Кардамон

15:44       Ни вчера, ни сегодня мне не выпало шанса хотя бы мимолетно увидеть Исака. Из-за этого я чувствую себя не очень-то хорошо. Ладно, я чувствую себя не очень хорошо не только из-за этого, но мои чувства к Исаку, а главное – невозможность прикоснуться к нему – только ухудшают общее состояние.       Я дал себе обещание, что как только доберусь домой, выпью лекарства. Я пил их последний раз несколько дней назад под чутким руководством Сони, но мы не виделись с ней с понедельника, так что все это время я не прикасался к таблеткам. Без них я чувствую себя собой, я знаю, что мои мысли принадлежат мне, я могу чувствовать все так глубоко и по-настоящему, в то время как лекарства притупляют эти прекрасные чувства. Но сейчас чувств в моей душе накопилось слишком много, и не все они делают меня счастливее. Поэтому я хочу избавиться от этой муки хотя бы наполовину.       В трамвае под номером 12 я сижу у окна. Как человек, который живет музыкой, мог забыть наушники дома? Нонсенс. А все потому, что я думаю об Исаке двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю, и на мысли о делах житейских у меня не остается времени. Чтобы немного отвлечься, я принимаюсь прокручивать в голове тексты любимых песен, но и это не срабатывает. В каждой строчке любой песни я вижу Исака, и становится только хуже.       Мне кажется, что я вижу его в каждом третьем прохожем. И парнишка за окном, сидящий на заборе у остановки, до мурашек по коже похож на Исака. Осознание приходит ко мне так резко и головокружительно, словно кирпич падает на голову. Потому что этот парень – это действительно Исак.       Я подрываюсь с сидения и становлюсь в проходе, вцепившись в поручень. В висках пульсирует паника. Его внезапное появление – это словно удар под дых. Исак ждет кого-то или трамвай? Зайдет в этот, или будет ждать другой? Я мгновенно решаю для себя, что, если он там так и останется сидеть, когда откроются двери в трамвае, я выйду к нему и заведу беседу. Не зря я придумал столько возможных тем разговора. А если он войдет в трамвай, то я точно придумаю, как разжечь в нем интерес. Главное, больше никаких импровизаций.       Трамвай, наконец-таки, полностью останавливается. Я уже почти готов выбегать из вагона, когда в дверях появляется знакомая бордовая кепка. Я практически не дышу от напряжения, когда Исак, не отрываясь от экрана телефона, останавливается у того же поручня, за который держусь я. Сердце буквально ухает в живот и начинает там громко вибрировать. Я пару секунд смотрю на него, но Исак так занят своим телефоном, что не замечает меня. Действуй. - Привет! – говорю, как ни странно, вполне уверенно.       Исак наконец-таки отрывается от телефона и удостаивает меня взглядом. Он явно не ожидал этой встречи. От этого или по другим, неизвестным мне причинам, он выглядит растерянно. - Привет, - сухо отвечает он и тут же отводит от меня взгляд. - Едешь домой? – я бессовестно принимаюсь ловить его блуждающий взгляд, но у меня не выходит. - Да, - монотонно отвечает Исак и явно старается специально не смотреть мне в глаза. Это еще почему? – Ты тоже?       На секунду мне удается заглянуть ему в глаза, как парень тут же их снова прячет в пол. Да что же это такое?       Я так взволнован от этой встречи, что даже не верю собственным глазам. Это правда Исак? Я так радостно уставился на бедного парня, что даже не могу ответить на его вопрос, а просто киваю. Да, я домой, а ты вот, куда намылился? К Эмме?       И после этого мы замолкаем. Да куда же каждый раз девается моя уверенность, когда этот белокурый ангел в кедах находится рядом? Я ведь придумал целый перечень вопросов, которые целую неделю крутились у меня в голове, а сейчас не могу вспомнить ни одного. Меня все больше охватывает паника, что я могу упустить этот шанс, подаренный мне сегодня. Меня очевидно трясет, и я боюсь, что Исак это может заметить. - Крутой разговор, - это все, что я могу сказать, поэтому пускаю в ход свою лучшую улыбку. Но Исак не отвечает мне, он застенчиво хмыкает и даже не смотрит на меня, предпочитая разглядывать пол трамвая. Продолжаю на него таращиться, мысленно умоляя: «Ну же, скажи что-нибудь, если я тебя хоть капельку интересую». Но парень с вялой улыбочкой бегает глазами по вагону трамвая. Я, в свою очередь, так расстраиваюсь, что разговор откровенно не клеится, что больше не могу смотреть на Исака, и решаю взять небольшую паузу, посмотрев в окно.       «Это двенадцатый маршрут через Грюнерлокка и Торшов до Грифсен», - по всему вагону раздается механический женский голос. Даже в этом компьютерном голосе можно услышать больше чувств, чем в нашем разговоре. Двенадцатый маршрут…я всегда думал, что это число приносит мне удачу. Сегодня, похоже, это уже не работает.       Исак после этого объявления над чем-то задумывается, и будто бы хочет что-то сказать, но никак не может. - Тебе ведь есть восемнадцать? – неуверенно говорит тот наконец-таки.       От счастья снова слышать его голос у меня пересыхает в горле, поэтому я не могу ответить, и даже нормально кивнуть у меня не получается. В итоге, в ответ мелко трясу головой и улыбаюсь, как психопат. Тупо пялюсь на Исака во все глаза, так как не понимаю, к чему он клонит, и Исак продолжает: - Не мог бы ты купить немного пива?       Глаза Исака как у щеночка, я смотрю в них и снова теряюсь в этой прекрасной, но пугающей вселенной. За пределами разума жизнь предопределена, и каждый раз, когда вижу глаза Исака, я боюсь, что потеряю рассудок. Но лишиться ума от чувств к этому парню не страшно. Страшно, только если он не захочет отправиться за его пределы вместе со мной.       16:07       Я стою в очереди у прилавка магазина в полном мозговом тупике. Теребя ID-карту в руках, я мечусь от одной мысли к другой, так и не могу остановиться ни на чем, что устроило бы меня в данной ситуации. Вот куплю я ему это чертово пиво, и что? Он уйдет, должно быть, все-таки на вечеринку к этой Эмме, будет там развлекаться со своими дружками, смеяться, пить. А я опять останусь один в пустой квартире, ожидая прихода Сони и пары наших одноклассников из Эльвебаккен, которые общаются со мной только потому, что я все еще с Соней. Лицемерить им в глаза весь вечер, изображать с Соней идеальную пару – я не хочу так. Я хотел стать режиссером, чтобы создавать эпические картины, чтобы чувствовать себя богом, которому подвластны чужие судьбы. Но мои мечты полетели в пропасть, потому что, как можно вершить чужие судьбы, пускай и придуманные, если я не могу разобраться даже с собственными чувствами и проблемами?       Женщина впереди меня уже расплатилась и вот-вот отойдет от кассы, и внимание девушки-продавца переключается на меня. Я смотрю на продавца, она, мило улыбаясь, спрашивает меня, что я хочу купить. Я едва не гну ID-карту пополам, извиняюсь перед девушкой и отхожу в сторону к холодильнику с пивом. Опершись на него спиной, я прикладываю руку ко лбу. Эвен, что ты делаешь? Чего ты хочешь на самом деле? Хочу разобраться со своими проблемами, хочу почувствовать себя настоящим, хочу провести этот вечер наедине с Исаком.       Я хотел быть режиссером, и сегодня буду режиссером собственной жизни.       ID-карта отправляется в карман джинсов, я вытираю потные ладошки о штанину, и иду к выходу, натянув на лицо маску уверенного в себе парня. Исак топчется на месте у ящиков с фруктами, снова не отрываясь от телефона. Должно быть, переписывается с местной Натали Портман. - Я снова забыл паспорт. Нужно идти за ним домой, - я подхожу к Исаку, он делает раздосадованное выражение лица. - Пошли со мной, - говорю, и пока парень не успел опомниться, широкими уверенными шагами прохожу мимо Исака по направлению к дому. Я боюсь оборачиваться, чтобы проверить, пошел ли Исак за мной, но буквально спустя полминуты слышу тихое сопение слева, чуть поодаль от меня. Идеально. Я улыбаюсь сам себе и весь оставшийся путь стараюсь идти на полшага впереди, чтобы