовании во имя любимых и родных и невинности Волан-де-Морт не имеет ни малейшего понятия. Ни малейшего! А что всё это обладает Силой, превосходящей его собственную, Силой, недоступной никакому волшебству, - эту истину он проглядел! И, в конце концов, поплатился за это! Он взял твою кровь, полагая, что она придаст ему сил. Он принял в своё тело крошечную часть тех чар, которыми защитила тебя мать, умирая за тебя. Его тело хранит её самопожертвование, и пока эти чары живы, жив ты и жива последняя надежда Волан-де-Морта на спасение. Если бы он хоть немного понимал настоящую страшную Силу этих чар, он бы, конечно, никогда не посмел бы и притронуться к твоей крови… Но, если бы он мог понять эту Силу, он не был бы Лордом Волан-де-Мортом и, вероятно, был бы вовсе не способен на убийство. - Я жив…пока жив он сам? И вы знали? Знали всё это время?! Но я думал…вы искали способы помочь мне, потому что заклятие Волан-де-Морта меня точно бы убило? Дамблдор подвигал губами и, прижав подбородок к груди, некоторое время пребывал в задумчивом молчании. - Я не мог не попытаться, ведь ты так старался все эти годы... У меня не было стопроцентной уверенности ни в зелье, ни в Воскрешающем камне, ни в достоверности моей теории по поводу общей крови, которая теперь течёт в ваших с Волан-де-Мортом жилах – только догадки. Но мои догадки, как правило, подтверждаются, - весело сказал Дамблдор. Гарри показалось, что он молчал довольно долго, осмысливая услышанное, а может быть, прошло всего несколько секунд. Такие вещи, как время, здесь трудно было уловить. - Но чары моей матери, которые «позаимствовал» для собственного воскрешения Волан-де-Морт, не защитят его от смерти, когда будет уничтожен крестраж? – немного обеспокоенно произнёс Гарри, с надеждой глядя в мудрые голубые глаза своего учителя. - Он ведь всё ещё от них зависим, правда? - Безусловно, он зависим от них. Магия твоей матери обороняет только тебя, Гарри. Без своих крестражей Волан-де-Морт превратится в простого смертного с изуродованной, ссохшейся душой. Не стоит, конечно, забывать, что, хоть душа его и повреждена настолько, что её уже не поправишь, мозг и магическая Сила Волан-де-Морта остаются нетронутыми. Чтобы убить волшебника, подобного Волан-де-Морту, даже лишившегося крестражей, необходимы редкостное искусство и недюжинное могущество. - Получается, что я всё равно не смог бы его одолеть, ведь у меня ничего из этого нет! – выпалил Гарри, с ужасом думая, кто же сможет справиться с этой задачей… «по ту сторону»?! - Вот именно, что есть! – тут же сказал Дамблдор. – Мало того, что у тебя на роду написано, мой мальчик, что ты – особенный! Но сегодня, - с нажимом произнёс он, не дав Гарри шанса задать уточняющий вопрос, - добровольно идя на смерть, ты нёс в своём сердце то, что по своей мощи было куда сильнее и придуманного мною с Николасом Фламелем зелья и даже Даров Смерти. Ты обладаешь могуществом, которого у самого Волан-де-Морта никогда не было! Перед мысленным взором Гарри в то же мгновение возник образ Драко, а сердце впервые отчётливо застучало под рёбрами, но он не осмелился высказать собственные предположения. Вместо него это сделал Дамблдор: - Ответь мне, Гарри: ради чего ты принёс себя в жертву? Или, возможно, стоило спросить…ради кого? Гарри упрямо поджал губы. - Отчего-то мне кажется, что тут не обошлось-таки без вмешательства мистера Малфоя? Вы ведь, кажется, были очень близки? – мягко произнёс Дамблдор, приподнимая одну бровь. Гарри хмуро уставился на него исподлобья. Мысли о потере Драко причиняли ему боль, но он всё же нашёл в себе силы ответить: - Раз вы и так всё знаете, то вам должно быть так же доподлинно известно о том, что мы с Драко… - Гарри не смог произнести: «расстались», однако по лицу Дамблдора было видно: он в точности знает, что именно не было произнесено вслух. – Но вы правы – я думал о Драко! Очень медленно и даже, как будто, настороженно Дамблдор кивнул, не сводя с юноши пронзительных глаз. - Сэр, - Гарри пожевал губы, прежде чем решиться озвучить давно мучавший его вопрос, - а как вы всё же узнали о нас…с Драко? Дамблдор широко улыбнулся. - Признаться честно, мой мальчик, во времена моей бурной юности, мне пришлось в совершенстве овладеть Дезиллюминационными чарами, ведь