Четвертая жена Карлхайнца

Утро всегда было тем временем, когда не хочется вставать, даже если ты уже проснулся и теперь просто лежишь с пока ещё не открытыми глазами. Так же лежала и наша юная белокурая дева — выспавшись менее чем за одиннадцать отведённых под ночной отдых часов, она лежала, пока ещё не разлепив карминовых очей, а просто размышляла о своих планах на ближайшую неделю. Открыв глаза, она посмотрела на напольные часы, которые стояли в этой части помещения — было ещё семь часов утра и три часа было до возможности покинуть королевскую часть замка до десяти часов вечера. Вздохнув, девушка перевернулась с правого бока на левый. «Не так я представляла себе жизнь невесты короля… Даже жизнь в особняках и та отличалась от этого. Хоть их много, но никто не запрещал покидать спальню в определённое время, не контролировал особо мои передвижения. Да, они на первых порах лишь игрались со мной, как играется кошка с мышкой, но затем даже Рейджи смягчился по отношению ко мне… Да даже Аято — и тот был спокоен и лишний раз не следил, как незнамо кто, за мной. А тут… Такое впечатление, будто бы он в шесть раз пристальней следит за мной. За эти три дня куда бы я не пошла — везде мне кажется, что он следит за мной. За тем, с кем я разговариваю и на какие темы. Ведь в первый и второй день было всё нормально, пока вчера со мной не заговорил Рихтер… Карл так опасается влияния младшего брата на меня?» — думала она, смотря в одну точку. К тому, что она на эти три недели вынуждена спать на совсем иной кровати, она привыкла, ведь в особняках у неё не было возможности нормально поспать всё это время. Как же она ошибалась насчёт этого… Замечтавшись и завитав в облаках, она не заметила, как, перевернувшись обратно на правый бок и сев в постели, чуть не столкнулась с ним, сидящим на краю сиего ложа. Быстро окинув его взглядом, она мысленно вздохнула со спокойствием — сейчас он сидел почти что в своей повседневной одежде, а длинные белоснежные волосы были перехвачены сзади лентой в хвост. — Доброе утро, — улыбнулся он, сев прямо. — Доброе… — он уже второй раз заставал девушку в одном исподнем. Заглянув за него на часы, она удивилась, ведь сейчас было только половина девятого утра. — Не пугайся. Я всегда поднимаюсь где-то часов в семь утра, — произнёс мужчина, заметив удивленное выражения лица у девушки. — Ты что-то хотел? Ведь ты сам сказал, что без надобности не будешь заходить на эту половину покоев… — Именно так. Но сегодня один из тех дней, когда у меня нет дел и я могу спокойно проводить время так, как хочется. А раз ты сейчас находишься в моём замке под моим покровительством, то я хотел бы провести этот день наедине с тобой, — высказал своё скорей даже не пожелание, а прямое решение насчёт этого дня, так же продолжая улыбаться, смотря на уже обескураженную деву. — Прости, если у тебя были свои планы, но если мы будем весь срок порознь, то у меня создастся впечатление, что ты намеренно меня избегаешь в своих целях. А это не нужно ни тебе, ни тем более мне. Смотря в эти золотисто-янтарные очи, Комори понимала, что он скорей всего специально вчера работал так долго, чтобы в этот день полностью уделить своё внимание ей, как невесте и потенциальной супруге. «Похоже, у меня нет выбора. Я не должна вызвать подозрение на тот счёт, что я параллельно его игре веду свою собственную, разматывая тот клубок событий, что смотал он сам…» — она понимала это прекрасно, ведь обман он почувствует сразу, так как ему самому уже за два тысячелетия. — Хорошо, раз ты так хочешь, то мы проведём этот день вместе, — произнесла в ответ она, слегка улыбнувшись. — Вот и славно. Но даже после прямого ответа он не ушёл, явно чего-то ожидая. Юи занервничала, ведь даже с теми же тройняшками она не попадала в такие ситуации, хотя за год, изучив десять разных характеров, у неё должны были сложиться общие понятия о поведении десятерых вампиров и умение выходить из создаваемых ситуаций не слишком замученной, но с каждым разом ей удавалось искать компромисс с каждым из них. И если их она знала хорошо, то этого конкретного мужчину она знала отчасти. — Тогда позвонишь мне сменить одежду? — произнесла