Always. It is our Choice

- Мой Лорд! – выкрикнула Беллатриса, сорвавшись на визг, и бросилась Волан-де-Морту на грудь, как только тот упал наземь без сознания. – Что с Вами? Мой Господин… Остальные Пожиратели тоже стали нерешительно приближаться к ним, но замерли, стоило Беллатрисе лишь раз опалить их чернотой своего смертоносно жёсткого и собственнического взгляда. - Скажите хоть слово, Повелитель! – в её больших от ужаса глазах стояли слёзы. - Господин… Все взгляды Пожирателей и даже великанов, застывших где-то у самого края поляны, были прикованы к Беллатрисе и Волан-де-Морту. Никто из присутствующих даже не обратил внимания на то, что в нескольких метрах от них, свою собственную трагедию переживали Малфои… Опасливо озираясь по сторонам, Нарцисса одним взмахом палочки выставила вокруг своей семьи Заглушающие чары и дрожащими руками захлопала по бледным щекам своего единственного сына, с закатившимися глазами повисшего без чувств на руках отца. - Люциус, что с ним?! Мерлина ради, Драко, очнись! Сынок, только не умирай… - чуть не плача, умоляюще лепетала непослушными губами Нарцисса. Наконец, Драко легонько вздрогнул. Его длинные ресницы затрепетали и медленно поднялись вверх. Он громко и жадно хватанул ртом воздух, словно вынырнув из-под толщи воды, и его глаза тут же бешено стали вращаться в глазницах, невидяще шаря в пространстве. - Драко, сынок, как же ты нас напугал! Я уже думала, думала… - Нарцисса едва сдерживала подступающие слёзы в своём задушенном голосе и лихорадочно гладила сына по волосам, лицу, рукам и груди, всё ещё не веря своему счастью. Люциус поудобнее перехватил Драко под руки, пытаясь незаметно выровнять их обоих, и, мельком оценив окружающую обстановку, зашипел на жену, чтобы та не привлекала к ним лишнего внимания своими резкими движениями. - Что…что произошло? – всё ещё загнанно дыша и тяжело приходя в себя, спросил Драко, но уже сам стоял на ногах, только слегка облокачиваясь на плечо отца. Не удержавшись, Нарцисса заключила лицо сына между ладоней и поцеловала его в щёку. - Хвала Небесам, с тобой всё в порядке… - очень тихо, дрожащим голосом сказала она, а затем обратилась к мужу уже громче: - Ты обещал мне, что если до этого дойдёт, то ты увез… - Нарцисса, отвернись! – прерывая её, процедил сквозь сжатые зубы Люциус и незаметно подхватил Драко под локоть, чтобы тот не вздумал упасть, если ему вдруг опять станет плохо. Прочитав в глазах мужа тревогу, Нарцисса мгновенно сообразила, что что-то пошло не так, и стремительно развернулась лицом к костру. Оказалось, что за то время, пока они с Люциусом пытались привести Драко в чувства, Тёмный Лорд тоже пришёл в себя и в это самое мгновение указывал на миссис Малфой волшебной палочкой. - Ты! – услышала она его искажённый Заглушающими чарами голос и незаметно повела своей палочкой, снимая их. В ту же секунду заклинание Волан-де-Морта коротко обожгло её плечо, как удар хлыстом, и Нарцисса вскрикнула. Драко вздрогнул всем телом, но Люциус сильно сжал его локоть, заставляя стоять смирно, чтобы не сделать хуже. - Осмотри его. Доложи мне, мёртв он или нет, - прозвучал следом приказ Волан-де-Морта, и Нарцисса нетвёрдой поступью пошла через всю поляну в направлении Поттера. Проходя мимо родной сестры, она задержала взгляд на её лице, но даже на секунду не смогла встретиться с ней взглядом – Беллатриса с жадным обожанием смотрела только на Волан-де-Морта. И это короткое мгновение отчего-то впервые до глубины души неприятно поразило Нарциссу. Глядя на то, как Белла благоговейно взирает на Тёмного Лорда, словно дворняжка в ожидании любой подачки, она ощутила, как нарастающее омерзение отравляет в ней все сестринские чувства. Порывисто отвернувшись, Нарцисса пошла дальше, чтобы не спровоцировать новую вспышку гнева Тёмного Лорда. Медленно приближаясь к неподвижному телу юноши, она всё гадала: почему Тёмный Лорд доверил это именно ей, но не могла не признать, что была даже рада представившейся ей возможностью взглянуть на прославленного Гарри Поттера поближе… Осторожно присев около него на корточки, Нарцисса намеренно заслонила собой юношу и, немного склонив голову на бок, с любопытством обвела взглядом его расслабленные черты. Она уже очень давно пыталась понять: что же такого особенного в этом пареньке нашёл её сын, что даже хотел поначалу отречься от всего, пока Люциус не сумел переубедить его в обратном!? Нарцисса повнимательнее присмотрелась к Гарри… И неожиданно вспомнила смутный образ маленького неухоженного паренька, пытавшегося поспеть за хогвартским полувеликаном, удалявшимся от магазина мадам Малкин в Косом переулке. А вспомнила она его потому, что долго не могла заставить такого же маленького Драко не оглядываться так часто и демонстративно на этого самого паренька, – ведь это было ве́рхом невоспитанности! Тогда она так же, как и её сын, не ведала, с кем им обоим пришлось повстречаться, но позже думала, что это мало бы что изменило… Нарцисса машинально поправила съехавшие набок очки юноши, подтолкнув их указательным пальцем на законное место, и склонила голову к другому плечу... А может быть, размышляла она, всему виною стали её сказки «о Герое», которые она частенько рассказывала сыну на ночь? Но ведь в них не было ничего такого… Просто коротенькие истории, на которые её вдохновила счастливая семейная жизнь - она, наконец-таки, стала матерью и уже не боялась, что муж уйдёт от неё. Да, возможно, сказка вышла слегка приукрашенной и представила Гарри Поттера в воображении маленького Драко в золотистых лучах света… Но на тот момент Нарцисса действительно в глубине души была искренне благодарна этому мальчику за то, что тот спас их всех (не исключая и её семью!) от необходимости жить приказами Тёмного Лорда, потому и не могла - да и не хотела! (хоть и втайне от мужа) - говорить о Мальчике-который-выжил с меньшим восхищением! Но сейчас этот отважный «Герой» из её детской сказки, этот самый…Гарри Поттер лежал на поляне в Запретном лесу, умерщвлённый рукой Тёмного Лорда… И вместе с ним умирала надежда всего Магического мира на то, что дети когда-нибудь ещё услышат сказку с хорошим концом… Материнское сердце Нарциссы неожиданно затопило волной жалости к этому бедному мальчику. Ведь это именно он подарил Драко возможность спокойно расти в достатке и полноценной, любящей его семье, а сам потерял обоих родителей… Именно он, набивая шишки в незнакомом ему мире, каждый год «выгрызал» у Судьбы возможность пожить ещё хотя бы немного на этом свете… Этот мальчик, насколько она успела понять, питавший к её сыну вполне определённые и очень сильные чувства, ни словом, ни делом не выдал Драко Тёмному Лорду… Этот невероятно храбрый и добрый мальчик нашёл в себе исключительную смелость - какую редко встретишь даже среди взрослых! - прийти сегодня сюда и безропотно умереть за всех тех, кто остался в замке… Ведь Тёмный Лорд выразился предельно ясно,что в противном случае, не пощадит никого... Теперь она немного лучше понимала, что же такого особенного Драко нашёл в Гарри Поттере, но это уже ничего не меняло… Взгляд Нарциссы быстро заскользил по расслабленным чертам юноши, оглаживая буйные вихры волос, чёткие скулы, быстро спустившись по контуру плеч, скользнул по руке и вдруг нечаянно зацепился за тоненькую полоску шрама на ладони. Точно такого же, как и у её сына. Нарцисса закусила губу, переводя взгляд обратно на лицо юноши. Она ласково опустила ладонь на его испачканную в крови щёку и с нежностью погладила её ребром большого пальца. Для неё он был всего лишь мальчик...такой молодой…и ещё совсем тёплый… «Бедный мальчик…» Как вдруг ноздри юноши слегка расширились. Он сделал неглубокий вдох и его губы шевельнулись, выдыхая тихое: - Драко… *\\* Осознание реальности возвращалось к Гарри мучительно медленно и будто нехотя, рывком замедлив свой бег, после головокружительной карусели, в которую его втащило вихрем, едва он ступил на подножку Хогвартс-экспресса. Первое, что Гарри понял: он снова лежал на земле, и это – простецкое для обыденной жизни – ощущение вызвало в нём целую лавину эмоций. О, как это всё отличалось от того, что он ощущал, пока находился там, где-то по другую сторону Вселенной! Оно было жёстким, грубым, совершенно некомфортным и холодным, но таким крышесносно реальным, что его пульс сразу же ускорился. Чувствовать биение собственного сердца в груди оказалось тоже невероятно приятно! Ведь ещё совсем недавно – или, быть может, довольно давно? – он так не хотел со всем этим расставаться, сожалея, что уже никогда не сможет насладиться такими простыми радостями, доступными живым. Вдох…и выдох… Вдох… Ноздри тут же наполнил густой запах леса и сырой земли. Гарри лежал, не шелохнувшись, пока не понял, что лежит совсем неудобно – полубоком, левая рука вывернулась под неправильным углом. Он чувствовал под щекой холодную твёрдую землю, а дужка очков, съехавших набок, впивалась ему в висок. «Ах, ну конечно, куда же без них!?» - мысленно вздохнул он, едва не улыбнувшись, но пока воздержался от лишних проявлений эмоций. И вот тогда вернулась боль. Боль, пронизывающая всё тело, а то место, куда ударило Убивающее заклятие, саднило, как ушиб от удара кастетом. Гарри мысленно застонал, боясь пошевелиться. Боль тоже была неотъемлемой частью этого Мира. Но эту цену он готов был заплатить сполна. Ведь в этом мире его ждал Драко… При первом же воспоминании о Драко, пульс Гарри подскочил до максимума, и он едва сумел заставить себя оставаться неподвижным, по крайней мере, пока не поймёт, что происходит. Он ожидал услышать крики восторга и торжества по случаю своей смерти, но вместо этого слышались торопливые шаги где-то в десятке метров от себя, перешёптывания и встревоженный ропот. - Господин… Мой Повелитель… - голос Беллатрисы звучал так, будто она обращалась к возлюбленному. Открыть глаза Гарри не смел и пытался оценить положение с помощью всех остальных чувств. Он знал, что волшебная палочка по-прежнему у него под одеждой, потому что чувствовал её между грудной клеткой и землёй. - Мой Повелитель… - задохнувшись от облегчения, проскулила Беллатриса, и Гарри услышал хриплое рычание Волан-де-Морта: - Довольно. Снова шаги: несколько человек отступают из одного и того же места. Отчаявшись понять, что происходит и почему, Гарри чуть-чуть приоткрыл глаза. Волан-де-Морт, судя по всему, поднимался на ноги. Несколько Пожирателей Смерти бежали от него прочь, присоединяясь к толпе, окаймлявшей поляну. Только Беллатриса не ушла, а всё также стояла на коленях рядом с Тёмным Лордом и пожирала его глазами. Гарри снова сомкнул веки, обдумывая то, что увидел. Пожиратели Смерти, видимо, столпились вокруг упавшего Волан-де-Морта. Когда он ударил Гарри Непростительным заклятием, что-то произошло. Может быть, Волан-де-Морт тоже упал замертво? Похоже на то. Они оба лежали некоторое время без сознания, а теперь оба вернулись… - Повелитель, позвольте мне… - Я не нуждаюсь в поддержке! – холодно сказал Волан-де-Морт, и Гарри, даже не видя, ясно представил себе, как Беллатриса поспешно отдёргивает протянутую на помощь руку. – Мальчишка мёртв? На поляне воцарилась тишина. Никто не приблизился к Гарри, но он чувствовал, как все они пристально смотрят на него, словно вдавливая взглядами в землю. Гарри боялся, что от волнения, у него дёрнется палец или веко. - Ты! – снова раздался голос Волан-де-Морта, а за ним щелчок и чей-то вскрик боли. – Осмотри его. Доложи мне, мёртв он или нет. Гарри не знал, кого послали его освидетельствовать. Ему ничего не оставалось, кроме как лежать неподвижно, с предательски колотящимся сердцем, и ждать осмотра; и всё же, как ни слабо было это утешение, он отметил, что сам Волан-де-Морт боится приблизиться к нему – подозревает, наверное, что не всё получилось по его замыслу. А затем на первый план его бешеного пульса прокрались звуки чьей-то мягкой поступи, и Гарри постарался максимально расслабиться, на самом деле, не имея ни малейшего понятия, как ему следует поступить в свете скорого разоблачения… Кто-то осторожно присел рядом с ним и некоторое время, видимо, просто рассматривал. Но потом этот кто-то непонятно зачем поправил ему очки, а следом его лица коснулась чужая ладонь – неожиданно прохладная и мягкая. Едва ощутимый и до боли знакомый запах сирени с жасмином защекотал Гарри ноздри, и, не сдержавшись, он сделал осторожный вдох, втягивая в себя живительный аромат любимого. Он знал, кто склонился над ним. Его щека полыхнула под чужой замершей ладонью, а губы, будто сами по себе, приоткрылись, и Гарри почти беззвучно выдохнул имя того, о чьей судьбе беспокоился всё это время: - Драко… Нарцисса, очень медленно (чтобы никто не заподозрил, как она в действительности была сейчас взволнована) отняла от лица Поттера руку и, уже играя на публику, для убедительности скользнула ладонью под его куртку, отыскивая сердце. Оно стучало мощно и быстро, как сумасшедшее. Гарри слышал частое дыхание миссис Малфой, её длинные волосы щекотали ему лицо, дополнительно заслоняя от посторонних глаз. Он знал, что она может уничтожить его одним только словом, но всё равно упрямо повторил, еле шевеля губами: - Драко?! С ним всё хорошо? - Да, - еле слышно ответила она. Гарри почувствовал, как пальцы Нарциссы, нащупав его волшебную палочку, сжались у него на груди. Её ногти впились ему в кожу, будто она таким образом пыталась досказать ему всё, чего не осмеливалась озвучить вслух. - Ну что там? – завуалированный злостью и нетерпением, голос Волан-де-Морта едва уловимо дрогнул, но Гарри знал наверняка: Том боялся! Боялся настолько, что даже не осмеливался подойти сам. Рука Нарциссы незаметно поправила волшебную палочку Гарри, надёжнее запихивая её во внутренний карман полурасстёгнутой куртки, чтобы та случайно не вывалилась, если его будут перемещать, а затем исчезла. Миссис Малфой выпрямилась и с невозмутимым видом громко объявила: - Он мёртв! Вот тогда-то Пожиратели Смерти зашумели, издавая восторженные крики, затопали ногами, и Гарри видел сквозь опущенные веки отблески красных и серебряных вспышек выпущенного по этому поводу салютов. Он по-прежнему лежал неподвижно и гадал: почему Нарцисса его не выдала? Но от этих мыслей его отвлёк голос Волан-де-Морта, перекрывший шум толпы: - Вы видели?! Гарри Поттер пал от моей руки, и отныне на земле нет человека, представляющего для меня угрозу! Глядите! Круцио! Гарри ожидал этого. Он знал, что его тело не оставят неосквернённым в Запретном лесу. Над ним будут издеваться, чтобы доказать победу Волан-де-Морта. Гарри подбросило в воздух, и он собрал всю свою волю, чтобы не дать телу напрячься, но боль, которой он ждал, так и не пришла. Его подкинули второй раз, потом третий. Очки слетели с него, однако волшебная палочка под одеждой осталась на том же месте, куда её предусмотрительно поместила Нарцисса, и сам Гарри не шевельнул ни одним мускулом, вися в воздухе, как тряпичная кукла. Когда он упал на землю в третий раз, поляна огласилась весёлыми криками и взрывами хохота. - А теперь, - радостно сказал Волан-де-Морт, - мы отправимся в замок и продемонстрируем им, что осталось от их героя. Кто потащит тело? Нет! Подождите… Раздался новый взрыв хохота, а потом Гарри почувствовал, что земля под ним задрожала. - Ты понесёшь его, - приказал Волан-де-Морт. – Он будет хорошо смотреться у тебя на руках, да и видно издалека. Ну, подбирай своего маленького дружка, Хагрид. И наденьте на него очки – мальчишка должен быть узнаваем для всех. Кто-то напялил на Гарри очки, нарочно прихлопнув посильнее, зато огромные руки, поднявшие его в воздух, действовали удивительно нежно. Гарри чувствовал, как дрожат от рыданий плечи Хагрида, крупные слёзы шлёпнулись ему на плечи, когда лесничий приподнял его на руках…а Гарри не смел ни жестом, ни звуком дать Хагриду понять, что ещё не всё потеряно. - Вперёд! – скомандовал Волан-де-Морт, и Хагрид зашагал через лес, круша на своём пути тесно стоящие деревья. Ветки сыпались на волосы и одежду Гарри, но он лежал неподвижно с закрытыми глазами, и в