Потеряла голову, или Неожиданные сюрпризы Олимпиады

      Я все равно проснулась ни свет, ни заря, даже несмотря на то, что утром никуда не нужно было идти… Господи, как же я испугалась, когда посмотрела на себя в зеркало! Бледный цвет кожи, почти черные круги под глазами, а сами глаза налились красным… Такое чувство, будто в отражении была не я. Умывшись, лицо немного посвежело, но этого все равно было недостаточно. Да и чувствовала я себя, мягко говоря, совсем не свежо.       Покуда делать было нечего, то я уселась за просмотр своего любимого сериала. Как же я заливисто смеялась с «Двух девиц на мели» — просто словами не передать. Главная героиня Макс чем-то напоминает меня — такая же бойкая, очаровательная и острая на язык. Ой, а может, это моя сеструха, и нас с ней в детстве разлучили? Что за глупости я говорю с утра?       — Темнова!       Я подскочила на месте, рухнула со стула, и только потом увидела, что в проеме коридора стояли Занин и Трифанов. Как они вошли, черт их дери?       — Вы совсем спятили? — Заорала я. — А если бы я была голая?       — Господи, и че мы там только не видели…       — Говори за себя, Триф. — Рыкнул на него Дима. — Мы вообще чего… Что у тебя с лицом?       Я собрала волосы в хвост, оглядывая ребят. Потерев глаза, я хрипловато ответила:       — Все нормально, просто оно еще не проснулось.       — Оно же бледное!       — А ты сразу просыпаешься с такой прической или нет?       Этот вопрос расставил все точки в этом разговоре, да и вообще, ребятам необязательно знать, что со мной было ночью. И раз это так — значит, будем скрывать.       Ах, какие же все-таки у меня сострадательные коллеги! Доложили начальнику об утренней встрече, все описали, все рассказали, а потом я получала нагоняев хренову тучу и фиг знает за что. И ладно, если бы от одного начальника… Антон Игоревич тоже был извещен об этом, но с ним я имела предельно серьезный разговор.       — Антон, со мной все нормально. — Уверяла его я. — Я просто не выспалась.       — Темнова, я слишком хорошо тебя знаю.       А разве я ожидала чего-то другого? Конечно же нет! Выдохнув, я опустила руки и уперлась спиной в стену.       — Я не выспалась, потому что… Мне было плохо.       — Опять?       — Бабиков, не начинай.       — И ты молчала? Почему?       Грядет очередная нотация.       — Я не стала звонить тебе в 3 ночи ради того, чтобы ты меня увидел полумертвой. — ответила чуть сердито я. — Как видишь, все обошлось.       Я оказалась вжатой в стену. Им.       — Я тебя буду видеть любой, хочешь ты этого или нет.       Эти слова звучали настолько сильно и уверенно, что у меня подкосились ноги. Схватившись за плечи биатлониста, я посмотрела в его рассерженное лицо. Эти морщинки, блеск в глазах, четко очерченные линии лица, двухдневная щетина… Неужели мне с ним суждено пройти до конца через тернии к звездам? Неужели с ним я испытаю весь спектр чувств и стану той, кого я так долго прятала в себе?       — Все в порядке. Правда.       Бабиков крепко обнял меня.       — Еще раз такое повторится — и я тебя наручниками к себе прикую.       — А гонки я тоже с тобой бегать буду?       Он громко засмеялся, а затем поцеловал меня.