она, в душе надеясь на то, что он уйдёт в ожидании того, пока она сменит ночную одежду на повседневную. Но, увы, этого не произошло. Вместо этого, чуть подавшись вперёд и наклонившись к ней, он коснулся кончиками пальцев её щеки, проводя ими по ней, а затем, сместив пальцы к её подбородку, чуть приподняв ими её голову, коснулся её уст своими. Это был второй поцелуй, полученный уже ей от него в этом замке. Нежный и ласковый, словно изучающий её уста, постепенно он свёлся на нет, а он отстранился, убрав руку от её подбородка. — Если бы ты знала, как порою мужчине трудно сдерживать себя рядом с почти непорочной девой, что невинным взглядом винных очей смотрит на мир… — произнёс он, давая понять, что она интересна ему не только в сугубо романтическом плане, отчего дева немного покраснела. — Но ведь такое сожительство даёт больше соблазнов на подобное, ведь эта перегородка лишь отговорка, чтобы сдерживать себя. Хотя их ничего не останавливало в те моменты влечения… — она вспомнила те несколько раз, когда подвергалась соблазнению со стороны того же Райто. — Да и я действительно далеко уже не невинная дева… Смысл во всём этом? — В этом есть смысл. Ведь есть две разные вещи — брать то, что принадлежит тебе, без чьего-либо на то согласия и прислушиваться к тому, кто тебе мил и кто значит для тебя многое… Я сожалею, что с тобой происходило подобное, но сделанного уже не воротишь назад. В конце концов, ты не виновата, что не могла дать тогда отпор… — он отвёл взгляд в сторону, по прежнему сидя на краю ложа. Затем поднявшись он отошёл в сторону перегородки. — Я всё-таки хочу показать себя с той стороны, которая позволила бы тебе сделать нужные выводы и использовать в принятии решения. Конечно, это странно, что столь влиятельный вампир обратил своё внимание на деву, которую в начале сам считай и прислал к своим сыновьям. Ты и сама тогда была удивлена, когда я сказал, что забираю тебя с собой сюда, в Эдем… Познать чувства для нас, созданий ночи весьма и весьма затруднительно, потому что у нас есть свои устоявшиеся правила жизни. И браки по расчёту в том числе, когда за юную вампиршу решается то, за кого она выйдет замуж. Лишь редко когда брак заключается по обоюдному согласию… В моём случае в те три раза были совершенно разные условия. Брак с Корделией позволял продлить миры вампиров и демонов, ведь она была дочерью короля демонов. Беатриче я встретил позже, на одном из балов. Она тогда была даже младше тебя — ей было всего-навсего пятнадцать лет, когда в последствии она согласилась стать второй моей супругой. С Кристой вышла иная история, отличная от этих двух. Она была дочерью брата или же сестры кого-то из моих родителей. У нас была какая-никакая, но общая кровь. И в тот момент влюбился я сам в это непорочное создание, которое в высшем вампирском обществе называли не иначе как Белой Розой за её белые, как лепестки роз, волосы. Общество, узнав о таком, стало порицать меня, ведь такие отношения и браки недопустимы среди вампиров… Но уже мне тогда было плевать на все эти слухи, что шли обо мне и о моём поступке. И она стала третьей, с кем был заключён брак… И хоть сейчас я понимаю свои ошибки, но потерянного уже не воротишь. А заражение прародителей Эндцайтом дало понять, что мы, в общем то, не совсем бессмертны. Я хотел остановить это всё, получив совершенное потомство от пробужденных Евы и Адама, которые бы положили конец всему этому и отправили остальных в вечный сон, в том числе и меня самого… Но, как я и говорил, за этот год ничего не поменялось. И у меня промелькнула мысль — что, если я сам попытаюсь тебя пробудить? За эти три недели взаимоотношений такое с моей силой возможно. Даже просто моя кровь может запустить необратимые процессы становления вампиром человека. И то, что в твоей груди на данный момент находится её сердце только упрощает подобное… — То есть… Ты хочешь сказать… Что сам хочешь стать своеобразным Адамом? «И вновь этот план… Он с самого начала говорил, что он в прошлом. Но его всё-таки волнует судьба двух миров… Но мне по-прежнему страшно. Страшно, потому что кто знает, к каким методам пробуждения он будет