Исак не заметил по моему лицу, как я волнуюсь на самом деле.       16:21       Первый этаж, второй, третий, и вот, знакомая зеленая дверь справа от лестницы оказывается передо мной. В замочную скважину, трясущимися от волнения руками, я попадаю со второго раза и резко, наконец-таки, открываю дверь и вхожу в квартиру. Исак шаркает следом. - Есть кто? – кричу на всю квартиру, но мне в ответ только тишина. Это, конечно, только на руку, потому что я планировал остаться с Исаком один на один, но сердце режет боль, что, когда бы я ни появился дома, меня ждут только стены. – Прекрасно, - с сарказмом говорю себе под нос, надеясь, что это прозвучало перед Исаком не слишком печально.       Поспешно стягиваю кроссовки, облокачиваясь на тумбочку, заваленную барахлом. Какой же у меня бардак! До уборки мне нет и дела, и похоже, мама тоже на это забила. Или она забила не на беспорядок, а на меня, и просто уже не приходит домой? Я не могу вспомнить, когда видел ее дома или разговаривал с ней вживую последний раз. Я засыпаю – ее нет, и когда просыпаюсь – тоже. Неужели меня вот так незаметно оставили?.. Но сейчас я не хочу думать об этом, у меня другие заботы. Я поправляю женский вязаный шарф – не знаю, кому он принадлежит: Соне или маме – и я иду в свою комнату. Исак следует моему примеру и неуверенно шагает за мной. - Не знаю, куда я его положил, - я принимаюсь переворачивать вверх дном всю свою комнату. Исак думает, что я ищу ID-карту, но он такой наивный, и не знает, что карта спокойно лежит у меня в кармане штанов. А я продолжаю играть в собственную игру и бегаю по комнате, демонстративно заглядывая во все места. Исак, тем временем, замирает у постера моего любимого хип-хоп исполнителя NAS, и принимается разглядывать мой шкаф, увешанный рисунками и фотографиями. Я иду в коридор за рюкзаком, где лежит кое-что, что может послужить Исаку причиной остаться, а он в это время внимательно рассматривает листки на шкафу. - Это ты нарисовал? – спрашивает парень, когда я возвращаюсь с рюкзаком в комнату. Мне становится немного страшно, что он скажет про мои творения, потому что там, в основном, изображено то, что приходит ко мне во время очередной фазы обострения моей болезни. Я ужасно боюсь, что он увидит фотографии, а именно фотографию Микаэля, и начнет задавать вопросы. Я могу просто не сдержаться в такой момент. Надо было бы снять эти рисунки и убрать куда-нибудь, от греха подальше, но разве сегодня утром, уходя в школу, я знал, что вернусь домой с Исаком? Я не мог об этом даже мечтать. - Да, - говорю, не отрывая взгляд от Исака. Я хочу увидеть его настоящую реакцию, а не то, что он, возможно, скажет, чтобы меня не обидеть. - Хорошие, - говорит он, улыбаясь. Я таю. Неужели они, правда, ему понравились? Никто не говорил мне такого по поводу моих рисунков. Родителям до них нет дела, как, собственно, и до меня теперь, а Соню они всегда раздражали. - Спасибо, - я отворачиваюсь от Исака, принимаясь выгружать на стол все содержимое рюкзака. На моем лице выступает глупая довольная улыбочка, и я не могу ее затолкать обратно. - Очень смешные, - снова говорит Исак, и по его интонации я чувствую, что он все еще улыбается. Как же приятно, что кому-то они способны принести радость, когда для меня они символизируют только боль. - Ты так думаешь? – я задаю этот вопрос лишь потому, что не хочу, чтобы мы опять замолчали. Да и, если быть честным, мне ужасно хочется еще услышать похвалу. - Угу, - Исак кивает и принимается рассматривать текст песни норвежской группы Xploadong PlastiX, который я, честно говоря, не знаю, зачем вырезал из журнала и приклеил на дверцу шкафа. Но все, что находится на этом шкафу – все фотографии, вырезки и рисунки – они образуют собой целую цепочку событий моей жизни, и вряд ли туда я бы приклеил что-нибудь просто так. Я делаю это не задумываясь, а в итоге получаю целую карту событий прошлого, которая каждый день мозолит мне глаза. Чертов мазохист. - Вот он! - я радостно вскрикиваю, когда в одном из отделений рюкзака нахожу косяк, припрятанный для особого случая. - Ты нашел его? – Исак так зачитался текстом песни, что даже не отрывается. Я подхожу ближе к нему и становлюсь напротив. - Нет, но…- протягиваю, ожидая, пока Исак обратит свой взор на меня. И вот, он наконец-таки с интересом смотрит в мою сторону, и я, как знамя, демонстрирую парню косяк. -Е-ей! – парень заинтригованно смотрит то на меня, то на косяк в моей руке, якобы спрашивая: «Это то, о чем я думаю?», улыбаясь криво и радостно.       