у меня не было такой роскоши, как Мантия-невидимка… - с хитрецой во взгляде он подмигнул Гарри, а затем коснулся пальцами его груди в том месте, где уже во всю билось сердце, и заговорил уже совсем другим, очень серьёзным тоном: - Вот, где заключается твоё подлинное превосходство над Волан-де-Мортом – в твоём сердце! Оно непобедимо, потому что в нём живёт настоящая и очень могущественная Сила… Сила, которой был обделён с самого рождения и потому всегда так пренебрегал и презирал Том Рэддл, а после и Лорд Волан-де-Морт… Сила, которая в конечном счёте и сделала его таким уязвимым и которой суждено сокрушить его окончательно… Ты, мой мальчик, способен… - Любить? – нетерпеливо уточнил Гарри и отчего-то почувствовал себя ужасно нелепо из-за того, что вынужден был обсуждать подобные вопросы с Дамблдором. - Да, Гарри, именно об этом я и говорю. И это, если вспомнить всё, что с тобой случилось, великая и знаменательная способность. Просто…ты ещё слишком юн, чтобы осознать, насколько ты необычен, Гарри. - Выходит, пророчество, говоря о Силе, которой не будет знать Тёмный Лорд, подразумевает всего-навсего «любовь»?! – несколько обескуражено спросил Гарри. - Да, всего-навсего Любовь! – повторил Дамблдор, иначе расставив интонационные ударения. – Но только не забывай о том, что сказанное в пророчестве лишь потому имеет значение, что им его наделил сам Волан-де-Морт. Я уже говорил тебе, что Волан-де-Морт выбрал тебя, потому что ты представляешь для него наибольшую опасность, а сделав это, он сам же тебя в такового человека и превратил! - То есть я… - непонимающе захлопал ресницами Гарри, - никогда не был «Избранным»?! Все так думали только из-за того, что так решил Волан-де-Морт?! Изумление от собственного вывода оказалось настолько велико, что Гарри даже перестал идти и, запустив пятерню в волосы, нервно взлохматил их. Дамблдор тоже с мгновение помедлил, оглядываясь на юношу, а затем, усмехнувшись куда-то себе в бороду, пространственно ответил: - Отчего же?! Гарри так и не сумел разгадать в его мимике подлинные эмоции, но решил не останавливаться на этом, задав наводящий вопрос: - Получается, что не все предсказания, что хранятся в отделе «Тайн», полностью исполняются? Почему тогда им придаётся такое значение? - Чем больше информации, тем меньше шанса на ошибку, - сказал Дамблдор, вначале ответив на второй вопрос Гарри. – Если бы Волан-де-Морт ничего не узнал о пророчестве, могло бы оно сбыться? Конечно, нет! - Получается, что мы сами вершим свою Судьбу? - У кого это так получается?! – удивление на вытянувшемся лице Дамблдора было настолько по-детски искренним, что Гарри вдруг почувствовал себя совершенно сбитым с толку. - Но вы же сами только что сказали… - Надо полагать, отдел «Тайн» не из воздуха образовался и, если работающие там волшебники получают зарплату, значит и хранящиеся там предсказания на что-то, да годятся! Гарри сокрушённо выдохнул. Мозг его уже ощутимо «закипал» из-за вечных увёрток и загадочных ответов своего премудрого учителя. - Важно другое, Гарри… - горячо продолжил Дамблдор и начал прохаживаться взад и вперёд. При каждом шаге полы его мантии взметались, легко шурша в оглушающей тишине этого необычного пространства. Гарри ещё никогда не видел старого волшебника таким взволнованным. – При всех выпавших тебе испытаниях, при всех страданиях сердце твоё осталось чистым, таким же, каким было в одиннадцать лет, когда ты взглянул в зеркало «Еиналеж», отразившее твои сокровенные желания, и оно показало, что стремишься ты не к бессмертию, не к богатству, но лишь к тому, чтобы преградить путь Волан-де-Морту! Ты хоть понимаешь, Гарри, как мало на свете волшебников, которые могли бы увидеть в этом зеркале то, что увидел ты? Волан-де-Морту стоило бы уже тогда сообразить, кто ему противостоит, да он не догадался! Но теперь он знает это. Ты проникал в разум Лорда Волан-де-Морта без всякого вреда для себя, а вот он не способен был овладеть тобой, не испытывая при этом смертной муки. Не думаю, что Волан-де-Морт понимает до конца, в чём там была причина. Он до того спешил изуродовать свою душу, что ни разу не остановился, чтобы задуматься над тем, какой Силой обладает душа незапятнанная и цельная, а уж тем более такая особенная, как