темноте никто – ни теснящиеся вокруг Пожиратели Смерти, ни рыдающий Хагрид, - не заметил, как уверенно бьётся жилка на обнажённой шее Гарри Поттера… Два великана шли позади Пожирателей. Гарри слышал, как трещат и падают деревья на их пути. Они подняли такой шум, что птицы с криком взвились в небо, и даже ликующие крики Пожирателей Смерти потонули в треске и топоте. Торжествующая процессия направлялась к опушке, и вскоре по проблескам света над закрытыми веками Гарри понял, что лес становится реже. - Стой! – скомандовал Волан-де-Морт. Гарри почувствовал свежее дуновение ветра и догадался, что они уже вышли на опушку. Он подумал было, что Хагрида принуждают исполнить команду, потому что исполин слегка качнулся. Но тут Гарри ощутил пронизывающий холод и услышал хриплое дыхание дементоров, патрулировавших край Запретного леса. Сейчас они ему ничего не смогут сделать. Пылавшее в Гарри сознание, что он жив и что с Драко отныне будет всё в порядке, служило ему талисманом, как будто их общий серебряный Патронус стоял на часах в его сердце. Кто-то прошёл совсем рядом с Гарри, и он понял, что это был сам Волан-де-Морт, потому что спустя мгновение услышал его усиленный магией голос, разносившийся далеко вокруг и крушащий барабанные перепонки Гарри. - Гарри Поттер мёртв! Он был убит при попытке к бегству. Он пытался спасти свою жизнь, пока вы тут погибали за него. Мы принесли вам его тело, чтобы вы убедились, что ваш герой мёртв. Битва выиграна. Вы потеряли половину бойцов. Мои Пожиратели Смерти превосходят вас числом, а Мальчика-который-выжил больше нет! Воевать дальше не имеет смысла. Всякий, кто продолжит сопротивление, будь то мужчина, женщина или ребёнок, будет убит, и то же случится с членами его семьи. Выходите из замка, преклоните передо мной колени, и я пощажу вас. Ваши родители и дети, ваши братья и сёстры будут жить, всё будет прощено, и вместе мы приступим к строительству Нового Мира! Из замка не доносилось ни звука. Волан-де-Морт стоял так близко к Гарри, что тот не решался приоткрыть глаза. - За мной, - скомандовал Волан-де-Морт, и Гарри услышал, как он первым шагнул вперёд. Хагриду пришлось следовать за ним. Теперь Гарри чуть приоткрыл глаза и увидел, что Волан-де-Морт идёт впереди, а рядом с ним по воздуху скользит сверкающая сфера с Нагайной. От досады Гарри чуть не скрипнул зубами, ведь он надеялся, что «с его смертью» Волан-де-Морт снимет со своей змеи магическую защиту, но, либо тот был всё ещё настороже, либо просто на радостях не подумал об этом… - Гарри, - всхлипывал Хагрид. – Гарри… Гарри… Гарри снова плотно сомкнул веки. Он понял, что они приближаются к замку, и пытался различить сквозь топот и крики Пожирателей Смерти хоть какой-нибудь звук со стороны Хогвартса. - Стой! – наконец, приказал Волан-де-Морт. Пожиратели Смерти остановились. Гарри слышал, как они выстраиваются в шеренгу напротив распахнутых дверей школы. Он знал, что вскоре ему предстоит действовать, чтобы пробиться к последнему оставшемуся крестражу - Нагайне, и надеялся, что родителям Драко хватило ума встать куда-нибудь подальше от передовой. Даже сквозь закрытые веки Гарри видел розовые отблески – свет, падавший из вестибюля. Он ждал. Сейчас те, кто стоял в бою до последнего, но не выдал его Волан-де-Морту, увидят его мёртвым на руках у Хагрида. *\\*\\* Вынырнув из Омута памяти, Гермиона покачнулась и осела на пол. В её голове одновременно «жужжали», словно рой разозлённых пчёл в разворошённом улье, сотни неожиданных ответов на вопросы, которые она не смела, либо даже никогда бы и не подумала задать… «Мерлин, и когда эти двое умудрились пожениться?!» – недоумевая, спрашивала она сама себя, нервно водя вспотевшими ладонями по джинсам. Но Гарри тоже хорош… Она ведь всегда считала его своим лучшим другом. Как он мог умолчать о том, что у них с Драко всё настолько далеко зашло?! «Драко…» Гермиону удивило то, как легко она, впечатлившись увиденным, произнесла это имя. Пусть пока мысленно, но без всякой обиды или раздражения. «Драко Малфой. Ну, надо же…» Гермиона оглянулась назад, на чашу Омута памяти, и нахмурилась. Теперь она знала, почему профессор Снегг так часто придирался к Гарри. Однако корила себя за недальновидность: ей стоило ещё на первом курсе, после той истории с Квирреллом, догадаться, что всё это явно было неспроста… Она подтянула согнутые в коленях ноги к груди и уткнулась в них подбородком, пытаясь представить, как бедному Снеггу удавалось всё это время жить со своими призраками прошлого, и…жалея его. Столько боли, непонимания, скрытых переживаний и испытаний выпало на долю этого человека, а в целом мире так и не нашлось никого, кому он смог бы излить душу, пока был жив... Дамблдор не в счёт – их бывший директор сделал все выводы сам. И почему-то Гермиона сомневалась, что тот же Люциус Малфой, хоть и был, судя по всему, дружен со Снеггом, но вряд ли знал и половину того, чем «мрачный профессор» решил поделиться с Гарри только на пороге смерти… Гермиона тихо всхлипнула, сильнее обнимая руками ноги. Она вдруг отчётливо представила, насколько ужасающе одинок и не понят был при жизни этот странный человек, раз сделал смыслом всей своей жизни спасение единственной оставшейся частички той девушки, которая была к нему когда-то по-настоящему добра - сына Лили - Гарри. Насколько, должно быть, Снеггу было тяжко изо дня в день смотреть на почти точную копию Джеймса Поттера и стараться разглядеть в нём отголосок той самой… - по щеке Гермионы покатилась одинокая слезинка - …Лили Эванс… Думал ли Снегг, исподтишка оберегая её сына, о том, что, возможно…если бы всё сложилось иначе, то это мог бы быть их сын? Наверное… Даже после стольких лет… Горько вздохнув, Гермиона закрыла глаза, вспоминая, как надломлено прозвучал бархатистый голос Снегга, когда он тихо произнёс: «Всегда». Преданность и искренность чувств Снегга тронули её до глубины души, ведь именно такими ей всегда представлялись истинно подлинные чувства любящего человека. И неожиданно ей в голову закралась неприятная мысль, что в их с Роном попытке построить отношения, ничего подобного не было… Неудивительно, что эта попытка завершилась провальной неудачей. Гермиону радовало только то, что, даже после всего, им удалось остаться друзьями, как и прежде. Нет, она не считала те несколько неловких свиданий и ещё более неловких и лишённых всякой страсти поцелуев пустой тратой времени – по крайней мере, они попробовали. Гарри был прав, подозревая, что какая-то взаимная симпатия между ними всё-таки была. Но этого было явно недостаточно, чтобы претендовать на настоящие, сильные чувства, о которых столько всего было сказано и написано испокон веков! Пока они втроём с Гарри и Роном пытались «спасти Мир», балансируя «на лезвии ножа», Гермиона как-то всерьёз не задумывалась обо всём этом. Однако, конечно же, как и любая другая девушка, всегда в тайне мечтала однажды без памяти влюбиться и быть так же горячо и взаимно любимой. Но, увидев воспоминания профессора Снегга и буквально окунувшись в чужие чувства с головой, в ней с небывалой силой всколыхнулось всё то, что она так долго подавляла, старательно прикрываясь своей чрезмерной загруженностью и увлечённостью учёбой. Было время, когда Гермионе даже казалось странным, что она не влюбилась, как, например Джинни, в своего знаменитого друга. Нет, естественно, она считала Гарри интересным и ярким, как внешне, так и внутренне, а ещё добрым, талантливым, волевым и храбрым. Но почему-то всегда смотрела на него исключительно как на друга, и упорно не замечала в нём расцветающего юношу, даже когда игнорировать очевидное стало невозможным в простых разговорах с сокурсницами. Она и сама не знала почему, но это просто было так. Всё, что интересовало Гермиону в отношении Гарри – это безопасность и благополучие её друга, ну, и иногда…его успеваемость. Её всегда поражала и восхищала способность Гарри оставаться самим собой в любой ситуации. Особенно, с учётом того, что ему довелось пережить из-за своей повышенной известности в средствах массовой информации и не всегда положительной популярности. Но, несмотря ни на что, её лучший друг – Гарри Джеймс Поттер, Мальчик-который-выжил – до самых кончиков своих вечно растрёпанных и торчащих в разные стороны волос, оставался для Гермионы просто Гарри, без всякой едкой примеси «звёздной пыли» в больших и невероятно искренних зелёных глазах! И она любила его – по-своему - именно таким. Возможно, именно поэтому или, быть может, благодаря своей женской интуиции, она видела не собирательный образ «прославленного героя», а простого паренька с такими же человеческими слабостями и проблемами, как и у всех остальных. И в отличие от слегка топорного и «туговатого» на проявление эмоций Рона, не видевшего ничего дальше собственного носа и не интересовавшегося ничем всерьёз, кроме своего обожаемого квиддича, Гермиона не раз подмечала немного странный блеск в глазах Гарри и его (порой даже чересчур рьяный!) интерес к персоне Драко Малфоя. Казалось, Гарри не отдавал себе в этом отчёт, но его тело неизменно реагировало на появление в поле зрения платинового блондина, непроизвольно напрягаясь и обращаясь в его сторону… А ещё она видела, что Малфой так же никогда не мог обойти Гарри стороной, всегда с удовольствием отвечая, хотя чаще даже провоцируя, их «случайные» стычки в коридорах школы. Как будто бы они оба просто физически не могли спокойно пройти мимо, словно испытывали какую-то непреодолимую, почти мистическую, тягу друг к другу, стремясь хотя бы так – банально и грубо, но иметь возможность прикасаться, чувствовать оппонента! Только прятали эти двое своё обоюдное желание «сблизиться» под сотнями сургучных печатей, старательно выставляя всё таким образом, чтобы все продолжали списывать подобное поведение на обычную непримиримую вражду. И получалось это у них довольно неплохо, так как в это верили не только окружающие, включая саму Гермиону, но, видимо, и они сами. По крайней мере, до недавнего времени. Гермионе вдруг вспомнилось, как искрились радостью глаза её лучшего друга, когда тот «вынужденно» уселся рядом с Драко Малфоем перед началом проекта по Зельеварению, и она нервно хмыкнула – похоже, Гарри уже тогда с успехом «водил их всех за нос»! Что ж, с кем поведёшься… А Снегг? Он ведь, получается, с самого начала был в курсе отношений Гарри и Драко, и, хоть и был по некоторым причинам против, но всё равно пытался защищать их перед Люциусом Малфоем, тем самым, самоотверженно взвалив себе на плечи ещё одно бремя, которое с достоинством нёс до самого последнего вздоха… Гермиона даже не заметила, как от размышлений на тему скрытых отношений Гарри и Драко, её мысли плавно перетекли к персоне Северуса Снегга… Она вспоминала мельчайшие детали его огрубевшей внешности, бархатный тягучий голос и порывистые, нервные жесты их отчуждённого и зачастую сурового профессора Зельеварения. И весь этот собирательный образ никак не стыковался в её понимании с тем невероятным - способным на такие сильные чувства и эмоции! - человеком, который так явно угадывался «между строк» в воспоминаниях, повествовавших о матери Гарри! Неужели Снегг действительно способен был всю свою жизнь боготворить одну лишь только женщину?! Этот вопрос не давал Гермионе покоя. Хотя до этого дня, она вообще даже вообразить не могла, что под мрачными чёрными одеждами их угрюмого профессора, от одного только взгляда, которого её саму каждый раз бросало в дрожь, на самом деле, билось такое огромное и трогательно любящее сердце! В то же время, Гермиона для себя отметила, что Снегг, скорее всего, был глубоко привязан именно к Лили Эванс – той улыбчивой, рыжеволосой девчушке, с потрясающими ярко-зелёными глазами, что так разительно отличалась от всех, кто был известен Северусу прежде. Эта девочка, словно ослепительный лучик солнечного света, сумела отогреть своей добротой маленького и, по всей видимости, нелюбимого никем, мальчонку-замухрышку, каким был в детстве Северус Снегг. Детские впечатления всегда самые сильные – Гермиона читала об этом и знала, что, как раз таки, в детстве закладывается основной фундамент для большинства самых различных проблем и фобий, кардинальным образом влияющих на человека, как сформировавшуюся личность, уже во взрослом возрасте. И, похоже, Снегг зациклился именно на том периоде своих переживаний и отношений с маленькой Лили. Осознанно или нет, но, после его воспоминаний, создавалось впечатление, что по мере их взросления, Снегг по-прежнему видел в ней только «прошлое», упрямо отвергая тот факт, что Лили уже давно выросла… Что она уже не была тем наивным, не ведающим ничего о Волшебном мире, ребёнком, с блеском в глазах смотрящим на него, Северуса, как на какого-то невероятного сказочного персонажа и жадно расспрашивающим его о том, что пока ей было недоступно… Снегг будто бы упрямо не хотел – да и не смог, как показалось в итоге Гермионе! – смириться с тем фактом, что со временем, у Лили закономерно появились свои интересы и знакомые, и что уже давно не только он один мог поведать ей о чём-то новом и захватывающем! И, если рассуждения Гермионы были верны, то она могла представить, каким огромным ударом стало для Снегга то, что, в конце концов, «его» маленькая, улыбчивая Лили Эванс приобрела совершенно иной статус, став чужой женой, а после и матерью - Лили Поттер. Однако, верный своим идеалам, Снегг даже тогда с поразительной преданностью стремился защитить эту женщину, хотя, скорее всего, и сам уже понимал, что влюблён лишь в призрак прошлого, которого на самом деле уже давно нет… Он так отчаянно цеплялся за её жизнь, будто боялся потерять себя самого, если вдруг все его подозрения окажутся правдой! И, как заключила Гермиона, под тяжестью этих убеждений, Снегг с каждым новым днём, словно всё сильнее «ссутуливался», вжимая понурую голову в плечи от горя и одиночества, но продолжал угрюмо, словно по привычке, нести через годы свою неподъёмную «драгоценную» ношу… Возможно, он мечтал таким образом искупить или приглушить свою вину за то, что по неосторожности передал Тёмному Лорду то злополучное пророчество Сивиллы Трелони… «А ведь он был достаточно привлекательным юношей», - неожиданно призналась самой себе Гермиона, мгновенно розовея до самых кончиков ушей от смущения. Впервые она задумалась о Северусе Снегге, как о мужчине… Невольно сравнивая его с Роном, – потому что, собственно, больше ей и сравнивать-то было не с кем, ведь и отношений, как таковых, ни до, ни после Рона, у неё не было! – она ощущала всё более сгущающееся смятение собственных чувств и уже сама не понимала: что же её так расстраивало?! Их отношения с Роном начались так спонтанно и сумбурно, что Гермиона даже толком не поняла, когда пара невинных коктейлей в «Трёх мётлах» резко перевели её в статус «моя девушка». Несколько лет тесной дружбы прочно укрепили Рона в её сознании, как родного, и сделали его таким привычным, что ни один из них не решался зайти дальше робких, невесомых соприкосновений губ, которые и на настоящий поцелуй-то походили с огромной натяжкой. Но, рассудив здраво, Гермиона тогда решила, что Рон, по крайней мере, не вызывал в её душе какого-то явного отвращения или неприязни. И она решилась. Это только сейчас, после всего, что ей довелось узнать и увидеть не только в проявлении чувств Гарри к Малфою, но и Снегга к Лили…Гермиона впервые осознала, что ни о какой рассудительности и взвешенности решений, к которым она так стремилась всю свою сознательную жизнь, в настоящих отношениях и чувствах друг к другу и речи быть не могло! Ведь Рон ни разу не вызвал в её чутком девичьем сердце того заветного, воспетого многими поколениями влюблённых, трепета и благоговения перед возлюбленным. Даже для неё – девушки с хорошим воспитанием и определёнными принципами в вопросах серьёзных отношений - всё складывалось между ними, как будто через силу: слишком закономерно, ровно и даже шаблонно. Хотя Гермиона, перечитав великое множество самой разнообразной литературы, сразу начала подозревать, что