Улицы

Планета говорит "Привет, "Hello, Buon giorno, Guten Tag, Bonjour, Aloha, Konnichi wa". Ты выдвигаешь два передних пальца Руки из указательного и среднего, И говоришь: " Иди нахуй". Ты нахален, буян, свинья. Ты почти всегда если не накурен, То точно пьян. Уличный ребёнок и выкидыш в подворотнях. От таких шугаются, в таких плюют, Таких пытаются не примечать, Забывать, топтать, ещё раз - плювать. Вокруг тебя дворовые дети снуют И создают из твоего лика Идеологию. Господь с бутылкой за пазухой, Только руками изучающий биологию, Познающий чужую физиологию. Лик с цветущей на скуле радугой, С вороваными святыми одеяниями. Создающий подвальную оргию Своими накуренными челнами. Добрые монашки протянут руки, В руке - хлеб и монета. Но у тебя есть плоть и кровь, И ты брезгливо скажешь им: " Не приму без минета". Тебе прощают богатые девочки И "Шлюха", и "Блядь", и даже " Шкура". Девочки стонут, верещат и охают В твоих пошлых сетях Амура. С объедком в кармане, оборванной штаниной, Сигаретой за ухом и взглядом невинным, Ещё молодым, обманным , зеленым, Прячущим в себе невъебенные ложь и силу. Такие как ты спят через раз на бетоне, Через два - в обезьяннике или дома У самых наивных и тупых. На утро у них не обнаружится в комоде Золота, бабла и алкоголя. Мир протягивает тебе руку, Добрые мамочки говорят: "Good boy", "bambino favorito", И даже: "Holy Child". А ты перебарываешь в себе муку, Разжимаешь кулак, разжевываешь мат, Расслабляешь брови, поправляешь прядь: " Такую, как ты, подстилку и суку Надо только бить, разъебывать да посылать. Я, может быть, ещё тот мудак и гад, Но, по-крайней мере, не льстивая блядь". Уличный ребёнок и подворотный выкидыш Уходит пафосно, рвотно и больно. Не важно куда - к закату жизни или Солнца, Но его лица уже больше никогда не вспомнят.