твоя, мой мальчик! - И, тем не менее, сэр, - после недолгой паузы заговорил опять Гарри, прилагая героические усилия, чтобы не выглядеть вздорным спорщиком, - разве всё это не сводилось к одному и тому же? Я ведь должен был убить его, иначе… - Должен был? – воскликнул Дамблдор. – Разумеется, должен! Но не потому, что так говориться в пророчестве! А потому, что ты сам, не будешь ведать покоя, пока не предпримешь такую попытку! Мы оба знаем это! Вообрази, что ты никогда о предсказании не слышал! Какие чувства ты питал бы сейчас к Волан-де-Морту? Подумай! Гарри смотрел на расхаживающего перед ним Дамблдора и думал. Он думал о родителях, о крёстном... Думал о Седрике Диггори, о Грозном Глазе Грюме, о Колине Криви и его несчастном брате Деннисе… Думал о Северусе Снегге и, конечно же, больше и чаще остальных, думал о Драко… Думал обо всех известных ему страшных злодеяниях Лорда Волан-де-Морта. И ему казалось, что в груди его разгорается, доставая до горла, Адское пламя. - Я хочу, чтобы с ним было покончено! – негромко, но пугающе жёстко ответил он. – И хочу сделать это сам! - Ещё бы! – с жаром закивал Дамблдор. – И в этом нет никакого предзнаменования, Гарри. Это то, что движет целыми народами без условностей, вроде долга! И ты имеешь на это полное право. - Но как же мне сделать это? Ведь Волан-де-Морт же…убил меня… - Он не смог убить тебя, - поправил его Дамблдор, вскидывая вверх указательный палец. – Мы ведь, кажется, уже договорились, что ты не умер… Хотя, конечно, - поспешно добавил он, словно опасаясь быть невежливым, - я не хочу преуменьшать твоих страданий: они были, несомненно велики. - Сейчас я чувствую себя отлично, - Гарри поглядел на свои безупречно чистые руки и на пробу согнул и разогнул пальцы. – А где мы находимся? - Да, - спохватился Дамблдор, будто бы только что вспомнив о том, что давно его интересовало, и заозирался, - я как раз хотел спросить тебя об этом. Как ты думаешь, где мы? Пока Дамблдор не спросил, Гарри этого не знал. Теперь, однако, оказалось, что ответ у него готов. - Похоже, - медленно произнёс он, - на вокзал Кингс-Кросс. Только намного чище, и пустой, и поездов нет… - Вокзал Кингс-Кросс! – Дамблдор расхохотался. – Бог ты мой, неужели? - А вы как думаете, где мы? – спросил Гарри немного обиженно. - Понятия не имею, мой мальчик! – пожал плечами Дамблдор и широко улыбнулся. – Это, как говорится, вопрос к тебе. Гарри совершенно ничего не понял. Дамблдор может с ума свети! Он посмотрел на него и вспомнил одну вещь, гораздо более важную, чем их нынешнее местонахождение. - Дары Смерти, - произнёс он и с удовлетворением увидел, как улыбка сползает с морщинистого лица. - Да-да, - промямлил Дамблдор. Вид у него при этом сделался слегка обеспокоенный. - И что же? Почему вы попросили профессора Снегга отдать мне Воскрешающий камень только в самом конце? Дамблдор вдруг утратил свой обычный вид величавого старца. Какое-то мгновение он выглядел мальчишкой, котрого поймали на нехорошей проделке. - Ты можешь простить меня? – спросил он виновато. – Сумеешь ли ты простить старика за то, что я не доверял тебе? Скрывал от тебя? Гарри, я ведь просто боялся, что ты оступишься там же, где и я. Я опасался, что ты повторишь мои ошибки. Те же ошибки, которые допустили когда-то мы с Геллертом, мотивируя и оправдывая свои выходки тем, что совершаем всё это «ради общего блага»… Мы были так молоды… Дамблдор замолчал и потупил взор, видимо вспоминая что-то очень личное, а Гарри ощутил, как против его воли, к щекам начал предательски подбираться жар неловкости. Конечно, для него уже не было новостью то, что Дамблдор в юности состоял в романтических отношениях с Геллертом Грин-де-Вальдом, однако перспективе услышать об этом, как говорится, из первых уст, отчего-то не обрадовался. Но, видя подлинную муку на бледном лице своего престарелого учителя, вымотанного многолетним стремлением к их общей цели, Гарри всё-таки не смог промолчать. Он чувствовал, что обязан был сказать это: - Грин-де-Вальд пытался отвлечь Волан-де-Морта от поисков палочки. Он солгал, будто у него никогда её не было. Дамблдор кивнул, глядя в пол. Его длинная борода слабо подрагивала, выдавая его скрытое волнение. - Говорят, - Дамблдор сглотнул и завёл обе руки за спину, чтобы