Always. It is our Choice

Ежедневно обивая пороги Аврората и министерских кабинетов, Поттеру, несмотря на его обновлённый статус Национального Героя, удалось добиться лишь того, что Малфои будут находиться в Азкабане на особом «смягчённом» контроле. Всеми правдами и неправдами он убедил, только что назначенного на пост Министра Магии, Кингсли Бруствера, чтобы тот отдал приказ: перевести (хотя бы Нарциссу Малфой и её сына!) с нижних уровней Азкабана в камеры предварительного заключения, а слушание по делу Малфоев - назначить на самое ближайшее время. *\\* Постоянно выходя из себя из-за бардака, творившегося сейчас не только в судебной системе, но и в правительственном аппарате, Поттер едва сдерживал позывы своей Стихийной Магии, которая, вопреки предсказаниям Дамблдора и гибели последнего крестража, всё равно продолжала нарастать внутри него (как, впрочем, и буйство неудовлетворённых гормонов, что вздыбливали каждое утро его штаны для сна). Беспокоясь за состояние друга, Гермиона перерывала стопки книг и свитков, пытаясь помочь ему справиться, научиться контролировать и правильно пользоваться этим неожиданным, как она рассудила, «трофеем» в виде части силы Волан-де-Морта. Хотя Гарри не был уверен, что дело действительно заключалось исключительно в победе над Тёмным Лордом, но спорить с Гермионой он не собирался. А больше спросить об этом ему было некого. Да и какая теперь, к боггарту, была разница: откуда именно у него появилась подобная Сила!? Главное – и в этом у них с Гермионой мнения совпадали, - чтобы он поскорее научился обуздывать и управлять ею, пока она не навредила ему самому. Однако, очень скоро, невзирая на все их совместные усилия, они осознали, что этих «занятий» совершенно недостаточно для полного познания и принятия контроля над всей той необъятной и непонятной мощью, что постепенно скапливалась в теле Гарри... Гарри отдавал себе отчёт, что ему просто жизненно необходимо было найти и довериться более опытному, знающему толк в подобного рода Магии, волшебнику. Но ещё острее он сейчас нуждался в Драко! Поэтому засовывал свои собственные нужды куда подальше и перед каждой новой «схваткой» с Кингсли опустошал пузырёк с Успокоительным зельем, сваренным Гермионой по рецепту покойного Снегга, и только тогда отправлялся в Министерство под действием Маскирующих чар. Кингсли, как и всегда в последнее время, был катастрофически занят, но отказать Гарри в приёме никогда не мог. Поначалу, они разговаривали вполне миролюбиво и цивилизованно, но получая раз за разом категорическое «нет» на одни и те же свои просьбы, Гарри начинал заводиться. И, в конце концов, бурлившая в его жилах, словно раскалённое пламя, Магия одерживала верх над благопристойным поведением, и он всё чаще начинал переходить на крик, требуя официального разрешение на хотя бы одно свидание с Драко. - Ты не осознаёшь всей серьёзности положения Малфоев, Гарри, - в конечном итоге сокрушался Кингсли, окончательно утомлённый его назойливостью. – Я и так делаю всё, что в моих силах, чтобы стабилизировать ситуацию. Ты должен понимать. Теперь, когда не стало Волан-де-Морта, многие волшебники требуют возмездия за своих потерянных близких. А так как спрашивать им больше не с кого, то в первую очередь они ополчатся на пойманных Пожирателей. Люди взволнованы, Гарри, они стали чересчур подозрительны, - Бруствер скрестил пальцы в замок и многозначительно посмотрел на Поттера. – Они ожидают, что судебные слушания будут открытыми, чтобы они все вдоволь смогли насладиться вынесенным вердиктом. Так что в Азкабане Малфоям едва ли не безопаснее, чем где-либо… Гарри открыл было рот, вознамерившись возразить, но Кингсли поспешно замахал на него руками: – Погоди, дослушай! В связи с тем, что я тебе только что сказал, старейшины Визенгамота также настроены весьма решительно и хотят поднять свой авторитет в глазах волшебного сообщества, ведь многие до сих пор сомневаются, что среди них не осталось зачарованных или подкупленных судей... Так что нам с тобой, даже не смотря на все твои неоспоримые заслуги! – не преминул заметить Кингсли со всем уважением, - следует действовать предельно осторожно и осмотрительно. Если хоть кому-либо из судейского состава Визенгамота донесут раньше слушания и предоставления вещественных доказательств о том, что я позволил кому-то – к моему глубочайшему сожалению, даже тебе! -встретиться с подсудимым, то нас обоих могут обвинить в сговоре и неуважении к суду, ведь наказ по поводу всех задержанных был выпущен довольно конкретный. И, увы, даже я не в силах пока подавить общественное волнение по этому поводу… - Что за бред?! – фыркнул Поттер, возмущаясь и нарезая круги по кабинету Министра. - Сядь, Гарри, - попросил Бруствер, когда у него уже начало рябить в глазах. – Пожалуйста, Гарри, - уже настойчивее попросил он, когда тот полностью проигнорировал его первую фразу. И в этот раз Гарри со вздохом подчинился. – Признаться, я не понимаю, что заставляет тебя так хлопотать за эту семью, но… - Я уже не раз говорил Вам, - сквозь зубы процедил Поттер, хмуро посмотрев на Кингсли исподлобья, - Нарцисса Малфой спасла мне жизнь и, возможно, именно это решило исход финальной битвы. А Драко здесь вообще ни при чём… - Позволь не согласиться… - мягко возразил Бруствер, перебивая его и приподнимая указательный палец. – Как же Драко Малфой может быть совсем ни при чём, если нам обоим достоверно известно о том, что он участвовал в некоторых весьма тёмных эпизодах, - Гарри скрежетнул зубами, но промолчал. На первый взгляд оно ведь действительно выглядело именно так! – Да и…к тому же…он как-никак принял Метку. - Да не хотел он никогда принимать эту Метку! – резко повысив голос, сорвался на крик Поттер и ударил по столу кулаком. - Гарри, не заводись, - осадил его Кингсли. - Допустим, что я тебе верю, но…это пока только я! А этого, как ты сам понимаешь, маловато для того, чтобы снять с Малфоев все обвинения. Это всё ещё предстоит доказать в суде. Конечно, по закону обвиняемым полагаются правозащитники, но ты же и сам, наверное, уже понял, что ими станут отнюдь не те волшебники, которые будут заинтересованы в освобождении Пожирателей Смерти. И если ты так жаждешь правосудия, то я очень надеюсь, что у тебя ко времени слушания уже будет выстроена неоспоримая линия защиты. Не скажу, что их спасёт лишь чудо, но «попотеть» придётся знатно… Гарри опустил голову и крепко сдавил двумя пальцами переносицу, пока Бруствер договаривал: - Визенгамот настроен весьма решительно и не намерен церемониться с преступниками, особенно, когда на лицо их явные преступления против магического сообщества. На этом Поттер неожиданно вскинул подбородок и в сердцах заявил: - Визенгамот вообще следовало бы разогнать! В состав этого алчного и продажного суда уже давно не входят волшебники, которые свято чтят справедливость! Это я твёрдо знаю ещё со времён моего собственного слушания о «Незаконном использовании Магии несовершеннолетними»! - Так вот, собственно, что я хочу сказать в итоге, Гарри, - понизив голос, сказал Кингсли и, перенеся вес на сложенные перед собой руки, подался ближе к юноше. – Давай будем вместе исправлять сложившееся вопиющее положение. Только постепенно. Договорились? Гарри поджал губы, несколько долгих минут что-то взвешивая в своей голове, а затем отрывисто кивнул и вынес встречное предложение: - Тогда начнём с дела Малфоев! Он с достоинством выдержал тяжёлый взгляд Министра, которым Бруствер смерил его при звуках этой фамилии, уже доставшей его по самое исподнее. Через какое-то время Кингсли всё же расслабился и, откинувшись на спинку своего кресла, ответил: - Будь по-твоему, Гарри! – впервые за долгое время искренне согласился он. – Но для того, чтобы это стало возможным, нам стоит исключить всякую возможность появления никому не нужных слухов, будто Малфои каким-либо образом оказывали на тебя моральное давление посредством своего сына или любым другим возможным способом, который Визенгамот с удовольствием сможет приписать изобретательному главе семейства, Люциусу. Наберись терпения, Гарри! И, раз уж ты не намерен отступать, то постарайся звучать очень убедительно, когда настанет час суда. Ты же понимаешь, что о тесной связи семьи Малфоев с Тёмным Лордом известно всем и этот факт так просто не забудется и не простится… Гарри поднялся на ноги и, кивнув напоследок Министру, сказал: - Поторопите Визенгамот с назначением даты слушания. Я уже давно готов. Это было лишь отчасти правдой. Гарри знал, что ему ещё очень многое предстоит обсудить с Гермионой на эту тему, чтобы действительно грамотно и обстоятельно выстроить нерушимую линию защиты. Но, уже покидая кабинет Бруствера, он думал о том, что переживает за исход этого дела, едва ли не больше, чем нервничал перед встречей с Волан-де-Мортом в Запретном лесу. Ничего ещё не было кончено. Битва за их с Драко счастье ещё была впереди. *\\* Глотая сверх меры Успокоительные и Снотворные зелья, после изнурительных разборов всех тонкостей при формулировке оправдательной речи, Гарри с нетерпением ожидал судебного разбирательства и всячески пытался не падать духом. Изредка забегая в Мунго, он старался не сталкиваться с семьёй Уизли, хотя Гермиона, практически постоянно бывавшая в его закрытом доме на пл. Гриммо, уверяла, что никто не держит на него зла за ту глупую стычку с Роном. Самому же Поттеру искренне было плевать на то, кто и что там «держит», на то, о чём трубили, завираясь, газеты и чего теперь хотел от него на этот раз весь Магический Мир! Всё, о чём грезил и чего он отчаянно сейчас желал: это чтобы Драко поскорее оказался рядом! А там уж…когда они, наконец, будут вместе, то обязательно что-нибудь придумают! Пару раз к нему в гости (после случайной встречи в Мунго) заглядывал Чарли. Пожалуй, он оказался чуть ли не единственным, не считая Гермионы, кого Гарри был действительно рад видеть! Даже Кикимер со скрипом, в конце концов, признал, что эти визиты благоприятно сказывались на душевном состоянии его нового хозяина, и вскоре перестал ворчать и обзывать Чарли Уизли «гнусным предателем крови». Однако, несмотря на то, что Чарли приходил к Гарри по собственному желанию, он оказался весьма не охоч на разговоры. Подолгу молчал и вздыхал, гипнотизируя мелкие чаинки, осевшие на дне его остывшей чашки, прежде чем спросить о чём-нибудь, даже самом пустяковом. Гарри не осознавал, почему именно, но он отчего-то не ощущал при этом никакого дискомфорта. Возможно, от того, что ни он, ни Чарли не были такими уж ярыми любителями долгих и красочных разговоров, но, странным образом, с ним Гарри даже молчал с каким-то особым удовольствием и зачастую сам не замечал, как направлял в итоге постепенно завязывающуюся беседу в приятное и «безопасное» для всех русло, позволяя им корректно обходить тему несколько щекотливых отношений Гарри и Рона. Тема «драконов», к примеру, всегда оказывалась беспроигрышной и не надоедала ни одному из них! И тогда уже взгляд Чарли начинал стремительно теплеть, а лицо будто озарялось светом под напором рвущейся наружу, почти детской от восторга и широченной улыбки. После такой смены настроений, за столом зачастую начинали звучать какие-нибудь интересные истории из жизни и даже неподдельный громкий смех Гарри, когда Чарли в лицах и с жаром описывал очередной казус с участием своих «воспитанников». Гарри и сам не заметил, как они с Чарли сблизились и как их неожиданно окрепшие приятельские отношения стали благотворно сказываться на его общем состоянии, порой даже позволяя ему обойтись без привычного набора зелий, которые, после войны, всегда держал при себе. Он даже и не подозревал, что Чарли окажется таким классным и забавным, в лучшем смысле этого слова, парнем. Не надеялся, что сможет вот так запросто впустить ещё кого-то, кто не был проверен временем, как, к примеру, Гермиона, в свой дом и в свою жизнь. Но Чарли, несмотря на его опасения, с лёгкостью виртуоза разрушил все сложившиеся стереотипы, став навсегда желанным гостем и очень близким другом, с которым Гарри теперь мог свободно обсуждать не только его работу в заповеднике. И с каждой такой новой встречей узнавая Чарли всё лучше и лучше, Гарри мысленно поражался и начинал задаваться вопросом: откуда же тогда в Роне, которого он всегда считал и без колебаний называл своим лучшим и верным другом; в Роне, из-за которого он отказался от дружбы Драко на первом курсе, даже не попытавшись разобраться в ситуации, а просто поверив ему на слово – откуда в этом самом Роне внезапно открылось столько угрюмости и ненависти?! Неужели же Гарри был настолько слеп все эти годы…или просто не хотел признавать очевидное? И вот, в один из дней, Чарли пришёл на Гриммо попрощаться. Фрэда благополучно подлатали и выписали из Мунго. Жизнь семьи Уизли постепенно вернулась в привычное русло, а мистеру Уизли даже пророчили повышение по службе. Так что Чарли считал свою миссию выполненной и, хоть и не признавался в открытую, торопился вернуться в Румынию к своей обожаемой работе. - Ну, что-то я засиделся у тебя, Гарри! А мне ещё сегодня нужно будет пережить «слёзное» прощание с мамой, – глянув на часы, Чарли пружинисто поднялся на ноги. Гарри подавил улыбку, внутренне посмеиваясь над плохо скрываемым нетерпением своего нового близкого друга. - Да, да, конечно! – сказал он, вставая следом, чтобы проводить его до дверей. – Передавай всем привет. - Мама, кстати, давно зазывает тебя в гости, - с нажимом заметил Чарли, многозначительно подвигав бровями, и погрозил Гарри пальцем. - Кхм, - кашлянул в кулак Поттер, так что и без слов было понятно, что он думает по этому поводу. - Я зайду…наверное… На следующей недельке, может… - Брось, Гарри! – Чарли широким жестом припечатал к его плечу свою могучую ладонь. – Тебе в «Норе» всегда рады! А Рон… Да не обращай ты на него внимания! Он просто застрял в своём…этом… как там его Гермиона называет… - он пощёлкал пальцами, вспоминая, а затем вдруг воскликнул: - в пу-бе-р-тат-ном периоде! Во! Чёрт, весь язык себе сломаешь… Гарри звонко рассмеялся, радуясь той непосредственной и лёгкой атмосфере, которую умел создавать во время их встреч Чарли. - Мне будет тебя не хватать! – неожиданно искренне признался он, и Чарли на долю секунды замер. - Мне тоже будет не хватать нашего общения, Гарри! Но это же не значит, что мы навсегда прощаемся, верно?! - Конечно, не навсегда! – широко улыбнулся Поттер. Затянув потуже свой босяцкий хвостик на затылке, Чарли направился к выходу, и хозяин дома последовал за ним. Строго взяв с Гарри обещание, что тот обязательно его навестит, чтобы поэкспериментировать с Парселтангом, Чарли от души сжал в своей мозолистой ладони его протянутую руку, а потом ещё и крепко обнял напоследок. Гарри прислонился бедром к дверному косяку и смотрел, как Чарли легко сбегает вниз по ступеням крыльца. Он вдруг почувствовал, что ему грустно расставаться с ним, будто вместе с Чарли его дом покидала какая-то особая атмосфера, что помогала ему держаться все эти нелёгкие дни ожидания. Но у каждого из них была своя жизнь, и Гарри не смел дольше задерживать его в Лондоне. Уже собираясь выйти за калитку, Чарли неожиданно притормозил и оглянулся. - Удачи! – с чувством произнёс он, пронзительно посмотрев в глаза Поттера. Гарри взъерошил волосы и, слабо улыбнувшись в ответ, кивнул, только сейчас осознав, что он ведь и словом не обмолвился Чарли о своих отношениях с Драко и, соответственно, переживаниях, но тот откуда-то безошибочно знал, насколько для него это важно. Чарли, как и Гермиона, неожиданно оказался одним из тех бесценных людей, которые не давили и не задавали лишних вопросов, предпочитая предоставлять человеку выбор самому рассказать о том, что того гложило. И Гарри был бесконечно благодарен ему