Потеряла голову, или Неожиданные сюрпризы Олимпиады

      Новое утро — новая жизнь. Шарики до сих пор были раскиданы по всему номеру, даже несмотря на то, что они были почти сдувшиеся. Пробравшись на кухню, я сладко потянулась.       — Выспалась? — Спросил Антон, заваривая чай.       — Угу. — Потерла я глаз. — Сейчас опять лепить сюжеты с этими обалдуями.       Я схватила кружку и сделала добротный глоток. Чай оказался невероятно вкусным.       — Так, сядь и поешь. — Рыкнул Бабиков, усаживаясь за стол.       — Ну Антош…       — Я сказал. — Пригвоздил он меня взглядом, разворачивая печенье. — Пока не поешь — я тебя никуда не выпущу.       Покривив лицом, я неохотно села за стол. Надо бы уже появиться в операторской, но, зная Бабикова, просто так мне от него не улизнуть.       — Надо что-то с шариками сделать.       — Например?       — Например? Скормить Трифу.       Он подавился чаем.       — Господи, как же вы любите друг друга!       — Да бесит он меня! — Выпалила я. — Тоже мне, дружок.       — Ровно также, как и ты его. — Съязвил биатлонист, огиная стол.       — И слава Богу! — Ответила я, и почувствовала на своих плечах теплые ладони, а затем горячее дыхание.       Я облокотилась на Антона и обняла его за шею. Как же я обожала его глаза: такие яркие, добрые и родные.       — Тебе хоть понравилось День Рождение?       — Это был лучший День Рождения. — Шепнула я, поцеловав его в губы. — Спасибо.       — Если ты счастлива, то и я счастлив. — Улыбнулся Антон.       Невероятный мужчина, любоваться которым я готова вечно.       — Но Трифу шарики все-таки надо скормить.       — Господи, ну началось…       Ну да, я невыносимая. Но, как говорится, что поделать.

***

      Лепка сюжетов отменилась, и наше место встречи на этот раз изменилось. Теперь все планы мы обсуждали не в операторской, а в столовой за чашкой бодрящего кофе. Конечно, без еды не обошлось, потому что у господина Трифанова «еда по расписанию».       — Так, ну что у нас там по программе? — Рылся в бумажках Занин.       — Да что ты роешься? — С набитым ртом сказал Илья. — Все как всегда.       — Вот с твоего «все как всегда» и начинается веселуха. — Буркнул Дима.       — Триф, может тебе шарики мои скормить? А то они у меня лежат безхозно.       Илья посмотрел на меня, как на дуру, а Занин прыснул от смеха.       — Темнова, вот мне порой кажется, что ты больная на всю голову.       — Сам со справкой. — Огрызнулась я. — Я ему тут душу выворачиваю, а он…       — Простите, что вмешиваюсь, но вам просили передать.       Над нашим столиком стоял молодой человек, который протягивал мне какой-то конверт. Удивившись, я взяла его и поблагодарила. Внутри лежала бумажка с одной-единственной записью:       «Сегодня. В 18.00. Возле черного входа»       — Кто это? — Выпалил Триф, и было ясно, что еда его больше не интересовала.       Две пары глаз сверлили меня в ожидании ответа. Пожав плечами, я ответила:       — Да хрен ее знает. Вот заодно и выясним.       — Так, Наташ, только давай без глупостей? — Попросил Занин. — Знаем мы, чем это обычно заканчивается.       — Ой, я тебя умоляю. — Фыркнула я. — Все будет в аккурате.       — Ага, твой аккурат как арьергард.       — А ваш арьергард очень хреновый, господа. — Огрызнулась снова я, смотря на них прищуренными глазами. — Так что, давайте хоть на этот раз вы будете начеку.       — Нормально вообще. — Протянул Занин. — На нас наехали, а я даже не в курсе за что.       — Так, лентяи, — загорланил на всю столовую начальник, — вы работать думаете сегодня?       — Дмитрий Викторович, по-моему, здесь все хотят работать. — Прошипел Триф, косясь на меня. — Особенно одна мартышка.       Поджав губы, я прописала ему хорошего леща.       — А вот это хорошее заявление. — Хмыкнул он. — Ну, раз хотите работать, тогда бочком-бочком и поплыли в операторскую, лепить сюжеты.       Денек предвещает забавности.