способен. Хорошо, если это будут укусы и постепенное познание друг друга… А если он захочет пробудить это всё через нечто иное? Тогда боли не избежать…» — думала она, по прежнему сидя в исподнем, наблюдая за его передвижением по этой части покоев, а после отодвигаясь к изголовью кровати, но тщетно — ведь в один момент, вернувшись к ложу, он ничтоже сумнящееся навис над ней, оперевшись руками по разные стороны от неё, при этом сев на край ложа и смотря прямо в её карминовые очи. — Эта игра будет дорогого тебе стоить, Ева… — произнёс он, наблюдая за реакцией девушки. — От меня ничего не скроешь. Даже своих мыслей. Да, я осознанно ограничил на эту неделю тебе передвижение, чтобы ты поменьше якшалась с Рихтером, подбивающим тебя на дурной, с моей точки зрения, поступок. Пойми — затеянная тобой игра ничем хорошим не кончится… Если Рихтер полностью вотрется в твоё доверие, то ты можешь пострадать. Пострадать морально и физически. Его желание может перерасти в неконтролируемое вожделение, и тебе мало не покажется. Он изначально был не очень любезен, а уж о последствиях его любовных игрищ с Корделией помнит весь замок. Но вот только она сама этого хотела, а ты можешь быть втянута им в ужас. Ты очень хрупка и нежна для грубого отношения к тебе… — опираясь одной рукой о ложе, второй он провёл по её щеке вновь кончиками пальцев. — И я не хочу, чтобы хрупкое сердце, пусть и изначально не принадлежащее тебе, разбилось о жестокую правду жизни. В том числе и я сам не хочу причинять тебе боль. Тебе стоит бросить эту затею с двойной игрой в обе стороны и хорошенько всё переосмыслить с самого начала. Поверь, я действительно не желаю тебе плохого. Просто мне больно видеть, что с самого приезда в замок ты не до конца мне доверяешь из-за моего же прошлого… Повисла молчание. Шокированная таким откровением со стороны нынешнего короля вампиров, Юи уже позабыла о том, что он сейчас опасно так нависает над ней. — Карл… Я просто должна понять причину, по которой вы с ним уже более тысячелетия ненавидите друг друга. Я знаю, что я рискую, ведя с ним общение, но меня не сломило пребывание в двух вампирских особняках. Там я прошла через большое количество боли и своеобразного насилия над собой, но даже это меня не сломило, потому что, даже если во мне бьётся столь необычное сердце — я по-прежнему остаюсь человеком. Люди слабы и любая неосторожность может сломать нас. Но благодаря этому мы становимся сильнее. А ты переживаешь за меня, как будто бы я твоя единственная надежда, которую нужно беречь от всех, ограничивая ей свободу. Даже если надо мной вновь совершат насилие — я это вытерплю и стану ещё сильней. Люди во внешнем мире терпят вещи и похуже и живут дальше, применяя подобное себе же во благо. Я хочу понять тебя, но в то же время хочу понять и его… Вы разные, начиная с внешности и заканчивая характерами. Но вы братья. В вас течёт одна и та же кровь. Ведь наверняка были же времена, когда вы ещё не враждовали с ним, а спокойно общались? Так почему сейчас так? Из-за одной единственной женщины, желание обладать которой отбило у вас понимание того, что вы по прежнему братья? — она открыто смотрела в его очи, которые всё это время были направлены в её очи. — Я не боюсь ошибок, Карл. Ведь только благодаря ошибкам мы и становимся сильнее… Твои сыновья каждый после своей ошибки стали в каком-то смысле сильней и более сплоченней. Так почему бы тебе не дать мне спокойно разобраться, и если надо совершить несколько ошибок? Или ты боишься за моё тело? — она с отчаянием смотрела в его глаза. — Я подвергалась много чему и у твоих сыновей, и у обращенных тобой. Боль шла об руку с желанием понять, что не так. Я знаю, что мне опять будет больно. Что я потом несколько раз пожалею. Но это будут мои ошибки, которые дадут мне сил в дальнейшем… — дева смотрела в уже удивлённые очи взрослого вампира. Карл, если быть честным, опешил от этого. Но в тоже время это не могло не радовать мужчину. Ведь в этом и есть вся соль и суть людей — они ошибаются, падают, ушибаются, но поднимаются и с учётом прежней ошибки идут дальше. Он и забыл, что творилось в особняках, когда там жила она. — Хорошо. Раз ты