это были абсолютно не те эмоции, которые должны были связывать настоящую влюблённую пару. Да даже та страсть, вперемежку с какими-то упрёками и выяснениями отношений, что искрила тогда, в нише, между её лучшим другом и Драко Малфоем, выглядела куда живее и подлиннее, чем что-либо ве́домое ей до ныне … Но странное дело… С виду холодный, неприступный, словно крепость, и загадочный зельевар, с его некогда-то тонкими, выразительными чертами лица и пронизывающими, чёрными, как ночное небо, глазами, после всего казался ей интригующим и, возможно, даже куда более…привлекательным, чем тот же огненно-рыжий, взрывной, будто нестабильное пламя, и вечно голодный Рональд, с которым ей, по большому счёту, и поговорить-то было не о чем, кроме как о Гарри и Волан-де-Морте, во время их «вымученных» свиданий… Отчего-то сумрачная сдержанность Снегга, как выяснилось, таившая в себе, «надёжное плечо» и преданное до последнего вздоха сердце, очаровывали и…покоряли. И Гермиона не могла не признать хотя бы того, что мысли о профессоре Снегге необъяснимым образом волновали её собственное сердце, заставляя его учащённо биться! Но осознание того, что она непоправимо опоздала и вздыхала сейчас о том, кого уже не вернёшь, делало её совершенно несчастной и раздавленной. Однако было ещё кое что, что не давало Гермионе покоя… Даже посмотрев воспоминания зельевара, она так и не смогла понять: зачем Снегг, идя на риск, спас её от того же Фенрира Сивого практически на глазах у других Пожирателей Смерти?! И почему так отчаянно не хотел, чтобы она вообще участвовала в том противостоянии в день смерти Дамблдора?! Какая ему, по большому счёту, разница, что станется с обычной студенткой? Ведь она же не Гарри - не дочь погибшей Лили Эванс и даже не Избранная!? Чем она заслужила такое его пристальное внимание и…заботу!? Ей же не показалось? Снегг действительно…заботился и о её благополучии?! «Да нееет! Не может быть! - смущённо хмыкнула себе под нос Гермиона, покрываясь нежным румянцем. – Наверное, профессор Снегг думал, что я смогу помочь Гарри не наделать ошибок, если останусь жива…» Почему-то неприятная мысль о том, что она могла интересовать Снегга исключительно, как некий «фактор» воздействия на Гарри, отозвалась неожиданно болезненным теснением где-то слева под рёбрами. Ведь, если это, на самом деле, было так, то получалось, что сама она, как личность, ни для кого из представителей мужского пола не существовала, будто бы она и не девушка вовсе, а только друг, соратница, «ходячая энциклопедия» – просто невидимка?! Конечно, подобное предположение звучало довольно преувеличенно. Наверное, всё дело было в её подавленном состоянием. Ведь в прошлом году она в полной мере убедилась, что способна, не меньше других, нравиться парням. Да ещё каким! Во время Турнира «Трёх Волшебников» за ней ухаживал сам Виктор Крам. А приметил и выделил он только её из огромной массы девиц, что томно вздыхали при каждом его появлении, именно за то, что она - другая. Естественно, внимание Виктора льстило Гермионе. Однако этого оказалось недостаточно, чтобы всколыхнуть её округлившуюся грудь безудержным сердцебиением. Но соревнования закончились. Виктор уехал. А привычный и знакомый «от» и «до» Рон остался… И Гермиона не сомневалась, что, если бы не «дружеский пинок» от Гарри, то не известно, сколько бы ещё Рон мялся и мямлил себе под нос, пытаясь предложить ей попробовать встретиться вне школы. Окончательно запутавшись в том, чего же всё-таки хотелось ей самой, Гермиона тогда (как-то совсем не по-гриффиндорски) сочла кандидатуру Уизли вполне…эм, удобной. А, собственно, почему бы и нет?! Они были знакомы уже достаточно давно, вместе «съели не один пуд соли», друзья-не-разлей-вода, да и Рон, по её мнению, никогда бы не сделал ничего такого против её воли. Вот только его решительности и рвения всё равно хватило ненадолго. А когда Рон осознал, что и сама Гермиона не горела желанием углублять их отношения, попсиховал с недельку, да и опять сник, старательно отводя глаза во время щекотливых пауз в разговорах и тщательно пряча покрасневшие кончики ушей под отросшей огненно-рыжей шевелюрой. И всё как-то само собой сошло на нет… Гермиона зябко поёжилась и, растирая свои худенькие предплечья ладонями, грустно вздохнула. Она вспомнила о том, что где-то там, возможно, даже в это самое мгновение, в Запретном лесу её лучший друг, Гарри, идёт на встречу с собственной смертью ради того, чтобы в очередной раз – в последний раз! – спасти их всех… Хотя… Возможно, Гарри думает сейчас не обо всех, а о ком-то…вполне конкретном… А ещё она думала о том, что её саму так никто и никогда не любил… Так же как и Северуса Снегга… Горло её сдавило спазмом, грудь начала судорожно вздыматься от сбивчивого дыхания, и по щекам снова заструились слёзы. Знал ли её дорогой друг, что воспоминания Снегга произведут на неё такой ошеломительный эффект? Мог ли предположить, что за эти десять-пятнадцать минут всё её прежнее восприятие Мира, да и отношений между мужчиной и женщиной в принципе, бесповоротно перевернётся с ног на голову?! Мог ли хотя бы смутно представить, что его верная подруга, вечно ворчавшая из-за проигнорированного домашнего задания и таскавшая за собой «тонны» заумной макулатуры, когда-либо будет так безутешно выть, свернувшись «калачиком» на полу в директорском кабинете, и горевать не только потому, что не может ничем помочь в его «последнем деле», но и навзрыд оплакивать того, кто, возможно, даже не одобрил бы этого…будь он всё ещё жив… Гермиона не знала, сколько минуло времени, прежде чем её перестали душить слёзы. Но когда она, наконец, сумела успокоиться, то первым делом вернулась к Омуту памяти, где всё ещё кружили воспоминания Северуса Снегга. Помня о том, что обещала другу выполнить его «последнюю волю»: обелить память об этом человеке в глазах общественности, а также понимая, что Гарри наверняка захотел бы скрыть от посторонних не только воспоминания о своём отце и Сириусе, но и его личных отношениях с Драко Малфоем. И, занеся над Омутом волшебную палочку, она постаралась максимально сосредоточиться, чтобы осторожно отсортировать нужные воспоминания. Длинно выдохнув, Гермиона выудила из него первую нежно-голубую нить, повествовавшую о первом поцелуе Гарри и Малфоя, но в последний момент её рука нерешительно зависла над полом. Она не хотела нарушать данное другу слово, однако и безвозвратное удаление столь важных, по её мнению, воспоминаний так же показалось ей верхом кощунства! Поэтому Гермиона просто переместила его в пустой пузырёк, хотя даже не могла пока представить, что будет делать с ними дальше. Просто понимала, что не сможет этого сделать. И всё. Вскоре на директорском столе стояло два пузырька, в которых поблёскивали отфильтрованные воспоминания покойного Северуса Снегга. Уже распихивая их по внутренним кармашкам своей волшебной сумочки, Гермиона была твёрдо уверена лишь в одном: чем бы ни закончилось сегодняшнее сражение, она не позволит очернить память об этом непонятом и героически мужественном человеке - Северусе Снегге! Теперь она знала, что Снегг, в какой-то степени, сделал не меньше, чем сам Дамблдор или даже Гарри, чтобы дать возможность им всем жить с мирным небом над головой! Наскоро отерев лицо и решительно выдохнув, Гермиона перебросила через плечо тоненький ремешок зачарованой сумочки и спешно покинула разгромленный директорский кабинет. *\\* В высокие окна Большого зала уже начинали пробиваться первые рассветные лучи, придавая, царившей вокруг разрухе, чуть менее удручающий вид и вселяя в сердца выживших робкую надежду на благополучный исход. Застыв в распахнутых дверях, Гермиона встревоженно заскользила глазами вдоль уложенных штабелями прямо на полу тел погибших и раненных. Всё внутри неё сжималось и стонало от скорби и боли, когда её взгляд вновь и вновь выхватывал из этой страшной массы знакомые мертвенно-бледные лица с навечно сомкнутыми веками. Ненароком задев Гермиону плечом и невнятно извинившись, мимо прошаркал, слегка волоча за собой раненную ногу, Невилл Долгопупс. В одной руке его была волшебная палочка, а в другой – крепко зажата потрёпанная и пыльная Распределяющая шляпа. - Невилл! – резко встрепенулась Грейнджер, на ходу успев схватить его за рукав. – Ты, случайно, не видел Рона? - А…Гермиона… - как-то рассеянно прохрипел Долгопупс, с трудом отвлёкшись от собственных мыслей и смерив её расфокусированным взглядом. – Рон… - он слабо повёл головой из стороны в сторону, будто оглядываясь. – Кажется, он был где-то там, - Долгопупс неопределённо махнул рукой в сторону того места, где раньше размещался преподавательский стол и побрёл дальше, кого-то высматривая. Осторожно пробираясь среди собравшихся в зале, Гермиона слабо улыбнулась и помахала Кикимеру, бегавшему по залу вместе с Добби и другими эльфами и оказывавшему всяческую помощь тем, кому это было необходимо. Залюбовавшись их слаженной совместной работой, Гермиона обо что-то споткнулась и чуть не пропахала носом пол, лишь чудом сумев удержать равновесие. Но, когда выпрямилась, то едва не поперхнулась воздухом от возмущения. Облокотившись спиной о стену, Рон сидел в расслабленной позе с закрытыми глазами и довольно улыбался, пока Лаванда Браун бережно отирала его лицо влажной губкой, что-то ласково приговаривая при этом. - Рональд Уизли! – осуждающе громко сказала Грейнджер и, раздувая ноздри, упёрла руки в бока. - Гермиона? - подскочив на месте, Рон стремительно покрывался бурыми пятнами. – Мы тут это… - Я не слепая, Рон. И без твоих объяснений вижу, что вы тут «это»! – язвительно процедила она. Её грозный взгляд метнулся в сторону Лаванды, которая тут же съёжилась под его тяжестью, и тоже неловко поднялась на ноги. – Между прочим, твой лучший друг, - продолжала Гермиона, не оставив Рону ни малейшего шанса произнести хотя бы слово в своё оправдание, - отправился на верную смерть ради нас всех! Вокруг полно людей, которым нужна серьёзная помощь, а ты… - она на мгновение поджала губы, бурля от возмущения, а затем воскликнула ещё более ожесточённо: - А ты тут смеешь прохлаждаться! Да что с тобой, Рон!? Я тебя не узнаю́… - Да чего ты завелась-то?! – возмутился Уизли, насупив брови. – Лаванда просто… - он небрежно махнул в сторону девушки рукой, - немного помогла мне прийти в себя. Ночка-то была не из лёгких… И к тому же, ты сама сказала, не ходить с тобой! - Поступай как хочешь, - только и обронила Грейнджер, прежде чем отвернуться и отправиться на поиски профессора МакГонагалл. Та обнаружилась почти у самого выхода из Большого зала. Склонившись над одним из пострадавших, Минерва МакГонагалл что-то бойко говорила, обращаясь к внимательно слушающему её наставления Филчу. Ворот её чёрной мантии был небрежно распахнут, да и волосы, вместо привычной строгой причёски, были в полном беспорядке и впервые на памяти учеников и коллег, спадали на её плечи и спину слабыми завитками. - Профессор МакГонагалл… - вежливо окликнула её Гермиона. - Да? – Макгонагалл выпрямилась, мельком оглядывая свою ученицу с ног до головы беспокойным взглядом. – Что случилось, мисс Грейнджер? Вы ранены? Гулко сглотнув, Гермиона потупила взгляд в пол, не в силах дольше смотреть на окровавленную шею девушки, возле которой стояла профессор МакГонагалл. - Гарри…он… Глаза МакГонагалл мгновенно распахнулись и, подхватив подол своей мантии, она шагнула ближе к Гермионе. - Что с ним? - Он ушёл, - глухо ответила Гермиона и, сжав кулаки, подняла на Макгонагалл переполненные тревогой и грустью глаза. – В Запретный лес. Макгонагалл коротко хватанула ртом воздух, но не успела ничего прокомментировать, так как в этот момент к ним приблизились двое слизеринцев. Паркинсон вся взлохмаченная, с горящими глазами, разбитой губой и растерзанной мантией выглядела взбудораженной и готовой к следующему раунду. Забини же мрачно возвышался за её плечом, сгибая и разгибая пальцы перебинтованной руки. Молча кивнув им, МакГонагалл обратилась к Грейнджер, продолжив прерванную тему: - Когда? Паркинсон и Забини тут же сообразили в чём дело и с напряжёнными выражениями на лицах, тоже впились взглядами в Гермиону. - Около получаса назад, - тихо ответила та и, закусив губу, отвела взгляд, чтобы хоть как-то скрыть подкатывающие слёзы. Поджав свои тонкие губы, профессор МакГонагалл на мгновение свела вместе брови, а затем, резко вскинув подбородок, с надеждой в голосе попыталась высказать собственное предположение: - Возможно, что мистер Поттер… - однако ей сразу же стало сложно говорить, и она неожиданно запнулась. Им всем очень бы хотелось обмануться. Но все они знали, что это невозможно. Знали, зачем Гарри отправился в Запретный лес. И обманывать себя не имело смысла. Внезапно общий приглушённый гул, позвякивание кружек с водой и опустевших склянок лечебных зелий и шарканье десятков усталых ног перекрыл высокий голос Волан-де-Морта: - Гарри Поттер мёртв! Он был убит при попытке к бегству… Во главе с профессором МакГонагалл, стоявшей ближе всех к дверям Большого зала, все те, кто всё ещё мог стоять на собственных ногах, заторопились выбежать на улицу. Никто из них не желал верить подлым словам Волан-де-Морта, но игнорировать подобное заявление тоже было невозможно… Высыпав на улицу, защитники Хогвартса замерли, с тревогой разглядывая приближающихся врагов. - Стой! – наконец, приказал Волан-де-Морт. Пожиратели Смерти остановились и начали перестроение. Вскоре торжествующая процессия Пожирателей Смерти заняла почти весь школьный двор, выстроившись в шеренгу напротив распахнутых дверей школы и преградив путь к единственному уцелевшему каменному мосту. Чуть впереди своих соратников стоял Волан-де-Морт. Довольно обводя прищуренным взглядом алых глаз поверженных врагов, он слегка «подбрасывал» на ладони зачарованный шар с Нагайной. Заметив среди Пожирателей Хагрида, Минерва МакГонагалл сошла со ступеней вниз и, разглядев того, кого полувеликан со слезами в глазах бережно держал на руках, пронзительно закричала: - НЕЕЕЕТ! Этот крик был потрясением – Гарри, притворявшемуся мёртвым, и во сне не могло присниться, что профессор МакГонагалл способна издавать такие душераздирающие звуки! Он услышал рядом злорадный женский смех и понял, что это Беллатриса потешалась, наслаждаясь отчаянием МакГонагалл. Гарри снова чуть-чуть приоткрыл глаза и увидел, как дверной проём наполняется людьми, как выходят на крыльцо все уцелевшие защитники замка – ученики и преподаватели, и даже эльфы с кентаврами, - чтобы встретить противников и своими глазами убедиться в гибели своей «последней надежды». Гарри снова закрыл глаза. - Нет! - Нет! - Гарри! ГАРРИ! Крики Гермионы, Рона, Невилла и Джинни вспороли влажный рассветный воздух. И это было ещё хуже, чем надрывный вопль МакГонагалл! Друзья продолжали взывать к нему, не веря в происходящее и призывая его очнуться! И Гарри действительно очень хотелось откликнуться, чтобы сердце его не рвалось на части при звуках их голосов, плача и стонов, но он заставил себя лежать неподвижно. Их крики послужили сигналом, теперь уже вся толпа уцелевших вопила, выкрикивая проклятия в адрес Пожирателей Смерти, пока… - МОЛЧАТЬ! – крикнул Волан-де-Морт. Раздался хлопок, мелькнула яркая вспышка – и всё смолкло. – Игра окончена. Эй, ты, - обратился он к полувеликану, - выйди вперёд, чтобы все убедились, что Гарри Поттер мёртв! Беззвучно захлёбываясь слезами, Хагрид сделал пару шагов вперёд и, отделившись от толпы Пожирателей, поравнялся с Волан-де-Мортом. Тряхнув косматой головой, Хагрид ласково посмотрел на расслабленное лицо Гарри и с его ресниц тут же сорвались новые горькие слёзы, градинами упавшие на куртку неподвижного юноши. - Видите? – нетерпеливо произнёс Волан-де-Морт, ходя взад-вперёд. - Гарри Поттера больше нет! Поняли вы теперь, что вас обманули?! Он был всего лишь мальчишкой, требовавшим от других, чтобы они жертвовали жизнью ради него! Прижав пальцы к дрожащим губам, Гермиона резко отвернулась и, всхлипнув, неожиданно уткнулась лбом в плечо Панси Паркинсон. Немного удивившейся