***

      Новый день — новые гонки. Жаль, что коллеги остаются старыми. Пока стадион потихоньку заполнялся народом, мы уже вовсю готовились к мужскому спринту.       — Нат! — Подбежал ко мне Денис. — К тебе задание будет.       Я удивленно уставилась на него.       — Сгоняй до Гросса, спроси про Шипулина.       Мои глаза стали еще шире после такого заявления.       — Ну, чего ты? — Вопросил Левко. — Не поняла что ли?       — Поняла. — Ответила я. — А почему я?       — Ну сходи, — протянул коллега, не отвечая на вопрос, — а Триф тебе шоколадку даст.       — Ах Триииф, ну я ему…       — Так, тихо! — Схватил он меня. — Там просто Губер его с Заниным отчитывает, вот и попросил тебя сходить.       Я фыркнула, закатив глаза. Господи, я еще чему-то удивляюсь?       — Ладно. — Пожала плечами я. — Что там надо спросить?       Левко мне все пояснил, и, в шутку перекрестив меня, отправил к Гроссу.       — Нормально вообще. — Бубнила я. — Трифу надо, а посылают меня. Где справедливость?       Перебегая трассу и перепрыгивая заборы, через пару минут я была на месте. Наконец, на горизонте появился тренер, и я только успела с ним поздороваться, как его тут же перехватил Крынцилов.       — Две минуты подожди. — Сказал Рикко, и я кивнула головой.       Встав около ограждения, я видела, как биатлонисты уже вовсю разминались, одевали бибы и проверяли инвентарь на работоспособность. И тут я вижу, как к углу подошли Бё-младший и Бабиков, и меня кинуло в дрожь. Натянув капюшон, я постаралась остаться незамеченной, но колбасило меня все равно лихо.       — Слушай, Антон, ты прости меня за весь тот цирк…       Мне было интересно услышать этот разговор, а потому я напрягла свой слух на всю катушку.       — … мне ужасно стыдно перед тобой и Наташей.       Бабиков был в шоке от услышанного. Я чувствовала это.       — Извиняйся перед ней, а не передо мной. — Процедил он. — А вообще я втащил бы тебе по первое число, чтобы вся дурь вылетела из башки нафиг.       — Имеешь полное на это право. — Согласился Йоханнес, подняв руки вверх.       Биатлонист тяжело выдохнул, и я, услышав свое имя, поспешила на зов. Мне было дико интересно, чем же закончится разговор парней, но, к сожалению, я не могла остаться. Получив необходимую информацию от Рикко Гросса, я поблагодарила его и ушла в микс-зону.

***

      Мужской спринт не был насыщен на сюрпризы в плане борьбы, ибо в одну калитку выиграл Мартан Фуркад. Честно говоря, поразительно, откуда столько сил у человека после изматывающей душу Олимпиады? Надо бы как-нибудь задать ему этот вопрос… Надо бы вообще с ним интервью записать, а то давненько не было у нас в программе иностранных гостей.       Вице-чемпионом стал Арнд Пайффер, а бронзу взял наш Александр Логинов, с чем его мы и поспешили поздравить.       — Саня, красавец просто. — Пожал ему руку Илья.       — Спасибо, Илюх, спасибо.       — Саш, ну просто мое почтение. — Улыбнулась я. — Молодец.       Было заметно, что Логинов немного засмущался от нашей похвалы.       — Ладно, чтобы окончательно тебя не вгонять в краску, давай запишем интервью.       Остальные парни выступили хорошо, и мы с Ильей также узнали их мнение касательно гонки. Закончив все свои дела, мы вернулись в микс-зону, но…       — Японский Бог! — Завопил Илья.       Все рюкзаки были раскиданы по разным углам. В одной стороне стоял разъяренный Левко, с другой стороны — Занин с порванной курткой, а между ними был Криворучко.       — Уууу, кто-то тут опиздюлился конкретно. — Шепнула я Илье. — Ну, и что тут происходит?       — Эти два козла безрогих поцапались. — Кинул Леша. — Видите ли, рюкзаки у них оказались одинаковые.       — Десять минут разнять не могли. — Добавил Ваня. — Сцепились, как собаки.       — Занин и есть пес. — Рыкнул Левко.       — Я тебе щас…       — Так, тихо! — Заорала я. — Вы совсем что ли охренели? Вам Губерниев харакири сделает, если увидит эту картину.       Парни шокированно уставились на меня.       — Че смотрите? Миритесь, собирайте монатки и поехали домой. — Фыркнула я. — Детский сад — штаны на лямках.       Подхватив свой рюкзак, я накинула его на спину и прошла мимо этих придурков. Ребята провожали меня пораженным взглядом.       — Ах, какая женщина… — Произнес Ваня. — Мне б такую.       — Антохе круто повезло. — Как-то грустно сказал Леша, и он ушел собираться.

***

      — А я и не знал, Что любовь может быть жестокой…       Биатлонная автомагнитола снова в действии, и сегодня мы всем творческим составом ехали обратно в гостиницу. С нами даже был Дмитрий Викторович, что оказалось крайне удивительно.       — Трифан, выруби эту хренотень! — Гаркнул он.       — Пристегните ремни — сейчас будет весело. — Поддал жару Денис.       Илья начал щелкать кнопками, и за это он получил от рукам от Валеры.       — Не насилуй магнитолу своими пальцами.       — Харланов, включи нормальную музыку, не будь дюдюкой. — Попросил его Леша.       — А чем вас Киркоров не устраивает, я не пойму?       — А время тем временем шло. — Закатил глаза Занин.       Мы подняли такую шумиху на всю машину, что Валере пришлось сдаться. Он отдал право диджейства Трифанову, и тогда мы от души позабавились до самой гостиницы.