***

      На стадион мы доехали под веселые песни из 90-х, громкие шутки и трансляцию в перископе Занина. Кстати говоря, что-то давненько у нас не было прямых эфиров. Мне даже на минуточку показалось это немного странным. Но, слава Богу, что все обошлось.       — Наташ, тебе тут люди вопросы задают. — Крикнул мне Занин с переднего сиденья.       — А ну-ка, давайте сюда свои вопросы. — Потерла я ладошки и посмотрела в камеру. — А, вот, вижу. Как тебе работается с Заниным, Трифановым и другими?       — Не отвечай! — Гаркнул Илья, пихнув меня в бок.       Я проигнорировала его просьбу.       — Ну, знаете, дорогие друзья, мы все люди, и со всеми в той или иной мере приходится тяжело. Мне же комфортно работать с парнями, покуда я уже к ним привыкла. Конечно, без стычек и споров не обходится, но я их все равно всех люблю.       — Ой, только вот не подлизывайся. — Хохотнул Левко, и я потрепала его за плечо.       — А вот этот товарищ меня любит особенно, просто боится признаться в этом.       — Слышь, дьяволица, — сказал Валера, — хватит водилу теребить, а то перспектива выбираться из овражка меня не очень радует.       — Ну, в принципе, вы сами все видели. — Пожал плечами Занин. — И, в свою очередь, чтоб вы знали, я официально заявляю: я так над ней не издеваюсь, как эти обалдуи.       — Все правильно, — подтвердил Харланов, — ты издеваешься еще хуже.       Машина наполнилась звонким смехом.       — Ой, да пошли вы. — Синхронно мы протянули с Димасом и замолчали.