за это! Закрыв дверь, Гарри рассудил, что хорошо бы было пораньше лечь спать, потому как завтра он должен будет предстать перед Визенгамотом во всём своём «величии» Национального Героя и, вспомнив все наставления лучшей подруги, поразить их своими блестящим ораторским талантом! Ведь завтра, наконец-то, будет слушаться громкое дело Малфоев. *\\*\\* За эти полмесяца, проведённые Малфоями в Азкабане, Гарри весь извёлся и издёргался. Он всё ещё хорошо помнил собственный страх при виде стражников этой тюрьмы – дементоров и их зловонное «дыхание смерти». Когда Гермиона, при очередном визите на Гриммо, заставала Гарри в окружении опустевших склянок (не всегда из-под зелий) и такими же безжизненными глазами, то обычно решала, что другу опять снилась битва и лица погибших тогда учеников… Ну, по крайней мере, Гарри её в этом не разубеждал… Но на самом деле, все эти мучительно долгие дни, а особенно ночи, Гарри старательно отгонял от себя образ насмерть перепуганного Драко, окружённого в заточении этими ненасытными тварями. Война закончилась, но всё было по-прежнему. Только сменились лица его личных демонов. Гарри всё так же изо дня в день исправно «стоял над душой» у Кингсли Бруствера. Стискивая до зубовного скрежета челюсти, он никак не желал признаваться самому себе, что, по сути, даже после победы над Волан-де-Мортом, ничего в этой, насквозь прогнившей и захлебнувшейся в алчных намерениях и надменных взглядах, «заслуженной» судейской системе не изменилось! Возможно, в глубине души Кингсли и был согласен с мнением Гарри, однако по прежнему, как заведённый болванчик, продолжал твердить одно и то же. И всё так же в итоге был вынужден отвечать отказом. Они оба понимали, что за один день эту огромную, формировавшуюся не одно столетие, управленческую махину, не переделаешь, а этих толстолобых старикашек, которые, казалось, уже намертво приросли к своим высокопоставленным креслам, и подавно не так-то просто будет переубедить… И когда одинокими вечерами Гарри задумывался обо всём этом безобразии, то ему становилось так горько и обидно, что руки сами собой наливались тяжестью и безвольно опускались. Но, с грустью глядя на эти самые, безвольно лежащие на коленях руки, его взгляд всякий раз неожиданно цеплялся за тоненький светлый шрам на левой ладони… В памяти тут же оживал таинственный свет родных серых глаз, и Гарри вновь и вновь шёл «штурмовать» Министерство, ради скорейшего освобождения Драко. Однако, помимо трудностей с организацией следственных разбирательств, ситуацию Гарри осложнили и сами жители Лондона. Почуяв свободу, общественные активисты стали сгонять к зданию Министерства Магии огромные толпы возмущённых волшебников, волшебниц и маглорождённых. Значительно осмелевшие, они оккупировали служебный вход в Министерство, во всеуслышание требуя жестокой расправы над Пожирателями Смерти, раз главного злодея привлечь к ответственности уже не удастся. В конце концов, властям даже пришлось уговаривать их переместиться в Косой переулок, дабы не нарушать соглашение с маггловским Премьер-министром и главный закон магического сообщества «о конспирации». Кингсли как-то по секрету проговорился, что он уже не единожды пытался утихомирить возмущённую толпу, лично выходя к ним с речью, однако до него то и дело доходят слухи, что кто-то намеренно приплачивает специальным «зазывалам», чтобы те накручивали и собирали новые толпы. А когда Гарри поинтересовался, с какой целью всё это кому-то нужно, то Бруствер объяснил всё предельно просто: - Против угнетённых и несправедливо обиженных «режимом Волан-де-Морта», санкций особо не выдвинешь, ведь они и так пострадавшая сторона, а «подогревать» общественный интерес, заранее зная, что зрелище будет то ещё, выгодно многим из тех, кто за счёт голосов избирателей отчаянно хочет удержаться на своём нынешнем посту в управляющей «шапке» Министерства… И тогда-то Гарри смекнул, что Визенгамот (а в том, что его судейская коллегия приложила к этому свою жирную лапу, он не сомневался!) намеренно отсрочивает слушания по делам Пожирателей, чтобы максимально накалить внимание толпы и публично казнить опаснейших преступников на глазах у ликующей массы, дабы доказать всем жителям Лондона, что они не зазря занимают свои посты и получают жалование из общественных налогов! - Толпа, Гарри, как ты знаешь, в общей своей массе легко управляема… - пространственно объяснял вспревший в душном кабинете Бруствер, складывая пальцы «шпилем», чем напоминал Поттеру Дамблдора и тем самым жутко раздражал, одновременно вселяя в его голову навязчивый вопрос: может привычка именно так складывать руки в процессе разглагольствования, какой-то бзик у всех высокопоставленных руководителей?! - Сейчас никого особо не заботит истинная виновность или непричастность каких-то конкретных Пожирателей Смерти к тому безобразию, что творилось в Мире последний год, после возрождения Волан-де-Морта, - безмятежно продолжал Бруствер, чем бесил Гарри ещё больше. – Состоял на службе у Волан-де-Морта? Да. Метка есть? Ещё лучше! Всё, - Кингсли развёл руки в стороны и театрально пожал плечами. – К сожалению, вот и все аргументы и доказательства, которых будет достаточно для этого бездумного «стада»… Гарри, как обычно на этой «стадии» их тупикового разговора, не выдержал и вспылил: - Но Драко Малфой не делал ничего из того, что приписывают остальным Пожирателям! А у его матери вообще нет Метки! Как же можно всех под одну гребёнку?! - А ты бы не жаждал расправы на их месте? – попытался привести свой аргумент Кингсли, и Гарри, возмущённо выпучив глаза, даже привстал со своего места, ожесточённо шипя: - Вы что реально думаете, что я мало кого потерял в этой войне? Неужели Вам до сих пор не ясно, что каждая капля крови, пролитая этим ублюдком, каждая отнятая им жизнь, воспринимается мною, как очень личное! Вам никогда не снились сотни умерших за Вас людей, да? – вспыхивая, как пересушенная спичка, стучал кулаком по столу он. - А я их вижу каждую грёбаную ночь и даже наяву! Так что засуньте свои доводы знаете куда… - Знаю, знаю, Гарри, - идя на попятную, вскидывал вверх ладони Бруствер, хоть и продолжал хмуриться. – Сядь, пожалуйста. Я много думал над этой проблемой и решил: если мы не можем пока найти управу на всех членов Визенгамота, то мы будем действовать осторожнее и мудрее… Гарри настороженно замер, а Кингсли, воспользовавшись тем, что смог завладеть его вниманием, продолжил: - Мы воспользуемся этим промедлением с заседанием в своих интересах и постепенно подготовим народ к тому, что у Малфоев были свои причины поступать именно так и публично занимать «не ту» сторону. Скептически выгнув одну бровь, Поттер подался чуть вперёд и спросил, пристально вглядываясь в улыбающееся лицо Министра: - И каким же образом Вы намереваетесь провернуть этот трюк? - Как каким?! – искренне изумился Бруствер. – Через прессу, конечно же! - Пфф! – презрительно фыркнул Поттер, откидываясь обратно на спинку кресла. – Пресса только раздувает выдумки и сплетни. Они ни разу на моей памяти не были близки к истине. - Это ты зря, Гарри! – по-отечески протянул Кингсли и покачал головой. – Естественно, даже в мире волшебников работники масс медиа, зачастую, раздувают из мухи слона и вообще, по большей части, много чего выдумывает, чтобы рейтинги их газет и передач были выше, чем у остальных. Но если та же Рита Скитер, - при звуках этого имени Поттер не удержался и скривил губы, - получит эксклюзивное право единственной из служителей прессы присутствовать в зале суда, а вдобавок ещё и посулить ей пару-тройку интервью с Великим Героем… - понизив голос, добавил Бруствер и заговорщически усмехнулся, - то, уж поверь мне, она станет куда сговорчивее! Гарри какое-то время смотрел на него молча и упрямо поджимал губы. Его нисколько не радовала перспектива «пары-тройки эксклюзивных интервью» наедине со сладкоголосой Скитер и её раздражающим Прытко-Пишущим пером! - Разве ты со мной не согласен, Гарри?! – немного удивлённо спросил Кингсли, наблюдая за слабыми проявлениями его смешанных эмоций. - Ведь ты действительно Герой. - Хоро́ш «Герой», - сардонически хмыкнул Поттер, - что его слово не имеет никакого веса! - Ну, ну, Гарри, - утешающе рассмеялся Кингсли, вновь жутко напомнив Дамблдора. – Ты заблуждаешься! Просто… - Просто всё, как всегда, - обиженно буркнул Поттер, устало откидывая голову на спинку кресла. - И мы это изменим! – с завидным воодушевлением продекламировал Бруствер. – Правда, со временем… Но изменим, Гарри! Вот увидишь! Поттер встретился с ним взглядом, силясь почерпнуть в горящих чёрных глазах Бруствера сил и для собственной уверенности в будущем. Бруствер широко улыбнулся и клятвенно произнёс: - Обещаю: я лично посещу редакцию и проверю окончательную версию для печати, чтобы волшебники всего мира прочли в её статье только правду и никакой обычной ереси от Риты Скитер! Гарри подпёр рукой голову и, испытывающе посмотрев на Министра из-под ладони, снажимом потёр пальцами лоб. Его не покидало какое-то отдалённое предчувствие скрытого подвоха и он, наконец, решился спросить напрямую: - Зачем Вы это делаете? Только ответьте, пожалуйста, честно. За то время, что я Вас знаю, я привык думать о Вас, как о хорошем человеке… Так ответьте мне сейчас, глядя прямо в глаза: что лично Вам всё это даст? Большая часть страны в хаосе… Поймите меня правильно, я искренне буду благодарен Вам за любую помощь, но просто хочу понять… Почему Вы до сих пор выслушиваете меня? Грудной грубоватый смех Бруствера раскатисто прогудел в замкнутом пространстве его кабинета, и Гарри удивлённо моргнул, никак не ожидав подобной реакции на свой, довольно серьёзный, вопрос. Кингсли расстегнул и снял официальную форменную мантию и, почти небрежным жестом откинув её на небольшой диванчик у стены, закатал рукава рубашки. Это, странным образом, немного успокоило Гарри и позволило разрядить обстановку между ними. - Сдаюсь, Гарри, - Бруствер с улыбкой поднял раскрытые ладони, сильно контрастировавшие по цвету с тёмным цветом его кожи, - ты прав! – А затем неожиданно заговорил вполне серьёзно: - Магическая Англия сейчас нуждается в поддержке и глобальных реформах. Но благополучие всего общества, так или иначе, всё равно зависит от уровня удовлетворённости нужд каждого жителя. Может это прозвучит громко и с толикой бравады, но мне бы хотелось найти время лично убедиться, что все пострадавшие от режима Тёмного Лорда, сумели наладить свою жизнь, воссоединить свои семьи и с новыми силами смотреть в будущее. Так почему бы мне на этом долгом пути не начать с тебя? Бруствер добродушно улыбнулся, наблюдая, как брови Поттера от удивления медленно поползли вверх и почти скрылись под границей рваной чёлки. - Да, да, Гарри, не скромничай! Кому, как не тебе, мы все обязаны тем, что всё ещё свободно дышим полной грудью?! Кингсли Бруствер облокотился на руки и скрестил пальцы в замок. И сейчас этот незатейливый жест отчего-то выглядел куда солиднее и убедительнее, чем прежде. Взгляд его блестящих чёрных глаз из весёлого моментально сделался серьёзным, и именно в этот момент Гарри узрел в нём человека, по-настоящему достойного поста Министра Магической Британии. - Ты лучше расскажи мне вот что, Гарри… - с настораживающей мягкостью, как бы невзначай, стал интересоваться он: - Почему ты так отчаянно бьёшься за освобождение Малфоев? Опустим ту драматическую часть, которой ты всё это время потчевал меня и остальных о том, что Нарцисса Малфой спасла тебе жизнь в Запретном Лесу. Мы оба с тобой прекрасно понимаем, что для подобного рода ходатайства, тебе было бы достаточно сообщить мне об этом однократно и я бы просто взял это на заметку, но никак не выслушивал все твои стенания, - Кингсли слегка усмехнулся, заметив, как Гарри поморщился при этом слове, но не прервался, продолжая: - постоянные требования ускорения следствия и даже угрозы… Насколько мне известно, ты никогда не был близок с их семьёй. Даже наоборот: с юным отпрыском Малфоев вы не ладили с самого начала обучения в Хогвартсе. Так в чём же дело, Гарри? – почти по-дружески закончил Кингсли, будто они сидели с чашкой горячего какао на Рождественском вечере в «Норе», и выжидающе уставился на Поттера своими большими и, как всегда считал Гарри, сосредоточенно-цепкими, но всё равно очень добрыми, глазами. Сердце Гарри ускорилось в груди. Он чувствовал, что Бруствер почти припёр его к стенке этим своим вопросом и мысленно уговаривал себя дышать глубже и спокойнее. Выдержав испытывающий взгляд Министра, Гарри медленно поднялся со своего кресла и, как можно более расслабленно, растянул губы в приветливой полуулыбке. - Вы не ошиблись. С семьёй Малфоев я тесной дружбы никогда не водил. Но мне довелось немного пообщаться с Драко Малфоем и понять, что я когда-то очень заблуждался на его счёт. И теперь я твёрдо уверен в одном… Кстати, Вы сами мне когда-то это сказали! Что «у всех могут быть причины занимать не ту сторону…». Так что, если это поможет делу, то я согласен на план со Скитер, - он постарался улыбнуться шире и протянул Кингсли раскрытую ладонь. Понимающе кивнув, Бруствер тоже поднялся из-за стола и очень крепко пожал в ответ руку Гарри, будто и для него это имело такое же важное значение, практически сравнимое с Непреложным обетом. - Рад иметь с Вами дело, Министр Бруствер! – уже искренне и расслабленно улыбнулся Поттер и покинул его кабинет. *\\* Бруствер продолжал всячески убеждать Поттера в том, что излишнее привлечение внимания к его общению с обвиняемыми до судебного слушания, может спровоцировать невыгодные подозрения общественности и только нагнетать обстановку, ухудшив и без того сложное дело. Он постоянно взывал к терпению, а Гарри, стискивая челюсти, мысленно поражался: когда же это Кингсли успел превратиться в такого продуманного политика?! К его великому огорчению, Гермиона так же оказалась солидарна с мнением Бруствера, и возможно это убедило Гарри продолжить смиренно ожидать развязки… Однако, когда терпению Поттера всё же действительно настал предел, вызвав при этом сильнейший выброс Стихийной Магии, а его кулак оставил знатную вмятину в поверхности рабочего стола Министра, Кингсли, удивительным образом, всё же пустил в ход все свои «рычаги власти» и значительно ускорил процесс, сделав так, чтобы заседание по делу Малфоев было в срочном порядке перенесено с самого низа списка в верхнюю строку расписания Визенгамота. К тому же, он сдержал данное Гарри слово, и к этому моменту общественные массы уже вели себя менее агрессивно. Подкормленные публичными выступлениями Министра, они перестали парализовывать улицы магического Лондона и без суда и следствия требовать расправы над задержанными Пожирателями Смерти. И вот в назначенный день Гарри, наконец, стоял на пороге зала № 10, где обычно проходили слушания самых серьёзных дел, и нервничал так, что даже дыхание перехватывало, но ничто в его внешнем облике этого не выдавало. Ведь сегодня Верховному суду Магической Британии предстояло рассмотреть самое важное, лично для Гарри Поттера, дело – Дело Малфоев. Холод и полумрак подземелий Министерства магии, по мнению Гарри, мало чем отличался от зябких и промозглых помещений факультета Слизерин в Хогвартсе. И, несмотря на всю роскошь внешнего убранства и натёртого до блеска мраморного пола, по спине Гарри всё равно периодически пробегали неприятные мурашки, пробуждая в нём отвратительное ощущение дискомфорта. Но он не позволял себе отвлекаться на подобные мелочи. Он, наконец-таки, был, как никогда, близок к намеченной цели. Поэтому Гарри только резко одёрнул свою новую, сшитую специально для этого дня, строгую мантию, на груди которой поблёскивал орден Мерлина первой степени, и, продолжая поигрывать напряжёнными желваками на