так этого желаешь, я позволю тебе в открытую общаться с Рихтером, — он поднялся, дав подняться и сесть девушке. — Если это поможет в твоих размышлениях, то я не препятствующих подобному. Но всё же позволь эту неделю пожить здесь. Я не трону тебя, ведь это было бы нечестно по отношению к тебе самой. Я позволю тебе совершать то, что тебе нужно. Даже если это в конечном итоге причинит тебе же самой боль. — Спасибо тебе, Карл… Это действительно мне нужно. Но раз так… Мы же хотели провести вместе время в этот день, не так ли? — улыбнулась вновь дева, смотря на вампира. — Я не против, тем более, что начало этого дня было по своему прекрасно. — Я рад. Что ж, сейчас уже одиннадцатый час. Время в Эдеме летит очень быстро за разговорами, а уж разговоры с милой девушкой и вовсе пропускают сразу по два или три часа. С этими словами он покинул эту часть покоев, чтобы дать девушке спокойно переодеться в подходящую одежду. Когда же покои покинули две горничные, то уже она вошла на его половину покоев в немного ином платье, чем было до этого. Конечно, сразу была видна разница в росте — а для них она была в 34 сантиметра и именно из-за этой разницы она чувствовала себя его дочерью, но никак не любовным объектом. Впрочем, с тем же Юмой у неё была разница в росте на два сантиметра меньше. Возможно, была причина даже не в росте. А в том, что внешне ему было лет тридцать пять и он действительно даже по людским меркам годился ей в отцы. — Сегодня мы временно покинем замок, ведь здесь не так уж много мест, где можно провести время вместе. В близлежащем городе — столице этого мира — есть много чего, что можно посетить вдвоём. — Я с удовольствием съезжу вместе с тобой, раз это столица этого мира. Всё же, мне интересно, как устроен ваш мир и чем он отличается от нашего мира. С этими словами, покинув покои, Юи заметила, что его внешний вид преобразился. Сейчас он был похож не на властного владыку, а на среднестатистического дворянина, при этом помлодев ещё лет этак на десять, чтобы не смущать большой разницей в возрасте прежде всего девушку, а после и народ в столице. — Карл… — М? — Ты часто прибегаешь к изменению своего внешнего вида? — задала вопрос Комори, когда они сели в карету и та повезла их в сторону столицы. — Довольно часто. Я ведь в вашем мире, мире людей, известен как внешний политик Тоуго Сакамаки. А ещё я преподаю в Рётэе медицину и являюсь соответственно местным врачом по имени Райнхарт. Благодаря той силе, что скрыта во мне, я могу без проблем менять свой внешний облик так, как мне это надо. Сейчас я просто омолодил себя и чуть изменил, дабы меня не узнали в городе. Да и тебе будет не так неловко идти рядом с юношей, которому по внешнему виду лет двадцать пять, чем с тридцатипятилетним мужчиной, — на момент он закрыл глаза, а после когда открыл, то на неё уже смотрели очи красного цвета. — Народ не должен знать, что столицу посещает король. Это нужно мне, как владыка, поскольку именно так я знаю, что обо мне говорят в столице, да и так же в соображении личной безопасности. «Это хороший шанс увидеть и услышать, что о нём говорят его поданные», — сделала для себя вывод Юи, когда где-то через час езды они оказались в действительно большом городе, который словно застыл в викторианском времени. На улицах не было машин — только кареты да коляски, запряженные лошадьми. Женщины, дамы, девушки и девочки носили красивые цветные платья и самые различные шляпки и перчатки; джентльмены же носили строгие камзолы, а юноши чуть помладше неё вместо брюк носили шорты чуть выше колен и чулки с мужскими туфлями. — Красиво… В нашем мире пришлось бы для такого устраивать специальные праздники, в которые можно наряжаться в подобное, а здесь люди ходят в подобном, потому что таково сейчас для них время… — Викторианское время считалось одним из самых прекрасных, не смотря на всё остальное. Поэтому здесь то же самое. Да и не все вампиры ушли в современность. Некоторые из нас до сих пор любят вспоминать былые времена… — пояснил он, смотря в окно кареты на улицы. Когда карета остановилась на площади то сначала вышел он, а после помог выйти ей, подав руку, что было несложно с