Гарри не видел, как он нервно заламывает пальцы, - в последние годы в своей одиночной камере в Нурменгарде он сильно изменился… Мне хочется верить, что он почувствовал ужас и постыдность своих деяний, после того, как сбежал… Оставив меня в одиночестве и позоре оплакивать убитую одним из нас сестру! Хочется верить, что… - но Дамблдор не смог окончить свою мысль, обуреваемый какими-то очень личными эмоциями, и вместо этого сказал другое: - Может быть, эта ложь Волан-де-Морту была попыткой искупления…попыткой помешать ему завладеть Дарами… - И попыткой помешать осквернить вашу гробницу? – осторожно предположил Гарри. Дамблдор обречённо прикрыл глаза, и Гарри понял, что это тоже было одним из того, во что Дамблдору очень хотелось верить… После недолгого молчания, Гарри всё же решился: - Грин-де-Вальд… - запинаясь, начал он, - Он сожалел о том, что так всё случилось… - Дамблдор впервые на памяти Гарри смотрел на него так ошеломлённо и жадно. – Я сам видел, как он перед смертью сказал об этом Волан-де-Морту. Он хотел попросить у вас прощения. Мне кажется, он всё ещё вас… - Спасибо, - задушенно произнёс Дамблдор, и его печальные глаза влажно заблестели. Отвернувшись, он пошёл дальше, как выяснилось, по платформе, и Гарри дал ему фору в несколько шагов, прекрасно понимая, что Дамблдору, скорее всего, необходимы были эти несколько минут наедине с собственными мыслями и смешанными чувствами. Гарри медленно брёл следом и в задумчивости разглядывал ссутулившуюся спину своего мудрого, но бесконечно одинокого учителя, как вдруг его пронзила ужасная мысль: неужели, после смерти, не все могут встретиться? А как же его родители? Они же пришли вместе? Или это только Магия Воскрешающего камня позволила им на время «воссоединиться»?! - Простите, сэр… - не выдержав, всё же окликнул он Дамблдора, и старец тут же остановился, с готовностью оборачиваясь. – Я…у меня есть вопрос… - Конечно, Гарри. - Отчего… Я просто подумал… Разве вы не можете встретиться с Грин-де-Вальдом там, куда вы попали? – ответа его он ждал с замиранием сердца, потому как всерьёз думал, что умрёт заново, если не сможет вообще больше никогда, даже после целой вечности ожидания, встретиться с Драко хотя бы здесь, где бы это ни было… Дамблдор долго молчал и смотрел на него какими-то больными глазами, но, наконец, тихо выдохнул: - Могу, - и Гарри, наконец, выдохнул с облегчением. - Только вот…я должен набраться храбрости… - Вы?! – неверяще спросил Гарри. – Но разве недостаточно того, что он хотел попросить у вас прощения? - Для начала, я должен простить себя самого… - с болью в голосе прошептал Дамблдор, но затем, встрепенувшись, стремительно подошёл к Гарри и заговорил горячо и проникновенно: - А ты? Я умоляю тебя о прощении, Гарри! Ведь я уже довольно давно признал, что ты намного великодушнее и лучше меня… - О чём вы говорите? – спросил Гарри, удивлённый напором Дамблдора, его сломленным тоном и слезами, внезапно вновь выступившими на глазах старика. - Дары, эти Дары… - пробормотал Дамблдор, немного нервно отступая и отводя взгляд. – Грёза отчаявшегося человека! - Но ведь они существуют на самом деле! - О, да! – горько усмехнулся Дамблдор. – Они существуют и они опасны, они – приманка для глупцов. И я был одним из этих глупцов! Но ты-то понял, правда? От тебя у меня больше нет секретов. Ты понял. - Что я понял? Дамблдор всем корпусом повернулся к Гарри, в его сияющих синих глазах стояли слёзы. - Повелитель Смерти, Гарри, Повелитель Смерти! Чем я, в конечном счёте, был лучше Волан-де-Морта? - Вы всем были лучше, - не задумываясь, ответил Гарри. – Как вы можете такое спрашивать? Вы никогда не убивали, если этого можно было избежать! - Это правда, - сказал Дамблдор тоном ребёнка, ищущего утешения. – Но и я искал способ победить смерть, Гарри… - Но не так, как Волан-де-Морт! – немедленно возразил Гарри, мотая головой. Он так долго сердился на Дамблдора – и как странно было теперь стоять под этим высоким куполом и защищать старика от него самого. – Дары, а не крестражи. - Дары, - отрешённо пробормотал Дамблдор, согласно тряся седовласой головой. – А не крестражи. Вот именно. Наступило молчание. Гарри поймал себя на мысли, что никак не может выкинуть из головы слова Дамблдора о Грин-де-Вальде и