скулах, спокойно ожидал того момента, когда его вызовут для дачи показаний. Взгляд его сосредоточенных ярко-зелёных глаз скользил вдоль пустующего коридора и ничто и никто не нарушал его уединения, так как все заинтересованные лица, получившие допуск на это заседание, уже давно сидели внутри, а других свидетелей защиты, кроме Гарри Поттера, у семьи Малфоев просто не нашлось. И вот, когда прозвучал соответствующий сигнал, Поттер длинно выдохнул, мысленно повторяя про себя давно отрепетированную речь, и решительно посмотрел на запертые изнутри массивные дубовые двери. Литая из золота изогнутая ручка, казалось, опускалась целую вечность, но вот замок с громким лязганьем щёлкнул, эхом отразившись в голове Гарри, и тяжёлые половины двустворчатых дверей одновременно распахнулись перед ним. Гарри тут же обдало встречным потоком холода, заставляя все волоски на его теле приподняться, а в нос ударил отталкивающий смрад гнили и затхлости, исходивший от привратников-дементоров, что парили в две шеренги вдоль стен небольшого коридора, охраняя выход из зала. Двое из них заинтересованно колыхнулись в сторону юноши, шумно втягивая его запах, так что Гарри даже инстинктивно хотел сунуть руку в карман за волшебной палочкой, но вовремя спохватился, вспомнив к тому же, что сдал её ещё на проходной в Атриуме Министерства. Поэтому он просто ускорил шаг и вскоре услышал голос секретаря Верховного чародея Визенгамота, объявившего всем о его появлении: - Для дачи свидетельских показаний приглашается Герой Магической Британии, отмеченный за заслуги специальным орденом Мерлина Первой степени, мистер Гарри Поттер! Глухой удар судейского молоточка прозвучал для Гарри, как удар тяжёлого молота. Во рту у него мгновенно стало суше, чем в пустыне, а ладони покрылись неприятной испариной. Стараясь не обращать внимания на близость, разинувших свои голодные пасти, дементоров, он стремительно вышел на ярко освещённый участок специального постамента. Однако, как только его глазам открылся весь зал, он не смог невольно не задержаться взглядом на трёх чёрных деревянных креслах, стоявших к нему высокими спинками так, что не видел лиц подсудимых Малфоев, прикованных к своим местам тяжёлыми магическими цепями. Желудок Гарри в то же мгновение свело, будто судорогой, а пульс запредельно подскочил от нахлынувшего волнения. Далее, до своего свидетельского места, он шёл медленно, почти неосознанно. Ведь он знал, что в одном из этих самых кресел сидел сейчас Его Драко. Драко! Всего в каких-то трёх-четырёх метрах. Гарри незаметно сглотнул и прикусил изнутри щёку, огромным усилием воли заставив себя смотреть только вперёд, туда, где расположились судьи Визенгамота и Министр магии. От нижней площадки, где располагались подсудимые, трёхсторонним амфитеатром возвышались закруглённые ряды кресел. На рядах справа и слева от кресел обвиняемых располагались зрители, а на центральном, к которому подсудимые сидели лицом – судебная коллегия. Судебный состав Визенгамота, насчитывавший около пятидесяти членов-старейшин и одновременно выполнявший роль парламента, был сплошь облачён в мантии сливового цвета с искусно вышитой буквой «В» на левой стороне груди. Все они, как один, внимательно смотрели на Гарри, так что того даже посетило неприятное чувство дежавю. Всё было почти так же, как и в тот раз, несколько лет назад, когда он сам сидел в кресле в центре этой площадки в роли подсудимого во время Дисциплинарного слушания по статье: «Незаконное использование волшебства несовершеннолетним»… Хотя, нет. Пожалуй, не всё. В прошлый раз, кроме судей и Дамблдора, зал был пуст. Теперь же Гарри самому, как и тогда Дамблдору, предстояло совершить ещё большее чудо и вызволить Малфоев из тюрьмы. Пробежав глазами по рядам, Гарри отметил, что хотя заседание и считалось официально открытым, но, как и обещал Бруствер, количество допущенных зрителей было значительно меньше, чем обычно, да и те оказались, в основном, хорошо знакомыми Гарри людьми, а из представителей прессы - только извечно приторно улыбающаяся Рита Скитер. Встретив настороженный взгляд Кингсли, Поттер отрывисто кивнул ему в знак приветствия и благодарности, а затем, решительно выдохнув, расправил плечи. Ещё Гарри немало и очень приятно удивило, что на одном из нижних зрительских рядов он заприметил сдержанные, но участливые лица Паркинсон и Забини; горящие глаза близнецов Уизли, которые теперь, после выздоровления Фрэда, радостно жались друг к дружке, видимо, постоянно; а также свою добрую лучшую подругу, бросившую все свои силы, чтобы сегодня он не «упал в грязь лицом». Улыбнувшись, Гермиона незаметно показала ему два поднятых вверх больших пальца, и губы Гарри дрогнули в ответ. На самом деле, он до сих пор до конца не понимал, как и почему Гермиона смогла так скоро смириться с нетрадиционностью его чувств к Драко и без изнурительных истерик и разочарованных вздохов, принять его таким, каков он есть. Однако вскоре проблеск нежности в облике Гарри сменила хмурая складка меж сведённых бровей, когда он осознал, что среди его друзей, решивших прийти сегодня и поддержать его желание выступить в защиту Малфоев, не было ещё одного, довольно важного для него человека и якобы «лучшего друга» - Рона. Иногда вспоминая какие-то их совместные счастливые дни, Гарри не переставал дивиться тому, насколько диаметрально противоположным образом Рон вёл себя, после окончания Второй Магической войны, проявляя себя каким-то озлобленным и истерично-ревнивым ребёнком, разом – и, по всей видимости, без сожалений - перечеркнувшим всё, что их связывало ранее. Так что Гарри всё чаще с сожалением допускал мысль, что, возможно, Рон…всегда был таким, а сам он, до поры, до времени, просто действительно не видел дальше собственного носа! Что ж…думал Гарри, судьба сама расставила всё и всех по своим местам. Тем более, что ему куда больше сейчас хотелось оглянуться назад, где – он затылком чувствовал взгляд трёх пар заинтересованных в его присутствии глаз! – сидел самый важный в его жизни человек! Так что Гарри отнюдь не собирался сейчас тратить душевные силы на «оплакивание» своей рухнувшей дружбы с Роном, а всецело сосредоточился на деле. - Гарри Джеймс Поттер, - громко обратился к нему Верховный чародей Визенгамота, и он внутренне встрепенулся. – Подойдите, пожалуйста, ближе к кафедре. В зале заседаний воцарилась тишина. Только Прытко-Пишущее перо Риты Скитер лихорадочно что-то строчило, мерзко скрипя и быстро бегая по строчкам откидного блокнота. - Готовы ли Вы, - тем временем продолжал Верховный судья, - перед достопочтеннейшими членами Визенгамота и многоуважаемыми представителями высшей власти Магической Британии поклясться собственной Магией в том, что Ваше желание выступить со свидетельскими показаниями в защиту подсудимых Малфоев носит исключительно добровольный характер, и Вы обязываетесь говорить суду только правду и ничего, кроме правды? Мышцы на спине Поттера напряглись, а по телу пробежала жаркая волна, поднимающегося из глубины души, возмущения. Он выше задрал подбородок, беспрестанно твердя себе, что эти напыщенные индюки вскоре «послетают» со своих насестов, и подавил мешающие сейчас эмоции силой воли. Крепко вцепившись в перила свидетельской кафедры, Гарри наградил судейскую коллегию долгим взглядом исподлобья и ответил с проскальзывающими нотками раздражения: - Неужели Вам, многоуважаемые судьи, после завершения Второй Магической войны, всё ещё кажется, что кто-то способен навязать мне свою волю и принудить сегодня прийти сюда?! Право, это даже смешно!– хмыкнул он, краем глаза видя, как слизеринцы в первом ряду справа сотрясаются от беззвучного смеха, а Кингсли Бруствер, прикрыв ладонью глаза, с улыбкой качает головой. - Но я Вас уверяю, если даже Волан-де-Морту, - тут Гарри пришлось повысить голос, так как в зале слегка зашумели, видимо, всё ещё по старой привычке негодуя при звуках некогда запрещённого имени, - не удалось переманить меня на свою сторону, то вряд ли удастся хоть кому-то и в будущем! Подобное заявление вызвало резонанс в рядах зрителей и судей. Зал пришёл в некое движение: зрители хихикали, согласно кивали словам Гарри и, даже удивлённо охая, переговаривались между собой. Кто-то из судебной коллегии недовольно возмущался вслух и предлагал удалить Поттера из зала за «Неуважение к суду», но большинство, видимо, опасаясь его нового высокого статуса, склонялось к тому, что торопиться с выводами всё же не стоит… Однако прежде, чем приглушённые разговоры переросли в обычный «базарный» галдёж, а Верховный судья стал яростно стучать церемониальным молотком по подставке, призывая собравшихся к порядку, до слуха Поттера долетел испуганный вздох Нарциссы Малфой за его спиной и лязганье оживших «по тревоге» магических цепей. Стиснув челюсти, Гарри на миг прикрыл глаза. Мерлин, чего ему стоило сейчас не оглянуться и не бросить на Драко хотя бы один – всего-то один единственный! – мимолётный взгляд! Всё его существо, пылая и вопя «во всё горло», требовало этого. Но Гарри и так был на пределе и твёрдо уверен, что даже этот единственный взгляд на любимого, закованного в цепи, разом может лишить его рассудка, а всплеск взбеленившейся Магии одним махом погубит всё, к чему он стремился и за что так отчаянно бился! К тому же Кингсли Бруствер (впрочем, равно как и Гермиона) выглядел крайне недовольным и всем своим видом показывал, что Гарри ни во что не ставит его труды. Поэтому, взяв себя в руки, он постарался смягчиться и действовать далее строго по намеченному плану. - Мистер Поттер, - вновь спокойно заговорил Верховный судья, когда его голос перестал утопать и теряться в общей массе, - это был всего лишь стандартный вопрос, согласно общепринятой процедуре. Подобную клятву приносят все свидетели перед дачей показаний, - словно великовозрастному ребёнку, пояснял он, так что к Гарри закралось впечатление, что тот либо искусно издевается, всё ещё видя в нём неумёху-подростка, так глупо попавшегося тогда на уловку с нападением дементоров, либо этот старикашка уже сам не в своём уме. – Всем нам прекрасно известно обо всех Ваших заслугах и, уверяю Вас, никто не собирается ставить под сомнение Ваши способности! Что Вы, упаси Мерлин! – положа руку на сердце, сахарно заулыбался он, и это окончательно вывело Поттера из себя! – Но дело тут достаточно щекотливое, поэтому… Однако Гарри уже не дал ему договорить, бесцеремонно прервав его на середине фразы и с вызовом глядя прямо в глаза: - Почему это, господин Верховный судья?! Бруствер недовольно поджал губы и, подавшись вперёд, тяжело облокотился на край кафедры, но Гарри уже несло, и он не мог остановить потоки скопившегося раздражения, полагаясь теперь только на интуицию и предчувствие, которые не раз его спасали в смертельной опасности. «К боггарту план!» - Ответьте, прошу Вас, - напирал Поттер, но прежде чем кто-то успел открыть рот, продолжил сам: - Щекотливое дело только потому, что на скамье первые обвиняемые, у которых нашёлся свидетель защиты? Или потому, что подсудимыми оказались именно Малфои, которых вы всё это время считали истинными Пожирателями Смерти и торопитесь выписать каждому по несколько пожизненных сроков в Азкабане, без права обжалования приговора, или даже «поцелуй дементора»?! Тут уж тихо охнули даже те, кто пришёл поддержать самого Гарри. Скитер хищно облизнула алые губки и, схватив своё Перо, сама застрочила что-то в блокноте. Да уж, сенсацию она уже авансом получит. - Мистер Поттер, проявите, пожалуйста, больше уважение к суду, - оторопело начал было Верховный судья, косясь в сторону Министра и делая страшные глаза. - Мы ведь собрались сегодня здесь именно для того, чтобы восторжествовала справедливость и… - Хватит! – мысленно послав всё к чёрту, Поттер стукнул кулаком по деревянной поверхности свидетельской кафедры. Мда уж, Дамблдор этого явно не одобрил бы... Но думать о старом учителе, Гарри сейчас вовсе не собирался. - О какой справедливости Вы смеете говорить, господин Верховный судья?! – с пренебрежением произнёс он, обводя всю судебную коллегию обвиняющим и будто бы облачающим их продажные натуры, взглядом. - Гарри! – это уже был дрожащий возглас не сдержавшейся Гермионы, сидевшей ближе всех к другу, в первом ряду справа. Поттер даже ухом не повёл, лишь заговорил напористей и жёстче: - Где была Ваша хвалёная справедливость, когда проходило МОЁ дисциплинарное слушание, во время которого я так же сидел здесь, на месте подсудимого?! Зачем, ответьте мне, на заседание по делу о «Незаконном использовании волшебства несовершеннолетними» необходимо было созывать Визенгамот в полном составе, да ещё и в зале «для особо опасных преступников»?! – очень убедительно произнёс Гарри, словно на глазах становясь ещё более мужественным и взрослым – настоящим Героем и победителем Второй Магической войны! Теперь уже обвиняюще загудели зрители, поддерживая Поттера и приводя в полнейшее оцепенение и замешательство судей. - Что же Вы молчите, многоуважаемые господа судьи?! А когда перед Вами сидел, закованный в цепи подросток, Вы были более разговорчивы… – осмелев, хмыкнул вслух Гарри. – Ладно, хорошо. Тогда скажу я! Если бы не Альбус Дамблдор, лишь по счастливому стечению обстоятельств, сумевший выступить в тот день в мою защиту, то, скорее всего, ВСЕ ВЫ, - он бесцеремонно указал пальцем в сторону ряда, заполненного фигурами в сливовых мантиях, - сейчас давно уже были бы мертвы или вынуждены были пресмыкаться перед Волан-де-Мортом, чтобы он пощадил Ваши подлые шкуры! Где была Ваша справедливость, которую Вы тычете в лицо всем и каждому, когда горстка детей и нескольких взрослых боролась и за Ваши жизни тоже на территории Хогвартса в ночь на второе мая этого года?! В зале то и дело поддакивали и согласно трясли головами, но для Поттера было важным лишь то, что его слова достигли цели и его уже больше никто не перебивал. - Где были все вы, когда эта женщина, - Гарри, не глядя, ткнул назад пальцем, - миссис Нарцисса Малфой, рискуя собственной жизнью и жизнью всей своей семьи, намеренно обманула Волан-де-Морта и тем самым спасла мою жизнь!? Одна женщина… - он интонационно акцентировал каждое слово и выдержал небольшую паузу, прежде чем вдохновенно продолжил: - Одна женщина, а не хотя бы один отряд специально обученных авроров, стала переломным моментом в ходе битвы и практически предрешила будущий исход всей многолетней войны, которую вы, достопочтеннейшие судьи, так упорно всегда не хотели замечать! И… Да! – улыбнулся Поттер. – Я во всеуслышание заявляю, что не намерен более молчать и абсолютно добровольно нахожусь здесь, в зале суда, чтобы засвидетельствовать невиновность обвиняемых Малфоев. К слову, Империус на меня не действует! И тому есть много свидетелей. И я очень надеюсь, что в этот раз справедливость восторжествует и, наконец, вернёт себе изначальный смысл! Едва Гарри договорил, со своего места поднялся Кингсли Бруствер и, обводя тяжёлым взглядом всех собравшихся, добавил: - А я на правах Верховного чародея прослежу за тем, чтобы так оно и было! Практически выпав в осадок, никто из судей не сумел сказать поперёк ни слова. Все, кроме перешёптывающихся зрителей в верхних рядах, молча переваривали услышанное. Пожалуй, члены судейской коллегии впервые, с момента начала раздутой рекламной акции о предстоящих громких делах Пожирателей Смерти, пожалели, что сделали эти слушания достоянием общественности и допустили на них представителей прессы. И вновь лучше всех был слышен лишь скрежет Прытко-Пишущего пера, да наставления Риты Скитер, которые та торопливо давала колдофотографу «Ежедневного Пророка». Повернув голову в ту сторону, Гарри встретился глазами с совершенно обезумевшим от свалившегося на её перегидрольную голову счастья взглядом