его ростом. — Мы для начала просто прогуляемся по городу, дабы ты привыкла к нему, — он надел на голову чёрный цилиндр, скрыв тем самым часть шевелюры, и они пошли вдоль улицы. Идя рядом с ним и держась за его руку, она осматривалась вокруг себя. Всё было любопытно девушке, ни разу не бывшей там, где живут эти существа подлунного мира. Она рассматривала барышень и юношей, почтенного вида дам и джентльменов, отроков и девочек, держась поближе к нему, ведь движение так же было плотным, как и обычно это и бывает в столицах. — Это центральная площадь города. Здесь стоит памятник нынешнему королю вампиров и здесь же собраны главные столичные здания — ратуша и своеобразная церковь, — у него изменилась манера общения. — Красиво… А дальше что? — От площади города отходят несколько дорог, которые соединяют столицу с другими городами и поселениями. В основном в столице живёт различная вампирская знать от приближенных ко двору его Величества до совсем уж мелких дворян. В остальных же городах есть королевские наместники, которые следят за положением дел в этих городах и ежемесячно отчитываются непосредственно перед самим королём, что творится в том или ином городе. У короля очень много обязанностей и он редко позволяет себе отдых. «Он так преображается, что играет созданную им личность и рассказывает об устройстве своего мира так увлечённо… Что если бы я столкнулась с ним в этом облике, то ни за что бы не узнала его в лицо», — пронеслись в её голове мысли. — Разумеется, что за положением дел в столице Его Величество следит сам, так как столица является сердцем этого мира. — Ты так много знаешь об этом всём… — Если ты дворянин, даже пусть мелкий, то ты всё равно обязан знать всё о своём мире. Более приближенные к королю знают намного больше, но дворянам достаточно тех знаний, которые у них есть. За разговорами они дошли до местного парка. — Думаю, это одно из лучших вариантов для прогулки с прекрасной девушкой, — улыбнулся он, на что она кивнула. Покрепче взяв её под руку, он пошёл по одной из дорожек, замолчав и просто наслаждаясь моментом. Сейчас они выглядели, как типичная влюблённая парочка, которая выбралась погулять в город и пошла сразу в парк. — Красиво… — только и произнесла девушка, осматриваясь вокруг. — Да. Парк очень обширен. Здесь так же есть в центре небольшое озеро, где в такое время можно увидеть катающихся на лодках. В основном это либо семьи, либо парочки, либо компании из двух юношей и двух или трёх девушек. Мы так же можем прокатиться. Уж сил мне хватит управиться с вёслами, да и так можно побыть наедине… — он заметил, как девушка раскрыла над собой зонтик, дабы солнце не навредило её бледной коже. — Иы действительно сейчас выглядишь, как леди на выданье. — Скажешь тоже… — покраснела девушка, ведь он в чем-то прав — она действительно была сейчас девушкой на выданье. На причале он так же сначала встал в лодку сам, а затем помог сесть девушке. Оттолкнувшись веслами, он потихоньку погребе вперёд, смотря на сидящую на носу лодки девушку. Сейчас они действительно были один на один в этой лодке. Комори с интересом осматривалась, ведь в токийском парке хоть и было нечто подобное, но здесь оно чувствовалось по-другому. Атмосфера ушедших времён создавала в каждой такой лодочке много вариантов для романтических моментов, коими пользовались во всю молодые люди, плывущие на таких же лодках. Юи в один момент заметила спокойно целующуюся пару и, покраснев, скрыла смущение от увиденного за тканью зонтика, сжимаемого руками в белых перчатках. Заметив это, он улыбнулся, понимая, что послужило поводом для этого. Хотя для него в этом не было ничего зазорного, ведь вампирская юность — это пора признаний и подобных поцелуев. — Не смущайся. В конце концов, мы тоже сюда пришли для подобного, — успокоил её вампир, продолжая потихоньку грести в сторону, где озеро изгибается и образуется не особо просматриваямая его часть. — Ева… — произнёс он, когда лодка остановилась за этим поворотом. — Позволь мне украсть ещё один твой поцелуй… С этими словами он, сидящий посередине лодки на уровне с веслами, но временно их оставивший в покое, потянулся к ней. Она, все