Улицы

Мои дорогие, Я, верно, пишу вам в последний раз, Я, может быть, буду писать вам всегда. Помня уходящий на дно последний шанс, Ваш угар, болью разящий у самого рта, Ваш тонкий и ломкий костный таз, Как туманность в крови тонка И бездной манящий глаз. Я знаю шкуру, в которой одетым, Ты чуешь насколько толста Толща воды, как тушился топас В волнах, где быть согретым Не важнее, чем быть раздетым, И на шеях суставных купюр стопа Прижимала тебя, сжигала дотла К земным камням, прямиком туда, Где греховные псы тебя, плута Лизали шершавым своим языком, На поводке видя в наркопритон. Целуйте же грязный асфальт! По которым ступали наши покупатели; Мучители, кидавшие нас угол с угла, Чтобы мы, пристыженные обыватели Кидали человеческие силы с чужого окна. И чтобы ступали за ними вслед. Я любил вас, и помнил вздох тех лет, Когда отброшенный, никчемный Валет Находил свою мать, отца и мрака свет. Мать моя, прельщенная стонами, Моя правда, крывшая кронами Всех убиенных ложью, патронами Раскрепощавшая детей на простынях. Отец мой, святитель, соблазненный коронами, Искавший будущее в дочерях, меняясь стонами Своих детей на золото в деньгах, продавший и меня, - Я любил Вас, ибо вы знали цену моей душе; Вы стелили мне лучшие, кровавые кружева. Я любил Вас, ибо моя мать - достойная судьба, А мой отец, ласкающий родные телеса, Всегда провожал до дна. Мои дорогие! Мои сестры, разделяющие поцелуи грязи, Мои братья, порожденные не той масти, Вы - горизонт чужих морщин, лесных долин, Знающие насколько коротка ночь, день длин. Вы - человечество, взятое в истребляющий карантин, Земля, полная войной забытых мин. Мой Эдем нагих картин, Двигатель регресса, ломающий без причин Шестеренки своих машин. И видя то, как вас разрывает мир, Как вы лелеяте немых палачей. Краснея углем похмельных ночей, В вас истина полыхает всех мерил НеизмЕренней. "Продавай, никому не верь, себя лишь знай, себя насилуй, бей, Других лелей, плебей, соблазнитель, змей". Только вы знали, где правда - ложь, Ибо считали, что у каждого есть свой нож, Только вы знали, где добродетель - зло, Ибо видели, как солнце святых, убивая, жгло. Я хотел бы сегодня закончить это письмо, Но, отец, мать, я в новом столетии. Теперь, уж здесь, я глуп и мал. Я в знании ином, и плети Здесь нежны. Я сегодня снова проливал Слезы за всех неспасенных, За всех проженных. Ведь, отец, мать, я прав, и - Заканчиваются чернила и листы, Я буду краток - Братья и сестра мои мертвы?