Ласково произнеси моё имя

Богатый на вид и по размерам традиционный дом семьи Акаши, большой и сделан из хорошего материала. Огражден дом стеной с воротами, размер и украшение которых соответствовали статусу этой семьи. Стены, обращённые к улице, зафиксированы и неподвижны, в то время как стены, выходящие во внутренний дворик — раздвижные. Внешние раздвижные стены — амадо — сделаны из твёрдых деревянных пластинок и в тёплое время года снимались насовсем. Там же стоят ещё одни перегородки, отделяющие жилые помещения от веранды — сёдзи. Рама и решётка сёдзи сделаны из дерева, а верхняя часть с наружной стороны обклеена рисовой бумагой, пропускающей свет. Комнаты разделены с помощь внутренних раздвижных стен — фусума, чья верхняя часть с двух сторон обклеена непрозрачной рисовой бумагой, на которой изображена цветущая сакура. К нижней части рам, бумага закреплена бамбуковыми планками. Сама территория дома, выстлана татами. Татами представляют собой маты из прессованной рисовой соломы, обшитые травяными циновками и скрепленные по краям специальной плотной тканью (татами всегда делаются прямоугольной формой, чтобы легче было измерять площадь помещения). В гостиной находится встроенная доска для письма, палочки для демонстрации книг, а также токонома* — эстетический центр всего дома, где висит гакемоно** с изречениями. Свитки менялись в зависимости от времён года, а иногда и по прихоти хозяина дома. Во время праздников в токонома помещали соответствующие украшения или атрибуты. В доме также есть васицу. Васицу*** застлана татами, а вместо штор окна ограждают сёдзи, а от других комнат эта комната отделена раздвижными панелями-фусума. Потолок деревянный. Васицу не обставлена мебелью, разве что присутствует неизменный шкаф-осиирэ с двумя полками для хранения футонов. Такую комнату семья Акаши использует в качестве спальни в ночное время, а днём — в качестве гостиной. Васицу этой семьи имеют раздвижные стеклянные двери, которые выводят на веранду. Другие спальни, а также гостиная, столовая и кухня выполнены в западном стиле. Они имеют синтетическое покрытие пола и потолка, бежевого цвета. Как и было написано выше, этот дом принадлежит семье Акаши, одной из богатых семей в Японии. Раньше, корпорацию возглавлял Акаши Масаоми, но теперь, когда его сыну, Акаши Сейджуро, исполнилось двадцать лет и, когда Сейджуро нашёл для себя вполне приемлевую пассию, Масаоми ушёл отдыхать, в то время, как его сын стал главой семьи. И вот сейчас, когда прошло ровно семь лет, и, в семье родились два наследника — Акаши Кацу и Акаши Аки, Сейджуро стал более серьёзным, а его жена, более молчаливой. Акаши Кацу — красноволосый мальчишка лет семи, стал наследником семьи, из-за чего его воспитание стало более жестоким. Кацу днями не видит свою мать и младшего брата. Он только и делает, что учится, читает книги, играет на скрипке, ездит верхом, играет в сёги и в кюдо. И вот сейчас, стоя в помещении для игры в кюдо, мальчик пытался сосредоточится. Белая рубашка сидела идеально на мальчишеском теле, хакама — широкие чёрные штаны, больше похожие на шаровары, были немного длинноваты Кацу, на правой руке была одета какэ — перчатка для игры в кюдо. Держа в руке юми — двухметровый лук, в отличии от других луков, рукоять делит лук не пополам, а в пропорции один (низ) к двум (верх). Мальчик вздохнул и взял в руку стрелу — традиционно сделанную из бамбука, с оперением из перьев орла, начал натягивать тетиву, прицеливаясь. — «Сеикитай… — Кацу закрыл глаза и выдохнул, — Додзукури, мецукаи, икиай… — спина выпрямленна, глаза точно смотрят в цель и на кончик стрелы, дыхание ровное. Секунда… Акаши-средний опускает стрелу и… Она втыкается