подобному её действию, Панси поначалу застыла, но затем осторожно приобняла Гермиону одной рукой, вновь направив всё своё внимание на Волан-де-Морта. - Он уже столько раз тебя бил! – выкрикнул кто-то из защитников Хогвартса, и чары развеялись. Все снова зашумели и закричали, но тут второй, более мощный хлопок заглушил их негодующие голоса. - Он был убит при попытке сбежать с территории замка, - сказал Волан-де-Морт, явно наслаждаясь этой ложью. – Убит при попытке спасти собственную шкуру, а не ваши жизни, которыми вы так щедро сегодня рисковали ради него… Но тут речь Тёмного Лорда оборвалась, потому что от толпы защитников школы отделился Невилл и, выкрикнув: «Это неправда!», попытался выстрелить в него. Гарри услышал ещё один хлопок, вспышку и вскрик боли, и решился слегка приоткрыть один глаз. Он видел падающую на землю фигуру, искры Разоружающего заклятия и Волан-де-Морта, со смехом бросающего в сторону палочку своего обидчика. - И кто же это? – спросил он своим приторно-мягким змеиным голосом. – Кто сам вызвался продемонстрировать, что бывает, когда пытаешься продолжать проигранную битву? Беллатриса залилась счастливым смехом: - Это Невилл Долгопупс, Повелитель! Мальчишка, который доставлял Кэрроу столько неприятностей! Сын авроров, помните? - Ах, да, припоминаю, - Волан-де-Морт взглянул сверху вниз на безоружного Невилла, безо всякой защиты, отчаянно пытавшегося подняться на ноги на нейтральной полосе между защитниками замка и Пожирателями Смерти. – Но ты ведь чистой крови, мой храбрый мальчик? – обратился он к Невиллу, который к этому моменту уже вновь стоял на обеих ногах и сжимал в кулаке поля дряхлой Распределяющей шляпы. - А если и так – что из этого? – громко ответил Невилл. - Ты проявил отвагу и мужество, и в твоих жилах течёт благородная кровь. Нам нужны такие, как ты, Невилл Долгопупс. Ты будешь отменным Пожирателем Смерти. - Скорее солнце навсегда погаснет, чем я перейду к вам! – огрызнулся Невилл, но Волан-де-Морт заставил его умолкнуть, лишь слегка пошевелив пальцами, а затем продолжил говорить сам, обращаясь ко всем сразу: - Помните: Лорд Волан-де-Морт милостив! И поэтому я не стану наказывать этого юношу за дерзость его речей. Даже более… Я готов простить все ваши сегодняшние бесплодные попытки противостоять мне, и позволю вам выбрать. Сейчас у вас есть шанс добровольно выбрать, на чьей стороне вы остаётесь, - объявил Волан-де-Морт, и Гарри почувствовал в этом шёлковом голосе больше угрозы, чем в самом мощном заклятии. Ответный гул недовольной толпы понемногу начинал нарастать, а Волан-де-Морт, тем временем бегло обводивший пристальным взглядом своих ярко-алых глаз-щёлочек противоборствую сторону, вдруг встрепенулся и воодушевлённо добавил: - К тому же...некоторые из ваших товарищей уже сделали правильный выбор, - зловеще ухмыляясь, он выдержал эффектную паузу, а затем развернулся вполоборота к Пожирателям и поднял руку с приглашающе раскрытой ладонью. – Драко! – Почти торжественно произнёс Волан-де-Морт и, растянув безгубый рот в широкой улыбке, продолжил: - Выйди вперёд и скажи сам своим школьным товарищам, прав ли я? При этих словах сердце Гарри, заколотилось так сильно, что, по его мнению, должно было быть слышно всем присутствующим. Он едва сдерживался, чтобы не броситься на Волан-де-Морта с голыми руками и лихорадочно пытался придумать план своих дальнейших действий, однако все его мысли сейчас устремлялись только к Драко. Но тут Волан-де-Морт заговорил вновь: - Драко?! Иди сюда… Довольно урча, Беллатриса растолкала нескольких Пожирателей, чтобы те освободили для её племянника место в первом ряду, и поманила Драко пальцем. Испуганно мечась затравленным взглядом от мужа к сыну, Нарцисса до последнего момента не могла заставить себя разжать пальцы на рукаве Драко. - Драко, - надтреснутым голосом шепнул сыну Люциус, - не медли! И Драко пришлось послушаться. Шаг. Внутренне холодея и со всей силы сжимая кулаки, Драко вонзил короткие ногти в ладони. Ещё шаг. Гарри обратился в слух. Ему казалось, что каждый, еле уловимый в этой гробовой тишине, звук от сминаемых ботинками Драко мельчайших камешков, отдавался в его барабанных перепонках оглушающим эхом, словно разрывающиеся над самым ухом снаряды. Всё ещё заливающийся слезами Хагрид развернулся всем корпусом назад, также следя за передвижениями Малфоя, так что Гарри не удержался и осторожно приподнял ресницы. Походка Драко показалась ему какой-то нескладной, будто ноги его резко стали ватными и каждое движение давалось с неописуемым трудом. Гарри мечтал встретить его взгляд, но глаза Драко смотрел исключительно вниз, на устланную дроблёным камнем площадку. - Ну что же ты, Драко?! – сверля отпрыска Малфоев багровым взглядом, Волан-де-Морт недовольно тряхнул рукой. – Иди…ко мне! Сердце Гарри будто остановилось. Сквозь дрожащие ресницы он видел, что его любимому оставалось до Волан-де-Морта не более пары метров... Всё существо Гарри буйствовало и восставало против этого, однако из-за того же гнева, застилавшего разум, все маломальские идеи, как добраться до Нагайны, просто не шли в голову. Ситуация казалась безысходной и почти достигла пика накаливания, когда Гарри вдруг услышал знакомый птичий клич, который нарастал и приближался с каждой секундой. Он чуть не дёрнулся на руках Хагрида, а в следующее мгновение, будто из ниоткуда, возник феникс покойного директора Дамблдора. Никто даже толком не успел ничего понять или сделать, как Фоукс, прицельно спикировал на светящийся шар со змеёй и на всей скорости врезался в её магическую защиту. Ослепительная вспышка заставила всех, включая Волан-де-Морта, отпрянуть назад, а когда свет погас, то со всех сторон послышались удивлённые вздохи. Фоукс вспыхнул, в то же мгновение сгорев дотла, а его пепел облепил по всей окружности магический шар с Нагайной, словно кокон. От неожиданности и стремительности развития событий Гарри совсем забылся и полностью открыл глаза, но этого, похоже, никто даже не заметил, так как все взгляды были прикованы к змее Волан-де-Морта и её защитной сфере. И вдруг шар, в котором, извиваясь, шипела и кидалась на стенки Нагайна, задрожал, затрещал и начал стремительно покрываться мелкими трещинами. Едва заметно усмехнувшись, Гарри закрыл глаза обратно, скрыто наблюдая за происходящим сквозь узенькие щёлочки меж прикрытых век. Волан-де-Морт зарычал, делая ожесточённые пассы «Бузинной» палочкой и всячески пытаясь восстановить целостность защиты своего последнего крестража, но, чтобы он не предпринимал, всё было тщетно – сфера продолжала неумолимо разрушаться. Фоукс сделал невероятное и переломное в ходе этого противостояния – ценою собственной вечной жизни, он оставил Нагайну без её неразрушимой магической защиты. - Не может быть! – озлобленно прошипел Волан-де-Морт на Парселтанге, но тут случилось сразу несколько вещей… С отдалённой границы школы послышался шум, словно сотни людей перебирались через невидимые стены и рвались к замку с громкими воинственными криками. В ту же минуту из-за угла замка показался запыхавшийся Грохх с воплем: «ХАГГИ!». В ответ ему раздался рык великанов Волан-де-Морта: они ринулись на Грохха, как боевые слоны, и земля затряслась под их топотом. Потом раздалось цоканье копыт, звук натягиваемой тетивы – и на Пожирателей Смерти внезапно обрушился град стрел и копий. Люди Волан-де-Морта закричали от неожиданности, ломая строй, и вдруг Невилл тоже кинулся вперёд, на ходу засовывая руку в старую Распределяющую шляпу. Быстрым, еле уловимым движением он вытянул из неё что-то серебряное, со сверкающей рубинами рукояткой. Удар серебряного лезвия не был слышен за шумом надвигающейся толпы, рёвом дерущихся великанов, стуком копыт бросившихся в схватку кентавров – и всё же все головы повернулись в направлении блеснувшего в рассветных лучах клинка меча Годрика Гриффиндора. Одним чётким и непоколебимым взмахом Невилл Долгопупс – мальчик, родившийся, как и Гарри, в конце июля - снёс голову огромной змее. Голова Нагайны подлетела высоко в воздух, брызжа тёмными каплями крови. Рот Волан-де-Морта раскрылся в яростном крике, которого никто не услышал, и тело змеи с глухим стуком упало на землю к его ногам. Гарри показалось, что он видит всё в замедленной съёмке: стоявшие ближе всех, Невилл, МакГонагалл, Кингсли и Слизнорт отлетели прочь, вертясь в воздухе, как сухие листья. Ярость Волан-де-Морта при виде гибели его змеи-крестража взорвалась с неслыханной силой. Шумно втягивая ноздрями-щёлочками воздух и дрожа от ненависти, Волан-де-Морт поднял палочку и направил её на медленно поднимающегося с земли Невилла. Однако Гарри в эту секунду уже выхватывал из внутреннего кармана куртки собственную палочку и, скатившись с рук лесничего, успел опустить Щитовые чары между Невиллом и Волан-де-Мортом. Чары разделили школьный двор пополам. Волан-де-Морт оглянулся в поисках пославшего их, но тут все крики, шум, удары и топот перекрыл вопль Хагрида: - ГАРРИ! – кричал он. – ГАРРИ! ТЫ ЖИВ!!! Под радостные возгласы и выкрики воспрявших духом защитников Хогвартса, Поттер опрометью помчался к ближайшему укрытию, стараясь отвлечь на себя внимание разъярённого, как истинная гарпия, Волан-де-Морта и увести его подальше от Драко, которого за обе руки утаскивали с поля битвы родители. Начался хаос. Стрелы кентавров рассеивали Пожирателей Смерти, все, кто мог, бежали от топчущих вслепую великаньих ног, и всё ближе и ближе громыхало подкрепление, явившееся неизвестно откуда: Гарри увидел огромных крылатых чудищ, парящих над головами великанов. Фестралы и гиппогрифы выцарапывали великанам глаза, драконы, на которых прилетел Чарли Уизли с друзьями, выжигали их головы и могучие спины огнём, а Грохх мутузил их кулаками, хотя и доставал им едва ли до плеч. Однако волшебникам – как защитникам Хогвартса, так и Пожирателям Смерти – пришлось отступить обратно в замок. Убегая от Волан-де-Морта, Гарри успевал метать в Пожирателей Смерти заклятия и чары. И они падали, боясь отвечать ударом на удар, потому что опасались попасть ненароком в своего Хозяина. Всё больше и больше людей взбегало по ступеням крыльца. Но тут им навстречу хлынули из вестибюля эльфы-домовики Хогвартса, громко крича и размахивая ножами и топорами для мяса. Ими предводительствовал Добби и Кикимер с серебряным браслетом «Регулуса» на узеньком запястье, и его квакающий голос перекрывал даже царивший в округе шум: - Все на битву! На битву! Бей Тёмного Лорда во имя моего хозяина Гарри Поттера! На битву! С горящими злобой личиками, они ловко просачивались против общего потока, умудряясь на ходу рубить топорами и колоть ножами икры и щиколотки, вбегавших мимо них в холл школы, Пожирателей Смерти. Куда ни глянь, сторонники Волан-де-Морта отступали, подавленные численным превосходством противника и осознанием того факта, что главный враг их Повелителя – тот самый мальчик, Гарри Поттер, которого уже второй раз не сразило Убивающее заклятие – вновь восстал из мёртвых, и уже никто из сторонников Волан-де-Морта не был так твёрдо уверен в исходе этой финальной битвы! Сражаемые несущимися отовсюду заклятиями, стрелами из луков кентавров, корчась от втыкающихся в ноги ножей, Пожиратели Смерти врассыпную бежали кто куда под натиском всё прибывающей толпы. Очень скоро растеряв последние крохи послежней решимости, многие из них начали позорно капитулировать и, позабыв о клятве верности своему Хозяину, просто «удымляли» с поля едва возобновившегося боя. - ТРУ́СЫ! ПОДЛЫЕ ПРЕДАТЕЛИ!– истошно орала им вслед Беллатриса Лестрейндж, мечась из стороны в сторону и провожая обезумевшим чёрным взглядом очередной, взметнувшийся в небо, столп чёрного дыма. – ВЕРНИТЕСЬ И СРАЖАЙТЕСЬ! Но никто к ней не прислушался. Ожесточённо зарычав, Беллатриса сама кинулась в атаку, устремляясь ко входу в школу вместе с теми немногими, кто ещё оставался верным Тёмному Лорду. Воспользовавшись общей суматохой, Нарцисса покрепче перехватила сына за руку и под прикрытием мужа потащила его прочь, быстро удаляясь от основной гущи событий в сторону единственного уцелевшего моста. Краем глаза, успев выхватить из воцарившегося хаоса мелькнувшую поодаль платиновую макушку Драко, Гарри судорожно выдохнул и, осчастливленный благополучным спасением возлюбленного, с прибавившимся энтузиазмом ускорился и побежал совершенно в противоположном направлении, чтобы Волан-де-Морт больше не смог чинить Малфоям препятствий. Словно на крыльях, он взлетел на самый верх одной из башен, но вынужден был резко затормозить, так как переход в соседнее крыло школы оказался полностью разрушен. Резко развернувшись, Гарри неожиданно столкнулся лицом к лицу с врагом. - Тебе больше некуда бежать, Гарри Поттер! – зловеще зашипел на него Волан-де-Морт. – Ну, что? Кто на этот раз послужит тебе щитом? Может нам стоит позвать кого-нибудь из твоих дружков? - Встречный вопрос, - произнёс Гарри, инстинктивно отступая к краю обрушившегося перехода между корпусами школы, - что же ты всё никак не сдохнешь?! Твои могильные черви уже заждались своего Тёмного Лорда, потому что, та гниль, что отвалилась от тебя в последний раз, они уже наверняка сожрали, пока ты тут разглагольствовал о моей мнимой смерти! Змеиные ноздри Волан-де-Морта яростно раздулись, а алые глаза недобро блеснули, но сам он не предпринял ни единой попытки напасть на Гарри, будто его что-то сдерживало. - Крестражей больше нет, - тем временем продолжал Гарри. - Остались только я и ты. Ни один из нас не сможет жить, пока жив другой, и один из нас должен уйти навсегда… - Один из нас? – насмешливо повторил Волан-де-Морт. Всё его тело напряглось, взгляд красных глаз стал неподвижным – змея перед броском. – Ты ведь понимаешь, что это будешь ты, Мальчик, Который Выжил, благодаря случайности и козням глупца-Дамблдора? - Ты думаешь, когда моя мать погибла, спасая меня, это была случайность? – с едкой усмешкой парировал Гарри. – Ты думаешь, случайность, что я решился сразиться с тобой в прошлом году на кладбище? Случайность, что минувшей ночью я не стал защищаться и всё же остался жив и снова вернулся в битву?! - Случайность! – крикнул Волан-де-Морт сорвавшимся голосом, однако всё ещё не наносил удара. – Случайность, везение и то, что ты увиливал и прятался за спинами тех, кто лучше тебя – мужчин и женщин, - позволяя мне убивать их вместо тебя! - Сегодня ты никого больше не убьёшь, - твёрдо произнёс Гарри, глядя ему прямо в глаза и чувствуя, как неведомые силы поднимаются из самых глубин его солнечного сплетения. – Ты никогда больше не сможешь никого из них убить. Понял? Я готов был умереть, чтобы ты прекратил мучить этих людей… - Однако не умер! – произнеся это, Волан-де-Морт внезапно расслабился, выпрямился и стал вальяжно расхаживать перед Гарри, ненавязчиво оттесняя его всё дальше и дальше к краю площадки. – Так отчего же ты не умер, Гарри Поттер? Открой мне свой секрет… Неужто у тебя есть какой-то иммунитет на Непростительные заклятия, а? – и он хрипло рассмеялся над собственным предположением. - Нет, - спокойно сознался Гарри. – У меня нет никакого сверхъестественного иммунитета. Но меня защищает Сила, куда более могущественная, чем твоя уверенность в безотказности Авады Кедавры! И всё, что мне оставалось, это просто сделать то же, что и моя мать. Не пора ли тебе учиться на ошибках, а, Реддл? - Ты посмел… - просипел Волан-де-Морт. - Да, я посмел! - с вызовом ответил Гарри. – Я знаю многое, чего ты не знаешь, Том Реддл! Много очень важных вещей, тебе неведомых. Хочешь, я расскажу тебе часть из них, пока ты не сделал новую большую ошибку? Волан-де-Морт ничего не ответил, но остановился. Гарри понял, что на время его противник заворожён, захвачен, перевесившим здравый смысл, любопытством и выведен из строя, будто даже призрачная возможность, что Гарри и в самом деле знает последнюю тайну, удерживала его от решающего удара… - И что это за «Сила», которая тебе так помогает? Что, опять Любовь?! – спросил Волан-де-Морт с явным презрением, рябью пробежавшимся по его змеиному лицу. – Любовь, вечная