Ласково произнеси моё имя

Сёги — японская настольная логическая игра шахматного типа. Акаши Сейджуро любит играть в сёги. Когда он ещё был в средней и старшей школах, парень постоянно сидел в пустом классе и думал над идеальным ходом, чтобы поставить Королевскому генералу* «мат». Раньше, он даже пытался научить играть Тецу в эту логическую игру, чтобы было с кем посоревноваться, но видимо девушка настолько любила дразнить его, что яро отказывалась заучивать и вообще, запоминать правила. Усмехнувшись, Акаши начал искать глазами справочник по сёги, чтобы Кацу наконец смог стать хоть в чём-нибудь идеальным. Пока мужчина искал заветную книжечку, Кацу, стоя за спиной у отца, переминался с ноги на ногу и нервно кусал губу. Эта атмосфера давила на него. — Вот тебе справочник, — Сейджуро отыскав нужную книгу, взял её с полки и дал сыну, затем подошёл к столу и взял ещё что-то, — Сёгибан с фигурами. Иди и выучи наизусть правила и запреты. Потом сыграем. Холодный голос главы Акаши резанул слух маленького наследника. Красноволосый моргнул пару раз, чтобы смахнуть с глаз слёзы и поклонившись, затрусил к выходу, бросив: — Я не подведу Вас, отец. Дверь закрылась. Сейджуро устало вздохнув, подошёл к столу и сел в кресло, устало опустив голову на согнутые руки. — Устал? — нежный и приятный голос жены вывел из раздумий. Красноволосый хмыкнул, но голову поднимать не стал. Через несколько секунд, Акаши почувствовал лёгкое касание до своего плеча. Приятное и невесомое, которое позволяет чему-то тёплому зарождаться внутри. Преодолев усталость, гетерохромник поднял свою голову и посмотрел в пустые глаза Тецуи, которые раньше светились счастьем и нежностью. Краем глаза он заметил законченное хаори, что лежало на кожаном диване. Улыбка расплылась на его губах. — Я скучал… — устало выдохнул мужчина, обнимая светловолосую.

***

Лежа на выступе в тренировочной комнате для кюдо, Кацу пытался запомнить правила и запреты игры в сёги. Книга лежала на его лице, не давая возможности подсматривать в правильные ответы. — Правило нифу**: запрещено сбрасывать пешку на вертикаль, на которой уже стоит… — мальчик нахмурился и приподняв справочник над головой, бегло посмотрел ответ и застонал от сложности игры, — Я — бездарен! Я никогда не оправдаю надежды отца и не смогу стать лучшим. Последние слова мальчик сказал чуть тише и, положив рядом книгу, начал сверлить потолок взглядом. Пустота заполнила его мысли, отчего, было немного приятно и даже стало клонить в сон. — Аники, — голос брата заставил вздрогнуть и подскочить. Недоумённо уставившись на Аки, Кацу нахмурился. — Отоото, не пугай меня, — выдохнув и потерев переносицу, как это обычно делает Сейджуро, Акаши-средний холодно посмотрел на брата, — Тебе чего? — Аники, а, что ты делаешь? — глупый вопрос и глупая улыбка на лице брата, сцеплённые руки за спиной. Всё, всё это раздражало Кацу в Аки. — Не видишь, учу, — и, уткнувшись носом в книжку, мальчик попытался запомнить хоть что-то, но не мог. Единственное, что хорошо отложилось в памяти — традиционный сёгибан делается из древесины торреи орехоносной, а фигурки — из самшита мелколистого. Остальное ну вот никак не хочет запоминаться, вдобавок, Аки сел рядом и начал что-то щебетать: -… А потом, когда я стану твоего возраста, я тоже начну так сильно учиться верховой езде, игре на скрипке, кюдо и сёги, — на последних словах, малец широко улыбнулся брату. Кацу сжал в руках справочник и скривил губы до побеления. — Извини, отоото, мне нужно отойти, — вставая на ноги, красноволосый вышел из помещения, оставляя брата. Аки лишь хмыкнул. Он сам не любил брата. Кацу — был для него помехой. Хоть Сейджуро обращался со старшим наследником довольно сурово, некая зависть закипала в крови младшего. Ведь целыми днями он должен сидеть и читать книги про науку, в то время, как Кацу учиться чему-то новому. Но раньше, Кацу говорил, что до того, как он начал играть в кюдо, он тоже читал научные книги. Неприязнь братьев друг к другу росла с каждым днём, выстраивая между ними огромную стену.

***

— «Да что он понимает?» — с силой ударив кулаком о деревянный косяк и стиснув зубы до боли в челюсти, подумал Кацу. Ему было неприятно и больно. Неприятно в том, что Аки сравнивает его с собой. А больно в том, что отец не обращает на него должное внимание. — Я разве тебе не говорил учить правила? Или ты всё уже выучил? — ледяной тон отца заставил вздрогнуть красноволосое чудо. Трусливо подняв глаза, мальчик кое-как смог посмотреть на Сейджуро. — Извините, отец, я ещё не смог выучить, — извиняюще поклонившись, пролепетал Кацу. — Ох, — устало вздохнув и прикрыв глаза, Сейджуро нахмурился, — Лучше-бы ты вообще на свет не появлялся, даже Аки понимает всю серьезность обучения на наследника. Больно. Сердце безумно начинает болеть. Немой вопрос «Почему?» въелся в подсознание мальчишки. — Почему… Почему Вы так говорите? — срываясь на крик, Кацу сжал ладони в кулаки, — Почему Вы всё время сравниваете с Аки? Почему Вы не обращаете на меня должного внимания? Почему… — Довольно! — громкая пощёчина треллем раздалась по длинным коридорам особняка. Голова мальчика, от сильного удара, была повёрнута в левую сторону. Щека нещадно горела и щипала. Слёзы застыли на глазах, а дыхание перехватило. Ничего не сказав, Кацу развернувшись, кинулся в васицу к матери. Наблюдавший за этой картиной Аки, лишь ухмыльнулся. Ему захотелось посмеяться над братом. В его глазах, Кацу был ничтожеством, тряпкой, об которую вытирали ноги.

***

Кацу бежал к маме. Он знал, она поймёт, не оттолкнёт. Она его любит. Добежав до нужного места, мальчишка без стука распахнул сёдзи. Удивлённая Тецуя уставилась на сына. Её взгляд зацепился за алую щёку. Мальчик тоже смотрел на мать с восхищением и побитым взглядом голубых глаз. Красное кимоно с различными цветами и бабочками хорошо гормонировалось с цветом волос, которые были собрата в хвост на боку, а на ногах, как и у каждой женщины, были одеты таби. Но, уже не обращая своего внимания на столь дивную красоту, мальчик кинулся к матери, падая к ней на колени. И вот, снова она его утешает, снова гладит по голове и шепчет ласковые слова, отчего клонит в сон. И снова за всем этим следит Сейджуро. Его снова до сих пор никто и не заметил, или Тецуя снова его игнорировала из-за обиды за сына? Но увидев, как старшему сыну было плохо, Акаши поплохело. Голова загудела. «Смотри, до чего ты довёл Кацу!» Голос настоящего Сейджуро раздался в голове. Император резко мотнул головой, прогоняя боль. Подняв равнодушный взгляд на жену, он на показ развернулся и вышел.