16:56       Мы сидим с Исаком на подоконнике в моей комнате, и по очереди раскуриваем косяк, словно трубку мира. Я немного расслабился и нам, наконец-таки, удалось завести беседу. Мы говорим обо всем на свете и ни о чем одновременно, но это лучшая беседа, которую можно было только представить. - Ты не прогуливал школу? – говорит Исак. Я затягиваюсь, вспоминая, сколько раз пропускал за эти два месяца школу из-за болезни. - Я только уходил пораньше, а что? – вру, а Исак смеется. Какой же у него чудесный голос. - Тебя не поймали? Я пропустил несколько часов. - Сколько можно пропустить? - Лимит десять часов, но, если ты любимчик ректора, можно пропустить и пятнадцать. - Правда? – мне смешно. Я пропустил уже гораздо больше. Если бы не справки, наверное, вылетел бы уже пулей из школы. - Не думаю, что я нравлюсь ректору, - Исак смеется, и у него появляются очаровательные морщинки в уголках глаз. В моем животе завязывается странное чувство, и я не могу сказать конкретно, приятное оно или приносит дискомфорт, потому что мои злые звери снова дают о себе знать. - Что ты слушаешь? – пускаю в ход тот самый список вопросов в моей голове, которые придумал заранее. – Какую музыку ты любишь? - Я довольно большой фанат N.W.A., - Исак трет глаз. Такое чувство, что он стесняется говорить о своих интересах. - Это тебя заводит? – я немного возмущен, потому что наши интересы здесь слегка не совпадают. - Люди слушают это, когда хотят почувствовать себя сильнее, - отвечает парень, смотря в никуда. Его слова меня цепляют за все живое, потому что я понимаю его в этом плане. Музыка – это единственное, что не дает мне забыть, что я сильнее моих чудовищ. Исак смотрит в окно, цитируя: «Fuck The Police» - строчку из песни его любимой группы. - Ты слышал что-нибудь из NAS? – я перебиваю его. - NAS? – парень будто бы не знает, что ответить и корчит смешные рожицы. Я внимательно наблюдаю за его мимикой. Неужели он никогда не слышал чудесные треки этого исполнителя? - Ты шутишь? Ты не слышал его? - М? – Исак прекращает кривляться и смотрит на меня. - Я слушал его, - уверенно отвечает парень, но по нему видно, что он просто пытается не показаться отсталым в моих глазах. – NAS. NAS? - NAS? – я повторяю за ним. Ужасно хочется, чтобы он сказал это еще раз. У него получается безумно мило. И Исак повторяет это еще раза три. Я пытаюсь не засмеяться этому и затягиваюсь. – Ты хотя бы слышал о нем? - Да! – тут же выкрикивает Исак, но по нему видно, что он врет. Почему ты это делаешь? Неужели ты пытаешься показать, что у нас есть общие интересы? - Не похоже на это, - я смеюсь. Исак такой забавный, интересно, он знает об этом? Парень смеется, но его смех стихает, и он облизывает губы, опять задумчиво смотря вдаль. - Я слышал о нем…- парень не сдается, он явно не хочет показывать, что его раскрыли. - Послушай что-нибудь потом, - говорю, стряхивая пепел в жестяную коробочку от печенья, которая сегодня служит нам пепельницей, и передаю косяк Исаку в руки. Тот смотрит на меня и его щеки покрываются легким румянцем. Я откидываюсь назад, облокотившись на откос, и, пока Исак изучает стеснительным взглядом подоконник, рассматриваю его и не верю своим глазам. Исак здесь, со мной, это не сон, это происходит по-настоящему.       