журналистки, но тут же неприязненно поморщился, когда его ослепила яркая вспышка колдокамеры. Обменявшись долгими репликами с коллегами, Верховный судья, наконец, подал голос: - Хорошо. Мистер Поттер, а имеются ли у Вас какие-нибудь доказательства невиновности подсудимых или только голословные обвинения в нашей безучастности? - Имеются, господин судья. И я давно готов предоставить их Вам на рассмотрение, а также воспоминания Северуса Снегга, - твёрдо заявил Гарри, и кто-то, не только среди зрителей в зале, заинтересованно охнул. - Позвольте уточнить… - Верховный судья подался вперёд всем корпусом, чуть ли не ложась грудью на свою кафедру. – Вы сказали: «воспоминания Северуса Снегга»? - Совершенно верно. Он лично отдал их мне, перед своей смертью, - зрители в зале взволнованно зашевелились, но Верховный судья не препятствовал этому, так как, похоже, сам был более чем удивлён этим словам Поттера. - И я глубоко сожалею, - тем временем продолжал свою речь Гарри, - что вынужден делать это, вместо него. Я не сомневаюсь, что профессор Снегг смог бы пролить ещё больше света на это дело. Вскоре его окружили сотрудники следственной группы и собрали все необходимые материалы, подтверждающие правдивость данного заявления. В общей сложности, после изучения предоставленных материалов, у свидетельской кафедры Гарри провёл не менее часа, без остановки и запинки отвечая на перекрёстный допрос судейской коллегии. И, выслушивая очередной каверзный вопрос, уже старался не допускать собственных эмоциональных срывов, как в самом начале слушания. Но, как ни странно, и причин, ранее способствовавших его резким ответам, тоже поубавилось. Гарри, будто бы сумел найти комфортную для себя «частоту», и теперь отвечал на всё почти расслабленно, словно просто вёл обычную беседу. Да и сами судьи заметно присмирели, после его обвиняющих и обличающих высказываний в их адрес. Так что напряжение в зале суда постепенно разрядилось, и остаток слушания прошёл на удивление ровно. В конце концов, Верховный судья поднялся из своего кресла и громко огласил: - Суд удаляется для принятия решения. Приговор по делу Малфоев будет оглашён через два часа. Гарри уронил голову на грудь и зажмурил веки. Его влажные ладони разъезжались по отполированной поверхности свидетельской кафедры, а затылок прожигали три пары глаз подсудимых, за которых он все эти два часа ручался всем, чем только мог, и на которых так ещё ни разу не осмелился оглянуться. «Не оборачивайся! Держись! Ещё чуть-чуть… Ещё немного… Всё получится! Не может не получиться…» – твердил сам себе Гарри, словно мантру, но нервы казалось, были раскалены, как оголённые электрические провода и гудели, отдавая неприятным эхом в лобной части. Прозвенел звонок, возвещающий о начале перерыва. Все члены судейской коллегии тут же поднялись и очень быстро удалились в комнату для совещаний. Следом звякнули тяжёлые магические цепи и подсудимых под конвоем вывели из зала. Уже через мгновение к Поттеру, так и стоявшему на прежнем месте, подошёл Кингсли Бруствер и в сдержанной, деловитой манере поделился своими впечатлениями о ходе слушания, естественно не забыв высказать Гарри «пару ласковых» за вспыльчивость и риск, которому тот подверг все их общие усилия. Когда же Кингсли удалился по каким-то министерским вопросам, рядом с Гарри тут же возникли его друзья и, поняв, в каком он состоянии, как можно более незаметно, помогли ему переместиться в опустевший зрительный зал. Только опустившись на скамью, Гарри осознал, насколько же он был выжат и физически и морально. Будто бы гонка и переживания всех этих последних дней в одночасье обрушилась на его плечи. Но ему было всё равно на собственное самочувствие. Все его мысли занимал только Драко. Гарри устало прикрыл глаза и стал ждать, молясь всем святым и про себя отсчитывая секунды…минуты…часы до того момента, когда решится их дальнейшая Судьба… *\\*\\* На исходе второго часа зал заседаний постепенно начали заполнять люди и судьи, рассаживаясь на свои прежние места. Гарри же, практически не шевелившийся всё это время и не проронивший ни слова, так и продолжал сидеть на скамье с закрытыми глазами, не вслушиваясь в тихие переговаривания друзей. До тех самых пор, пока тяжёлые дубовые двери не отворились и вместе со стражниками-дементорами внутрь не ввели подсудимых. Заставив себя собраться с силами, Гарри осторожно поднял глаза на вход, но тут же судорожно втянул носом воздух и даже непроизвольно скрежетнул зубами. Зрелище было не для слабонервных… Первым по проходу шёл Люциус Малфой. Некогда холёный аристократ, всегда кичившийся чистотой собственной крови и родовитостью благородного происхождения, статный и непоколебимый, как неприступная скала, сейчас выглядел просто шокирующее. Всего месяц, проведённый в темнице нижнего уровня Азкабана, казалось, состарил его лет на двадцать и, будто бы навсегда, надломил что-то во всём его прежде властном блике. Кожа его стала какой-то дряблой и почти серой, а глаза – запавшими глубоко в глазницы, блёклыми и воспалёнными. Лицо, изборождённое непривычно-глубокими морщинами, покрывала неровная щетина, больше похожая на какие-то белёсые пучки колючек, случайно налипших на туго обтянутые тонкой кожей и сильно заострившиеся скулы. Одним словом, от прежнего облика главы рода остался лишь гордый и холодный взгляд, который невольно заставил Гарри восхититься внутренней стойкостью этого человека! Даже несмотря на тот факт, что они с Люциусом всегда ненавидели друг друга… Нарцисса выглядела не многим лучше своего супруга. Разодранное в нескольких местах, но когда-то очень элегантное, платье, теперь висело на её истощённой фигуре неопрятными, грязными лохмотьями, так что Гарри даже захлестнуло необъяснимое смущения, и он поспешил отвести от неё глаза, вместо этого полоснув Бруствера осуждающим взглядом за несоблюдение их договорённости по поводу условий содержания в камере предварительного заключения Нарциссы и её сына. В голове Гарри не укладывался образ утончённой, изящной миссис Малфой и той, скованной цепями, измученной переживаниями и лишениями женщины, которую бесцеремонно пихали в спину безмолвные конвоиры. Драко… Его горделивый Слизеринский Принц и грациозный Лунный дракон по жизни… И чуткий, нежный журавлик наедине… «Что они с тобой сделали?!» - мысленно с ужасом вопил про себя Гарри, впившись взглядом в осунувшееся лицо любимого. Затравленно озираясь по сторонам, Драко замыкал их цепочку. Бросая беспомощные взгляды в спины родителям, он стыдливо пытался хоть как-то прикрыть своё оголённое предплечье, где под ободранными лоскутами бывшей когда-то белоснежной, накрахмаленной рубашки, словно кричащее клеймо, теперь была выбита позорная Метка служителя Волан-де-Морта. Чересчур заострившиеся, как и у отца, черты его красивого лица и огромные тени, залёгшие под угасающими серыми глазами, слишком резко контрастировали с обликом того Драко Малфоя, которого привык видеть и полюбил Гарри. Стоило только Драко сесть в кресло для подсудимых, как ещё одни толстые магические цепи тот час же обвили его тело, словно ожившие змеи, и намертво припечатали узкие запястья к подлокотникам. Дёрнувшись от их грубого прикосновения к своей бледной, почти прозрачной из-за длительного нахождения в тёмном помещении, коже, Драко сдавленно застонал и сжал губы в тонкую жёсткую линию. Гарри непроизвольно дёрнулся вместе с ним, но сжав со злостью кулаки, всё же усидел на месте. Цепи, чутко реагировавшие на малейшее движение заключённых, теснее сдавили фигуру Драко, но тот продолжал храбриться, собирая в кулак оставшиеся крупицы фамильной гордости и достоинства. «Истинный Малфой…» - подумал Гарри, стараясь восхищением подавить нарастающую бурю своей возмущённой Магии и сильнее впиваясь ногтями в ладони. Неожиданно Драко распахнул свои большие пепельные глаза и его пересохшие, потрескавшиеся бледные губы беззвучно зашевелились, а пальцы правой руки резко распрямились и слегка задрожали. Непонимающе уставившись на неё, он лишь ненадолго растерялся, а затем, будто почувствовав что-то странное, встретился вопросительным взглядом с горящими и повлажневшими зелёными глазами Поттера, ловившими каждое его движение. Чувствуя, что грудь уже начинает теснить от нехватки воздуха, Гарри чаще задышал ртом, не в силах разорвать этот долгожданный зрительный контакт. Но что-то во взгляде Драко его настораживало. Ему мерещился какой-то странный отголосок опустошённости и глухой отрешённости, будто Драко в какой-то момент замкнулся на выпавшей ему участи опозоренного Пожирателя Смерти… Словно внутри у него не осталось ничего от того тёплого, любящего света, что всегда плескался в расплавленном серебре его лунно-перламутровых глаз, как бывало всякий раз, когда Драко смотрел на Гарри прежде… - Драко? – молвил Гарри одни губами, онемев от бешено колотящегося уже где-то в горле сердца, и, к его огромному удивлению, светлая, гордо изогнутая бровь Драко, медленно приподнялась, подчёркивая его недоумение. Резкий стук церемониального молотка заставил обоих вздрогнуть и отвести взгляды. Драко поморщился, когда цепи усилили своё давление, и, опустив голову, спрятал покрасневшее от натуги лицо за россыпью отросших, немытых волос. Недовольно нахмурившись, Гарри злобно зыркнул в сторону судей старейшин и уже привстал со своего места, но Гермиона жёстко сжала его локоть, грубо заставив сесть обратно. Тем временем Верховный судья тяжело и нехотя поднялся со своего громоздкого кресла и, подойдя к кафедре, развернул свиток. - Мы, Визенгамот, как главный судебный орган всей Магической Британии, рассмотрев дело Малфоев, обвинямых в пособничестве Тёмному магу, предоставлении вражеским силам своего родового поместья и насильственной вербовке в свои ряды сторонников, именуемых ниже, как Пожиратели Смерти. А также, приняв в учёт новые обстоятельства, предоставленные суду единственным свидетелем защиты - Героем Магической Британии и кавалером ордена Мерлина Первой степени, Гарри Джеймсом Поттером, вынесли свой окончательный вердикт, - судья прочистил горло и, выдерживая отвратительно мелодраматичную и мучительную паузу, медленно обвёл сальным взглядом зрительный зал. Гарри бросил короткий взгляд на обвиняемых и заметил, что Люциус неотрывно смотрит на свою жену, чьи замершие и кажущиеся сейчас неуместно большими на её истощённом красивом лице, испуганные глаза, ярко блестели от слёз. А Верховный судья тем временем всё молчал. Гарри готов был поклясться, что ещё минута подобного показательного промедления и игры на публику, и он либо прилюдно сам проклянёт этого мерзкого продажного старикашку, либо собственноручно вцепится в его чрезмерно «першащее» горло! Будто почувствовав настроение друга, Грейнджер, на всякий случай, придвинулась ближе к Гарри и положила свою кисть поверх его сжатой в кулак руки. - Итак, властью данной мне, как Верховному судье, объявляю, что Визенгамот повелевает признать семью Малфоев… - Гарри задержал дыхание, изо всех сил напрягая слух и боясь пропустить вердикт из-за барабанной дроби своего взбеленившегося сердца, что долбило в его ушах, - …не виновными! Первые ряды, пришедшие поддержать Драко и Гарри, взорвались аплодисментами и радостными возгласами, но сам Гарри всё ещё был обращён в слух. - А также, - продолжал Верховный судья, пытаясь перекричать ликующих зрителей, - вернуть им во владение родовое имение Малфой Мэнор с наложением штрафа в размере… Дальше Гарри уже не слушал. Он сдавил в сумасшедших объятиях Гермиону и без устали шептал в распущенные всклокоченные волосы подруги надрывистые слова глубочайшей признательности. Да с такой силой, что Гермиона не могла даже нормально вдохнуть, но стоически терпела, прекрасно понимая, как много это значит для Гарри. Повинуясь вынесенному оправдательному приговору, с тяжёлым, лязгающим звоном повалились к ногам бывших узников магические цепи, и все трое Малфоев тут же шагнули навстречу друг другу. Но, вопреки ожиданиям разочарованной Риты Скитер, они не бросились обниматься и целоваться. Нет. Их радость была тихой и скрытой. И максимум, что досталось из «зрелищ» приглашённым зрителям, это скромная картина того, как глава семейства лишь слегка приобнимает за талию свою изнеможённую супругу и крепко стискивает другой рукой плечо сына под бесчисленное множество вспышек колдокамеры «Ежедневного Пророка». - Получилось! – задушенно шептала Гермиона на ухо другу, тщетно пытаясь обнять его в ответ, пока тот, с силой жмурясь, чтобы – не дай Мерлин! – не заплакать от счастья, всё ещё продолжал сдавливать её хрупкую фигурку в своих стальных объятиях. – Гарри, у тебя получилось! Пожалуй, если в этот момент он смог бы так же запросто и открыто прижать к своей груди и Драко, то с уверенностью заявил, что счастлив, как никогда прежде! И эта победа значила для Гарри ничуть не меньше, если не сказать «больше», чем победа над Волан-де-Мортом! Более-менее восстановив душевное равновесие и оторвавшись, наконец, от Гермионы, Гарри едва не рванул с испугу вперёд, так как прямо на его глазах, сбившихся в кучку, Малфоев вновь обступили плотным кольцом конвоиры. - Спокойно, Гарри, - мягко пробасил над его ухом, непонятно когда успевший подойти к ним, Кингсли Бруствер и положил на его плечо свою большую горячую ладонь. – Это всего лишь формальность. - Что?! – в полголоса зашипел на него Поттер. – Мне опять нельзя с ними даже поговорить?! - Сейчас их уведут в Аврорат, чтобы оформить некоторые формальности документально. Ты ведь, наверное, тоже согласишься со мной, что лучше уж сделать это сейчас, чем гонять их сюда ещё и завтра, когда им, наверняка, не захочется приближаться к Министерству даже на милю!? Ну, а уж после… - Ладно, - удручённо вздохнул Поттер и плечи его расстроенно поникли. – Только, прошу Вас… Но договорить он не успел, так как к нему уже неслась Рита Скитер с её вечным спутником – Прытко-Пишущим пером: - Гарри! Гарри, дорогой! Наш Национальный Герой! Это будет настоящая сенсация! - фальшиво щебеча нараспев хвалебные оды, она без стеснения жестикулировала, размахивая руками со своим неизменным, ярко-кровавым маникюром. - О, я уже вижу этот грандиозный заголовок: «Золотой мальчик освобождает несправедливо осуждённых мучеников Азкабана»! – задрав голову к потолку, будто разглядела где-то там какое-то знамение, Рита прищурила один глаз, а затем резко встрепенулась и, щёлкнув пальцами, сама схватилась за Прытко-Пишущее перо. - Отзовите колдокамеру! – вдруг настойчиво потребовал Поттер, глядя поверх плеча замершей на месте Скитер на ослепляемых колдовспышкой Малфоев. - Но ведь у нас уговор… - Скитер захлопала густо намазанными ресницами, оглядываясь, в поисках поддержки Министра Магии. - Рита! – фамильярно рыкнул Поттер и навис над сжавшейся журналисткой, словно назревшая грозовая туча. – Я. Сказал. Отзовите. Колдокамеру! Немедленно! – чеканя каждое слово, процедил Гарри сквозь зубы и угрожающе посмотрел на колдорепартёра. – И не приведи Мерлин, если хоть один снимок Малфоев с сегодняшнего заседания просочится – даже «случайно»! - хоть в одно издание…хоть когда-нибудь! – произнёс он с нажимом вполголоса и, подойдя к Скитер как никогда близко, добавил чуть слышно, лично для неё: - Обещаю: в таком случае, я раздавлю вас, как последнего навозного ЖУКА! Онемев от подобной угрозы, Скитер пару раз беззвучно открыла и закрыла свой алый ротик, с недовольством покосилась на ухмыляющуюся Гермиону, и, пожалуй, впервые в жизни не нашлась с ответом. Она прекрасно помнила, что Поттер в силах раскрыть её «профессиональный» и весьма незаконный секрет широким массам, которые она так отчаянно прикармливала все эти годы, лишь раз публично разгласив её анимагическую форму… - Как жука, мисс Скитер! – уже успокаиваясь из-за