спросил раньше, чем успел поймать себя за язык: - Грин-де-Вальд тоже их искал? Дамблдор вздрогнул, будто его прошило током. Он на мгновение прикрыл старческие веки и в итоге кивнул. - Из-за этого нас и потянуло друг к другу, - тихо вымолвил он, будто признаваясь в чём-то сокровенном. – Двое умных, заносчивых мальчишек, одержимых одной и той же страстью. В Годриковой Впадине находится могила Игнотуса Певерелла. Ради неё он и пришёл туда. Он хотел обыскать место, где умер третий из братьев. - Так это правда?! – ошеломлённо спросил Гарри. – Всё – правда? Братья Певерелл… Они действительно существовали?! - Это три брата из сказки, - сказал Дамблдор, кивая. – Да, я уверен, что это так. Это они встретились со Смертью на пустынной дороге… Хотя мне скорее думается, что братья Певерелл были просто высокоодарёнными, опасными волшебниками и сумели создать эти сильнодействующие предметы. А история, будто это Дары Смерти, по-моему, просто легенда, какие всегда складываются вокруг подобных творений. Мантия, как тебе известно, передавалась из поколения в поколение, от отца к сыну, от матери к дочери, вплоть до последнего живущего ныне потомка Игнотуса, который, как и сам Игнотус, родился в Годриковой Впадине. Дамблдор с улыбкой посмотрел на Гарри. - Это…я? - Ты. Джеймс показал мне свою волшебную Мантию незадолго до того, как погиб от рук Волан-де-Морта. Тогда стало понятно, как ему удавались разные проказы в школе, на которых его не могли изловить! Увидев Мантию, я поначалу не поверил собственным глазам и попросил Джеймса одолжить её мне ненадолго, чтобы лучше изучить. К тому времени я уже давно отказался от мысли воссоединить Дары Смерти, однако не смог удержаться, не смог устоять перед искушением рассмотреть Мантию поближе… И признаюсь, я никогда не видел ничего подобного – невероятно древняя, совершенная во всех отношениях… И вот твой отец погиб, а я остался единственным обладателем двух Даров Смерти. Дамблдор говорил с невыносимой болью и раскаянием. - Мантия всё равно бы их не спасла, - попытался сгладить ситуацию Гарри, но желваки на его скулах всё равно напряглись от подступившей к горлу горечи. – Волан-де-Морт знал, где скрывались мама и папа. Мантия не защитила бы их от заклятий. - Это верно… Верно, - будто хватаясь за соломинку, часто закивал Дамблдор, но его взгляд всё ещё оставался невероятно грустным. Гарри ждал продолжения, но Дамблдор молчал. Он вообще казался каким-то сломленным, будто хотел, но страшился исповедаться за все свои земные деяния. И тогда Гарри поторопил его сам: - Значит, когда к вам попала Мантия-невидимка, вы уже перестали искать Дары? - Перестал, конечно! – чуть слышно сказал Дамблдор. Похоже, ему стоило больших усилий взглянуть Гарри в глаза. – Ты ведь знаешь, что произошло с моей семьёй. И всё же ты не можешь презирать меня сильнее, чем я сам себя презираю. - Но я вас не презираю… - А должен бы, - Дамблдор набрал в грудь побольше воздуха. Его взгляд остекленел, а сухие губы задвигались, будто сами по себе, рассказывая Гарри всё то, что камнем лежало на сердце очень-очень долгое время: - Я был одарённым, выдающимся юношей. Мне хотелось свободы. Я хотел блистать. Хотел славы. Не пойми меня превратно, - боль исказила его лицо, и он снова выглядел древним старцем. – Я любил родителей, любил брата и сестру, но я был эгоистичен, куда эгоистичнее, чем такой лишённый эгоизма человек, как ты, Гарри, может себе вообразить! Поэтому, когда мать умерла и на мне повисла ответственность за больную сестру и непослушного брата, я вернулся к себе в деревню злой и несчастный. Мне казалось, что меня поймали в ловушку, что моя жизнь навсегда загублена! И тут, конечно, появился он… - Дамблдор снова глядел прямо на Гарри и в глазах его горел прежний, почти юношеский огонь энтузиазма, - Геллерт Грин-де-Вальд. Ты не можешь себе представить, Гарри, как захватили, как воспламенили меня его идеи! Гарри слушал его, чуть дыша. Казалось, Дамблдор вот-вот взлетит, с жаром говоря о пережитых впечатлениях, и Гарри сам уже чувствовал его задор. – Из него ярким фонтаном била неиссякаемая энергия, - продолжал Дамблдор, - и юношеский максимализм, вынуждавший его – а заодно и меня – денно и нощно без умолку говорить о Дарах Смерти и о том, что сулили они