***

      За ходом женской гонки преследования все наблюдали с особым энтузиазмом. В воздухе витала соревновательная атмосфера; стадион ликовал, поддерживая своих любимчиков на разрыв аорты; иностранные журналисты в микс-зоне эмоционально следили за ходом гонки. И даже здесь наша творческая бригада была стабильна: с матюками, шутками и спорами мы смотрели женский пасьют. Впрочем, как и всегда.       После второй стрельбы в десятке были только две россиянки — Татьяна Акимова и Екатерина Глазырина. Что касаемо остальных, то, увы, пока не айс.       — Ни разу таким макаром не бежали. — Грустно изрек Занин, ударив руками по ограждению.       — Я вот до сих пор не могу понять: как в первую пятерку залезла Коукалова? — Чесала затылок я. — Она же была в …цатых местах.       — Веселушки, веселушки. — Только и мог сказать Криворучко. — Но, как неистовые оптимисты…       — … мы все верим в лучшее. — Протянули Валера, Дима и Денис. — Да, да, да.       — Задолбал! — Рявкнул Попов, пытаясь отдышаться. — Это просто невыносимо!       — Ваня, что случилось?       — Что случилось? — Ухмыльнулся он. — Эта хуйня неугомонная опять куда-то свалила. Я задолбался его искать уже!       И только сейчас я обратила внимание на то, что как-то тихо в нашей микс-зоне. Никаких громких воплей, матов и криков «Дайте мне пожрать»! Странно, что остальные не заметили внезапное исчезновение российской журналюги. И этим журналюгой… Не буду говорить, кто, но это был Трифанов.       — Тоже мне, матрешка деловая. — Фыркнула я, закатывая рукава.       — Ты куда лыжи навострила? — Завопил Харланов, и Занин тут же подавился смешком. Слава Богу, что этого никто не видел.       — Если он опять свалил курить, то я заставлю его сожрать эту несчастную пачку. И пусть только попробует отмазаться!       Шаркая по всем углам в поисках коллеги, я уже успела заметно устать. Вот куда он мог смыться? Пройдя еще пару метров… Конечно, где же ему еще быть, как не за углом домика, который находился у черта на куличках. Мои догадки были верны — Илья стоял и тихо покуривал сигаретку. Ну, сейчас я ему устрою.       — Слушай, Триф, ты задолбал! — Вылетела я из-за угла, как Черный Плащ.       Он с перепугу швырнул бычок в снег, но когда увидел меня…       — Господи, да вы можете меня хоть покурить одного оставить? Везде за мной по пятам. Сыщики недоделанные.       Он выудил из пачки сигарету и снова закурил.       — Я тебе щас пилораму начищу, сыщик. — Разозлилась я на коллегу. — Ты свалил по-английски, а остальным тебя искать что ли? Мы Шерлоками не нанимались.       В данный момент Трифа вообще не заботило то, что он натворил, покуда его голова была занята совсем другим. Грустно выдохнув, он сделал затяжку.       — Понятно. — Скрестила я руки на груди. — Выкладывай.       Коллега посмотрел на меня, а затем как-то небрежно сказал:       — Твоя сестра назвала меня козлом.       — И ты еще чему-то удивляешься? — Возмутилась я.       Согласна, не слишком дружелюбно, но после произошедшего я бы его не только козлом назвала. Да и вообще, я больше чем уверена, что он сам где-то накосячил. Поэтому пусть скажет спасибо!       — Могла бы и подыграть мне.       — Когда дело касается моей сестры? Да иди ты нафиг!       — Ай, что с тебя взять? — Махнул Илья рукой и сделал последнюю затяжку.       — Вот сейчас ты мне все и расскажешь. — Ответила я, отобрав у него сигареты. — А это я у тебя конфискую, иначе в следующий раз она у тебя будет вместо обеда.       Триф фыркнул, явно не довольствуясь происходящим. Ну ничего, иногда полезно выписывать таких нагоняев, да и не только ему. Так сказать, в целях профилактики. Возвращаясь на место дислокации, Илья обрисовал мне причину, по которой он резко решил нас покинуть. Поговорив и разложив все по полочкам, я еще раз напомнила ему о сигаретах. А тем временем гонка подходила к своему логическому завершению, и борьба за подиум была совсем нешуточной.       — Ай, какая досада! — Заорал Попов. — А было бы очень красиво!       — Они там что, с ума все посходили? — Крикнул Занин. — Какие падения в разгар олимпийского пасьюта?       — Димас, это спорт. — Похлопал его по плечу Харланов. — Тут и не такое случается.       — О, вернулись, блудные сыны? — Обратился к нам Левко. — Вы многое пропустили.       — Надеюсь, на самое интересное успели. — Отозвалась я. — Что там у нас?       Коллеги стали рассказывать о событиях гонки в мое отсутствие, а я внимательно следила за экраном. За километр с лишним до финиша первое место делили Кайса Макарайнен с Дарьей Домрачевой, а вот на остальное претендовали аж целых пять спортсменок, включая нашу Татьяну Акимову.       — Подчуфарова идет следом за второй группой, но уже сдает немного, видно.       — Таня, потерпеть, потерпеть. — Молили я, Илья и Леша.       Наша творческая бригада прильнула к экрану, задержа дыхание. Спуск, подъем, и тут Таня начинает обходить чешку, а затем и итальянку. В паре секунд была француженка, но Таня и ее красиво обошла. Тренера бежали вслед за Акимовой, подсказывая необходимую информацию. Выкат на финиш, и тут соперницы включают реактивную скорость, но россиянка улепетывает от них со страшной силой, тем самым завоевывая бронзу для своей страны. Трибуны взрываются громким ревом, российский триколор затмевает все остальные флаги, а наша Таня валится с ног и плачет от счастья. Наша микс-зона начинает сходить с ума, и мы все дружно кидаемся в объятия друг друга. Слезы радости, и только слезы радости должны здесь быть.       Говоря о прошедшей гонке, Кайса Макарайнен все-таки вырвала победу у Дарьи Домрачевой, опередив ее буквально на последних метрах. Это все замечательно, но мы радуемся бронзе Тани Акимовой, которая смогла грамотно разложить силы по дистанции и обойти своих соперниц, подарив нам всем огромный праздник.       На пресс-конференции призеров громко приветствовали, одаривали их улыбками и заваливали вопросами на отвлеченные от биатлона темы. После нее мы отсняли забавный сюжет с нашей очаровательной призеркой для нашей позитивной программы. На сегодня наш рабочий мини-план был выполнен, и мы могли со спокойной душой отправиться в гостиницу.