присказка Дамблдора: он утверждал, что она побеждает смерть. Хотя любовь не помешала ему сверзиться с башни и разбиться, как восковой кукле. Любовь не помешала мне раздавить твою грязнокровку-мать, как таракана! Она не спасла и Северуса, когда тот возомнил, что сумеет провести меня и оставаться хозяином Бузинной палочки! При упоминании матери и имени Снегга, глаза Гарри потемнели ещё больше от скопившейся в нём ненависти к этому безносому ублюдку, что клубилась в его груди, словно едкий туман и грозилась выйти из-под контроля при каждом слове этой бездушной твари, одного за другим отнимавшей у него родных и близких людей. Как же ему хотелось навсегда стереть эту уродливую ухмылочку с этой омерзительной морды. - И где же они все сейчас, а? – Волан-де-Морт оглянулся по сторонам и с театрально преувеличенным удивлением приподнял свои безволосые надбровные дуги. – Разве их хвалёная Любовь в итоге спасла их?! Нееет, - злорадствуя, покачал головой он, а затем вновь стал серьёзным. - Так ответь мне, Гарри Поттер: что же помешает тебе погибнуть, когда я ударю? Они продолжали буравить друг друга настороженными взглядами, и лишь последняя не озвученная тайна не позволяла им сойтись в решающей, смертельной схватке. Стараясь абстрагироваться от пугающих звуков битвы и разрозненных, слабых вскриков, доносившихся до них откуда-то снизу, где всё ещё полным ходом шло сражение не на жизнь, а насмерть, Гарри внимательно следил за каждым движением Волан-де-Морта и малейшей сменой его настроения, ежесекундно готовясь отразить неожиданный выпад. - Так значит, ты до сих пор наивно думаешь, что тебя всё это время спасала не чистая случайность и везение, а та самая «любовь»?! Или, быть может, ты владеешь волшебством, которое мне недоступно, или обладаешь более мощным оружием? - Всё верно, Том. Я не думаю – я уверен! - не колеблясь, ответил Гарри и увидел панический страх, мелькнувший на змеином лице, хотя оно тут же приняло прежнее выражение. Волан-де-Морт рассмеялся. И его смех звучал страшнее, чем крик. Холодный и безумный, он эхом разнёсся по округе. - И ты думаешь, что знаешь неизвестное мне волшебство?! – с сарказмом сказал он, отсмеявшись. – Неизвестное мне, Лорду Волан-де-Морту, владеющему такими чарами, какие Дамблдору и не снились? - Сниться они ему снились, - ответил Гарри, - но только Дамблдор знал больше тебя. Он знал достаточно, чтобы не делать того, что сделал ты! - Ты хочешь сказать, что он был слаб! – воскликнул Волан-де-Морт. – Слишком слаб, чтобы протянуть руку за тем, что могло бы принадлежать ему, но достанется мне! - Нет, он был просто умнее тебя, - пожав плечами, сказал Гарри. – Он был лучшим волшебником, чем ты, и лучшим человеком. - Я подстроил гибель Альбуса Дамблдора! - Это тебе так казалось, - снисходительно поправил его Гарри. - Дамблдор мёртв! – Волан-де-Морт швырнул эти слова в лицо Гарри, словно надеясь причинить ему, тем самым, невыносимую боль. – Его тело разлагается в мраморной гробнице здесь, неподалёку от замка. Я видел его, Поттер, для Дамблдора нет возврата! - Да, Дамблдор мёртв, - спокойно откликнулся Гарри. – Но не ты убил его. Он сам выбрал свою смерть, выбрал её задолго до того, как это случилось, обговорил во всех подробностях с человеком, которого ты долгие годы считал своим слугой и оказался слишком слеп, чтобы раньше догадаться, что Северус Снегг был на стороне Дамблдора с той самой минуты, как ты стал преследовать мою мать. Ты видел когда-нибудь, как Снегг вызывает Патронуса? Волан-де-Морт не ответил, но по его посуровевшему лицу Гарри понял, что тот вообще считал вызов Патронуса недостойным занятием для Пожирателя Смерти. - Патронус Снегга – лань, - сказал Гарри, выдержав некоторую паузу, - как и у моей матери, потому что Снегг любил её всю жизнь, с самого детства. Возможно, у тебя мог бы быть шанс изменить исход этого дня, если бы ты смог раньше до этого додуматься своей лысой башкой. - Гарри увидел, как затрепетали ноздри Волан-де-Морта. – Разве он не просил тебя пощадить её? - Северус поплатился за своё предательство... – холодно произнёс Волан-де-Морт, до этого жадно впитывавший каждое слово. А затем приподнял подбородок, будто то, что сообщил ему Гарри, действительно где-то в глубине задевало его, и разразился раскатами безумного хохота. – Да какая теперь разница! Какая разница, служил Снегг мне или Дамблдору, или какие палки эти людишки пытались вставить мне в колёса! Я раздавил их, как раздавил твою мать, эту пресловутую великую любовь Снегга! О, здесь всё было не зря, Поттер, просто ты этого не понимаешь и…разочаровываешь меня! – вдруг практически добродушно пожурил его Волан-де-Морт. – Ведь у нас с тобой так много общего… Гарри поджал губы и зло посмотрел на Волан-де-Морта. Теперь, когда он знал о Снегге всё, ему до зуда в пальцах хотелось отомстить этому безносому ублюдку за его смерть и все те несчастья, причиною которых тот стал! И предвкушение скорой расплаты окрыляло его, как никогда! - Ошибаешься, Том. Нет у меня с тобой ничего общего! Теперь-то уж точно! – с гордостью отрезал Гарри, чувствуя, как радость от справедливости этих слов даже слегка дурманит ему голову. Он сдвинул в бок грязную чёлку, обнажая для алых глаз ровную бледноватую кожу на лбу, где ещё совсем недавно был его знаменитый шрам в виде молнии. Уголок рта Волан-де-Морта нервно дёрнулся, а напряжённый взгляд заскользил по лбу юноши. Он не понимал, к чему тот клонит, и Гарри с усмешкой продолжил: - Но свою самую большую ошибку ты уже совершил… Та дрянь, которую ты считал частью своей души и что оторвалась от её остатков в день, когда ты так опрометчиво поднял руку на мою мать, больше не сидит во мне. Ты мог получить всё, Том, если бы действительно обладал хоть каким-нибудь влиянием на Снегга! Ведь Снегг знал, что я был одним из твоих крестражей, и что только ты мог его уничтожить! – Гарри видел, как по серой мантии Волан-де-Морта пошла рябь и понял, что тот, едва сдерживаясь, мелко задрожал от ярости, но уже не мог остановиться, потому что эффект, производимый его обличительной речью, странным образом доставлял ему небывалое удовольствие. – Да, Том. Я был твоим незапланированным, но по каким-то мистическим причинам самым надёжным в мире крестражем, однако ты был так неосторожен и невнимателен … Точно так же, как и в момент своего ложного ликования, когда Нарцисса Малфой соврала, глядя тебе прямо в глаза, что я мёртв! Рука Волан-де-Морта, сжимавшая Бузинную палочку, задрожала. Грудь Тёмного мага тяжело вздымалась, и Гарри чувствовал, как зреет заклятие, как оно растёт внутри чужой палочки, направленной ему в лицо, и, на всякий случай, крепче вцепился в свою волшебную палочку. - Это мы скоро исправим, Гарри Поттер… - намеренно отстранённо произнёс Волан-де-Морт. – А потом…я доберусь до этой двуличной и такой же скользкой, как и её муженёк, Нарциссы! И мы ещё посмотрим, кто будет смеяться последним, когда я собственноручно, сантиметр за сантиметром, буду живьём сдирать кожу с их мелкого крысёныша! – он алчно оскалился, а его глаза ярко полыхнули красным. Ужасающие по своей красочности и изощрённости картинки, в которых Волан-де-Морт, заходясь безудержным, страшным хохотом, издевался над Драко, одна за другой, вспарывали воображение Гарри. И, резко напрягшись, он не смог сдержать утробного рычания: - Заткни. Свой. Поганый. Рот, Рэддл! – стал цедить он сквозь сцепленные зубы, от злости совершенно позабыв о том, что не намеревался показывать Волан-де-Морту свои истинные чувства к Драко. - Ни один волос не упадёт с Его головы! Это Я тебе гарантирую! - Оооо… - с толикой восхищения протянул Тёмный Лорд, будто почуяв запах лёгкой добычи и неожиданно изящно и мягко проведя рукой по воздуху. – Неужели задел за живое?! Надо же… - заинтересованно сощурившись, он склонил голову к одному плечу, потом к другому, а затем, когда, видимо, пришёл к определённому выводу, его безгубый рот растянулся в отвратительной и довольной улыбке. Гарри ненавидел себя в этот момент, но слов обратно уже забрать не мог, поэтому направил всю свою выдержку на то, чтобы хотя бы ни один мускул на его лице не дрогнул. – Так всё дело в юном Драко Малфое… Не так ли, Поттер?! – Волан-де-Морт притворно-меланхолично хмыкнул и, постучав себя длинным пальцем по подбородку, задумчиво произнёс: - А знаешь, я могу тебя понять. Что ж, пожалуй, в таком случае, стоит уделить юному Драко чуть больше моего драгоценного времени. Как Гарри не старался, но его уже буквально колотило от яростной ненависти и сдерживаемой все эти месяцы Силы, что пульсировала, казалось, уже в каждой клеточке его тела и как будто даже жгла ладони. - Ты даже имя Его произносить недостоин, выродок! Волан-де-Морт же торжествовал. Он решил, что, наконец, нащупал действительно слабое место Гарри Поттера и что у того на самом деле нет никакого особенного оружия… и теперь он вознамерился надавить посильнее на «больное место»: - Для того, что я намереваюсь с ним сделать, имя ему вряд ли пригодиться! – отвратительно пошло ухмыльнулся Волан-де-Морт, и Гарри с абсолютно дикими глазами бросился вперёд, голыми руками впиваясь в его горло. - Ни. Один. Волос! Ты. Меня. Понял?! – прошипел он на Парселтанге, наконец, выпуская всю свою Силу на волю и пригвождая опешившего Волан-де-Морта к обломку стены. Не менее разъярённый своей секундной обездвиженностью, Волан-де-Морт попытался навести на юношу палочку, но Гарри тут же намертво вцепился в его руки. Глаза его были широко распахнуты, а взгляд казался абсолютно безумным. Гарри чувствовал, что способен сейчас на всё. Впервые не ощущая ни капельки страха или опасений, он упивался собственным преимуществом и тем мимолётным ужасом, что успел прочесть в расширившихся зрачках Волан-де-Морта. Не отдавая себе отчёта в последствиях, Гарри рванул упирающегося противника на себя и, процедив прямо в его перекошенное лицо: «Давай-ка, проверим, Том, насколько ты теперь смертен!», навалился на него всем весом. А в следующую секунду они вместе сорвались вниз с обрывка разрушенной площадки башни. В стремительном падении Силы Гарри значительно ослабли, так как его разум затопил запоздало проснувшийся инстинкт самосохранения. Зато Волан-де-Морт, воспользовавшись перехваченным преимуществом, прямо налету обратился в чёрный столб дыма и, вцепившись в Гарри всеми пальцами, закружил с ним в смертельном «танце». Ожесточённо борясь друг с другом, они вреза́лись в попадавшиеся на пути стены, выбивая из них обломки камней, и вспарывали спинами черепицу на крышах башен, не получая значительных повреждений и не замечая боли. Ни один не желал сдаваться. В конце концов, они на полном ходу врезались в землю на пустующем школьном дворе, пропахав длинную борозду из вздыбившихся плит и подняв в воздух густое облако пыли. Не дожидаясь, пока развеется пыльная завеса, пришедший в себя первым Волан-де-Морт, стал яростно размахивать Бузинной палочкой, наугад меча в пространство одно заклятие за другим. Под аккомпанемент его разъярённых выкриков, доносившихся откуда-то из тёмного облака, Гарри сплюнул на землю кровь и перекатился на живот, переводя дыхание. В ушах стоял гул битвы, кто-то звал его по имени, но, даже несмотря на это, Гарри очень отчётливо расслышал подлый, издевательский смешок Волан-де-Морта. Он не мог позволить этому ублюдку добраться до Драко! Нужно было – во что бы то ни стало! – остановить этого монстра! И, стараясь превозмочь боль во всём от слишком жёсткого приземления, он, морщась и стискивая челюсти, стал ползком пробираться к своей палочке. *\\* Не сговариваясь, старшекурсники, преобладающее большинство которых входили в состав движения «Сопротивления», разбились на тройки и пары и, прикрывая спины друг друга, отражали атаки наступающих Пожирателей Смерти. Крепко стискивая в одной руке меч Гриффиндора, а в другой – волшебную палочку, Невилл одинаково ловко и точно отражал вражеские заклинания и сам наносил удары на поражение. Стоя чуть позади него, Гермиона надёжно прикрывала тыл друга, выставляя Щитовые чары, и сражалась так вдохновенно, будто и не было всей этой бессонной и тревожной ночи. Но на самом деле причина крылась в чудесном воскрешении Гарри – его спасение вдохнуло в защитников Хогвартса небывалую веру в скорую и уже окончательную победу над Волан-де-Мортом! Слева от Невилла и Гермионы так же рьяно и слажено действовали Забини и Паркинсон, порою даже не уступая Пожирателям Смерти в изощрённости и изобретательности некоторых хитроумных и не самых честных приёмов. А ещё в паре метров ожесточённо сражался Рон, одержимый желанием отомстить за смерть брата, и, передвигающаяся за ним, словно тень, Лаванда Браун. Однако сложность и запутанность их смутных взаимоотношений сейчас вообще никого не волновала – воспрявшие духом, защитники Хогвартса в едином порыве рвались в финальную битву! Постепенно ребятам удалось оттеснить, а то и вовсе обезвредить, шокированных и поверженных таким неожиданным напором и мастерством Пожирателей ближе к выходу из замка. Как вдруг прямо рядом с ними раздался звон разбиваемого стекла и в окно холла влетел, ошалевший от жажды полакомиться молоденькой «свежатинкой», Фенрир Сивый и стал жадно вылавливать голодным взглядом отскакивающих от него в рассыпную школьников. Случайно оказавшаяся ближе всех, Лаванда на мгновение растерялась и пронзительно вскрикнула, выронив из рук свою волшебную палочку. Видя, что оборотень целенаправленно двинулся к девушке, Рон хотел прийти Лаванде на выручку, но Сивый внезапно пружинисто подпрыгнул высоко вверх и, наотмашь ударив его по лицу, отбросил Уизли к стене. Растянувшись на полу с разбитым виском, Рон потерял сознание. - Рон! – в ту же секунду испуганно крикнула Гермиона. Оборотень рывком развернулся к перепуганной Лаванде Браун, с удвоенным рвением став пробираться к оцепеневшей девушке через завалы, и, алчно облизывая окровавленную пасть, обнажил в злобном оскале свои острые, как бритвы, клыки. Обезвредив очередного Пожирателя Смерти, Грейнджер одновременно с Панси Паркинсон кинулась в ту же сторону и, обменявшись с ней быстрыми взглядами, приложила оборотня Оглушающим, а Паркинсон – Сковывающим заклятием. - Гермиона! Справа! Мгновенно среагировав на предупреждение Блэйза, дерущегося теперь вместе с Невиллом и не успевшего выставить для неё Щитовые чары, Гермиона начала проговаривать Парализующее заклинание ещё до того, как успела окончательно повернуться в направлении опасности, и только благодаря этому успела не попасть под чужое заклятие сама. Встав плечом к плечу с Забини, она искренне выдохнула быстрое: «Спасибо!», и успела только сдуть со щеки вьющуюся прядь, как в поле их зрения появилось ещё несколько новых противников. Куда ни глянь, везде мелькали вспышки заклинаний и порывистые передвижения сражающихся сторон. Словно размытые в ускоренной съёмке картинки, они проносились мимо друг друга, и могло даже показаться, что это битва «всех против всех» - так беспорядочно выглядел со стороны царивший вокруг хаос: Джордж и Ли Джордан повалили на пол Яксли; Долохов пал от руки Флитвика; Хагрид швырнул через весь холл Уолдена Макнейра и тот, врезавшись в противоположную стену, мешком упал на пол; тем временем, Аберфорт ударил Оглушающим заклятием Руквуда, а Артур Уизли и Фрэд одолели ещё двоих Пожирателей. Беллатриса продолжала борьбу, успевая лихорадочно рыскать чёрными глазами в пространстве в поисках своего Повелителя, но, не находя его, ещё ожесточённее усиливала натиск сразу на троих нападавших подростков. Среди которых была и Джинни Уизли. И в какой-то момент Убивающее заклятие разозлённой не на шутку Беллатрисы Лестрейндж пронеслось всего в паре сантиметров от её головы. - НЕ ТРОНЬ МОЮ ДОЧЬ, МЕРЗАВКА! Миссис Уизли на бегу сбрасывала мантию, освобождая руки. Беллатриса резко повернулась на её оглашенный вопль – и расхохоталась при виде новой, облачённой в пёстрое вязаное платье, противницы. - С ДОРОГИ! – крикнула миссис Уизли тем, кто всё это время безуспешно пытался пробить оборону Лестрейндж, и бросилась в