Пока косяк медленно тлел то в моих руках, то в худых узловатых пальцах Исака, я успел озвучить почти весь список своих вопросов, в то время, как Исак почти ни о чем меня не спрашивал. И я был этому рад, потому что еще не время. Он будто знает, что лучше этого не делать, что любой вопрос в мою сторону, заданный чисто для поддержания диалога, может ранить меня в самое сердце и напомнить о том, что я пытаюсь в себе утопить. Поэтому я старался, вслед за ответом Исака, рассказать какую-нибудь малость о себе на эту же тему, чтобы Исак не подумал, что я на самом деле кое-что скрываю, и чтобы Исак немного узнал меня.       Мы много шутили и также много смеялись, и я поймал себя на мысли, что даже не помню, когда так от души смеялся последний раз. Но, когда возникали неловкие паузы и я смотрел в окно, не находя, что сказать, я готов был отдать что угодно, чтобы эти маленькие заминки, которые, казалось бы, не могут значит ничего хорошего, продолжались еще и еще. Потому что только тогда Исак смотрел на меня таким неподдельно теплым и чистым взглядом, а когда я чувствовал это и смотрел на него взаимно, Исак тут же, в своей неизменной манере, шустро отводил взгляд и смущенно краснел.       Именно в один из таких моментов я понял, что действительно влюбился.       17:35 - Это потекший сыр, чувак, - смеется Исак, наблюдая за моими действиями.       Мы на кухне. Исак не захотел сидеть на стуле, как нормальные люди, и нагло запрыгнул прямо задницей на столешницу, поставив недостающие до пола ноги на стул. Я, конечно же, не возражал. Пусть хоть на люстре повиснет и сожжет квартиру – не важно. Главное, чтобы он был в это время со мной. - Знаю, забыл о нем, когда пошел сегодня в школу, - отвечаю и неуклюже размазываю лопаткой размякший сыр по тосту. Я боюсь вопроса Исака, типа: «Ты что, живешь один? Где твои родители?», потому что я не знаю, что ответить на это. Я просто банально не знаю, где мои мама и папа. Мама звонила сегодня утром, но спросить у нее, почему мы не видимся, не догадался. Потому что осознание того, что я, похоже, действительно остался один, пришло ко мне только пару часов назад.- Он практически растаял. С тобой такое случалось? - Да, я всегда забываю сыр, - отвечает Исак, покачивая головой. Улыбка не сходит с его лица. - Ты тоже? – я смотрю на него, а его глаза, словно два солнца, ослепляют меня. - Да, - наши глаза встречаются, и Исак даже не торопится отвести взгляд. Кажется, он наконец-таки начал чувствовать себя со мной немного увереннее, и это радует. - Бля, это проблема всей страны! – пусть мы говорим о какой-то ерунде, но для меня такие моменты значат гораздо больше всяких серьезных и душещипательных разговоров, потому что именно в таких нелепых фразах чувствуется настоящая душа собеседника и его к тебе отношение. - Сыр и ключи! – продолжает Исак, смеясь, и не сводит глаз с моих рук. Или с сыра? Он хочет кушать? – Хорошо, хоть не сырный ключ! - Сырный ключ! – мне становится неподдельно смешно от этого его выражения. - Это те вещи, которые я постоянно забываю.       Иду к холодильнику за пивом. Мне нужно немного охладить жар, снова пылающий внутри. Я так и не смог принять лекарства, которые дал себе слово выпить, как только приду домой. Но если я перед Исаком начну глотать таблетки, по любому на меня посыпятся вопросы с его стороны. А сегодня я не готов открывать все карты. Сегодня я хочу почувствовать все по-настоящему, чтобы ничто не притупляло эти трепетные чувства, что я испытываю к Исаку, которые настолько сильные, что кажется, еще чуть-чуть, и я смогу их потрогать. - Пива? – немного пошарив в холодильнике, я протягиваю Исаку бутылку Туборга. Я купил пиво вчера, когда Соня предложила (или практически заставила) провести мини-вечеринку у меня дома. Соня. Черт, она должна прийти к восьми. У нас с Исаком остается всего каких-то пару часов.       А если он уйдет, что тогда? Ведь он собирался на вечеринку к этой девчонке, которая не понравилась мне с первого взгляда. Я до безумия хочу, чтобы Исак остался сегодня со мной. Но не знаю, хочет ли он этого. Так, если он сейчас согласится на пиво, значит, он останется. Я знаю, это глупо, потому что он в любом случае захочет пива. Но я просто наивно пытаюсь цепляться за что-нибудь, что даст мне надежду на продолжение этого волшебства между нами.       