произведённого эффекта, многозначительно повторил Гарри и с удовольствием отступил назад. – Надеюсь, я достаточно ясно выражаюсь? - Какие-то проблемы, Гарри? – с наимилейшей улыбкой поинтересовался Кингсли, внутренне усмехающийся подобному перекошенному выражению лица, порядком доставшей их всех, журналистки. Однако Рита действительно оказалась профессионалом своего дела и, очень быстро перестроившись, растянула рот в приторно-льстивой улыбке: - Нет, министр Бруствер! Что Вы!? Всё в полнейшем порядке, - кокетливо сказала она, и Прытко-Пишущее перо вновь что-то оживлённо застрочило в блокноте. – Однако, мистер Поттер, я бы хотела кое-что уточнить… В свете подобных обстоятельств, где же, по-вашему, нам взять снимки чудесно спасённого семейства? Тем более, что нам заранее были обещаны некоторые привилегии… - с хитрой улыбкой на устах, она повернулась к Кингсли и невинно захлопала ресницами. - Что ж… - притворно тяжело вздохнул Бруствер, изобразив глубокую задумчивость. – Дело оказалось ещё более сложным, чем мы предполагали, так что возможно внесение некоторых поправок. Поройтесь в архивах…более «лучших» для Малфоев времён… Наверняка, что-нибудь да найдётся. По тому, как вытянулось и побагровело лицо Скитер, Гарри понял, что она реально в бешенстве. - Прошу прощения, господин Министр… Но, видимо, Вы не достаточно осведомлены о правилах журналистики и не знаете, что каждая статья обязана сопровождаться… - однако Рита прервалась, так как в этот момент к ней подскочил её коллега и, быстро шепнув что-то на ухо, оживлённо закивал. - О! – вновь заулыбалась Скитер, поправляя оправу своих очков-«лисичек», и по её довольному лицу Гарри прочитал, что стоит ожидать очередной подлости. – Что ж, предлагаю новую сделку. - Мисс Скитер, - вмешался Бруствер, сурово сдвинув брови, - мы не на рынке, чтобы торговаться. Гарри мысленно хмыкнул: «Ну да, как же! Давно ли сам предлагал «взаимовыгодные условия»?!», но вслух не проронил ни звука. - О, нет, господин Министр! Какой торг!? Разве бы я когда-нибудь осмелилась предложить такую низость?! – но, не став дожидаться их реакции, торопливо затараторила вновь: - Я согласна собственноручно уничтожить все колдофото Малфоев с этого судебного слушания, если только наш Национальный Герой, наша гордость – Гарри Поттер согласится на скромную фотосессию в своей прелестной мантии и орденом Мерлина на груди! Ох, Гарри, не волнуйтесь, - уже чуя замешательство собеседников, торжественно вещала Скитер. – Это сущие пустяки! Пара-тройка снимков и только! Народ должен знать своих Героев в лицо, а Ваше… - я не сомневаюсь! – попадёт не только на обложки газет, но и в учебники по Истории Магии! Так почему бы не сделать исторические наброски прямо сейчас?! Пока Вы молоды и полны сил… Поттер бросил беглый взгляд ей за спину. Недовольные тем, что их лишили «лакомства», угрюмые тени дементоров как раз провожали голодным сопением спины Малфоев к выходу из зала суда. Уже у самых дверей Драко внезапно обернулся и одарил Гарри долгим нечитаемым взглядом, будто хотел что-то сказать... Сердце Поттера пропустило рваный удар, пока он внутренне рвался навстречу этому взгляду, но его внимание безжалостно вновь переключила на себя Рита Скитер: - Ну же, мистер Поттер! Вы ведь наша Национальная гордость и уж точно Герой сегодняшнего дня! – лебезя перед ним, настаивала она. – Решайтесь! Это…выгодная сделка. Гарри снова искал глазами Драко, но того уже уводила за собой Нарцисса, мягко приобнимая за плечи. - Неужели это не может подождать? – с трудом сдерживая раздражение и собственное нетерпение, Гарри уже хотел обогнуть журналистку и нагнать Драко, но тут его локоть непривычно сильно сжала рука самого Кингсли Бруствера. - Гарри, - вкрадчиво заговорил он, склонившись к его уху, - иди с мисс Скитер. Оформление бумаг и «закулисная беседа» с Малфоями займёт довольно долгое время, - Кингсли вздохнул, чувствуя, как Поттер напрягся от его близости, и выпустил его руку. – Ты столько ждал… Неужели пара часов что-то изменит? К тому же, им не мешало бы немного отдохнуть в родных стенах… Ты не думал о том, что они сейчас не очень склонны к серьёзным разговорам и встречам, даже не приняв как следует душ?! Поговори с прессой и отправляйся домой. Отдохни. День был долгим. Самое паршивое, по мнению Гарри, было то, что Кингсли был прав. Так что он просто, молча, наградил Бруствера суровым взглядом и, согласно кивнув журналистке, удалился вместе с ней и колдофотографом в специально предоставленный в их полное распоряжение зал для конференций. *\\* В свой дом на Гриммо Поттер вернулся смертельно уставшим. Конечно, Скитер выжала из предоставленной ей возможности всё до последней капли, измотав заодно и самого Гарри. Ему уже повсюду мерещился скрежет её Прытко-Пишущего пера и этот отвратительный проникновенно-фальшивый голосок Скитер, которым она задавала ему всё новые и новые каверзные вопросы, так и норовя «процарапать» своими заострёнными ноготками брешь в обороне темы его личной жизни. Завидев хозяина, Кикимер сразу же верно определил его состояние и, не дожидаясь прямого приказа (что, к слову, в последнее время происходило практически постоянно), принёс ему на подносе разогретый ужин и небольшой графин с огневиски из фамильного погреба Блэков. С благодарностью приняв из маленьких ручонок эльфа квадратный стакан, Поттер сделал большой глоток и мгновенно скривился – ему, дилетанту среди ценителей хорошего и выдержанного спиртного, да и не особо любителю выпить, было невдомёк, что «кривиться» от такого качественного напитка в высших кругах считалось почти оскорблением. Однако, как только вниз по горлу Гарри янтарной лавиной начало растекаться приятное и расслабляющее тепло, то горечь алкоголя уже не казалась ему такой уж отвратительно резкой. Проигнорировав вкусно пахнущий ужин и закусив огневиски только долькой зелёного яблока, Гарри откинулся на спинку глубокого кресла и закрыл глаза, наслаждаясь долгожданной тишиной. Ему хотелось «посмаковать» это блаженное ощущение как можно дольше, потому как только сейчас начало притупляться то всепоглощающее и отравляющее чувство разочарования, закравшееся в его душу от того, что Малфои, которых он всё же надеялся ещё раз повстречать, покинули Аврорат раньше, чем самого Гарри перестала изводить своими расспросами доставучая Рита Скитер. Конечно, он и не питал иллюзий на её счёт, знал заранее, что она-то уж точно своего не упустит! Но всё же, как обычно, надеялся… Гарри и сам не заметил, как мысли его смешались в общем круговороте сегодняшних событий и лениво потекли в никуда тихой, спокойной рекой, где дрейфовали яркие сны о любимых серых глазах… Потоптавшись в нерешительности возле кресла, Кикимер для верности ещё пару раз вполголоса позвал хозяина по имени, но тот лишь глубоко вздохнул и тихонько засопел, так и не притронувшись к ужину. *\\*\\* Проснувшись рано утром, Гарри попытался перевернуться, но с удивлением обнаружил, что так и проспал всю ночь - полулёжа в кресле. Правда, был разут (похоже, Кикимер не поленился подставить ему широкий пуфик под ноги!) и заботливо укрыт пледом. Подняться на ноги оказалось тем ещё испытанием! Все мышцы затекли и жутко ныли, а онемевшую пятую точку, «отсидев» столько часов в неудобной позе, Гарри и вовсе не чувствовал. Поэтому, попросив домовика приготовить завтрак, решил основательно размяться. Бодрящий душ, плотный завтрак, обильно приправленный ворчанием Кикимера о том, что «хозяин совсем отощал!», ароматный кофе и ласковое весеннее солнце, проникавший в окна – всё в это утро казалось ярче, вкуснее и даже забавнее от того, что Гарри с замиранием сердца предвкушал скорое свидание с Драко! Нетерпение его вспенивало кровь и будто взрывалось в ней миллиардами крошечных пузырьков, заранее воображаемого счастья от этой долгожданной встречи. Однако, как оказалось, на встречу с Драко торопился только он один. Часы. Старинные напольные часы, так величественно несущие свою службу в этом доме уже не один десяток лет, предательски медленно передвигали свои «древние» шестерёнки. И Гарри уже всерьёз подумывал о том, что кто-то нарочно заколдовал их минутные стрелки, которые, по его мнению, переползали от одного деления циферблата к другому со скоростью «раненой улитки»… Однако, не взирая ни на что, твёрдо для себя решил, что как только настанет «подходящее время» (ну…или что там считается приличным временем для самых ранних визитов в этих чистокровных аристократических семьях?!), он сразу же (не медля!) явится с официальным визитом в Малфой Мэнор и попросит (нет…если понадобится, то даже потребует!) чтобы родители Драко признали их отношения! В конце концов, мысленно храбрился Поттер, тщательно бреясь перед зеркалом в ванной, Герой он или кто!? И пусть они с Драко уже заключили магический брак, но теперь-то они сделают всё, как положено. Без спешки. По всем правилам. Как назло, а точнее, как это обычно происходит, по закону подлости, со всеми приготовлениями к столь важной для своей будущей семейной жизни встрече и наведением внешнего лоска, он справился до обидного быстро, разве что не стал пока надевать новенький отутюженный костюм. А до наступления того самого «приличного» времени было ещё очень далеко. Ведь даже такому далёкому от азов аристократического воспитания человеку, как он, было ясно, как день, что восемь утра – это не самое удачное время для запоздалого сватовства! Однако, усидеть на месте Гарри уже было невмоготу. Поэтому, прихватив с собой очередную кружку с крепким кофе, он вышел на задний двор и, щурясь от солнца, стал всматриваться вдаль, в ожидании возвращения Фиделиса со свежей корреспонденцией. Филин не заставил себя долго ждать и вскоре, приветственно ухнув, опустил в раскрытую ладонь хозяина плотно скрученный в «трубочку» номер «Ежедневного пророка». Развернув газету, Поттер слегка удивлённо повёл бровью, а его на губах появилась довольная ухмылка. Приятно было осознавать, что звание «Героя» хоть в чём-то сослужило ему добрую службу. На заглавных страницах, всё ещё пахнущих типографической краской, красовались колдографии достопочтенного семейства Малфоев. Разглядывая снимки своих, вроде как, уже родственников, запечатлённых когда-то при полном параде в холле фамильного замка, Гарри мысленно накинул Скитер пару баллов за добросовестное соблюдение их договорённости. Статья с его собственным интервью его мало интересовала, если не сказать: и вовсе теперь не волновала. Ведь всё, что нужно, Гарри уже и так знал не понаслышке, а с остальным наверняка поработал Кингсли – не зря же он, в самом деле, потратил столько времени и сил, поддерживая Бруствера на посту Министра!? Главным же было то, что ни единой колдографии Малфоев, переживших этот ужасный и унизительный месяц в темницах Азкабана, так и не просочились в прессу! Фиделис с важным видом опустился на плечо хозяина. - Эй, дружище, привет! – Гарри шутливо взъерошил перья на его загривке, за что немедленно был одарён возмущённым взглядом. – Ну чего ты? Соскучился? Филин довольно доходчиво и красноречиво щипнул его за ухо и недовольно всплеснул крыльями. - Да ладно тебе, ворчун! – примирительно протянул Гарри и одним большим глотком допил кофе. Однако Фиделис всё ещё выглядел оскорблённым и на хозяина даже не взглянул. – Покажи-ка лучше мне, - с преувеличенным энтузиазмом продолжил Поттер, - как ты делаешь тот финт… Ну, помнишь?! Тот, который ты делал, когда мы летали вместе в последний раз?! Подувшись ещё пару мгновений, скорее для вида, весь из себя разобиженный, но явно задобренный нотками обожания в голосе хозяина, Фиделис всё же соизволил повернуть к Гарри голову, и со всей укоризной, на которую только был способен, посмотрел на него так, словно хотел сказать, что «тот последний раз, когда они вместе летали» был настолько давно, что его хозяину уже давно стоило провалиться от стыда сквозь землю! Гарри, конечно, понял его и без слов, но продолжал смотреть на своего любимца невинными глазами. Так что Фиделису ничего не осталось, как с видом «величайшего одолжения» взмыть ввысь и, расправив свои роскошные крылья, начать вырисовывать в небе одну за другой рискованные фигуры. Приложив ладонь «козырьком» ко лбу, Гарри следил за его красивым полётом и не забывал иногда восторженно подбадривать. Однако через какое-то время к Фиделису стал стремительно приближаться силуэт какой-то незнакомой птицы. Поттер, отчего-то забеспокоившись, стал окликивать филина и, пойдя ему на встречу через задний двор, даже достал из кармана свою волшебную палочку. Засвеченные ярким солнцем, обе фигуры птиц казались с земли абсолютно чёрными и сложно было сразу определить: то ли они просто «общались», то ли действительно боролись. - Фиделис! – громко выкрикнул Гарри, уже встревожившись не на шутку. – Спускайся! Но по мере приближения птиц, выражение его лица становилось всё более удивлённым. Уханье и крик своего филина он узнал бы, наверное, из десятков других, но вот те звуки, что вырывались из груди Фиделиса в этот самый момент, ему ещё не доводилось слышать ни разу в жизни! Как одержимый, его филин носился вокруг своего незнакомого молчаливого спутника и всячески старался то коснуться его крылом, а то и вовсе потереться клювом. Во всяком случае, Гарри не понимал, чем могло быть вызвано такое из ряда вон выходящее поведение Фиделиса. Видимо, всё же не выдержав подобной наглости, чужак в итоге сложил крылья и практически ушёл в крутое пике, стремительно уходя от навязчивого внимания Фиделиса и на большой скорости приближаясь непосредственно к самому Поттеру. Мастерски выполнив эффектный разворот, птица зависла перед лицом Гарри, и тот тут же узнал в незваном госте чёрного филина Малфоев. - ЕВА! – несдержанно заорал Гарри, бесцеремонно сгребая её в объятья и наглостью вторжения в личное пространство, превосходя даже своего обалдевшего Фиделиса. Больно щипнув Поттера за ухо, взъерошенная и возмущённая до кончиков своих угольно-шелковистых перьев за свою «поруганную» гордость, Ева забилась в его руках и заголосила, будто раненный павлин. - Ох, прости! – спохватился Гарри, даже не почувствовав от нахлынувшей радости боли. Широко улыбаясь, он горящими глазами смотрел на филина Драко. – Я совсем забыл о манерах, Ева! – продолжал он, не обращая внимания на её недовольное уханье. – Но я чертовски рад тебя видеть! Ты даже представить не можешь себе, насколько! Красавица… - ласково добавил Гарри, предлагая филину пересесть на согнутую в локте руку, - ты что-то принесла мне? Возможно, Гарри показалось, но после последней фразы, Ева прекратила так отчаянно его щипать и попутно недовольно курлыкать на назойливо мельтешащего вокруг Фиделиса, а почти изящно протянула Поттеру свою лапу, к которой шёлковой лентой был прикреплен конверт. Фиделис тоже, по-видимому, решил сменить тактику и по-свойски уселся на плечо хозяина, чтобы оказаться ближе к их ранней гостье. Пытаясь подавить улыбку, Гарри отвязал письмо и, угостив Еву печеньем, обратился к своему филину: - Эм, Фиделис, будь так любезен…проводи нашу несравненную гостью… - не сдержавшись, он всё же хихикнул и, нетерпеливо ощупывая неподписанный конверт, присел прямо на остриженный газон. Сургучная печать с оттиском фамильного герба Малфоев ещё хранила свой густой запах и казалась только-только застывшей. Поглаживая её вспотевшими от волнения пальцами, Гарри смотрел на письмо, не мигая и, в то же время, страшась того, что скрывалось внутри. Наконец, длинно выдохнув, он сорвал сургуч, развернул письмо и сразу же понял: писал его не Драко. Таким же, как и у Драко, каллиграфически аккуратным почерком, только чуть с более закруглёнными вершинами букв, смотревшимися элегантнее и женственнее, было аккуратно выведено следующее:

«Уважаемый мистер Поттер!