бой. Случайные свидетели этого сражения с ужасом и восторгом поглядывали, как хлещет и крутится волшебная палочка в руках Молли Уизли, и как постепенно исчезает широкая улыбка с лица Беллатрисы, превращаясь в злобную гримасу. Потоки пламени лились с обеих палочек, каменный пол под ногами волшебниц раскалился и покрылся трещинами, но ни одна из них не намеренна была сдаваться или уступать. - Нет! – крикнула миссис Уизли бросившимся ей на помощь школьникам. – Уйдите! Прочь отсюда! Она моя! Никто не рискнул ей перечить, переключившись на других противников, которых, к сожалению, в здании школы всё ещё было предостаточно. Как ни странно, Беллатриса тоже оповестила своих сторонников, что «с этой кошёлкой в состоянии справиться самостоятельно», и их дуэли больше никто не мешал. Бой, разворачивающийся в Большом зале и частично в холле Хогвартса, не прекращался ни на минуту, но те, кто оказывался поблизости этой схлестнувшейся пары волшебниц, невольно оглядывались, желая знать, кто же в итоге победит. - Что станется с оставшимися твоими детьми, когда я тебя убью? – дразнила Беллатриса, безумная, как и её Хозяин, уворачиваясь от пляшущих вокруг неё заклятий Молли Уизли. – Когда их мамочка отправиться вслед за Персёночком? - Ты больше никогда не тронешь наших детей! – выкрикнула миссис Уизли. Беллатриса засмеялась исступлённым смехом – точно таким, как был у её кузена Сириуса за миг перед тем, как тот упал вперёд спиной сквозь завесу Вечности… И вдруг заклятие Молли пронеслось под вытянутой рукой хохочущей Беллатрисы и ударило её в грудь, прямо над сердцем. Злорадная улыбка замерла на дрогнувших губах Беллатрисы, чёрные глаза словно выкатились от удивления из орбит. Ещё мгновение она понимала, что случилось, а потом медленно опрокинулась навзничь, и те, кто стал тому свидетелями, зашумели. Стараясь не терять бдительности, защитники Хогвартса выкрикивали поздравления всклокоченной, но абсолютно довольной, миссис Уизли, а, стремительно редеющие горстки уцелевших Пожирателей Смерти, с ужасом косясь на умерщвлённую Беллатрису, начали потихоньку отступать обратно к выходу из замка. Подстёгнутые же таким красивым поединком школьники и не отстающие от них преподаватели, сплотившись уже в единый фланг, всё больше и больше вытисняли их на школьный двор. Однако оказавшись на улице, все – и защитники, и Пожиратели – невольно замерли, наблюдая то, как огромный клубок чёрного дыма, будто падающий метеорит, на огромной скорости врезается в школьные плиты и из него кубарем выкатываются, сплетясь в ожесточённой схватке, Волан-де-Морт и Гарри Поттер. - Гарри! – надрывно выкрикнула Гермиона. С ужасом глядя на то, как заклятия Волан-де-Морта, словно пули, свистят прямо над головой её лучшего друга, ползком пробирающегося к своей волшебной палочке, она уже хотела броситься ему на помощь, но её вдруг обхватили чьи-то сильные руки, удерживая на месте, и торопливый голос прокрался к ней в ухо: - Не ходи туда, Гермиона, - уверенно заявил он. – Гарри справится! Грейнджер дёрнулась, всё ещё вырываясь, но, оглянувшись, увидела серьёзное лицо Блэйза Забини и неожиданно даже для себя самой успокоилась. Волан-де-Морт раздражённо взмахнул Бузинной палочкой, развеивая остатки оседающей пыли, и все взоры, высыпавших на улицу защитников Хогвартса, приковались к двум фигурам, нацелившим друг на друга волшебные палочки. - В этот раз я лично проверю, что ты умер окончательно, Гарри Поттер! – прошипел Волан-де-Морт, кривя губы в яростной ухмылке. - Мечтай, Том! Красно-золотое сияние внезапно разлилось по окрестностям над головами замерших в ожидании развязки зрителей: это ослепительный краешек восходящего солнца, выглянул из-за восточной стены замка. Свет ударил им в глаза одновременно, так что змеиное лицо Волан-де-Морта вдруг превратилось в пылающее пятно. Гарри услышал крик высокого голоса и тоже выкрикнул в небо всю свою надежду, взмахнув своей волшебной палочкой. - Авада Кедавра! - Экспеллиармус! Хлопок был подобен пушечному выстрелу. Золотое пламя взвилось в самом центре между ними, где столкнулись их заклятия. Гарри старался удержать свою, сильно вибрирующую палочку и видел, что Бузинная палочка в руке Волан-де-Морта тоже ходит ходуном. В какую-то секунду ему показалось, что он что-то неправильно понял или сделал, и что силы вот-вот покинут его, а заклятие Тёмного Лорда в этот раз действительно станет для него смертельным… Но в этот момент перед мысленным взором Гарри вдруг возник чёткий образ Драко, и его Магия возмущённо и исступлённо забурлила в жилах, вдохнув в него свежих Сил. Крепче стиснув древко волшебной палочки, он старался превозмочь сопротивление Магии Волан-де-Морта. Тяжело, будто сдвигая огромный валун, но очень упрямо, Гарри всё же смог оттеснить врага, уже ощущая собственное и постепенно нарастающее преимущество. Он видел, как зелёная вспышка Волан-де-Морта слилась с его заклинанием и как Бузинная палочка взмыла ввысь, чернея на фоне рассвета, точно голова Нагайны, и пронеслась по воздуху к истинному хозяину – Гарри Поттеру, которого не пожелала убивать, чтобы полностью подчиниться его власти и бумерангом вернуть Волан-де-Морту его же Аваду. Гарри, тренированный ловец, поймал её свободной рукой – и в ту же минуту Волан-де-Морт упал навзничь, раскинув руки, и узкие вытянутые зрачки его красных глаз закатились. На руинах школьного двора лежали смертные останки Тома Рэддла – слабое, сморщенное тело, безоружные белые руки, пустое, отсутствующее выражение на змеином лице. Величайший Тёмный маг погиб, убитый собственным обратившимся вспять заклятием, а Гарри стоял, словно оглушённый, с двумя волшебными палочками в руке и глядел на опустевшую оболочку своего врага. Какое-то мгновение вокруг всё ещё стояла гробовая тишина. Потом окружающий мир очнулся и взорвался шумом, ликующими криками, радостными визгами, восклицаниями и стонами. Ослепительное солнце залило золотом территорию Хогвартса, и Гарри понял, что, похоже, даже не дышал, пока его не начали обхватывать и подбрасывать в воздух бесчисленное множество рук. Победа! Это была долгожданная, безоговорочная и выстраданная ими всеми ПОБЕДА! Безоблачное раннее утро второго мая маги всего мира – даже те, что ещё не ведали об этом – встретили уже свободными от гнета Волан-де-Морта. И те, кому посчастливилось присутствовать при этом лично, не жалея голосовых связок, громко скандировали об этом и заслуженно, с наслаждением, до головокружения наполняли лёгкие опьяняющим воздухом Свободы! Гарри без остановки вертел головой, но не мог разобрать ни слова из того, что все разом кричали ему, не мог понять, чьи руки обнимают, тянут, толкают его. Сотни людей теснились к нему, желая прикоснуться к Мальчику-который-выжил, благодаря которому все, наконец, закончилось… Солнце стояло над Хогвартсом, и Большой зал был полон жизни и света. Без Гарри не могли обойтись ни восторги, ни горе, ни празднование, ни траур. Все хотели, чтобы их спаситель и победное «знамя» был сейчас с ними. Похоже, никому не приходило в голову, что он страшно устал, и что ему страстно хотелось побыть лишь с несколькими близкими, а ещё лучше – броситься на поиски одного-единственного…Драко. Но, даже после победы, после всего, что он сделал для волшебного сообщества, Гарри всё ещё оставался им всем должен: должен был говорить с безутешными родственниками погибших, пожимать их руки, глядеть на их бесконечные горькие слёзы, принимать их благодарности, он должен был выслушивать поступавшие целое утро новости о том, что по всей стране люди, поражённые заклятием Империус, которое наложил на них Волан-де-Морт, пришли в себя, что Пожиратели Смерти бежали или были арестованы, что невинно осуждённых сию минуту отпустили из Азкабана и что Кингсли Бруствер назначен временно исполняющим обязанности Министра Магии, но Гарри отчего-то не сомневался, что он задержится на этом посту надолго… Тела погибших переместили в один из близлежащих к Большому залу классов, а раненых отправили в Больничное крыло. МакГонагалл вернула на место столы факультетов, но сейчас все сидели, как попало, за столами смешались преподаватели и ученики, призраки и родители, кентавры и эльфы-домовики. Перебинтованный Флоренц лежал в углу, а подле него так до сих пор и стояли, словно часовые-привратники, ещё двое его братьев-кентавров. Проходя мимо них, Гарри был немало удивлён, когда вожак кентавров лично выразил ему своё восхищение за отвагу и смелость в борьбе с Тёмным Лордом, а так же поведал о том, что они готовились к обороне Хогвартса ещё с тех самых пор, как один из них, чисто случайно, услышал разговор Гарри с будущими участниками движения «Сопротивление» в «Кабаньей голове». Удивлению Поттера не было предела, когда он, наконец, понял, что та самая таинственная, необъятных размеров дама в вуали, исподтишка поглядывавшая на него тогда, на самом деле оказалась одним из кентавров, решивших на время отбиться от своего стада и расслабиться, пропустив пару стаканчиков в местной забегаловке… Сонно моргая, Гарри, наконец, с тяжёлым вздохом присел на скамью около Гермионы и та молча опустила на его плечо голову. Повсюду были воссоединившееся семьи, Большой зал, по большей части, бурлил общей радостью. Будто не зная усталости, Ли Джордан и - что было крайне удивительно! –Почти Безголовый Ник скандировали выдуманные на ходу кричалки, воспевая этот прекрасный день, и шумно переговаривались с теми, кто также всё ещё сохранял бодрость духа, несмотря на все события этой бессонной и непростой ночи. На столах стали появляться какие-то закуски и горячие напитки, а для Гарри вообще подали наскоро испечённый торт, из-за чего он чувствовал себя несколько неловко. Хотя его и позабавило то, как Кикимер с Добби припирались, пытаясь переспорить друг друга, за право преподнести этот торт лично, он всё равно предпочёл бы стать сейчас менее «заметной фигурой». К угощению Гарри не притронулся, предложив его другим, только попросил большую чашку заварного кофе, который, в принципе, не особо любил, но сейчас кофе казался ему очень кстати. Довольный возвращением Хагрида, Грохх просовывал огромную физиономию в разбитое окно, и ребята бросали ему еду в смеющийся рот. У Гарри уже сводило скулы от того, что он вынужден был отвечать улыбкой на каждую улыбку окружающих, проходящих мимо и бесконечно выказывающих ему свою благодарность людей, так что он в очередной раз пожалел, что не успел забрать у Драко свою Мантию-невидимку и погрустнел, вновь мысленно вздохнув от разлуки с любимым. Однако Гарри впервые был не единственным, кому сегодня оказывали повышенное внимание. По другую сторону стола сидел Невилл Долгопупс. Меч Гриффиндора лежал рядом с его тарелкой, и целый рой восторженных поклонников не спускал с него глаз, пока он ел. Но сам Невилл смотрел только на Полумну Лавгуд, которая молча стояла рядом с отцом и, обводя Большой зал своим задумчивым, слегка рассеянным взглядом, тоже изредка скромно улыбалась ему в ответ. Наверное, только благодаря поднявшейся вокруг Невилла шумихи, Гарри умудрился найти лазейку и проскользнуть к выходу практически беспрепятственно. Но, едва ступив за порог Большого зала, он вновь ощутил весь масштаб случившегося и на душе его с удвоенной силой «заскребли кошки»... Мраморная лестница была полуразрушена, часть перил обвалилась, повсюду валялись осколки стёкол и лепнины, а пятна засохшей крови устилали пол, будто ужасающий ковёр в духе кричащего экспрессионизма. Где-то в глубине коридоров раздавался голос Пивза, распевавшего победный гимн собственного сочинения: - Наш маленький Поттер Умело расставил Волану капкан, А мы их побили – Поднимем за наше здоровье стакан! «Сейчас я почувствую счастье», - думал Гарри, ступая на школьный двор и, прикрыв веки, набирая полные лёгкие свежего воздуха, так что у него даже немного закружилась голова. Однако усталость затмевала другие чувства, и только боль от утраты Перси, погибших в бою товарищей и даже…Северуса Снегга пронзала его, как входящий в тело нож. Глядя на то, как по двору туда-сюда снуют авроры в своих алых мантиях, Гарри всё сильнее и отчётливее чувствовал колоссальное облегчение, что всё, наконец-то, закончилось. И в этот раз действительно навсегда! Он закрыл глаза, наслаждаясь свежестью и теплом нового дня, но вместе с тем, ощутил, как нарастающая усталость всё отчётливее давит на плечи и виски, а желание хорошенько выспаться, выходя на первый план, постепенно вытесняет все остальные. Неожиданно где-то неподалёку послышался разгневанный голос их новоизбранного Министра Магии, который наравне со всеми преподавателями пытался разобраться и как-то «разгрести» последствия минувшего сражения, и Гарри тут же открыл глаза, ища его взглядом. - Где, скажите мне, вас дементоры носили всю ночь, если я высылал в Аврорат Патронуса ещё до полуночи?! – не сдерживаясь, орал на отряд новоприбывших авроров Кингсли Бруствер, страшно выпучивая на них глаза. Гарри был слегка удивлён подобным его поведением. Признаться, он впервые, с момента их знакомства, видел, обычно выдержанного и уравновешенного Бруствера в таком подлинном бешенстве. Авроры же стояли по стойке «смирно» и, надо отдать им должное, вид у них был весьма виноватый. Кингсли, как истинный главнокомандующий, выхаживал перед строем с заложенными за спину руками, и Гарри с удивлением отметил, что и звучал, и смотрелся он со стороны довольно внушительно, даже не взирая на свою пёструю синюю мантию и забавную тюбетейку, с болтающейся шёлковой кисточкой. Медленно двинувшись в сторону Кингсли, Гарри уже хотел к нему обратиться, как вдруг заговорила МакГонагалл, без страха и смущения высказавшая аврорам собственное мнение: - Мне вот тоже очень любопытно: где вас носило, пока дети вынуждены были рисковать собственными жизнями, сражаясь за свободу всего нашего Магического мира и не только свои, но, кстати, и ваши жизни!? – она с укором заглянула в лицо каждому из авроров. - Виноват, господин Министр, - отрапортовал командир отряда, выйдя вперёд и глядя строго перед собой, но по всему, обращаясь к обоим сразу. – Приказ командующего Робардса был: «Не вмешиваться». Мы не знали, что он находился в то время под Империусом. На данный момент Гавейн Робардс отстранён от дел и ждёт служебного расследования под стражей. Но, когда всё прояснилось, мы сразу же приступили к задержанию Пожирателей Смерти, - аврор выпятил грудь колесом и с гордостью сообщил: - И первыми были задержана семья Малфоев в полном составе. Насколько нам известно, Люциус и Драко Малфои являются носителями Метки… Гарри почувствовал, как что-то будто пихнуло его под колени, но чудом сумел удержаться на ногах, и, встав вровень с Бруствером и МакГонагалл, требовательно спросил: - Малфои?! Где они? - О! Мистер Поттер! Наш Национальный Герой! – забыв обо всякой субординации, докладывавший аврор радостно заулыбался и протянул Гарри раскрытую ладонь. – Позвольте выразить Вам нашу призна… - Малфои! – напомнил Гарри, стискивая кулаки и едва сдерживаясь, чтобы не встряхнуть его за грудки. - Что с ними? - М-мистер Поттер… - пролепетал аврор, оторопело переводя ошарашенный взгляд с Министра на Гарри и обратно, и будто бы не зная, как правильно стоило поступить, ведь Гарри Поттер теперь действительно был Национальным Героем, а оттолкнуть его сейчас, означало бы проявить глубочайшее неуважение, но всё же... – Я…мы…действовали, согласно протоколу… Ему на выручку пришла профессор МакГонагалл. Она обхватила трясущегося от нетерпения юношу за плечи и как можно мягче, но достаточно настойчиво, попыталась оттащить Гарри от растерявшегося блюстителя правопорядка. - Мистер Поттер, - с нажимом обратилась к нему она, под пристальным вниманием множества глаз, но когда это не подействовало, изменила тактику: - Гарри… Нам всем следует сейчас успокоиться и всё взвесить. Удерживаемый ею, Поттер шумно выдохнул и отступил назад, но напора в тоне не сбавил: - Ответьте! Я жду! Аврор переменился в лице, ещё раз вопросительно глянув на Бруствера. И только дождавшись его одобрительного