Кардамон

11:16       Я не хочу на него смотреть. Не хочу быть одержимым Исаком, не хочу. Я больше не могу так жить, постоянно ожидая встречи. Но, как только я вижу этого славного паренька со щелями в зубах и детской наивной улыбкой, я забываю о том, что решил больше о нем не думать. Все вокруг кажется мне черно-белым и бессмысленным, потому, что все земные краски несет в себе одно его имя. Эта нелепая кепка козырьком назад, без которой мыслить Исака уже невозможно; узкие джинсы, из-за которых я не могу оторвать взгляда от его ног… Как только я вижу его, мир вокруг меня снова наливается красками.       Я стою у скамейки, на которой мы сидели с Исаком в пятницу, и выглядываю его издалека. Исак идет по школьному двору, не обращая внимания ни на что, кроме своего телефона. Что он там постоянно ищет? Когда вокруг столько интересного. Я, например. Если бы хотел, давно бы меня уже заметил. А так, я, похоже, тщетно пытаюсь чего-то добиться.       Хочу позвать Исака и подойти к нему, чтобы поболтать (вопросы беседы я придумал еще в выходные, чтобы при следующем разговоре не терять времени впустую, а то вдруг снова появятся всякие Эммы или другие навязчивые кадры), но только делаю шаг вперед, как слышу голос Исака. Он зовет Вильде и подходит к ней, о чем-то спрашивая. Я замираю на месте, спрятавшись за монументом, который изображает двух женщин. Можно подойти сейчас, заодно спрошу у Вильде, когда планируется следующая встреча группы Уюта, а там и разговор с Исаком завяжется.       Я считаю до десяти, прежде чем все-таки решаюсь выйти из своего укромного уголка. Я иду спокойной и уверенной походкой к своей цели, но успеваю сделать всего пять шагов, когда к Исаку и Вильде присоединяется неизменная троица: темнокожий, кудрявый с густыми бровями и блондин. Ну, вот и все, поболтать с Исаком уже не получится. Походка моя в тот же миг теряет свою уверенность, да и настроение падает ниже плинтуса. Но я не останавливаюсь, а иду дальше, засунув руки в карманы бомбера. Я очень расстраиваюсь, что все идет против меня, будто бы сама вселенная не дает мне шанса улучшить наши с Исаком отношения.       Иду к двум знакомым парням, которые стоят у центрального входа в школу, стараясь не смотреть в сторону компании, в которой находится Исак. Но это не получается. Голова рефлекторно поворачивается в его сторону, и я снова сталкиваюсь с бесконечной вселенной его глаз, цвет которых издалека практически не разглядишь. Исак снова смотрит на меня, и я готов поставить все, что угодно, что это не простой взгляд. Исак смотрит на меня так, будто бы находится под гипнозом.       Я задыхаюсь и приоткрываю рот, чтобы глотнуть воздуха, перестаю чувствовать свои ноги и в карманах сжимаю пальцы в кулак. Мысли о том, что я могу интересовать Исака, сжигают меня, я горю синим пламенем и не знаю, как погасить этот пожар. Это синее пламя, разожженное монстрами внутри меня, может вырваться наружу в любую минуту и уничтожить все вокруг. А все из-за чего? Потому что Исак на меня посмотрел. Каждый чертов раз я замечаю, что контролировать себя рядом с ним у меня получается все хуже. И все из-за безызвестности, безысходности. Это самоубийство, но я хочу еще и еще, потому что только в такие моменты я начинаю чувствовать себя настоящим.       Но монстры внутри меня вот-вот сорвутся с цепей, сердце стучит как сумасшедшее, внутри уже будто бы сплошной кровоточащий ожог от пламени, которое, похоже, не собирается стихать. Мне срочно нужно оторвать взгляд от Исака, и одновременно жизненно необходимо продолжать смотреть на него. Но я выбираю первое, потому что так, на данный момент, будет лучше для нас обоих.       Как только я отворачиваю голову и отпускаю взглядом Исака, жар сменяется обжигающим холодом. Но я все еще чувствую на себе его взгляд, который следует за мной по пятам, и мурашки по спине поднимаются и останавливаются у затылка. Чувствую, как краснеют щеки, и на лице непроизвольно появляется улыбка.       Я смотрю на двух своих друзей, которые заметили меня и приветливо улыбаются, а я с трудом пытаюсь спрятать довольную улыбочку со своего лица. Когда я подхожу к парням и приземляюсь рядом с ними на каменный выступ на стене здания школы, я стараюсь вести себя как обычно. - Тебя позвали на вечеринку? – тут же спрашивает меня Андрэас. - Вечеринка? Первый раз слышу, - я пытаюсь незаметно посмотреть на Исака, но у меня не получается, тогда я вспоминаю о кое-каком маленьком атрибуте, ккоторый так кстати захватил сегодня утром. Я достаю из нагрудного кармана рубашки солнцезащитные очки, специально подготовленные для такого момента. В очках я могу смотреть на Исака сколько угодно и как угодно, главное делать вид, что смотришь совершенно в другую сторону. И я наконец-таки снова смотрю на Исака, и почти теряю дар речи. Он все еще не сводит с меня глаз.       Исак, почему ты смотришь? Что таится в твоем взгляде? - Ну, та первокурсница, Эмма, которая похожа на Натали Портман, - говорит Андрэас и смотрит вправо. Я нехотя отрываюсь от Исака и следую взгляду друга и вижу уже знакомую мне фигуру Эммы, которая стоит у компании каких-то девчонок и о чем-то оживленно с ними беседует. – Она подошла ко мне минут десять назад и пригласила в пятницу на вечеринку в Торшов. Думаешь, я ее зацепил? А, ребят? Эвен?       Но до ребят мне нет никакого дела, потому что у меня на глазах эта самая Эмма, от которой Андрэас чуть ли не визжит, с парочкой неприятных блондинок подходит к компании, в которой с растерянным видом стоит Исак. Мне противно смотреть, как его друзья похотливо смотрят на эту Эмму-будь-со-мной-в-паре и ее подруг, но я продолжаю косяком поглядывать, что там происходит, и краем уха слушать разговор моих друзей. Кажется, Эмма их тоже приглашает на вечеринку. Я киплю от ревности, у меня практически сносит крышу, но перед Андрэасом и Томом делаю вид, что ничего не происходит. Но в голове только одно: Исак, которому я не нужен.       Исак – одно слово, четыре буквы и столько боли.