в макивару на расстоянии двух метров. — Ты не попал в цель, аники, — грустный голос раздался за спиной Кацу. Красноволосый вздрогнул и развернулся. Аки, голубоволосый мальчишка с большими голубыми глазами, смотрел на брата. Кацу лишь усмехнулся. — Я знаю. Мне никогда не попасть в цель, как это делает отец, — устало протянул наследник, — А где амаэ? Нет-нет! Кацу не был избалованным ребёнком, просто иногда так хотелось назвать свою матушку, молчаливую, бледную этим словом. — Матушка сейчас находится в васицу, вышивает хаори для отца, — спокойно сказал Аки. В отличии от своего младшего братишки, Кацу очень сильно любил мать, нежели отца. — Кацу! Ты почему не тренируешься? Ты как будущий глава семьи, должен быть абсолютен! — строгий голос Сейджуро вывел из себя мальчишек. Те вздрогнули и посмотрели на Акаши. Но помимо красноволосого, за ним стояла и Тецуя. Женщина, обойдя мужа, подошла к ребятам и потрепала по голове Аки и, улыбнулась Кацу. — «Снова, снова она молчит! Как это бесит!» — мальчик сжал кулаки, — Мама, почему ты молчишь? Тихий шёпот заставил вздрогнуть голубоволосого мальчишку. — Аники… — шестилетний ребёнок уже понимал, как его брату тяжело и больно смотреть на свою мать. Ведь их отец буквально всё запрещал своей жене, а сам, только и занят был работой, заставлял Кацу учить непонятно что и прочее другое. Посмотрев на Тецую, Аки вздрогнул. Одинокая слеза скатилась по бледной щеке женщины. Переведя взгляд на Акаши-старшего, Аки схватил ткань голубого кимоно своей матери. Страх. Ему был страшен такой отец. Одно лишь чётко знал маленький Аки: отец настолько сильно любит матушку, что любого за неё порвёт, будь то сын или собственный отец. — Да как ты, — красноволосый даже не успел крикнуть на Кацу, который зажмурился от страха и выронил из рук юми. Удара не последовало. Открыв сначала один глаз, а затем и второй, мальчик удивлённо посмотрел на родителей. Тецуя нежно держала руку мужа в своей, а второй рукой, медленно гладила мужчину по алым волосам, из-за чего последний успокаивался. — Сейджуро, прошу, не поднимай руку на Кацу, он и так за сегодняшний день устал, — голос матери был бархатным и тёплым, мальчик покраснел. Сейджуро устало вздохнул и высвободив свою руку, вышел из помещения. Тецуя бросила беглый взгляд в сторону детей, улыбнулась и медленными шажками ушла. — Запомни, отоото, наша мама — самое ценное существо на земле и только она защитит нас от отца, — Кацу, подойдя к Аки, который остолбенел от увиденного, присел перед ним на корточки и измученно улыбнулся. Вся эта нервотрёпка и ругань отца плохо сказывались на здоровье Кацу. А ведь Сейджуро даже пальцем не притронулся к Аки, в то время, как старшего сына, он чуть-ли не избивает. Стало тяжело и обидно в груди. Ну за что ему всё это? — Аники, пойдём, тебе ещё надо переодеться, — тихий голос брата вывел Акаши-среднего из раздумий. Натянуто улыбнувшись, красноволосый встал и быстро удалился. Ему не хотелось видеть Аки. Он ненавидел его, притворялся любящим старшим братом. Зависть. Кацу завидовал, что Сейджуро улыбался своему младшему сыну, дарил подарки и даже не подвергал таким суровым испытаниям жизни. А Кацу… А он лишь марионетка. Кукла, которая в скором времени будет трудиться как конь, а потом станет главой семьи. Бесит. Дойдя до комнаты Сейджуро и Тецу, мальчик сел на колени и постучал. — Войдите, — тихий голос матери завораживал. Акаши отодвинул сёдзи, поднялся с колен и зайдя в комнату, задвинул сёдзи, кинулся в объятья матери со слезами. Последняя начала успокаивать своего сына, гладить по голове и целовать в макушку, даже не замечая ревнивых гетерохромных глаз. Или она всего-лишь игнорировала эти взгляды?