ещё робея, так же приблизилась к нему и вновь позволила ему себя поцеловать, чуть скрыв их зонтиком. Соприкасаясь с его устами своими, она почувствовала, как он коснулся рукой в перчатке её щеки, явно не желая заканчивать поцелуй рано. Да и она начала понимать, что эти пока что ласковые и нежные поцелуи нравятся ей самой. Прикрыв глаза, она отвечала также нежно и ласково, давая ему понять, что его действиям есть отдача с её стороны. Когда же поцелуй был введён на нет и он вновь сел нормально, то на его устах была искренняя улыбка. — Спасибо тебе, Ева… После, вновь взявшись за весла, он погрёб дальше, хотя это больше походило на своеобразное свидание, чем простую прогулку по озеру на лодке. Комори, держа в руках зонтик, продолжала осматриваться вокруг себя, иногда всё же встречаясь взглядами с вампиром. Она была единственной человеческой девушкой сейчас по сути, и это придавало ей больше смысла находиться по крайней мере в городе рядом с ним. Когда же лодка причалила к пристани, он вновь помог ей уже выйти с лодки на пристань. Покинув эту часть парка, они пошли по тенистым аллеям, где преимущественно встречались парочки, влюблённо состоящие друг на друга. Карл же ничего не говорил — он просто неспешно и медленно шагал, дабы девушка поспевала за ним. Белокурая дева же иногда краснела, ведь за листвой некоторых плакучих ив скрывались отнюдь не невинные поцелуи, а тихие стоны были тому доказательством. — Не обращай внимания. Тут молодёжь порой такое вытворяет, что такие природные занавески скрывают всё непотребство от посторонних глаз. Не всем нравится традиционное занятие любовью дома. — Я поняла… Но можно не поднимать эту тему? С этим у меня связаны далеко не лучшие воспоминания… — Прости. Я не хотел напоминать тебе о чем-то таком, Ева… — он называл её этим именем, поскольку было бы странно услышать здесь японское имя среди немецких. Они шли дальше по аллеям. Он же просто шёл вперёд, а она осматривалась по сторонам, изредка поднимая взгляд на него, идущего рядом. На данный момент юноша улыбался в ответ, смотря красными очами на неё. — А знаешь, в этом облике ты словно действительно двоюродный брат Кристы… По крайней мере, цветом волос и глаз вы схожи, — нарушила тишину Комори, смотря на него. — Вот как? Действительно, сходство есть… — он понял, что сглупил, заменив цвет глаз на подобный. — Но с этим цветом глаз ты тоже прекрасен. — Если захочу, то я спокойно могу и гетерохромию сделать. К примеру… — он закрыл глаза, и они действительно стали гетерохромными — правый глаз был зелен, словно молодая листва, а левый отдавал густой синевой, какая бывает у ясного неба. — И действительно. Смотрится странно, но необычно. Но думаю сочетание золотисто-янтарного и красного цветов будут смотреться лучше. Ведь эти цвета лежат в основе герба нынешнего короля, не так ли? — Именно так, — он сменил цвет глаз на предложенный, и они пошли дальше. В прогулке прошло несколько часов. Учитывая то, что они по озеру неспешную плыли где-то около двух часов, то вся остальная прогулка заняла часов пять уж точно. — Уже вечереет… — заметила Юи, посмотрев на небо. — Судя по часам, сейчас девять часов вечера. Все экипажи разъехались, поскольку здесь постоянно у кого-то организовываются балы. Пока мы дойдём до главной площади, будет уже десять… Ничего не поделаешь — придётся остаться в одной из гостиниц города, — спокойно произнёс он, а вот Юи занервничала. — Не переживай, даже если не будет номеров с раздельным кроватями, то я ни за что тебя не скропроментирую, — заметил её начавшуюся нервозность. Вздохнув от безысходности данной ситуации, они направились к выходу из парка. Покинув его, они направились к центральной площади. Когда они вышли к ней, когда уже была фактически ночь, то Ют поняла, о чём он говорил — площадь была сейчас малолюдна, и даже их кареты нигде не было видно. Но это ничуть не расстроило Карлхайнца, и тот пошёл прямиком к ближайшей гостинице, остановку в которой на одну ночь мог позволить себе среднестатистический дворянин. — Добрый вечер, — произнёс он, обращаясь к консьержу, который сейчас сидел за стойкой и читал книжку. — Я вас внимательно слушаю, — тут