кивка, одёрнул мантию, а затем сказал: - Малфоев арестовали на подступах к Хогвартсу. Сейчас они находятся в Азкабане. Их ждёт суд. Как и всех Пожирателей Смерти. - Но они не участвовали в битве! – взвился Поттер, краешком сознания радуясь тому, что МакГонагалл всё ещё не убрала с его плеч свои руки и, периодически сжимая пальцы, помогала ему не терять способность здраво мыслить. - Но и не сидели у себя дома, который, к слову, они любезно предоставили в свободное пользование врагу! - осмелился возразить командующий отрядом, назидательно глядя на Гарри сверху вниз, как на обычного обнаглевшего пацана, и понемногу начиная терять терпение. - Всё было совсем не так! – протестующе выпалил Гарри, вырываясь из хватки МакГонагалл и чувствуя, как возмущённая Магия начинает потихоньку закипать в его жилах. - Гарри, пожалуйста, мы во всём разберёмся… - Кингсли вырос у его левого плеча, кладя свою большую, горячую ладонь рядом с сухой рукой профессора МакГонагалл. Стойкая уверенность в глубоком голосе Бруствера странным образом немного охладила Гарри, и он вновь ощутил, как накатывающая волнами усталость, приходя на смену вспыльчивому выпаду, вновь начинает сковывать его мышцы и разум. - Только Визенгамот сейчас может решить их судьбу, Гарри, - спокойно продолжил Кингсли. – Дело Малфоев, скорее всего, будет рассмотрено наравне с остальными Пожирателями Смерти… Сейчас сложно сказать что-то более конкретное, но я уверен, что судьи с радостью выслушают твоё мнение. А сейчас тебе необходим отдых. Гарри поднял на него покрасневшие от полопавшихся сосудов глаза и Бруствер, приподняв брови, многозначительно кивнул на его невысказанный вопрос, хотя вряд ли до конца понимал, что так сильно беспокоило юношу на самом деле. Гарри ничего не оставалось, кроме как последовать этому совету, и он побрёл прочь, только не в замок, в котором наверняка для него нашлась бы уцелевшая мягкая кровать с наглухо задёрнутым пологом, а в совершенно в противоположную сторону… *\\* Лишь спустя час, Гермионе удалось разыскать Гарри на середине того самого, единственного уцелевшего моста, по которому в спешке удалялась от основного действа чета Малфоев… Она остановилась в нескольких метрах от друга и, нерешительно закусив губу, ещё какое-то время смотрела на то, как он, то растирает ладонями перепачканное лицо и шею, то, вновь понурив голову, бросает мелкие камешки в пропасть. Хотя весеннее солнце сегодня припекало, почти как летом, Гарри (то ли от переутомления, то ли от переизбытка переживаний) ёжился, будто от холода. Стоило ему представить, что Драко сейчас прозябает в склизкой, насквозь провонявшей гнилью и смрадом разлагающихся паразитов, камере Азкабана, как его начинало лихорадить и казалось, будто все волосы на его теле встают дыбом. Несмотря на всю боль, что Драко причинил ему своим уходом и грубым разрывом их отношений, Гарри не желал для него подобной участи! Только не так… Только не Он… Скользнув пальцами под границу круглых очков, Гарри быстро смахнул с глаз выступившие слёзы и, судорожно выдохнув, с силой сдавил пальцами переносицу. - Гарри? – наконец решившись, тихо позвала его Грейнджер, но продолжала неловко заламывать пальцы. Слегка вздрогнув от неожиданности, Гарри смущённо заёрзал и, шмыгнув как можно тише носом, постарался улыбнуться. - Прости, что беспокою… Можно мне…с тобой посидеть? - Да, Герм, конечно! Тебе не нужно спрашивать. Ему хотелось, чтобы она не расслышала затаившейся горечи в его чуть севшем голосе, но разве ему когда-нибудь удавалось что-то долго утаивать от своей прозорливой подруги?! Да и к чему было сейчас разыгрывать из себя кого-то, если он сам же доверил Гермионе воспоминания Снегга, обнажив перед ней всё самое сокровенное? - Присаживайся… - Гарри улыбнулся уже убедительнее и галантно подвинулся в сторону, хотя места на мосту и без того было предостаточно. Гермиона устроилась рядом и, задрав голову, стала молча разглядывать безоблачное небо. Она не торопила его, будто чувствовала, что, когда Гарри будет готов, он заговорит сам. Так оно и вышло. - Они арестовали Драко… - поникшим голосом сообщил он. - Мне жаль, - тихо вздохнула Гермиона. Она пыталась украдкой поймать взгляд друга, но тот упорно не хотел смотреть ей в лицо, чувствуя, как вновь предательски начинает пощипывать в глазах. Незаметно сглотнув, Гермиона прочистила горло и, отчего-то ощущая неловкость, несмело сказала: - Но ведь он же был там и… - Он ни в чём не виноват, Гермиона! – неожиданно оборвал её Гарри и, порывисто развернувшись в её сторону, схватил обеими руками за плечи. – Драко невиновен! Видя, как ему плохо, Гермиона крепко обвила друга руками, и Гарри прижался к ней в ответ, утыкаясь лбом в её ключицу. - Ты мне веришь? – глухо спросил он, не ослабляя хватки. - К-конечно, Гарри… Я верю тебе... Как…как и всегда, - задушено пролепетала она в ответ, с трудом делая небольшие вдохи, и неуклюже похлопала друга по спине. – Вот только… Ты меня сейчас раздавишь! - Ой! – Гарри резко отпрянул и виновато улыбнулся. – Прости. Я не хотел… - Да всё в порядке, - Гермиона заправила за ухо пушистую каштановую прядь и тоже улыбнулась. - А где…Рон? - спросил Гарри, словно намереваясь уйти от прежней темы, и завертел головой. - Он… - Гермиона отвернула лицо, вновь глядя вдаль, и закусила губу, сделав короткую паузу. Гарри не понравилась эта заминка. – Рон… Он в замке. Помогает остальным. - Герми?! – Гарри вопросительно – совсем по-малфоевски! - вздёрнул бровь и Грейнджер, тут же подметив этот характерный жест, неожиданно громко рассмеялась. - Ох, Гарри, Гарри… - сказала она, отсмеявшись, и покачала головой. – У вас с Малфоем даже мимика уже одинаковая! Гарри смущённо усмехнулся и взъерошил грязные волосы. - Не переживай, - ладошка Гермионы ласково легла на его плечо. – Если тебе это…так важно, - аккуратно заметила она, - мы обязательно его вытащим! - То есть… - Гарри нерешительно глянул на неё исподлобья, - ты…не против? - Гарри Джеймс Поттер! – вдруг почти сурово произнесла Грейнджер, насупливая брови. – Ты всегда был и остаёшься моим лучшим другом! Сколько мы всего вместе преодолели, м? Или ты уже забыл?! Гарри смущённо улыбнулся, медленно разворачиваясь к подруге всем корпусом, а Гермиона тем временем продолжала: – И с чего же это я должна поступить иначе сейчас? Разве я могу бросить тебя в такой момент, когда мой друг… Ай! Гарри не дал ей договорить, снова заграбастав в медвежьи объятья. - Спасибо! Спасибо тебе, Гермиона! Ты не представляешь, что это для меня… - Гаррриии…боль-но! – выпучив глаза, просипела Грейнджер, беспомощно зажатая в стальном кольце его рук. - Чёрт! Прости, - Гарри тут же ослабил хватку, но рук не убрал. – Наверное, это нервы… - Послушай, - на всякий случай отсев чуточку подальше, Гермиона поправила свою кофту, - нечего тут киснуть. Тебе стоит отправиться на Гриммо и отдохнуть. А потом уже действовать на свежую голову. - Но медлить нельзя! – возмутился Гарри, впиваясь пальцами в каменный бортик. – Ты хоть представляешь, каково это: оказаться в Азкабане? - Нет, - призналась Грейнджер и потупила взгляд. – Гарри? Поттер только промычал невнятное: «Мм?». Гермиона облизала губы и, опустив лицо, тихо спросила: - Ты расскажешь мне потом…как же так всё-таки между вами… Гарри её не дослушал: - Как-нибудь… Понимая, что большего друг ей сейчас всё равно не расскажет, Гермиона спохватилась и, нырнув рукой в карман, протянула Гарри уже хорошо знакомый им обоим пузырёк с бело-голубоватой жидкостью. – Вот, держи. Я думаю, что это может помочь. Я их, на всякий случай, уже разделила на «личные» и «официальные». - Ты не уничтожила…«лишние»?! – глаза Гарри загорелись и округлились, когда он вновь взял в руки стеклянные сосуды, в которых мягко кружились, спутанные друг с другом, серебристые нити воспоминаний Северуса Снегга. – Но…почему? - Рука не поднялась, - с тихой грустью призналась Гермиона и пожала плечами. Гарри с надеждой сжал пузырьки в кулаке. - Да, это должно сработать! Вот только… - он быстро сунул воспоминания Снегга в карман и достал из внутреннего Бузинную палочку. - Это же…та самая, да? - Гермиона с интересом пригляделась к одному из главных Даров Смерти. - Да, - кивнул Поттер и стал задумчиво вертеть её в пальцах. - Что ты намерен с ней делать? Это ведь самая могущественная палочка в мире… Гарри пожевал губы, а после некоторого молчания опять кивнул и сказал: - Вот именно, Герми. Вот именно… Но от этой палочки больше тревог, чем толку. Из-за Бузинной палочки уже и так умерло слишком много людей. Похоже, только уничтожив соблазн, можно будет прекратить это безумие. Одним уверенным движением Гарри переломил её надвое и выбросил в пропасть. Абсолютно онемев от спонтанности его решения, Гермиона сначала долго смотрела вслед канувшим куда-то вниз останкам Бузинной палочки, а затем на её губах начала медленно расцветать понимающая улыбка. - Но ты ведь всё равно остаёшься её хозяином. Это же была уже только «пустышка». Ты же знаешь об этом? - Только пусть это останется между нами, ладно? - Гарри заговорчески приподнял уголок губ. – Я не собираюсь злоупотреблять её мощью, но и засыпать со страхом, что какой-нибудь псих перережет мне горло из-за неё, тоже не хочу. Если я умру своей смертью, то сила Бузинной палочки сама по себе исчезнет вместе со мной. Гермиона была с ним полностью согласна, поэтому больше не стала затрагивать этот вопрос. Вместо этого она подставила лицо ласковым лучам солнца и, закрыв глаза, просто спросила: - Ну, и чего же ты тогда ещё ждёшь, а не торопишься выспаться и штурмовать Аврорат? Удивлённо моргнув, Гарри с непередаваемым выражением на лице глянул в сторону полуразрушенного Хогвартса. - Думаешь, я не должен предложить остальным свою помощь? Гермиона посмотрела на него, как на полоумного, и рассмеялась. - Мерлин, Гарри! Да ты для нас всех столько всего сделал, что слово «должен» уже действительно звучит, как оскорбление! – она потянулась к его волосам и с нежностью пригладила один из вихров. – Не пора ли тебе подумать и о собственных желаниях? - Я когда-нибудь говорил тебе, Герми, что ты просто чудо!? – улыбаясь, спросил Гарри, смотря на подругу с неподдельным восторгом и благодарностью. - Я это и так знаю, Гарри, - в шутку отмахнулась от него Грейнджер и они оба захихикали. – А если серьёзно, то тебе и впрямь не мешало бы отдохнуть. Вид у тебя, - ты уж извини! - мягко говоря, паршивый... - Да? – Гарри оглядел себя, будто бы и не задумывался об этом до её замечания. – Наверное, ты права, - он широко улыбнулся. – Как обычно, права… Перекинув ноги через бортик и ступив на твёрдую поверхность мостовой, Гарри помог подруге спуститься и, бережно обняв её на прощание, выдохнул: - Спасибо, Герми! Правда. За всё. - Я передам остальным, чтобы они тебя не беспокоили. Он уже собрался с силами, чтобы переместиться на Гриммо, как Гермиона неожиданно спохватилась: - Эм, Гарри! Миссис Уизли приглашала сегодня вечером всех собраться в «Норе». Ты придёшь? Немного нахмурившись, Гарри только кивнул и исчез в вихре аппарации. *\\*\\* В бывшем особняке Блэков, Гарри почти сразу же попал под опеку Кикимера, которого отослала к нему его заботливая подруга. И, честно говоря, сделал она это очень кстати, так как ни на то, чтобы набрать ванну, ни, как оказалось, на то, чтобы после мытья, не уснуть прямо в ней, у самого Гарри сил уже просто не оставалось. Немного отдохнув и приведя себя в относительный порядок, Гарри отправился в Аврорат. Но, даже несмотря на то, что его приняли там со всем уважением и чествовали, как настоящего героя, дело, о котором он хлопотал, так и осталось в подвешенном положении. В итоге, проторчав в Аврорате весь остаток дня, но так и не добившись досрочного освобождения на поруки хотя бы Драко Малфоя, Поттер, злой и уставший, практически вывалился из камина в «Норе». Однако, даже чувствуя, что едва держится на ногах, он не смог проигнорировать это приглашение от людей, которые всегда были так отзывчивы и добры к нему. Не смог не почтить память погибшего накануне Перси Уизли… Почти все члены обширного семейства Уизли собрались в этот вечер по случаю победы за общим столом, щедро уставленным самыми разнообразными и вкуснейшими блюдами. Гарри немного переживал, что, как только он появится на пороге хорошо знакомого дома, где его все предыдущие годы принимали исключительно, как родного, то все тут же бросятся его обнимать, шумно поздравлять с победой и наперебой расспрашивать обо всём, что с ним приключилось, пока остальные были задействованы в обороне замка. Однако, к счастью, ничего из этого не произошло. Можно сказать, что на его памяти, весёлая и шумная «Нора» впервые погрузилась в атмосферу «умеренного», если можно так выразиться, веселья. Не было ни искромётных тостов, ни взаимных поздравлений, ни удушающих объятий… И это отнюдь не было обусловлено отсутствием балагуров-близнецов. Просто горстка уставших, выжатых морально и физически, удручённых горем утраты, но всё равно счастливых, людей собралась вместе, по-семейному, за одним столом, чтобы, с тихими улыбками заглядывая друг другу в глаза, действительно осознать – это, наконец-таки, случилось. Они победили! И, пожалуй, это было самым искренним и необходимым времяпрепровождением из всех возможных при подобных обстоятельствах вариантов. Без особого энтузиазма поковырявшись в своей тарелке вилкой, Гарри, как можно более незаметно, выскользнул из-за стола и вышел в гостиную. Устроившись прямо на полу возле камина, он с блаженным стоном вытянул гудевшие от долгой беготни по кабинетам ноги и расслабленно откинул голову на сиденье дивана позади себя. - Как успехи? – спокойным голосом спросила бесшумно вошедшая Гермиона и тоже опустилась на ковёр рядом с ним. - Не особо, - со вздохом признался Гарри и, помассировав двумя пальцами переносицу, закрыл глаза. - Ну, хоть что-то получилось? – осторожно поинтересовалась Гермиона, поворачиваясь к другу полубоком и подпирая голову рукой. Поттер вновь тяжёло вздохнул, надеясь, что этого будет вполне достаточно и некоторое время они просто сидели в молчании. Но продолжая чувствовать, как пристальный взгляд Гермионы жжёт его профиль, Гарри собрался с силами и сказал: - Мне даже не позволили его увидеть… - глухо произнёс он, сглатывая ком в горле, и сразу же почувствовал, как ладошка Гермионы легонько легла поверх его руки чуть повыше локтя. – Даже просто…хотя бы пару слов… Хотя бы… - голос Гарри задрожал на последних словах, и он опять замолчал, затем медленно открыл глаза и неподвижно уставился в потолок. Гермиона тихо вздохнула рядом. А Гарри, неожиданно зашевелившись, с силой взъерошил волосы и постарался продолжить уже менее удручённым тоном: - Там такой дурдом, Герм. Ты даже себе не представляешь… Как казалось, Пий Толстоватый тоже был под действием Империуса весь последний год, и теперь все пытаются свалить ответственность друг на друга. Никто не хочет ни в чём разбираться, а Кингсли ещё официально не приступил к делам. Он до сих пор в Хогвартсе, помогает профессору МакГонагалл. - Я тоже подозревала, что с прошлым министром что-то не так… - хмурясь, проговорила Гермиона и выпрямилась, явно собираясь развить эту тему. – Только не понятно, что же за идиоты работают в Министерстве, что никто ничего не заметил?! Гарри поневоле улыбнулся и повернул голову в её сторону. - Ну, ты бы уж точно этого не упустила! – с лёгкой иронией заметил он. - Ты знаешь, Гарри, я как-то читала, - не обращая внимания на его саркастическую ремарку, заговорила Грейнджер в своей обычной, поучительно-назидательной манере, и губы Гарри тут же вновь тронула нежная улыбка: Гермиона никогда не меняется! - В общем, я читала, - увлечённо говорила она, - что человек, находящийся под заклятием Империус, будет беспрекословно выполнять любые приказы, но при этом вопрос сохранения всех его обыденных привычек и естественности поведения зависит исключительно от силы самого волшебника и его способности сопротивляться подобной Магии. - Значит, я сильный, раз Империус на меня не