Неудавшийся самоубийца.

Квартира Чонгука. Хосок, нервно сжимая в руках края толстовки, присаживается на кожаный диван и нехотя поднимает взгляд на Чонгука. А тот садится на соседнее кресло и до сих пор молчит. Парень долго собирается с духом, ведь это решение пришло ему внезапно, но крепко засело в голове, и Гук вряд ли от него откажется сейчас. 'Хосок не в себе, ему нужна помощь, его категорически нельзя оставлять одного. Он опасен для себя' — глядя на старшего, приходит к выводу Чон. Страх, что в следующий раз он не успеет, оказывается сильнее всяких предубеждений. — Ты будешь жить со мной. — Что?! — ошарашенно вскрикивает старший, округлив глаза. — Пока не изменишься и не станешь нормальным, — добавляет юноша и переводит решительный и серьезный взгляд на Хосока. На что тот мгновенно лишается дара речи. «Пока не изменюсь и не стану нормальным? Какого черта?!» — Я не собираюсь жить с тобой! Ни за что! — заявляет Хо, демонстративно хмыкнув напоследок. Парень живо встает с места и направляется в прихожую, чтобы уйти. Но уйти не получается, ибо дверь заперта на замок, а Хо понятия не имеет, как отрывать 'эту дурацкую дверь?!' В это время на пороге появляется Чонгук и еле слышно усмехается над сердитой физиономией Чона. — Все равно не откроешь, — выдает он, подходя ближе. — Пошли поедим, я очень голодный, а ты? — Исчезни! — быстро прилетает в ответ. Хосок долго копошится с замком, а после психует и пинает дверь ногой. — Эй! Ты там осторожнее, ногу не сломай! И иди уже есть! — доносится басистый голос из кухни. — Хорошо, — озлобленно шепчет старший. — Если ты хочешь, чтобы я остался у тебя, я останусь. Мне всё равно, где умирать. Истеку кровью прямо здесь… — Ты идешь, нет? — вдруг спрашивает Гук за спиной Хо. Чон испуганно вздрагивает и поворачивается назад. — Нет! Никуда я не пойду! Лучше открой дверь, а иначе пожалеешь! — Ты мне угрожаешь? — стараясь быть спокойным, спрашивает младший. — Да! Если не дашь мне уйти, я убью себя в твоей квартире! — Этого не случится, — нарочно смеется брюнет. — Я буду следить за тобой день и ночь и не позволю, чтобы ты навредил себе. И если понадобится, то и к психологу запишу, понял? — Да кто ты такой, чтобы решать за меня?! Я и ты просто незнакомцы, поэтому не лезь в мою жизнь и открой уже эту дверь, заебал! Ведешь себя, как полный кретин, а еще меня называешь больным! Главный ненормальный здесь ты! После услышанной фразы в Чонгуке просыпается бешеное желание ударить Хосока, и он, не выдержав, толкает парня к двери. Его кулак уже летит к чужой скуле, но вдруг останавливается. Гук отрывисто выдыхает и наклоняется к замершему в испуге лицу. Их взгляды встречаются, и Хо от того заметно теряется, попадая в плен огненных темно-карих глаз. — Мне похуй, что мы незнакомы. Я не намерен ждать следующей встречи с тобой. Не хочу видеть, как ты снова совершишь глупость, и не хочу бояться за тебя. Поэтому пока я не буду уверен в том, что ты выкинул весь этот бред из своей башки, я день и ночь буду рядом. После чего брюнет немного отшагивает назад и, бросив последний взгляд на Хосока, скрывается за дверями. А тот несколько минут стоит неподвижно, обдумывая всё сказанное Чоном. Парня поражает готовность совершенно чужого человека помочь ему. Он не знает, как дальше быть и что делать? Слова Гука кажутся ему действительно искренними, и старший почти верит, почти соглашается, но… Сможет ли Чонгук избавить его от пустоты и невыносимой боли, что остались после смерти родителей? Сможет ли заменить вселяющие страх кошмары, что тревожат Хо каждый день и не дают покоя, на спокойные и теплые сны? Вряд ли… Зайдя на кухню, Хо молча садится на стул и смотрит только на пол, не решается поднять глаз на брюнета. А младший вовсе не реагирует и продолжает есть свой свежеприготовленный рамен, попутно беря палочками кимчи. Доев, Чонгук относит посуду к раковине, берет с верхней полки ярко-красную тарелку и накладывает на нее побольше рамена, после чего ставит ее перед «гостем» и твердо выговаривает: — Ешь. Хо крупно хлопает ресницами в ответ и как-то растеряно пялится на лапшу, мямля свое нескладное 'спасибо'. Тем временем брюнет молча уходит с кухни, и только будучи уверенным, что старший его не увидит, победно улыбается.