***

      Вечером мы гуляли с Антоном по лесу. Мы шутили, потом серьезно разговаривали, потом снова шутили, а после и вовсе молчали, держась за руки. Нам было настолько здорово вместе, что я хотела бы остаться приклеенной к нему на всю свою сознательную жизнь.       — Какой же все-таки сегодня классный день.       Вместо ответа я услышала из уст Бабикова свист.       — Антон! — Взвизгнула я, ударив его в плечо.       — Да что? — Спросил он. — Я эмоционально разгружаюсь.       Я немного отстала от него, чтобы незаметно слепить снежок. Спрятав его за спину, я про себя процедила:       — Щас я тебя разгружу.       Снежок полетел прямо в спину.       — Эй!       Бабиков смог подхватить меня, когда я прыгнула ему на спину. Прокружив вокруг своей оси, он крепко обнял меня.       — Хитрушка ты моя.       — Ну, у меня есть прекрасный учитель. — Произнесла я, прикусывая губу.       Биатлонист буквально вжал меня в себя, а после терпко поцеловал. Поджилки сразу же затряслись, а сердце бешено застучало. Я крепко обняла его за шею, и, приподнявшись на цыпочки, поравнялась с ним.       — Ты невероятная. — Прошептал он, целуя меня в висок.       После этого мои щеки задерлись румянцем.       — Невероятно, как же так встретились мы… — Запела вдруг я.       Антон захохотал и, взяв меня за руку, мы снова продолжили путь.       — Ко мне сегодня Йоханнес подходил.       А вот теперь разговор будет очень интересным.       — Да? — Вопросила я, будто была не в курсе. — И что же он хотел?       — Извинялся передо мной за все то шоу, которое он устроил. — Предельно спокойно заявил Бабиков. — Сказал, что слишком много глупостей наговорил и наделал, за которые ему очень стыдно. Ну и я посоветовал ему извиниться перед тобой сначала, а там уже дальше будем смотреть.       Упс! Какой неожиданный коллапс нарисовался! Услышав это, я сразу же опустила голову в землю.       — Что-то не так?       Остановившись, я виновато сказала:       — Он уже извинился.       — Серьезно? — Удивился биатлонист. — И ты, как всегда, ничего мне не сказала?       Поджав губы, я выложила всю вчерашнюю встречу с Йоханнесом.       — Антон, ну прости, прости, прости… — Чуть ли не слезно умоляла я.       Он заважничал, и, приложил руку в подбородку, деловито сказал:       — Я даже не знаю, как ты будешь выпрашивать мое прощение.       — Тоже мне, скотина манерная. — Фыркнула я.       — Ах так?       Парень завалил меня в ближайший сугроб, и мы там резвились до тех пор, пока не промокли. После Антон взял меня на руки и понес до самой гостиницы… Да что уж там — до самого номера.       Время приближалось к полуночи, а мы сидели на кухне, и за чашкой горячего чая вспоминали самые веселые моменты жизни. Он рассказал мне про свое детство, я — про свое, а потом мы стали вспоминать события двухлетней давности. Мне именно с Антоном нравилось вспоминать о прошлом, потому что это было не грустно, а наоборот — очень даже забавно.       — Я помню, как ты с Илюхой тогда подралась. — Засмеялся он. — Такие красивые оба были, с фингалами.       — Господи, ну почему мне именно это всегда припоминают в первую очередь? — Замахала руками я.       — Не знаю. Может, потому, что ты тогда была придурковатой мартышкой.       — Ну прям зоопарк целый, вы поглядите.       Взяв мою руку, он резким рывком потянул меня на себя, и через секунду я ощущала его горячее дыхание на своей шее. Запрокинув голову, я почувствовала слабость и…касание его губ. Пустив пальцы в его волосы, я слегка потянула их вниз, и, посмотрев в его глаза, томно спросила:       — Как ты это делаешь, черт подери?       — Что именно? — Спросил он также, крепко обнимая мои бедра.       — Вот это.       — Вот это?       Одним махом он поднимает меня на руки, и, убирая прядь волос с лица, целует меня в носик.       — Не знаю. — Улыбается он. — Я просто люблю тебя, и это, наверное, главный секрет.       Я просто улыбаюсь ему в ответ, и понимаю, что важно не только любить, но и быть любимым, потому что в тандеме это принесет большое счастье.