В ответ на мое предложение Исак едва заметно кивает, рассматривая меня. Я делаю вид, что не замечаю этого, хотя это плохо получается. Меня разрывает от счастья, и я начинаю бояться, что это может спровоцировать начало приступа, который, похоже, уже не за горами.       Я подхожу к столу и по-хозяйски открываю пиво себе и Исаку. - Вот, пожалуйста, - я протягиваю ему бутылку, и когда Исак берет ее, кончики наших пальцев соприкасаются, и меня будто бьет током от этого моментного прикосновения. Хорошо, что Исак успевает взять бутылку, потому, что еще какая-то секунда, и я бы не смог ее удержать. Внизу живота будто завязывается узел, а потом взрывается, и искры поцелуями осыпают все изнутри, а потом, каждая искра превращается в бабочку, и миллионы бабочек начинают кружиться у меня в животе. Только главное, чтобы они не столкнулись с моими монстрами, и те мигом превратят их в гусениц, которые будут медленно меня пожирать. - Твое здоровье, - говорю и чокаюсь своей бутылкой о бутылку Исака. - Твое здоровье, - Исак улыбается, и мы вместе делаем по глотку.       Пиво ужасно холодное, у меня даже замерзает рука, но когда оно попадает мне в организм, я не чувствую охлаждения. Огонь растет во мне вместе с количеством бабочек в животе, заточенные звери внутри меня сходят с ума и пытаются сорваться со ржавых цепей души, и вряд ли даже лекарства смогут это остановить. - Итак, каких специй ты хочешь? – мне нужно отвлечься на что-нибудь. Я ставлю бутылку на стол и смотрю на целую кучу баночек со специями. Их, наверное, штук пятнадцать. Откуда у меня столько? Да все оттуда же. Как-то раз моим внутренним монстрам приспичило серьезно увлечься кулинарией, и одним из их помешательств почему-то оказались специи. – Начнем с… - беру в руки первую попавшуюся баночку со специями. -…Карибский Джерк Барбекю?       «Тебе ведь нравится со мной здесь находиться, да?» - Карибский…Звучит потрясно! – отвечает Исак, делая смешной акцент на последнем слове. – Добавляй!       Я притрушиваю первой специей бутерброды. - Чили? – мне интересно, что он на это ответит. Ведь Исак не знает, какую игру я затеял у себя в голове.       «Ты хочешь еще ненадолго остаться здесь?» - Чили? Всегда «за»! – отвечает Исак, и я слышу, как у него начинает пиликать телефон. Кто-то шлет ему смс-ки, но он не обращает на них внимания. Я начинаю вскипать, потому что, наверное, это его беспокоит Эмма, и он в любой момент может сорваться и убежать к ней. Всю свою злость я вымещаю на баночке со специями, тряся ее как чертов маракас. - Розмарин?       «Ты ведь не уйдешь к Эмме, так ведь? Ты не оставишь меня сегодня?» - Да, добавляй! – Исак отвечает, едва я успеваю договорить. «Он сказал да, он сказал да!» - кричу в голове, удивленный такому повороту событий. - Ты хочешь розмарин? – надеюсь, моя интонация не слишком удивленная. Если бы Исак знал, какой диалог на самом деле я веду у себя в голове, он, наверное, сразу бы убежал. «Я так рад, что ты ответил именно это», - я успеваю заткнуть куда подальше эту фразу, которая едва не срывается у меня с языка, и вместо этого говорю: - Окей, - и снова судорожно трясу специю над бутербродами. – Еще?       «Тебе нравится эта Эмма?» - Нет, уже хватит.       Не успеваю я порадоваться его ответу на мой неозвученный вопрос, когда на телефон Исака снова начинают приходить сообщения. Давай же, Эвен, отвлеки его, не дай ему зависнуть в телефоне! Я хватаю следующую баночку со специями с каким-то странным названием. Не помню, чтобы покупал такое, и название я это вряд ли прочитаю с первого раза. - Pottagaldrar? – произношу, запинаясь. Чуть язык не сломал.       «Ты рад, что встретил меня сегодня?» - Pottagaldrar? – Исак копирует мою интонацию. – Э-э, да!       