же поднялся с насиженного места консьерж. — Мы с моей девушкой не успели уехать до определённого момента, и нам нужно одну ночь переночевать в гостинице до утра. Конечно, желательно чтобы номер был с раздельным кроватями, поскольку моя девушка стеснительна, да и вообще сохраняет свою целомудренность. — Похвально. В наше время юные девочки вампирши так и норовят лишиться пораньше целомудренности. Но все подобные номера разобраны. Остались несколько супружеских номеров. Будете брать? Или мне подсказать ещё одну гостиницу, которая принимает таких, как вы, на постой на одну ночь? — Пожалуй, мы остановимся у вас на одну ночь. Ничего страшного, пусть привыкает, — Карл достал из кармана кошель с местной валютой и выложил нужную сумму за номер. — Благодарю. А… — Райнхарт, — ничтоже сумнящееся назвался он, забирая ключ и уходя в сторону лестницы. Благо гостиница была всего-навсего четвреэтажной и в длину небольшой, так что свой номер они нашли сразу. Отперев дверь номера, он пропустил сначала девушку, а после зашёл сам вовнутрь, заперев за собой дверь на ключ. — Хоть она и небольшая, но рассчитана на средний дворянской класс… — пояснил он, вешая цилиндр и камзол на вешалку. — И супружеские номера позволяют спокойно переодеваться обоим ко сну, но я пожалуй останусь в брюках и рубашке. Не хочу тебя лишний раз смущать. — А нас не хватятся в замке? — обеспокоенно спросила она, заходя за ширму и в одиночку снимая платье до исподнего, которое было в виде корсета и белых панталон. — Даже так я чувствую себя неловко… — покраснела девушка, смотря на севшего на большую — вот уж точно которую можно назвать супружеской — кровать. — С этим всё в порядке, не переживай. Я предупредил Максимиллиана насчет того, что мы можем сегодня не вернуться. А насчёт этого… — он подошёл к ней сзади и приобнял за талию. — Так даже лучше… — он отвёл её голову чуть в сторону и через пару мгновений укусил, отчего она вздрогнула. В интимном полумраке он спокойно отошёл к кровати и, сев на неё, усадил девушку на свои колени. Но обещание своё держал — это была лишь обычная подпитка кровью, ведь ему придётся поддерживать этот облик вплоть до того момента, когда они вернутся в замок. Он, прижимая к себе одной рукой её за талию, второй перехватил её руку и отводя в сторону, так и держал. Сама же белокурая дева краснела от осознания того, что он даёт ей привыкать к подобному, ведь иногда проникающие глубже в её плоть клыки и касание уст с языком к её шее заставляли возбуждаться только лишь от того, что он пьёт её кровь. Чуть постанывая, она чувствовала, как тот бережно заживил ранки от своих же клыков. — Прости, Ева… Но этот облик нужно продержать до того момента, как мы вернёмся завтра в замок… Да и соблазн слишком велик с таким внешним видом, — произнёс он, укладывая её на её часть кровати и вновь нависая над ней. — Как я и говорил — мне сложно сдерживать себя рядом с тобой… Даже если ты давно уже не невинное дитя — это уже не важно… Важно то, что в тебе есть то, что привлекает к тебе внимание. Твоя природная хрупкость, нежность, ласка и доброта… — он переплел пальцы своей руки, уже свободной от перчатки, с её тоненькими пальчиками. — Пока мужчина желает женщину — женщина продолжает цвести у него на глазах. Как только огонь желания мужчины начинает затухать, то и женщина увядает… — она, лёжа фактически под ним, согнула одну ногу в колене, прекрасно всё чувствуя. — Продолжай цвести, Ева, яблоневым цветом. Однажды твой цветок окончательно распустится, и на месте цветка завяжется плод. Плод твоей любви с тем, кого ты выберешь из нас двоих… — наклонившись, он оставил на её устах поцелуй. — Я не трону тебя. Просто знай ту ситуацию, в которую ты невольно вновь оказалась втянута… С этими словами он, отпустив её руку, поднялся и, обойдя кровать, дал укрыться сначала ей, а затем лёг сам. — Спокойной ночи, Ева… — и по одному щелчку погасли в номере все свечи, а после этого по очереди задремали и уснули они оба. Этот день подходил к концу, унося за собой ещё один миг для размышлений белокурой девы, что сейчас спокойно спала с одного края кровати, чувствуя себя рядом с ним в безопасности.