Позвольте от лица нашей семьи выразить Вам глубочайшую признательность за Ваше содействие в ходе судебного слушания. Вы всё верно сказали, хотя я и не знаю, откуда Вам стали известны столь унизительные подробности того, чему подвергалась наша семья, во время пребывания Тёмного Лорда в нашем фамильном замке?! При иных обстоятельствах, я бы предпочла не придавать столь постыдные факты огласке. Да и мой супруг вряд ли когда-либо осмелился бы в них признаться (даже если бы его слово имело на том слушании реальный вес!). Но я прощаю Вас за сей проступок, потому как Вы правы – иного решения быть не могло. Вы поступили, как истинный гриффиндорец, мистер Поттер: дерзко и благородно! Но мы благодарны Вам за это. И от себя хотелось бы добавить, что я была польщена тем, как Вы великодушно упомянули тот случай в Запретном лесу и очень лестно отозвались обо мне лично. Конечно, думаю, не стоит теперь лукавить и уверять Вас, что мною двигала исключительно человеческая жалость и сочувствие. (Вы, наверняка, понимаете, что я, как мать, думала, прежде всего, о спасении своего ребёнка?!) Однако, Вам стоит запомнить одно: семья для Малфоев всегда стояла на первом месте! Поэтому я хотела бы заранее извиниться за то, что обязана сообщить Вам следующее… Как любящая и заботливая мать, я не могу не возблагодарить Мерлина за всё, что Вы сделали ради спасения всех нас не только от тюремного заключения, но и от того, кто мог стать для всех нас угрозой, куда более серьёзной в случае Вашего поражения в финальной битве. В особенности, за то, что Вы не выдали ни словом, ни делом Тёмному Лорду свои чувства к моему сыну Драко. Но...» Гарри сглотнул, предчувствуя что-то неладное. Руки его задрожали, тем не менее, он заставил себя дочитать всё до конца: «…Но, как верная супруга и наследница древнейшего чистокровного рода Блэков, я вынуждена Вас огорчить и отказать Вам в возможной аудиенции. А в том, что Вы намерены посетить наш дом в самое ближайшее время и с довольно конкретной целью, лично у меня, не вызывает никаких сомнений. И всё же, несмотря на всё, что Вы (собственно, как в равной доле и мой неразумный сын!) сделали, чтобы породниться с родом Малфоев, и все Ваши заслуги перед миром и нашей семьёй в частности, Вам никогда не удастся добиться желаемого. Мне искренне жаль, мистер Поттер, что всё каким-то невообразимым образом зашло настолько далеко, и Драко позволил себе ввести Вас в заблуждение по поводу глубины собственных чувств. Когда мы узнали о Ваших отношениях и заключении сомнительного магического брака, мы с мужем, естественно, воспротивились столь безрассудному поведению сына. Должна признать, Драко никогда прежде не позволял себе принимать подобного рода решения, предварительно не посоветовавшись с нами. Но Вы, мистер Поттер, обязаны понимать, что Драко – наш единственный сын, наследник и продолжатель рода! Он просто не имеет морального права на столь возмутительный, эгоистичный и необдуманный поступок, вызванный приступом юношеской влюблённости! Да и к тому же…в мужчину! Но, хвала Мерлину, ваш, так называемый «магический брак», оказался несовершенным и обратимым. И хотя Драко позволил себе подобное по-юношески импульсивное поведение, но он очень умный мальчик. Так что, основательно всё обсудив, он пришёл к правильному выводу, что подобные отношения вредны как для него, так и для его будущего. (Теперь Вам, скорее всего, стало понятно, почему Драко не искал с Вами встреч, после своего отъезда из Хогвартса). Он всё осознал и также очень сожалеет о содеянном. Наверное, Вам известно, мистер Поттер, что такие решения в семьях, подобно нашей, обязан сообщать глава рода, но я уверена, что Вы предпочтёте, чтобы это сделала я. Мой муж неважно себя чувствует и, боюсь, этот месяц в Азкабане мог сделать его чересчур несдержанным и резким, чем когда-либо. А Вы всё же оказали нашей семье огромную услугу, и мне не хотелось бы, чтобы наш отказ прозвучал для Вас в более резкой форме. Поэтому, прошу Вас, не пытайтесь добиться аудиенции. Это только усугубит ситуацию и, не взирая ни на что, ухудшит наше смягчившееся мнение о Вас, но никак не поспособствует установлению родственных отношений. Не стоит заблуждаться, мистер Поттер - наше решение по этому вопросу категорично и бесповоротно! Понимая Ваше состояние и то, что, в силу своего гриффиндорского происхождения, Вы, скорее всего, предпримите попытку изменить сложившуюся неприятную ситуацию, мы решили заранее пресечь все возможные попытки, чтобы Вам было проще вычеркнуть имя Драко из своей жизни навсегда. В связи со всем выше перечисленным, мы немедленно покинем Англию ещё до того, как Вы получите это письмо. Позвольте дать Вам добрый совет, мистер Поттер. Не стоит разыскивать Драко. Ему сейчас необходимо оправиться, после всего, что ему довелось пережить в последнее время. Наш сын всё осознал и просил передать Вам свою искреннюю благодарность за всё, что Вы для него сделали, а также свои пожелания всего самого наилучшего! Мы все надеемся, что Вы окажетесь достаточно благоразумны и больше не станете спорить с судьбой, а пойдёте своим собственным путём, чтобы обрести подлинное счастье, которое, я уверена, Вы действительно заслужили!

С Уважением, Нарцисса Малфой.»

Поттер остервенело смял письмо в кулаке и прижал его к дрожащим губам. В горле его застряла горечь, а в душе бурлила обида. Из-под зажмуренных век по щекам предательски заструились злые слёзы. Гарри чувствовал себя преданным. Он ещё долго сидел на траве и, до боли стискивая челюсти, задушенно выл от того, что все его планы и мечты о светлом будущем вместе с Драко рухнули в одночасье. Материализовавшийся во внутреннем дворике Кикимер испугался, застав хозяина в таком разбитом состоянии. Он попытался дозваться его, но тот не реагировал. Однако вскоре Гарри сам неожиданно резко вскочил на ноги и, схватив Кикимера за острые маленькие плечики, впился в перепуганного домовика таким горящим и безумным взглядом, что тот даже невольно съёжился. - Кикимер, мне нужно попасть в Малфой Мэнор! Перенеси меня туда, живо! – сходу заявил Поттер тоном, не терпящим возражений. - Но х…хозя…ин, Кики…мер не мо…жжет, - пытался донести до него эльф, пока Поттер, повторяя свой приказ, тряс его щуплое тельце. - ПОЧЕМУ?! – в отчаянии рявкнул Гарри, уже срываясь на крик, и несдержанно встряхнул домовика в последний раз. Престарелый Кикимер жалобно закряхтел. Гарри, будто опомнившись, одёрнул от него руки и порывисто отвернулся. - Почему ты не можешь этого сделать? – убитым голосом повторил он свой вопрос. - Простите, хозяин Гарри, - заговорил эльф, понурив голову. – Но дом такого знатного семейства наверняка будет охранять кровная защита… А Кикимер, - ещё более виновато заскрипел он, - не свободный эльф. Кикимер принадлежит дому Блэков и Вам, хозяин Гарри. Кикимер не в силах справиться с родовой Магией… Простите, хозяин! – взвыл эльф. – Кикимер старый и бесполезный эльф! Кикимер бросился наземь, явно намереваясь наказать себя физически за то, что не смог ничем помочь, но Гарри успел вовремя его остановить. Посмотрев с презрением на клочок бумаги, в которое превратилось скомканное письмо Нарциссы Малфой, он зарычал, будто зверь загнанный в клетку, и возвёл глаза к небу. В голове мелькнула мысль: отправить Кикимера за Добби, который мог знать лазейки в защите дома своих бывших хозяев, но ему не хотелось терять больше ни одной драгоценной секунды. «Как там Кикимер сказал? «Кровная защита»? – задумался Гарри, внимательно вглядываясь в свой обручальный шрам и прикидывая: насколько фальшивым был на самом деле их, якобы, брак с Драко. – Что ж, посмотрим…» Отчего-то сразу вспомнилось то, как он уже однажды порывался пробиться в Мэнор. Но тогда там был Волан-де-Морт, и он думал, что даже если тот ритуал на крови, которым они с Драко соединили судьбы друг друга, и помог бы ему попасть к любимому, то вопрос с родителями Драко, которых пришлось бы там бросить, всё равно оставался бы не решённым. Тогда Гарри верно рассудил, что сражаться в одиночку – стало бы абсолютным безумием, а силы были явно не равны. Но теперь всё обстояло иначе… \ И Гарри немедленно аппарировал в Малфой Мэнор. *\\*\\* Как Гарри и предполагал, ему удалось преодолеть Защитные чары замка, но не без последствий. Словно набитый мешок, он вывалился из временно́й воронки у парадного крыльца Малфой Мэнора и, тяжело дыша, прижимал обе руки к саднящей груди, в которой всё жгло и клокотало, словно он пробежал за раз не меньше двадцати километров. Морщась от боли, Гарри почти ползком добрался до просторного холла и перед ним тут же появился растерянный эльф. - К…кто Вы, сэр? – дрожащим голосом спросил домовик, не решаясь приблизиться, но и не нападая. - Гарри Поттер, - хрипя и периодически хватая ртом воздух, ответил Поттер. - Гар…ри…Пот…тер?! – в ужасе переспросил эльф, отпрыгнув к ближайшей стене. При этом он так таращил свои огромные глаза на незваного гостя, что Гарри сразу же сообразил: его имя сообщило домовику об очень многом! С трудом поднявшись на ноги, Поттер с ходу стал напирать на отступающего домовика с расспросами: – Где твои хозяева? – эльф испуганно вертел ушастой головой, пытаясь улизнуть в соседнюю комнату, но Гарри крепко держал его за грудки. – Отвечай! Немедленно! Где Драко!? - Гарри Поттер… Сэр… - лепетал эльф, закрываясь дрожащими ручонками, будто Гарри грозился ударить его. – Хозяев нет в замке! Гарри Поттер не должен был приходить сюда! Трикси велено не пускать чужаков! - Вот только я не чужак! – в сердцах выкрикнул Поттер, отталкивая прочь сжавшегося в страхе эльфа. - Особенно…вас, - пролепетал еле слышно домовик, дрожа всем телом в ожидании удара. Шумно втянув ноздрями воздух, Гарри не стал больше ничего говорить. Только запустил обе руки в волосы и, сгорая от отчаяния, отвернулся. Поняв, что никто не собирается его избивать, Трикси опасливо приоткрыл глаза. С любопытством прищурившись, он осторожно приблизился к непрошенному гостю и неожиданно повёл длинным носом, принюхиваясь, как пёс. - Странно… - вдруг задумчиво прокомментировал он какие-то свои собственные умозаключения. - Что тебе «странно»? – с горечью в голосе переспросил Гарри и расстроенно уставился себе под ноги. - Трикси чувствует в жилах Гарри Поттера кровь хозяев, но… - Так отведи меня к ним! – глядя на домовика горящими глазами, вновь стал требовать Поттер. - Нет, нет! – протестующе замотал головой эльф. – Трикси велено охранять дом! Трикси не знает, где его хозяева. - Так найди их! - уже выходя из себя, Поттер загнал беднягу в угол прихожей. Но эльфа подобное поведение отчего-то больше не смущало. Наоборот, неожиданно осмелев, простым щелчком пальцев он переместился в центр холла и, угрожающе ощерившись, заговорил: - Гарри Поттер прошёл сквозь защиту поместья и всё ещё жив, только потому, что в его жилах присутствует чистая кровь благороднейших из магов! Но Гарри Поттер очень ошибается, если думает, что Трикси осмелился бы нарушить приказ главы рода Малфой и предал бы своих истинных хозяев, как этот перебежчик, Добби! Даже если бы Трикси и знал: где его хозяева или смог бы найти их, то он всё равно никогда не сделал бы того, что требует от него Гарри Поттер! Даже под страхом смерти! Трикси – хороший эльф! Гарри так и застыл, изумлённо вытаращившись на этого смелого и самоотверженного эльфа. По опыту общения с Добби и Кикимером, он уже знал, что уж если домовик кому-то вот так беззаветно предан, то тут уж ничего не попишешь. Так что свой шанс разыскать Малфоев «по горячим следам» он посчитал проваленным с треском. В конце концов, плечи Гарри расстроенно опустились и, тяжело вздохнув, он с несчастным видом обратился к эльфу, уже ни на что особо не надеясь: - Можно мне… - Гарри сглотнул, запнувшись, и заглянул прямо в настороженные глаза домовика, - …хотя бы зайти в комнату Драко? Нервно подёргивая своими длинными ушками, эльф какое-то время подозрительно всматривался в лицо юноши, взвешивая что-то в своей маленькой головушке и решая, можно ли ему доверять. Гарри прекрасно понимал, что даже тот факт, что в его жилах теперь течёт кровь Малфоев, вовсе не даёт ему право расхаживать по особняку без прямого разрешения хозяев, и не только потому, что он так и не был официально принят в род. Поэтому был рад, когда эльф, в итоге, чуть заметно кивнул и молча пошёл вперёд. Стараясь не отставать, Гарри рассматривал окружающий его интерьер, пытаясь представить, смог бы он когда-нибудь почувствовать себя здесь, если не «своим», то хотя бы «в своей тарелке»? Но ему сложно было сосредоточиться, так как тот Мэнор, каким он себе его представлял со слов Драко, был мало схож с реальностью. В действительности же замок находился в плачевном состоянии. Пожиратели Смерти явно оттянулись на славу, круша и разоряя то, что Малфои считали своим «родовым гнездом» (домом). Поразительно, что фасад и парадное