***

      — Помню, было мне 10 лет, И я копил на новенький мопед…       Да-да, сегодня мы объявили о всемасштабном расслабоне и автомобильном караоке. Трифанов, стуча рукой об руль, пел песни громче всех, что, в принципе, неудивительно. Что же касается музыки, то ее было навалом, начиная от Руки Вверх и заканчивая… Ну, наверно, Александром Розенбаумом и группой MBAND.       — Так, ну все, хватит песен детства. — Сказала я и потянулась к кнопке переключателя.       — Женщина, не лезь! — Взвизгнул Занин и стукнул меня по рукам.       — Ай!       — Ну правда, ребят, хватит уже. — Поддержал Ваня. — Пора бы и по современному вдарить.       — Занин, рули процессом! — Сказал Илья, и мы встряли на светофоре.       Парни очень долго спорили, щелкая то и дело переключателем. Через минуту мне надоели эти оры, но, услышав знакомую мелодию, я заорала во всю глотку:       — Оставьте!       Ребята ошарашенно уставились на меня, а я довольно покачивала головой в такт музыке. Ну что еще надо человеку для счастья, если не любимая музыка?       — Ты адекватная вообще? — Завопил мне Леша на ухо. — Я чуть инфаркт миокарда не схлопотал!       — Моя невеста, ты моя невеста, И если честно — мне с тобою так повезло… — Загорланили Дима, Илья и я.       — Так, выходим. — Хохотнул Ваня. — Мы попали в дурку.       Нет, мы попали в зоопарк, но нам было все равно. Мы пели в свое удовольствие, не обращая внимания на этих унылышей. В конце концов парни решили не отбиваться от коллективного безумия, и концовку песни мы синхронно тянули вместе.       — Дебилы. — Выдал Дима, выключая камеру мобильного. — Какие же все-таки дебилы.       — Говори за себя, умник. — Огрызнулся в своей манере Илья.       На стоянку мы въезжали под тихое звучание Валерия Меладзе «Как ты красива сегодня».       — Триф, да тебе бы в Голос! — Сказала я. — Лепсу фору дашь!       — Ты с дуба рухнула? — Удивился он. — Я петь не умею, да и медведь мне на ухо наступил.       — Слушай, если ты не умеешь петь, тогда я — Алла Пугачева.       — Круто. — Гыгыкнул вдруг он. — С Пугачихой я еще не общался.       Присутствующие в машине разразились диким гоготом.       — Чокнутые. — Хмыкнула я и стала выбираться.       Сдается мне, что пение в машине станет нашей еще одной доброй традицией.