своему обладателю! Ты не можешь себе представить, какими обольстительными и убедительным были его речи и… - он вдруг спохватился и, замерев на полуфразе, немного смущённо глянул на Гарри, а когда заговорил вновь, то вся живость его речи вновь сменилась грустью: - Если ты меня спросишь: понимал ли я тогда в глубине души, кто такой Геллерт Грин-де-Вальд? Думаю, что да, но осознанно закрывал на это глаза. Я видел только его и не хотел понимать ничего, кроме того, что всё образуется, как только мы отыщем эти треклятые Дары! Если бы наши планы осуществились, исполнились бы все мои мечты! Непобедимые Повелители Смерти, Грин-де-Вальд и Дамблдор! Два месяца полнейшего безумия, жестоких грёз, бессонных ночей и пренебрежения братом и сестрой, оставленными на моё попечение… - Дамблдор возвёл глаза к высокому стеклянному куполу и длинно выдохнул, словно его только сейчас отпустило какое-то напряжение. – А потом… Ты уже знаешь, что произошло потом… Гарри протянул руку и с радостью обнаружил, что может коснуться его. Он крепко сжал руку Дамблдора, и тот постепенно овладел собой. - Когда через много лет я нашёл в покинутом доме Мраксов тот из Даров, который мне больше всего хотелось заполучить (хотя в юности я мечтал о Воскрешающем камне совершенно по иным причинам!), я просто потерял голову, Гарри! Я забыл, что теперь это крестраж, что на кольцо, несомненно, наложено заклятие. Я просто взял и надел его на палец. Какое-то мгновение я воображал, что сейчас увижу Ариану, мать, отца и смогу, наконец, попросить у них прощения… Я был таким глупцом, Гарри! За столько лет я ничему не научился. Ещё юношей я показал, что власть – моя слабость и искушение. Это может показаться странным, Гарри, но, может быть, для власти лучше всего приспособлены те, кто никогда к ней не стремился. Такие, как ты, приемлющие руководство, потому что им поручили, надевающие генеральский мундир по необходимости, а потом с удивлением обнаруживающие, что он сидит на них неплохо… Мне лучше было оставаться в Хогвартсе, чем, к примеру, принять предложение занять пост Министра Магии. Мне кажется, я был неплохим учителем… - Вы были лучшим из учителей! И, без сомнений, были бы намного лучшим Министром, чем Фадж, Скримджер и, тем более, Пий! - Ты очень добр, Гарри, - слабо улыбнулся Дамблдор. – Но… Так или иначе, я был недостоин соединить у себя Дары Смерти. Я доказывал это уже не раз, и проклятие крестража, смертельно поразившее меня, стало последним тому доказательством. - Почему? – спросил Гарри. – Это же естественно! Вам хотелось увидеть родных. Что тут плохого? Он говорил с чувством, рьяно пытаясь переубедить Дамблдора, что тот не был таким уж злодеем, каким считал себя, и яростно отмахивался от ощущения какого-то противоречия самому себе. Ведь ещё совсем недавно он так же рьяно готов был обвинять Дамблдора во многих своих бедах, будучи уверенным, что старому волшебнику вообще мало свойственны человеческие эмоции и слабости, как впрочем, и Северусу Снеггу. Из всего этого Гарри сделал для себя только один вполне конкретный вывод, что он совершенно не разбирается ни в людях, ни в скрытых мотивах их поступков… Всё это время, что они молчали, Дамблдор очень внимательно разглядывал Гарри, будто вообще впервые видел его. И Дамблдору явно нравилось то, как изменился Гарри, даже в сравнении с концом прошлого учебного года, и заставляло его грудь раздуваться от гордости, что он был когда-то его учителем. Дамблдор улыбнулся юноше и, глубоко вдохнув, заговорил вновь: - Наверное, один человек из миллиона способен соединить у себя Дары Смерти, Гарри. Я годился лишь на то, чтобы обладать самым низшим из них, самым простым, я годился на то, чтобы обладать Бузинной палочкой, и не хвастать этим, и не убивать с её помощью. Мне было позволено владеть и пользоваться ею, потому что я взял её не ради выгоды, а для того, чтобы спасти от неё других. Зато Мантию я взял из пустого любопытства, и поэтому она никогда не служила мне так, как служила тебе, своему настоящему хозяину. А Камнем я воспользовался, пытаясь вызвать к себе тех, кто давно покоится в ином мире, а не для того, чтобы справиться с назначенным мне самопожертвованием, как это сделал ты. Ты действительно тот, – один из миллиона! – кто достоин