крыльцо остались нетронутыми. Возможно именно поэтому, он и не заметил сразу всего глобального ущерба, который был нанесён замку. Проходя мимо распоротых полотен шедевров мировой живописи, опустевших и разбитых позолоченных картинных рам, аккуратно переступая через обломки дорогостоящей мебели и подтёков чьей-то застывшей крови, у Гарри сводило все внутренности. Он приходил в чистейший ужас, воображая, каково же здесь было Драко, пока тот вынужден был находиться под одной крышей с этим чудовищем, Волан-де-Мортом, и терпеть его буйный нрав и выходки этих недоносков Пожирателей. Трикси повёл юношу за собой наверх, по полуразрушенной лестнице, и Гарри поразился, когда слева на втором этаже увидел огромную дыру в стене, через которую в замок со свистом влетали порывы ветра, будто на смотровую площадку Астрономической башни. - Смотрите под ноги, сэр, - недовольно буркнул эльф, упираясь маленькой ладошкой в бедро Поттера. И как раз вовремя, так как Гарри, засмотревшись, едва не провалился в очередной излом в полу. - Спасибо, - поражённо пробормотал Гарри, отступая назад. - Нужно обойти через восточное крыло, - объяснил Трикси, уже отворачиваясь. - Западное разрушено. И они пошли дальше: по лабиринтам длинных, плохо освещённых коридоров, то и дело, переступая через завалы сваленных в кучу обломков «прошлого», к покоям Драко. Глядя на всю эту разруху, Гарри чувствовал поднимающийся в груди гнев. Если бы он мог, то возненавидел Волан-де-Морта ещё сильнее. Хотя сейчас, он с удовольствием убил бы его ещё раз! Кончики пальцев Гарри уже начинало покалывать от скапливающейся в них Магии, но размышления о том, почему эта странная и тёмная по Силе Магия не пропала вместе со сгинувшим Волан-де-Мортом и его крестражем, не помогли ему успокоиться. Так что, решив отвлечься, он задал эльфу первый вопрос, который пришёл ему в голову: - Трикси, а где остальные домовики? Почему они не приводят дом в порядок? Ты ведь не можешь следить за замком один? Эльф настороженно покосился на Поттера через плечо, но всё же нехотя ответил: - Когда хозяева попали в тюрьму, замок, как и всё имущество были арестованы. Ни Трикси, ни другие эльфы, служащие у моих славных господ, не имели право ни к чему прикасаться и наводить здесь порядок. Сейчас же большинство эльфов погружены в вынужденный сон, так как хозяин Люциус оставил Трикси чёткие указания и дал понять, что сюда они не вернутся. Но Трикси поклялся сделать всё, что в его силах, чтобы вернуть замку прежний ухоженный вид. Эльф неожиданно остановился, так что Гарри в него чуть не врезался, и, резко обернувшись, посмотрел на юношу огромными и повлажневшими от слёз глазищами. - Трикси знает, - он замялся, пытаясь подобрать слова, - точнее…Трикси слышал, как госпожа Нарцисса говорила, что только благодаря Вам, Гарри Поттер, у моих хозяев всё ещё есть Малфой Мэнор… - Эм, нуу… - Гарри взлохматил волосы на затылке, даже не зная, что и сказать. – Отчасти, - пространственно ответил в итоге он и улыбнулся. – Так ты поэтому согласился показать мне комнату Драко? Пожевав губы и заламывая тоненькие пальчики, домовик осторожно поднял на него свои огромные глаза и еле слышно сказал: - Это и дом Трикси тоже. Гарри Поттер вернул Трикси его родной дом, - и тут же засеменил дальше, не дав Гарри даже опомниться. В очередной раз завернув за угол, домовик притормозил у высоких двустворчатых дверей цвета слоновой кости. - Вот. Спальня хозяина Драко… - Спасибо, Трикси, - задушено произнёс Гарри. – Если позволишь… - Трикси подождёт Гарри Поттера внизу, - с пониманием ответил эльф. – Трикси ещё необходимо распорядиться по поводу уборки гостиной. - Спасибо! – от всей души поблагодарил его Гарри. – Я ненадолго. Сдержанно кивнув, Трикси деликатно исчез. Взявшись за ручку двери, Гарри на мгновение прижался лбом к лакированной поверхности и прикрыл веки. Дыхание его стало прерывистым, подступающие слёзы душили его, а в мыслях кишели сплошные вопросы: «Зачем?! Зачем я это делаю? Зачем мучаю себя? Ведь знаю, что за этой дверью нет Того, кого я так долго жду…». Но, так и не сумев себя отговорить, Гарри всё же вошёл внутрь. Если не считать белых простыней, сплошь укрывавших все предметы мебели, комната Драко оказалась точно такой же, какой Гарри увидел её в воспоминаниях Северуса Снегга. Он даже почувствовал некое облегчение, увидев её целой и нетронутой разрухой, что царила в некогда шикарном особняке Малфоев. Однако сейчас эта «золотая клетка» казалась почти стерильной, чересчур холодной и отталкивающей. Без Драко в ней не было жизни. На ватных ногах Гарри подошёл к письменному столу и медленно стянул простынь со стула, а затем и стола. На полированной столешнице так и остался лежать одинокий белый лист пергамента с каким-то недописанным письмом (или запиской?) и жирной чернильной кляксой. Должно быть, Малфои действительно торопились исчезнуть… Сама по себе неоконченная фраза письма ничего Гарри не сказала, а вот вид такого до боли знакомого почерка, словно тупым ножом, резанул по сердцу. Едва касаясь, он провёл по листку кончиками пальцев, вспоминая, сколько раз украдкой наблюдал за порхающей по пергаменту кистью Драко, когда тот усердно конспектировал какую-нибудь новую тему. Но затем, шумно вдохнув, порывисто развернулся и стал с ожесточением сдёргивать одно за другим покрывала с высоких окон, кресел, кровати и, наконец, прикроватного столика, как вдруг так же неожиданно замер. Видимо, в спешке Драко кое-что забыл…и сейчас, присев на краешек аккуратно заправленной кровати и разглядывая серебряную рамку с колдографией любимого, Гарри испытывал странно противоречивые чувства. Присмотревшись повнимательнее, он предположил, что это колдофото, скорее всего, было сделано сравнительно недавно, потому как на нём Драко был запечатлён уже с новой стрижкой. Словно надсмехаясь над ним, Драко со снимка смотрел из-под своих длинных ресниц дерзко и призывно, с присущей ему одному, веселой хитринкой в наглых серых глазах – именно так, как он смотрел на Гарри всякий раз, когда манил за собой в очередной пустующий класс, чтобы... Но тут картинка смазалась. Гарри почти до крови прикусил губу, чтобы отгородиться от нахлынувших эмоций, но изображение любимого всё равно замутнилось и, сквозь призму солёной пелены, «поплыло», словно кто-то плеснул воды на невысохший холст. Гарри скинул очки и резко запрокинул голову, часто моргая. Но сейчас ему некого было стыдиться, так что он просто упал спиной на кровать, больше не сдерживая своих слёз. *\\*\\* Вернувшись на Гриммо, Поттер впал в настоящую депрессию с приступами истерии. Строго приказав перепугавшемуся за него Кикимеру, запечатать дом ОТО ВСЕХ, кроме Малфоев, он то плакал навзрыд и выл, как раненный зверь, то в ярости разносил в щепки старинную мебель и всё, что попадалось ему на пути или не было вовремя перемещено Кикимером на чердак. Не сдерживая больше всплески своей Стихийной Магии, Гарри чуть не сравнял своё обиталище с землёй, благо, что особняк Блэков и сам был достаточно пропитан древней Защитной Магией, так что чудом сумел выдержать последствия перепадов его настроения. Поттер убивался от горя и одновременно бушевал так, что даже несносный портрет Вальбурги Блэк, сравнительно недавно начавшей терпимо относиться к нему, как к новому владельцу дома, взмолился о пощаде для своего «родового гнезда»! Когда силы, наконец, иссякли, Гарри призвал дрожащего, как лакмусовая бумажка на ветру, эльфа и отдал приказ: - Как только вернётся Фиделис, немедленно сообщи мне! А пока…принеси чего-нибудь выпить. Да покрепче! Кикимер в ужасе прикинул, что станет с домом, если хозяин ещё и напьётся, и решился на встречное предложение: - Может…хозяин Гарри сначала чего-нибудь поест? - Нет! – категорически отрезал Поттер, стоя посреди разгромленной гостиной и всё ещё тяжело дыша. – Выпить! Бегом! Недовольно кряхтя себе под нос, Кикимер ретировался в погреб, а Поттер, хмуро насупив брови, достал волшебную палочку – кое-что из мебели всё-таки придётся починить, а то и присесть некуда. Почти безостановочно отхлёбывая из стакана огневиски, Гарри строчил сумбурный и переполненный восклицательными интонациями ответ миссис Малфой. Перечитав законченный «гневный отклик», просто свернул его в «трубочку» и перевязал каким-то лоскутом, даже не потрудившись трансфигурировать его в более-менее приличную ленту. Он был настолько разозлён и обижен, что сейчас вопросы морали или эстетики интересовали его в самую последнюю очередь! Фиделис вернулся только к ночи, когда Гарри, уже плохо соображая от количества выпитого, практически валялся на полу, так как постоянно скатывался туда с лишившейся одной ножки, перекошенной кушетки, но упорно пытался вскарабкаться на неё вновь и вновь. Когда же его заторможенное сознание, наконец, сочло покорение данной «вершины» бесперспективным, то Гарри ещё долго, спьяну, с одним полураскрытым глазом – так сказать, «держащим цель на мушке» - старался привязать письмо к лапе филина плохо слушающимися пальцами, но «вредные» верёвочки всякий раз отчего-то ускользали от него. Честно вытерпев эту экзекуцию добрых десять минут, Фиделис от души ущипнул своего дурно пахнущего алкоголем и постоянно икающего хозяина за палец, громко вскрикнул (нарочно в самое ухо!), и сам нетерпеливо схватил освобождённой, наконец, лапой это злосчастное письмо. - Спси…бо, друг, - пьяно улыбнулся Гарри, окончательно сползая на пол. – Малфи… Мал…фою! – кое-как выдавил из себя он, и нахохлившийся Фиделис поспешил прочь. На следующий день, протрезвев и отмучавшись ужасным похмельем, так как нужного зелья у них в доме отчего-то не нашлось (хотя Гарри подсознательно подозревал, что Кикимер просто таким образом решил отомстить ему за устроенный погром!), он всё-таки решил взять себя в руки. Слоняясь по дому, словно тень, Гарри, то и дело, поглядывал в окна, ожидая возвращения Фиделиса. Однако филин прилетел только на исходе третьего дня и, виновато отвернувшись, неохотно опустил перед ним свою ношу. Гарри стоило лишь раз взглянуть на свёрнутый «трубочкой» пергамент, чтобы понять, что его письмо так и не нашло заданного адресата… И к ужасу Кикимера, всё началось по-новой! Надсадно задышав, Гарри рухнул со всего маху на колени, но даже не почувствовал при этом боли, а просто сложился пополам и уронил голову на согнутые в локтях руки. Горько всхлипывая и выкрикивая: «За что, Драко!?», он впечатывал кулаки в паркетную доску, пока не содрал костяшки в кровь. Но ни что не помогало ему хоть как-то приглушить внутренний голос, цитировавший строки из письма Нарциссы о том, что Драко благодарен ему за всё и желает всего наилучшего… Да как ему вообще такое в голову пришло!? Гарри уже и сам не знал, что конкретно оплакивал: потерю возлюбленного или собственную глупость. Сам виноват, не предусмотрел подобного исхода, связываясь со слизеринцем. Хотел же, как лучше, чтобы по-человечески! Ведь он сам сделал всё, чтобы полностью «развязать» Малфоям руки! Бросил все силы, чтобы к ним (и, в особенности, к Люциусу) не приставляли надсмотрщиков и не ограничивали Магию, и чтобы вернули все права на Мэнор и имущество. Думал, что всё сложилось более, чем удачно: что для такого зажиточного семейства, как Малфои, какой-то штраф на восстановление Хогвартса, даже без принудительных работ - так, пшик, по сравнению с пожизненным в Азкабане! А вон оно, как всё обернулось! Не зря ведь кто-то придумал поговорку, что «добро не остаётся безнаказанным». Видимо, он так ничему и не научился… - Тупой гриффиндурок! – ругал он сам себя, хватаясь за голову и теперь уже точно не зная, что же ему дальше делать. Благо, что в погребах особняка Блэков было ещё достаточно элитного алкоголя, чтобы с лихвой «залить» его печаль… На следующее утро, свернувшись в постели клубком, Гарри наотрез отказался от завтрака. И от обеда, и от ужина тоже… Но когда эта импровизированная голодовка повторилась и на следующий день, Кикимер, глядя на переполненный готовой едой стол и заламывая пальцы, сообразил, что подобными темпами, он вскоре вновь лишится и этого хозяина… - И долго ты собираешься здесь чахнуть и жалеть себя – несчастного брошенку? – скрестив под грудью руки, Грейнджер гневно смотрела на лучшего друга. - Герм...