подействовал, когда лже-Грюм пытался меня заколдовать на уроке!? – Гарри гордо вздёрнул подбородок, но тут же получил шуточную затрещину от подруги. - Хвастливый павлин – вот ты кто! - Да ладно, ладно! – потирая ушибленное место, с улыбкой пошёл на попятную Поттер. Гермиона слегка поёрзала на месте, подгибая под себя ноги, и задумчиво продолжила: - Думаю, у сотрудников Министерства особо не было шансов раскусить Толстоватого. Ведь заметить это могли только самые приближённые из подчинённых бывшего министра, а Волан-де-Морт, наверняка, заранее позаботился о том, чтобы и они были у него «под колпаком»! Не всем так везёт, как тебе, Гарри! Волан-де-Морту уже тогда стоило догадаться, что связываться с тобой – идти на верную смерть! - Грейнджер в шутку пихнула друга в согнутое колено, и Гарри рассмеялся, запрокидывая назад голову. - Что же ты его не предупредила, Герми? Глядишь, всё закончилось бы намного раньше… – спросил он, чувствуя, как шутливый тон их беседы постепенно отводит на второй план неудачи сегодняшнего дня и приятным теплом разливается в груди. - Его бы это всё равно не спасло! – беспечно отмахнулась Гермиона, и теперь уже смеялись они оба. – Кстати, такой способностью, как у тебя обладают ещё фениксы и драконы. - Драконы? Ты о чём? - Да, драконы, - радуясь, что ей удалось отвлечь и завладеть вниманием Гарри, Гермиона проговаривала каждое слово с огромным удовольствием. – У этих животных природная защита от Непростительных заклятий. – Она игриво подмигнула другу и, чуть наклонившись вперёд, заговорчески спросила: - Ты, случаем, не дракон, а? - Кто тут говорит о драконах, а?! – с энтузиазмом поинтересовался Чарли, входя в комнату вместе с Роном. Чарли без предисловий втиснул в руки Поттера стакан с огневиски, и они с братом сели на пол напротив. - Да так…пустяки, - широко улыбнулся Гарри, умиляясь непосредственности Чарли. – Мы тут с Гермионой вспоминали, как здорово было лететь на драконе из Гринготтса! Правда, Герми?! - он слегка склонил голову к плечу, многозначительно заглядывая в глаза лучшей подруге, и, сделав большой глоток огневиски, с отвращением поморщился, но почти сразу ощутил, как приятно начали расслабляться затёкшие и саднящие, после битвы, мышцы. - Эм…да! – энергично закивала Грейнджер, подтверждая его версию, и нервно заправила за ухо прядь пышно вьющихся волос. Пригубив ещё немного обжигающего алкоголя, Гарри скрыл за гранью стакана усмешку. Всё же…Гермиона никогда не умела достойно лгать, но он гордился её стараниями и готовностью поддержать в трудную минуту. - О! Я уверен, это было нереально круто, Гарри! – с неподдельным восторгом воскликнул Чарли. - Да, несомненно! - Поттера не удивило, что Чарли так захватила эта тема. Он был уверен, что о своих обожаемых драконах тот мог рассуждать дни и ночи напролёт. - Рон, ты, вроде, говорил, что это…эм…Украинский железнобрюхий дракон? Рон только молча кивнул, попивая свою порцию огневиски, и с подозрением поглядывал на Гермиону. - А кстати, - вновь оживился Чарли, - ты в курсе, что она теперь в моём заповеднике живёт? - В смысле, «она»?! – в недоумении переспросил Гарри. - А, ну… - Чарли пожал могучими плечами. – Это самка. На самом деле, заметить разницу довольно сложно. Но мы ведь профи! – он подмигнул ребятам, но затем слегка нахмурился: - Мы её подлечили, как смогли…и отстроили отличный вольер. - Здорово! – радостно сказала Гермиона, сияя довольной улыбкой. - Чарли, это отличная новость! - сказал Гарри, прекрасно помня о том, как тот трепетно относится к своим «питомцам». - То, чем ты занимаешься, действительно достойно восхищения! Раньше я не особо мог оценить это… - Ага, - неожиданно заржав, вклинился Рон, - особенно, когда тебя чуть не поджарила Хвосторога на турнире «Трёх волшебников»! - Мда уж, - хмыкнул Гарри и снова обратился к Чарли: - Думаю, у вас ему, то есть…ей…будет лучше, чем где-либо! - Да, - доброе лицо Чарли немедленно засветилось от широченной улыбки. – Тебе стоит как-нибудь приехать к нам. Сам увидишь. - Спасибо за приглашение, Чарли! – искренне поблагодарил его Гарри, хотя сомневался, что это будет осуществимо в ближайшем будущем. Про себя он непрерывно продолжал размышлять о всех тех хлопотах, через которые им с Драко ещё только предстояло пройти, когда того освободят из Азкабана, и они, наконец, смогут прояснить всё в своих отношениях при личной встрече! А о том, что они с Драко когда-нибудь вместе отправятся в Румынию, он и мечтать пока не смел… Пламя в камине внезапно изменило свой цвет, полыхнув ярко-зелёным, и оттуда, слегка пошатываясь, вышел Джордж. Все присутствующие мгновенно повскакивали на ноги, помогая ему присесть на диван, а Рон метнулся на кухню за ещё одной порцией огневиски. В ходе финальной битвы близнецам здорово досталось, и поэтому семья Уизли практически всю вторую половину дня провела в Мунго, у постели тяжело раненного Фрэда, пока дежурный колдомедик не уговорил их отправиться домой и хотя бы немного отдохнуть. Мистеру Уизли с трудом удалось убедить жену в справедливости его замечания, однако Джордж так и остался непреклонен, не пожелав покинуть брата ни на секунду. И теперь, когда он, наконец-то, вернулся домой, в «Норе» начался настоящий переполох. От чересчур бледного вида Джорджа и бинтов на его голове, из-под которых, неопрятно торчали рыжие волосы, у Гарри засосало под ложечкой, но он постарался скрыть, как на самом деле взволнован. Ему ещё никогда не приходилось видеть всегда весёлого и жизнерадостного Джорджа в настолько разбитом состоянии. И от этого становилось немного жутко. Вместе с Роном в комнату вбежали те, кто сидел всё это время на кухне и, первой, конечно же, была Молли Уизли. Завидев раненого сына, она воскликнула наполненным слезами голосом: - Ох, сынок! - и уже в который раз за сегодня разрыдалась, утирая глаза расшитым аляпистыми цветами передником. Все замерли в ожидании известий. Джордж с благодарностью принял из рук брата стакан и, отпив, молвил немного осипшим голосом: - С ним всё будет в порядке, - стакан в пальцах задрожал сильнее и, только осушив его уже до дна, Джордж смог договорить почти ровно: - Джинни вытолкала меня сообщить вам это. Осталась в больнице на ночь. Утром я её сменю. Остальные с облегчением выдохнули и завозились уже веселее, устраиваясь кто рядом с вымотанным Джорджем, а кто на бортиках дивана и креслах. - Вот видишь, я же тебе говорил: Фрэд крепкий малый! – Рон участливо хлопнул брата по ноге. – Сам-то ты как? - Нормально, - апатично пожал плечами Джордж, но тут же поморщился от боли и надавил пальцами на висок. – Правда, колдомедики сказали, что, похоже, на новое ухо мне рассчитывать не придётся… Миссис Уизли отняла руки от сердца и, быстро приблизившись к сыну со спины, обвила шею Джорджа руками. - Ооох, милый… - всхлипнула она и ласково поцеловала сына в перебинтованную макушку. - Зато теперь, мама, ты наверняка нас не спутаешь! – весело заметил Джордж, оборачиваясь к ней вполоборота. - Ну что за балбес!? – в сердцах всплеснула руками миссис Уизли и все, кто наблюдал эту сцену, тихонько рассмеялись. Вскоре взрослые отправились обратно на кухню, а молодёжь оставшаяся допивать свой огневиски, продолжила прерванную тему: - Хорошо бы завтра нам всем вместе отправиться в Мунго. Заодно проведаем и остальных, - с энтузиазмом сказала Грейнджер, и все дружно закивали в ответ на её предложение. Все, кроме Поттера. Опустив глаза, он с нажимом потёр пальцами лоб, где когда-то был его знаменитый шрам, и, кашлянув, неловко произнёс: - Эм… Я, наверное, присоединюсь к вам позже. Слегка опьяневший Рон выпучил на него глаза. - И чем же это ты будешь так занят? - Ну… - Гарри сглотнул и мельком взглянул в сторону подруги, но Гермионе нечем было ему помочь. Говорить или нет об истиной причине своего поступка, Гарри должен был решить сам. Взгляды всех присутствующих вновь приковались к его персоне. Ох, как он ненавидел подобные моменты. Но делать было нечего, и Гарри договорил: - Мне нужно будет сначала зайти в Аврорат, а потом я сразу же к вам. - Зачем тебе этот Аврорат?! – хмельно гоготнул Рон и, сделав приличный глоток огневиски, подвигал пальцами босых ног. Гарри снова не удержался и быстро посмотрел на Гермиону. Но сочувствие, проскользнувшее в её ответном взгляде, только расстроило его ещё больше. А Рон тем временем довольно бодро продолжал: – Тебя разве вызывали для дачи показаний? Мы свою часть уже сполна отработали! Пусть теперь эти лентяи-авроры пыхтят и разбираются с пойманными Пожирателями, - он от души потянулся и пробурчал почти неслышно: - Чтоб их всех дементоры перецеловали! Гарри тут же внутренне ощетинился и весь подобрался. - Рон, среди них вообще-то есть и невиновные. - Да ты что!? И кто же, по-твоему, эти «невинные ангелочки»? – изумился тот и, взмахнув своими ручищами, расплескал огневиски. Те, на кого попали капли, тут же поотскакивали в разные стороны и, возмущаясь, стали очищать свою одежду. Но ни Рон, ни Гарри даже бровью не повели, сверля друг друга неуступчивыми взглядами. Отставив свой стакан, Гарри шагнул ближе к Рону и отчётливо произнёс: - Малфои. Гостиная неожиданно погрузилась в тяжёлую тишину и все присутствующие, замерев, как по команде, уставились на Поттера. Гарри заранее знал, что его ответ может вызвать неоднозначную реакцию, но больше не намерен был прикидываться тем, кем никогда не являлся. Гермиона права: он уже стольким пожертвовал, столько отдал, что пора было бы подумать и о собственных желаниях! А отчаяннее всего, после свержения Волан-де-Морта, он жаждал только воссоединения с Драко! Поэтому Гарри твёрдо посмотрел прямо в стремительно багровеющее лицо своего друга и с нажимом повторил: - Да, я намерен добиться освобождения семьи Малфоев, Рон. - Вот я так и знал! – дойдя до точки кипения, взорвался негодованием Рон. – Боггарт тебя задери, Гарри! Какого хрена ты вообще цацкаешься с этой семейкой? Они же предатели! - Не говори того, чего не знаешь, Рон, - предупреждающе заметил Гарри, сжимая от нарастающей злости кулаки. - Ой, да хрень это всё! Они же продажные твари! Подстилки для Того-Кого-Нельзя-Было-Называть! Гарри со свистом втянул воздух сквозь сцепленные зубы и уже ринулся вперёд, как между ними вклинилась Гермиона: - Рон, перестань! Ты пьян и говоришь ужасные вещи! Гарри хотел… - Да знаю я, чего Гарри хотел! – отмахнувшись, прервал её Рон. – Чтобы мы все жили долго и счастливо… Только вот Малфои были по другую сторону, когда убили Дамблдора и когда атаковали Хогвартс, если вы забыли! Он испытывающее посмотрел на Гарри, которого с трудом удерживала на месте, буквально повисшая на нём, Гермиона. - Нарцисса Малфой спасла мне жизнь в Запретном лесу! – ожесточённо выкрикнул в ответ на его слова Поттер и всё-таки отодвинул подругу в сторону, но ещё старался держать себя в рамках. - И я обязан отплатить ей тем же. А ты несёшь полный бред. Пойди проспись, Рон. - Что, не терпится избавиться от меня, да? Тут вмешался уже Чарли: - Рон, тебе и правда на сегодня хватит… Поспи, завтра спокойно всё обсудим. Рон зло хмыкнул и, допив остатки огневиски, вдруг со всей дури швырнул свой стакан в камин. - И ты туда же, Чарли?! Хотите, чтобы я не мешал вам строить планы на радужное будущее? Чтобы Гарри вам спокойно напел о том, какие эти слизни распрекрасные, и что все эти годы они просто так нас всех грязью поливали? Так что ли?! - Рон, да что с тобой? - тут уже не выдержал даже Джордж. – Ведёшь себя, как говнюк последний! Дай Гарри высказаться, может мы действительно чего-то не знаем и… - Ооо! Я вам и сам всё расскажу! – оборвав его на полуслове, недобро хохотнул Рон, и Гарри напрягся. – Я-то знаю, что как только запахло жаренным, то Малфои первыми сбежали. Они пекутся только о собственных шкурах! А их смазливый сыночек, вообще… Ноздри Гарри затрепетали, глаза сделались страшными от вспыхнувшей в груди ярости, и он с упрёком ткнул в сторону Рона пальцем: - Не смей так говорить! Драко здесь совершенно ни… - Что? – прижав подбородок к груди, Рон театрально ужаснулся. Алкоголь придавал ему какой-то нелицеприятной храбрости и грубости. – У тебя реально поехала крыша, после второй Авады, Гарри, если ты намерен защищать Малфоев! Ах, дааа… - он хлопнул себя ладонью по лбу. – Как я мог забыть!? Драко Малфой же теперь твой лучший друг! Всего-то несколько занятий у Снегга и ты узрел в нём «белокурую невинную овечку»… - Эээй, братишка, полегче… - с натянутой улыбкой сказал Джордж, чувствуя, что «попахивает жареным». - Гарри, не надо! – Гермиона снова обхватила друга руками, с ужасом оглядываясь на Рона. - Ну, всё, Рон, хватит! – примирительно сказал Чарли, желая погасить назревающий конфликт, хотя он и сам толком не понимал, что происходит. - Нет уж! – процедил Поттер. – Пусть уж выскажется, раз начал! А Рону, похоже, и так было начхать на его позволение. Он уже и сам не мог остановиться: - С чего ты так о нём печёшься, об этом Хорьке, а? Неужели не видишь, что он насквозь прогнил от своего вранья и наглости!? Неужели ты забыл, что я ещё перед первым курсом предупреждал тебя, что он трусливая, подлая… - Да что ты привязался к Драко? Я же сказал, что обязан его матери… - А когда ты защищал его тощую задницу от гиппогрифа, ты тоже был обязан его матери? Гарри дёрнулся вперёд, но неожиданно замер, буравя Рона взглядом. - Хочешь сказать, не понимаешь, что этот Хорёк с самого начала пытался нас рассорить?! Да лучше бы гиппогриф его вообще тогда растоптал – меньше бы проблем у всех было! Гарри даже не заметил, как разорвал на себе путы, крепко обхвативших его, рук Чарли…как отпихнул на диван, бросившегося ему наперерез, Джорджа…и как увернулся от испуганной Гермионы… Окружающие звуки и привычный ход времени вернулись к нему только тогда, когда он почувствовал, как смачно хрустнула под его кулаком чужая переносица, а сам Рон со стоном налетел спиной на комод. Рон взвыл, схватившись обеими руками за свой сломанный нос. Кровь ручьями заструилась по его по губам, по подбородку и закапала на футболку, которую Гарри уже сгребал в кулаки, шипя прямо в перекошенное болью лицо: - Я не сделал этого тогда, только потому, что пожалел тебя из уважения к нашей дружбе. Мне казалось, мы выяснили всё раз и навсегда, но, видимо, тот случай так ничему тебя и не научил! И если ты настолько слеп или туп, и не хочешь услышать, что я пытаюсь до тебя донести, то я не намерен больше этого терпеть! - Что здесь происходит? В комнату вбежала миссис Уизли и, ахнув, схватилась за сердце. - Да что же это… - непонимающе пролепетала она, и Поттер почти брезгливо отпихнул от себя всё ещё постанывающего Рона. – Мерлин всемогущий! Рон, мой мальчик! Гарри?! В визгливом голосе Миссис Уизли Гарри вдруг расслышал столько раздражающе высоких нот, что едва не поморщился. Громко охая, Молли бросилась к сыну и стала прямо своим передником утирать кровь с его лица. - Гарри, неужели это… сделал ты?! – она посмотрела на него так пронзительно и шокировано…так…неверяще и разочарованно, что всё раздражение Гарри тут же сошло на нет. Он вдруг вновь ощутил себя маленьким, неопрятным и слишком худеньким для своего возраста мальчонкой, которого эта добродушная, пусть и немного чудна́я женщина, приняла и обогрела, как родного. И тогда его кольнула совесть. - Прошу прощения, миссис Уизли, - со всей серьёзностью, но и с чувством вины произнёс Гарри. Все молчали, глядя только на него и думая каждый о своём. Рон уже перестал стенать и теперь озлобленно поглядывал поверх материнского плеча на своего некогда лучшего друга. И во взгляде его явно читался укор за то, что Гарри осмелился поднять на него – на него! – руку из-за этого мерзкого Хорька! Гарри же на него даже не взглянул. - Мне жаль, что так вышло, - произнёс он тихо, адресуя свои слова исключительно родителям Рона. – Простите, но я думаю, мне лучше уйти… - Нет, Гарри, постой! – хотел было остановить его мистер Уизли, но вмешался Джордж: - Оставь его, пап. Больше ни на кого не взглянув, Гарри зачерпнул дымолётного пороха и уже через мгновение исчез в паутине каминной сети.