владеть Дарами Смерти, мой мальчик! Дамблдор погладил его руку. Гарри поднял на старика глаза и улыбнулся. А что ему было делать? Разве мог он теперь сердиться на него? - Но зачем было устраивать всё так сложно? Дамблдор смущённо улыбнулся: - Признаться, я надеялся, что мисс Грейнджер будет сдерживать тебя, Гарри. Я боялся, что твоя горячая голова возобладает над добрым сердцем. Я боялся, что если просто рассказать тебе всю правду об этих искусительных предметах, ты можешь завладеть Дарами Смерти, как я, - в недолжное время, по недолжной причине. Я хотел, чтобы, когда они достанутся тебе, они были действительно твоими. Но я напрасно волновался. Юный мистер Малфой, как я понял, уже давно поведал тебе всё об этих Дарах, ведь так? – от одного только упоминания в разговоре Драко, у Гарри спёрло дыхание и он смог только коротко кивнуть. - Удивительно, - продолжал Дамблдор, то ли из чувства такта не обращая внимания на реакцию юноши, то ли действительно увлёкшись собственными суждениями, - но этот мальчик… Кто бы мог подумать!? Сын Люциуса Малфоя –правой руки Тёмного Лорда! – и настолько равнодушен к тому, что было предметом одержимости и отчаянных поисков не одного десятка магов… И ты… - Дамблдор неожиданно шагнул ближе к Гарри и, крепко схватив его за плечи, впился в его лицо горящими голубыми глазами. – Сможешь ли ты, Гарри, однажды простить меня за неверие? Я ведь так заблуждался на твой счёт! Ты даже не представляешь, как низко я пал! Я надеялся, что твоё искреннее желание оградить Драко Малфоя от беды сумеет повлиять на исход финальной битвы… Я знал, что ради своих чувств к этому юноше, ты не отступишься и дойдёшь до конца… Гарри дёрнулся в руках старого волшебника, ошарашенно вытаращив на него глаза. В его груди вспыхнула былая обида, однако она так же быстро затихла. Ничего из сказанного Дамблдором, на самом деле, не было для него такой уж новостью. Так чего уж теперь было строить из себя опороченную невинность?! Он и сам был виноват не меньше. Он-то, по крайней мере, знал, на что шёл, вступая в отношения – а, уж тем паче, в магический брак! - с Драко… Именно он, а не Драко и даже не Дамблдор, осознанно подвергал своего возлюбленного смертельному риску, хотя как раз таки ему, живущему под прицелом Волан-де-Морта, не стоило бы даже смотреть в Его сторону! И какой он после этого гриффиндорец?! Кто он такой, чтобы винить Дамблдора?! Сейчас Гарри вновь признавал, что он поступал ничем не лучше него! «Поделом тебе, Гарри! – думал он, сокрушённо вздыхая. – Ты не заслуживаешь и мизинца того, кого так эгоистично посмел назвать Своим!» И в свете этих мыслей, последующие слова Дамблдора, словно нож, резанули Гарри по сердцу: - Но теперь я знаю, что не ошибся в тебе! Ты – настоящий Повелитель Смерти, Гарри! Потому что настоящим Повелителем Смерти может стать только тот, кто не убегает от неё. Он сознаёт её неизбежность и при этом не пугается, а принимает её как часть жизненного пути. Настоящий Повелитель Смерти сознаёт, что должен умереть, и понимает, что в жизни есть вещи намного худшие, чем смерть! И Гарри был с ним согласен. Дамблдор, наконец, отпустил его плечи и сделал шаг назад, с восторгом глядя на своего ученика. - А Волан-де-Морт так никогда и не узнал о Дарах Смерти? - Думаю, что нет. Ведь он не узнал Воскрешающий камень, когда превращал его в крестраж. Но даже узнай он о них, Гарри, я сомневаюсь, что его заинтересовало бы что-нибудь, кроме палочки. Он подумал бы, что не нуждается в Мантии-невидимке, а что до Камня… Кого он стал бы возвращать из мёртвых? Он боится мёртвых. Наверное, он боится их, по большей части, от того, что в глубине души – или того, что там, после её расщепления, осталось, - он знает, что давно уже такой же мёртвый. Волан-де-Морт был слишком уверен в том, что выбранный им путь создания крестражей – самое надёжное средство, которое обеспечит ему вечную жизнь. Да только жизнь ли это?! Он ведь никого не любит и никогда не был по-настоящему любим… - Дамблдор пронзительно посмотрел на Гарри своими добрыми голубыми глазами и, чуть наклонившись вперёд, ласково добавил: - В отличие от тебя, Гарри! Затем он выпрямился в полный рост, расправляя плечи, и Гарри даже почудилось, что Дамблдор стал ещё выше, чем прежде. Он будто бы