иона?! – от неожиданности Гарри даже подскочил на постели и неловко потёр опухшие и покрасневшие глаза. – Но…как ты..? Однако в этот момент его мутный взгляд зацепился за тощую фигурку Кикимера с перебинтованной головой и кистями рук. Тот трусливо выглядывал из-за ноги Грейнджер и дёргал себя за длинные, торчащие из-под бинтов, уши. - КИКИМЕР! – грозно прорычал Поттер, мгновенно сообразив, кто именно провёл Гермиону в дом. – Что ещё за вольности?! - И не надо на него кричать, Гарри! – менторским тоном заявила Грейнджер, шагнув ближе и заслонив собой эльфа. – Между прочим, Кикимер беспокоится именно о тебе и поступил абсолютно верно! Ты только посмотри, на кого ты похож?! Это же просто кошмар, Гарри! Не бритый, не мытый, с синяками под глазами и стойким, - она демонстративно поморщилась, сдавливая двумя пальцами нос, и помахала перед лицом ладонью, - «амбре», как у запойного бродяжки! Ты когда вообще мылся-то в последний раз? Жуть! А во что ты превратил свой дом, а?! И не стыдно тебе!? Гарри попробовал с досадой закатить глаза, но голова от этого нехитрого жеста отозвалась ноющей болью, так что он просто простонал что-то нечленораздельное, с отвращением мысленно признавая, что зубы, конечно, почистить ему всё же не помешало, и, накрывшись с головой одеялом, чисто из упрямства, отвернулся на другой бок. Гневно сопя и притопывая носком туфли, Грейнджер всем своим видом старалась показать, насколько возмущена подобной политикой «затворничества и саморазрушения», хотя, на самом деле, прекрасно понимала, что дело наверняка, опять было в Драко, и при виде страданий лучшего друга сердце её обливалось кровью. Со временем подрастеряв весь боевой настрой, она, наконец, сокрушённо вздохнула и бесшумно присела на свободный краешек постели. - Он уехал, и ты не в силах сам его найти, - с непередаваемой интонацией произнесла она и заправила за ухо пушистый локон, - и поэтому расклеился, да? - Кто тебе сказал? – после некоторой паузы глухо спросил Гарри, всё ещё таращась воспалёнными глазами в голую стену. - Никто, - пожала плечиками Гермиона, внутренне радуясь, что друг хотя бы ответил. – Достаточно было только раз взглянуть на тебя… Это же очевидно! Она помолчала, кусая губы, а затем вдруг приободрилась и, мягко улыбаясь, заговорила вновь: - Гарри, ты ведь понимаешь, что если ты здесь умрёшь от голода и одиночества, то этим проблему не решишь? Ты сумел победить самого Волан-де-Морта, а тут раскис, как кисейная барышня! Разве ради этого ты все эти годы сражался и даже успел умереть, а потом воскреснуть? Чтобы вот так просто сдаться?! Поттер молчал, сминая в кулаках края одеяла. - Гарри? – тихонько позвала его Гермиона. Тяжело вздохнув, Гарри, наконец, повернулся к подруге лицом и устало заглянул в глаза. - И что ты предлагаешь? - Ну, для начала…помойся, поешь и хорошенько выспись, - улыбнулась Грейнджер. – А то на тебя, если честно, без слёз не взглянешь! А потом… - она подвигала губами, как бы раздумывая, - можем вместе как-нибудь решить эту задачу! На то ведь и нужны друзья, правда? - Давай прямо сейчас, Герм! – оживившись, Гарри с надеждой вцепился в руку подруги, но из-за голода так ослаб, что она с лёгкостью сумела уложить его обратно. – Я не устал, честно! - Нет уж! – сердито погрозила ему пальцем Грейнджер и, высвободив свою руку, поднялась на ноги. – Сначала ты сделаешь то, что я сказала, а потом ты мне всё расскажешь по порядку, и мы проведём небольшой ритуал. Мне нужна будет твоя кровь, а ты, вон, и так бледный, как моль! Попрошу Кикимера занести тебе Успокоительное. Один день ничего не решит. - Да уж! – саркастически хмыкнул Поттер. – Им хватило и одного вечера, чтобы исчезнуть «с радаров»! - Гарри! – строго одёрнула его Грейнджер. – Не ёрничай! Отдыхай! А я пока всё подготовлю. С этими словами Гермиона направилась к двери, осторожно перешагивая через осколки пустых пивных бутылок и разбросанные по полу вещи. *\\* После лёгкого ужина и выпитого Успокоительного, на котором настояла Гермиона, Гарри проспал всю ночь и его даже не мучили беспокойные сны о войне и Драко. К завтраку он сошёл довольно поздно, зато гладко выбритым и заметно посвежевшим. Читавшая утреннюю газету Грейнджер, тут же переключила на него всё своё внимание и, оценивающе оглядев друга с ног до головы, в принципе, осталась довольна результатом. - Доброе утро, Гарри! – широко улыбнулась она, откладывая в сторону «Ежедневный Пророк». - Доброе, Гермиона! – виновато отводя взгляд, Гарри взъерошил только что причёсанные волосы. – Ты извини… Я вчера был немного не в себе… На самом деле, я рад, что ты здесь. Честно! – положа руку на сердце, клятвенно заверил он подругу. - Да, ладно, Гарри, - смущённо отмахнулась Гермиона. – Я всё понимаю. Не нужно оправдываться. На твоём месте, я бы тоже, наверное… - Сомневаюсь, что ты бы так же по-свински закрылась ото всех, включая свою единственную лучшую подругу! – сардонически усмехнувшись, перебил её Гарри и плюхнулся на ближайший стул. Щёки Грейнджер слегка порозовели, и она скромно опустила лицо, скрывшись за длинными волнистыми прядями. - Мне приятно, что ты так думаешь, - тихо проговорила она в ответ. - Брось, Герм! – весело фыркнул Поттер, придвигая к себе тарелку и чашку с душистым чаем. – Как будто бы ты этого не знала?! – но затем резко сменил тему: - Лучше скажи: остальные сильно на меня обиделись? А Рон? Он всё ещё злится? Однако Гермиона почему-то не торопилась отвечать. Не умея врать, она заёрзала на месте и, схватив сахарницу, сделал вид, что очень занята тем, что забыла насыпать сахар в чай друга. - Эй, Герм, в чём дело? – забеспокоился Гарри, вопросительно буравя её глазами. - Ни в чём, - её «беззаботный» тон звучал, как обычно, фальшиво. - Да остановись же, Гермиона! – Гарри перехватил её руку с очередной ложкой сахара. – Я не пью настолько сладкий чай. - Да? – рассеянно переспросила она, нервно убирая с лица волосы. – А мне показалось, что ещё мало… - Герм, - Гарри осторожно забрал у неё наполненную «с горкой» ложку и, по-приятельски похлопав по предплечью, доверительно сообщил: - это уже десятая… Наклонившись ближе к подруге, он в упор посмотрел на неё и заговорил уже совершенно другим тоном: - А теперь давай серьёзно, Герм! Что стряслось, пока я сидел тут? Это из-за Рона? Грейнджер неопределённо повела плечами, всё ещё не осмеливаясь смотреть ему в глаза. - Скажи, он тебя обидел? – уже жёстче перефразировал свой вопрос Поттер, напрягаясь. - Нет! Нет… Что ты! – поспешно запротестовала Гермиона, отрицательно мотая головой. – Дело не то, чтобы конкретно в Роне… Просто… Ну, ты же знаешь миссис Уизли… Она почему-то уверена, что мы с Роном идеальная пара… - А он? Он что снова предлагал тебе встречаться? - Ну, не то чтобы… Он немного странно себя ведёт в последнее время. Мне кажется, я не могу… Точнее, всё равно не смогла бы дать ему то, что ему нужно… - Гермиона стыдливо подняла на друга взволнованные глаза и тихо-тихо добавила: - Понимаешь? - Понимаю, - искренне заверил её Гарри и ласково погладил по руке. - Просто его семья… Они всегда так хорошо ко мне относились, а я… - Гермиона, не выдержав, всхлипнула и спрятала лицо в ладонях. - Ээй! Ну, ты чего?! – Гарри тут же оказался рядом. Присев возле подруги на корточки и аккуратно приобняв, стал поглаживать другой рукой по спине. – Если ты помнишь (а я уверен, что твой гениальный мозг не мог забыть такое!) – не преминул пошутить он, - то мистер и миссис Уизли и ко мне всегда относились, как к родному! В этом вопросе мы с тобой точно в одинаковом положении. Но это не значит, что я, исключительно из чувства благодарности, которое буду испытывать к ним всегда, должен был бы как-то иначе относиться к Джинни или даже жениться на ней!? Грейнджер усмехнулась сквозь слёзы, и Гарри, немного расслабившись, присел на соседний стул, однако, продолжил тихонько поглаживать её ладонь. - Глупости, Герм! Тебе не в чем себя винить! Я отчего-то подумал, - Гарри почесал затылок, перебарывая чувство неловкости, - что у вас-то с Роном ещё может наладиться. Ну там…или…я не знаю! Это ведь только меня, идиота, угораздило жениться на этом белобрысом змеёныше! – с нежностью пробурчал он, чтобы хоть как-то развеселить подругу. И, услышав её тихий смех, с удовольствием тоже улыбнулся. – Хорёк клубкопуховый! Столько крови у меня «выпил»! - Ох, слышал бы он тебя сейчас! – уже заливисто смеясь, Гермиона деликатно отстранилась и потянулась за одноразовыми салфетками. – Кому-то бы тогда однозначно было бы не до смеха… - Ну, с этим бы я ещё поспорил! – деловито поправив очки, Поттер игриво подмигнул подруге и сделал большой глоток слишком сладкого чая, однако в следующую же секунду, не выдержав, «фонтаном» брызг выплюнул всё на пол. Громко хохоча, Грейнджер чуть не свалилась со стула. На кухне тот час же появился Кикимер, принявшийся беспрестанно ворчать и наводить чистоту. Но по всему было видно, что он рад приподнятому настроению хозяина. - Между прочим, - сварливо погрозил Гермионе Поттер, придвигая к себе кувшин с соком и старательно пряча улыбку, - ничего смешного! Так ты…виделась с Роном? Иии…что? Поперхнувшись от столь резкой смены темы, Гермиона сглотнула, но в итоге призналась: - Он предлагал попробовать начать всё сначала. Но…когда я отказалась… Вобщем, - замялась она, водя пальцем по кантику чашки, - мы расстались на не самой приятной ноте… Нет, я люблю Рона. Ну, точнее, люблю только как друга! Понимаешь, Гарри? – она с надеждой заглянула другу в глаза, ища поддержки. - Успокойся, Герм, - Гарри крепко сжал её похолодевшую кисть. – Только ты должна решать: с кем хочешь быть! Да и кто я такой, чтобы осуждать тебя?! - Ты – мой лучший друг и твоё мнение важно для меня! - Но ведь и ты моя подруга, разве нет? И, кажется, я порядком задолжал тебе своей дружеской поддержки, - усмехнувшись, Гарри взял бутерброд и, откусив приличный кусок, только сейчас понял, насколько же был голоден. Настроение потихоньку начало улучшаться, и он решил сменить тему разговора: - Ты уже решила, где будешь жить, пока не определишься с профессией? - Эм… Нет. В последние месяцы, я, если честно, уже не особо рассчитывала, что у нас появится возможность учиться дальше. Так что… - Гермиона с грустью пожала плечами и обхватила обеими ладонями чашку с остывшим чаем. – Миссис Уизли предлагала остановиться у них, хотя бы на лето, но теперь…не думаю, что это удобно… Пока я живу у знакомой. Но она маггл, а мне не хотелось бы, чтобы из-за меня у неё могли появиться какие-нибудь неприятности. Так что… Я даже не знаю, Гарри… - Так оставайся здесь! – запросто предложил Гарри, как само собой разумеющееся. – Места тут навалом. Мне всё равно нужен надёжный человек, который присмотрит за домом, - он оглянулся на пыхтящего домовика с тряпкой в руках и, наклонившись ближе к подруге, добавил полушёпотом: - Да и за Кикимером, если честно, тоже! Старый эльф навострил уши, перестав делать вид, что стирает пыль с полок. - Спасибо, Гарри! – от всего сердца поблагодарила его Гермиона, но тут же настороженно уточнила: - А куда ты собрался уезжать? - Надеюсь, что твой ритуал укажет мне верное направление! – запихивая в рот остатки бутерброда, пробубнил Гарри и, забывшись, вновь отхлебнул переслащённого чая. - О, нет… - испуганно выдохнула Грейнджер, видя, как стремительно округляются глаза её друга, и прикрывая ладонью рвущуюся наружу улыбку. – Гарри, прости! Я не специально! Да и, наверное, не такой уж он и ужасный… Под испепеляющим взглядом Кикимера, который только-только закончил убирать предыдущий беспорядок, Поттер насильно протолкнул в горло это ужасное поило и тут же скривился: – Фуу!!! Знаешь, что?! А попробуй-ка это сама! Но не успел он договорить, как Гермиона со смехом сорвалась с места, так что Гарри пришлось всё бросить и сорваться следом. *\\* Спустя час, когда всё было позади, на столе перед юными магами лежала карта Мира, на которой ярко мерцали сотни маленьких красных точек-маячков, по идее, обозначавших точное местоположение в данную секунду Драко Малфоя… Опираясь обеими руками на стол, Поттер сосредоточено разглядывал карту, а Гермиона, кусая губы, с тревогой смотрела ему в спину. - Гарри…я…я не понимаю…как так вышло, - расстроено бормотала она, едва дыша. – Мы всё сделали правильно и ошибки быть не могло! Ты ведь сумел пройти сквозь защиту Мэнора и домовик признал в тебе их кровь. Может это какой-то ритуал «Обезличивания»? - Нет, Гермиона, - ровным голосом прервал подругу Поттер, - ты здесь, наверняка, ни при чём. Скорее всего, родители Драко подстраховались и сделали всё возможное, чтобы я его не нашёл. Мне только интересно… - задумчиво проговорил он, обходя стол с разных сторон. – Чисто теоретически, хотя бы… Как ты думаешь: Драко действительно наплевать на меня? - Что ты сказал, Гарри? Гарри сдавил пальцами переносицу и с силой зажмурился. - Ничего. Я говорю… Как ты думаешь: Малфой действительно может быть сейчас в одном из этих мест? – он, наконец, поднял голову и со всей серьёзностью посмотрел на Гермиону. Глаза Грейнджер удивлённо распахнулись, и, запинаясь, она неверяще спросила: - Ты ведь…не хочешь сказать, что…намереваешься… - Именно, Герми! – решительно кивнул Поттер, выпрямляясь. – Я собираюсь проверить их все! И, поверь, я найду Его след, даже на другом конце Вселенной! Гермиона помолчала, кусая губы, но потом расправила плечи и широко улыбнулась. - Узнаю моего лучшего друга! – восхищённо констатировала она и, крепко обняв его, прошептала: - Я верю: ты найдёшь его, Гарри! Удачи!