***

      Вечером, согласно посланию от незнакомца, я была в назначенное время в назначенном месте. Илья и Дима были в курсе и держали телефоны на готове, а вот Антону Игоревичу об это встрече знать не обязательно. Пока.       Крутясь из стороны в сторону, я прощелкала момент, когда объявился незнакомец.       — Так, так, так, — процедил голос, — а вот и наша звезда собственной персоной.       Меня будто по голове огрели чем-то тяжелым, и от неожиданности я чуть не свалилась в снег. Медленно повернувшись, я увидела знакомый силуэт, и меня чуть не разнесло на куски от злости. В груди вспыхнула боль давно минувших дней. Сжав кулаки, я терпела, не давая прорваться наружу ядовитым слезам.       — Какого черта тебе от меня надо? — Прошипела я.       — Наталья, фу. — Сморщился парень. — Такая красивая девушка, а так грубо выражается.       Он пытался дотронуться до меня, но я отступила на шаг.       — Мне еще раз повторить?       — Хорошо, хорошо. — Вскинул парень руки вверх. — Я хотел бы перед тобой извиниться и все обсудить.       — Брагин, ты рехнулся? — Заорала я на него. — Какие, мать твою, тут могут быть еще обсуждения?       Дамы и господа, представляю вам Артема Брагина — человека, которого я считала своей первой любовью, и который в переломный момент жизни не то что меня не поддержал, а поставил меня перед судьбоносным выбором. Именно из-за него я закрылась.       — Я очень много думал, и… Я был неправ. Готов понести соответствующее наказание и искупить вину.       — И как скоро ты это понял? — Хмыкнула я. — Когда меня в ящике увидел?       — Злостного сарказма тебе не занимать.       — Ты не первый, кто мне об этом говорит.       Скрестив руки на груди, я как бы ждала дальнейших действий, но, судя по всему, придется мне снова решать все самой. Господи, как же мне надоело во всем этом разбираться! И как хорошо, что у меня есть любимый Антон.       — Чего ты хочешь, Брагин?       — Поговорить. И извиниться.       — Поговорить? — Вопросила я. — Хорошо. Я начну, а ты подхватывай.       Заложив руки за спину, я начала расхаживать перед ним, думая, с чего бы начать. В последнее время прошлое очень часто врывается в мою жизнь, и даже не удосуживается вытереть ноги перед тем, как войти. Этому товарищу я не раз давала отпор, но сейчас намечалась заключительная схватка. И если ты думаешь, что сможешь разрушить мои планы, то глубоко ошибаешься. Настала пора поквитаться, дружок, и окончательно расставить все точки над Ё.       — Помнишь, как было все хорошо? Как было все замечательно, до поры до времени, точнее — до февраля 2016 года, а потом ты вдруг решил, что можешь распоряжаться моей жизнью.       — Я хотел…       — Не перебивай меня! — Попросила я. — Ты прекрасно знал, что значил для меня этот конкурс. Ты знал о моей самой заветной мечте. Знал и видел, но эгоизм затопил тебя по самые глаза. И вместо того, чтобы помочь мне или поддержать, ты…       Я начала захлебываться словами. Меня душил весь ужас прошлого, от которого я старательно пыталась убежать, но оно все равно меня настигло. И теперь я больше не буду убегать.       — … ты просто заставил меня разорваться между любовью и мечтой. И ты серьезно думал, что я выберу тебя?       Брагин виновато опустил глаза.       — В меня никто не верил. — Дрожаще произнесла я. — На мне все поставили крест. И когда оставалась последняя надежда в твоем лице, ты просто взял и кинул мне нож в спину, уничтожив во мне все самое прекрасное. И после этого осталось у меня осталось только одно — вера в себя. Я решила рискнуть, поставив на кон любовь. Ставка прошла, и… Я ни капли не жалею об этом.       Артем молчал, склонив голову еще ниже.       — Видишь, как оно бывает. — Хохотнула я, а по щекам потекли слезы. — Одно предательство… Всего лишь одно предательство способно изменить человека до неузнаваемости. Одно лишь предательство, и добрый, любящий человек превращается в грубую, бесчувственную мразь. И большое счастье, если тебя спасает другой человек своей яркой и искренней любовью, а если нет… То это полный попандос.       Повисла длительная пауза.       — Я боялся. Боялся, что ты зазведишься, но еще больше я боялся, что ты разменяешь меня на кого-то другого, более презентабельного.       Бинго! Чистосердечное признание состоялось почти 2 года спустя. И вот какой парадокс: услышанное повергло меня в шок, но именно этого признания я и ждала.       — И даже тогда ты думал о своей шкуре. Чертов эгоист!       — Да, я дурак, я кретин, — повысил голос парень, — но я готов извиниться за весь этот бред.       — Бред? — Вопросила я. — То есть ты это все считаешь бредом?       — Я не это хотел…       — Знаешь что, Брагин? Засунь свои извинения в задницу! Мне от них ни горячо, ни холодно.       Я фыркнула, всем своим видом показывая, как мне противно от его слов.       — И вот какого хрена ты решил извиниться спустя 2 года? А че ж не через 10 лет, чтоб уж наверняка?       Сейчас мы оба были на взводе, и атмосфера была накалена до предела. Я старалась контролировать свои эмоции, а Артем сдался.       — А че ж ты биатлониста себе нашла? Надо было звезду шоу-биза, чтоб уж наверняка. Хотя я не удивлюсь, если ты параллельно с кем-то еще шашни крутишь.       На меня вывалился яростный ушат ненависти, и Артем сейчас пытался обвинить меня во всех смертных грехах. Это я знала, как никто другой. Но больше всего меня поразило то, что сначала он хотел извиниться, а теперь старается уколоть меня побольнее. Не на ту напал, гаденьш! Отвесив Брагину мощную затрещину, у меня разболелась рука, но я и глазом не успела повести, как бывший схватил меня за горло.       — Думаешь, я тебе ничего не сделаю? Я не твой Бабиков, который будет терпеть твои выходки.       Я ударила его снова, да так сильно, что его голова откинулась в сторону. Артем еще крепче сжал мое горло, и мне стало не хватать воздуха.       — Я твоему Бабикову черепушку вскрою. — Процедил мне Артем прямо в лицо.       — Хочешь рыпнуться на него? — Задыхаясь, спросила я. — Рискни, смельчак! Только потом не забудь поменять имидж на лице, когда тебя будет метелить вся биатлонная сборная.       Парень громко заржал, отпустив меня. Жадно глотая воздух, через пару секунд я пришла в норму.       — Да я смотрю, у вас там все слабаки, раз они один на один не могут выйти.       — Такому кретину, как ты, не понять фразы «один за всех и все за одного».       — Да я тебе…       — Отойди от нее!       — Это еще кто, черт возьми? — Рассердился Артем не по-детски.       К нам подошел Йоханнес, который явно был недоволен происходящим. Оглядев меня с ног до головы, он обратил взор на Артема.       — Я непонятно изъяснился? — Повторил рыжий. — Отойди от нее!       — Оооо, ну все понятно. — Разразился хохотом бывший. — Слушай, Темнова, да ты тут времени зря не теряешь. Тебе и правда не до меня!       — Хочешь уколоть меня еще больнее? Ну давай, в твоем же стиле. У тебя виноваты все кругом, кроме тебя.       Парень снова подлетел ко мне, но Йоханнес закрыл меня собой.       — Она, конечно, не подарок, но тебе никто не давал права ее обижать.       Я видела, как кулак норвежца смачно прилетел в нос Брагина, и тот свалился в снег. Как бы сказал в такой ситуации Губерниев: сунул в снег свой разгоряченный орган — я про нос.       Нет, я не испугалась. Я просто была в шоке от случившегося.