вновь смотрел на своего мудрого учителя, как в детстве, снизу вверх, и не мог мысленно не восхититься возвратившимся ощущением его величия и мощи, скромно скрытыми под длинными светлыми одеждами. Дамблдор глянул куда-то поверх головы юноши, туда, где всё стремительнее сгущался туман, сквозь который били яркие лучи какого-то потустороннего света, и воодушевлённо улыбнулся. - Ну что ж, мой мальчик, - повеселев, сказал он, - пожалуй, мы что-то с тобой совсем заболтались. А мне уже пора. Гарри растерянно моргнул, впервые за это время, ощутив подкрадывающийся страх перед тем, что ожидало его дальше. - Я должен пойти…с вами? - Как хочешь, - пожал плечами Дамблдор, медленно отступая назад спиной. - А разве у меня есть Выбор? - Ооо… - рассмеялся Дамблдор, всё дальше уходя в пронзительные лучи чистого света. – Не ты ли говорил, мой мальчик, что «Выбор есть всегда»?! - Но…постойте… - бросился было за ним вслед Гарри, однако Дамблдор остановил его, отрицательно замотав головой, и тот тут же замер на месте. - Моё время истекло, Гарри, - мягко улыбнулся Дамблдор, - а вот тебя, я уверен, будут очень рады видеть совсем в другом месте… - Но как я смогу вернуться? – выкрикнул Гарри, глядя на то, как белый туман обволакивает и понемногу растворяет в себе фигуру волшебника. - Ты ведь сам говорил, что мы на вокзале Кингс-Кросс – так и садись в поезд! - И вы уверены, что у меня получится? - Я думаю, что, если ты вернёшься, то есть шанс, что с Волан-де-Мортом будет покончено навсегда. А ещё я знаю, что возвращения сюда тебе нужно бояться куда меньше, чем ему! Гарри снова взглянул назад. Туда, где под белоснежной скамьёй, задыхаясь, ещё жалостливее заскулило ободранное, дрожащее существо. - Не жалей умерших, Гарри. Жалей живых, и в особенности тех, кто живёт без любви. Твоё возвращение, может быть, послужит тому, чтобы стало меньше искалеченных душ, меньше разбитых семей и…сердец, - Дамблдор многозначительно улыбнулся. - Если это кажется тебе достойной целью, то сейчас нам самое время проститься. Гарри со вздохом кивнул. Конечно, уйти отсюда не так трудно, как отправиться на смерть в Запретный лес. Но всё же здесь было тепло, светло и уютно, а впереди его ждали, он знал это наверняка, боль и новые потери… - Скажите мне напоследок, - торопливо сказал Гарри, боясь, что Дамблдор исчезнет раньше, чем он успеет договорить, - это всё правда? Или это происходит у меня в голове? Дамблдор улыбнулся ему знакомой сияющей улыбкой, и голос его прозвучал в ушах Гарри громко и отчётливо, хотя густеющий светлый туман скрыл его тело уже почти полностью: - Конечно, это происходит у тебя в голове, Гарри, но кто сказал тебе, что поэтому оно не должно быть правдой?! - Альбус! – неожиданно окликнул Дамблдора чей-то моложавый голос из-за призрачной завесы, недоступной глазам Гарри. - Мне что же тебя целую вечность ждать?! Дамблдор резко обернулся и, оцепенело уставившись куда-то в самую гущу густого тумана, неверяще выдохнул: - Геллерт… Глаза Гарри широко распахнулись от удивления, когда Дамблдор вновь на мгновение оглянулся и встретился с ним взглядом. Лучезарно улыбаясь, старый волшебник молодел на глазах: его длинные седые волосы темнели, укорачиваясь до уровня плеч, и завивались плавными волнами; кожа на морщинистом лице и теле разглаживалась, превращая старца в крепкого, подтянутого юношу; изогнутые в улыбке, сухие губы, наливались жизнью, приобретая приятный, нежно-розовый оттенок, а голубые глаза заблестели и заискрились ярче утренней росы на солнце… Гарри не мог вымолвить ни слова, поражённый и восхищённый подобным преображением. - Похоже, меня тоже уже заждались, - заговорщически произнёс Дамблдор. – Удачи тебе, Гарри! - и, подмигнув, окончательно исчез в ослепительных лучах девственно-белого света. У Гарри уже слезились глаза, от того что он, не мигая, смотрел на этот яркий свет и улыбался. Он был счастлив, зная, что Дамблдор, наконец, нашёл своё утешение и «относительный» покой с тем, кого так и не смог забыть! Платформа под ногами Гарри неожиданно начала вибрировать, и он резко развернулся, протирая глаза, перед которыми всё ещё расходились цветные круги. А когда его взгляд прояснился, то он увидел, что к нему на всех парах спешит скорый броско-алый Хогвартс-экспресс…