***

      Настроение было окончательно испорчено. Все эти глупые разборки мне порядком надоели, не говоря уже о том, как они сильно выматывают. Интересно, когда на мою улицу свалится спокойствие и тишина?       — Ты ничего не хочешь мне сказать?       Йоханнес был напряжен, и это читалось в его голосе. Вот кому-кому, а ему я явно ничего не собиралась говорить. Тем более сейчас.       — Хочу. Спасибо, что выручил.       — Понятно. — Недовольно процедил он. — Антон в курсе?       — А вот это, дружок, тебя уже не касается. — Взъерепенилась я на него.       — Вот только не надо на мне срываться!       — Срываются альпинисты, а я очень зла на тебя.       Я встала в защитную позу, а норвежец, в свою очередь, попытался меня коснуться. Все было тщетно.       — Наташ, ну… Не злись.       Обалденное заявление. Прям душевное.       — Серьезно? Вот спасибо, блять, аж полегчало.       — Ну харош уже, правда. Столько воды утекло…       — Я так поняла, ты решил меня добить, да?       — Нет, просто…       — Просто даже дети не рождаются.       — Господи, какая же ты невыносимая! — Схватился Бё-младший за голову.       — Пф, тоже мне, капитан Америка.       Он просверлил меня злостным взглядом.       — Значит, объяснений я не дождусь?       — Если ты хочешь объяснений, то сначала получишь матерную дифирамбу в свою сторону. — Чуть не плевалась я. — Но я не думаю, что это хорошая идея.       — Понятно.       — Можешь спросить у того парня, который меня чуть не придушил. Он тебе все расскажет, хотя… Он может только гадости про меня рассказать. Но тебе не привыкать, ведь правда?       — Ну, зачем ты так?       — Прости, я по-другому не умею.       Как я и говорила когда-то, все теперь по принципу взаимности: как ко мне — так и я.

***

      Этот день был эмоционально тяжелым для меня. Внутри — непонятная куча-мала, в голове — полный сумбур, а глаза налились красным. В последнее время мне многие стали говорить о том, что я разговариваю, как последняя скотина. Да, это ужасно, и я это прекрасно понимаю, но… Как еще можно разговаривать, когда вокруг происходит такое дерьмо?       Я обязательно разберусь с этим. Только не сейчас.