Пока я трясу эту специю со странным названием на бутерброды, краем глаза замечаю, как Исак достает пиликающий телефон и с видом мумии утыкается в экран.       Я почти закончил возиться со специями и собираюсь поставить бутерброды в духовку, но вижу, что Исак так занят перепиской с кем-то, что больше не обращает на меня никакого внимания. Черт, Эвен, ты его теряешь! Соображай, скажи что-нибудь, предложи ему еще какие-нибудь специи, не важно, какие!       Краем глаза смотря на Исака, я на ощупь хватаю первую баночку и читаю название вслух: - Корица? – что? Какая корица? Откуда корица? Корица и бутерброды с сыром? Почему я схватил именно корицу?! Что за гремучая смесь! Но я не могу вернуть слова обратно, и поэтому стою, как дебил, и смотрю на Исака, ожидая возвращения его внимания и его ответа на мой главный мысленный вопрос.       «Ты останешься?» - Э-э, да, черт возьми!       От радости чувствую, как растягиваюсь в улыбке чуть ли не до ушей. Я, похоже, с этого момента люблю корицу. Неужели ты, правда, останешься? - На вкус будет как хер! – я говорю про бутерброды, но понимаю, что это прозвучало как-то не так, как я предполагал. Я осознаю, что сказал вслух какую-то ерунду только на последнем слове.       Краем глаза вижу, как Исак еле сдерживает смех и прикладывает руку к лицу. Второй раз за минуту жалею, что не могу вернуться в прошлое и сказать что-нибудь более адекватное, но виду, конечно же, не подаю. Пусть он думает, что все так и надо. - Но мы не можем повернуть назад, - для меня эта фраза значит больше, чем просто разговор о бутербродах. Я знаю, что Исак это не поймет, поэтому спокойно произношу ее, думая только об одном: если сейчас он останется, я уже не смогу от него оторваться. - Нет, не сможем… - но его ответ, а точнее, интонация и лицо, с которым он отвечает мне, говорит о том, что для него мои слова приобретают какое-то свое значение, тайное для меня.       Исак снова залипает в телефон, быстро перебирая пальцами по сенсору. Видимо, сообщение набирает. - Я добавлю еще немного перца, - опять принимаю тщетные попытки переключить внимание Исака от телефона к себе. Но он даже не смотрит на меня, настолько увлечен гаджетом. Да что же это такое! Как же хочется вырвать телефон из его руки и вышвырнуть в окно. Я вскипаю и показательно громко начинаю скрипеть перечницей. Исак напряженно продолжает смотреть в экран телефона, и я даже уже начинаю переживать, что у него что-то случилось. А вдруг какие-то неприятности, а я тут со своей ревностью, специями и бутербродами. Я с грохотом достаю противень и вываливаю на него наше произведение искусства. А Исак все еще никак не реагирует на меня.       Но тут он наконец-таки прячет телефон в карман и обращает ко мне внимание. Я тут же говорю: - Поставим это все в духовку?       «Это ведь не последний наш вечер? Мы еще встретимся?» - Да, так и сделаем, - он криво улыбается в своей манере, и у меня мгновенно испаряется вся злость.       18:58       Кажется, Исак действительно сегодня выбрал меня. Уже прошел целый час с момента, когда он последний раз достал телефон. Ни одной смс-ки, ни одного звонка ему не поступило за все это время. Это идиллия. Это наша с ним особая атмосфера.       С кухни мы переместились обратно в мою комнату и уселись на пол, поставив рядом с собой тарелки с уже остывшими бутербродами. Исак снял кепку. Я впервые в жизни вижу его без нее. Мне даже непривычно на него смотреть без головного убора, будто передо мной сидит другой человек. Но зато теперь я могу видеть каждую его кудряшку, каждую прядь его белокурых волос. Интересно, они мягкие на ощупь?.. Жаль, что я не могу взять и прикоснуться к нему просто так, когда захочу.       Исак и я одновременно берем по бутерброду и пробуем, что у нас получилось. Я морщусь, даже прожевать не могу. Бутерброды получились настолько отвратительны, что я хочу выплюнуть, но при Исаке делать это неловко, поэтому я оставляю эту гадость за щекой и жду, что Исак скажет о бутерброде. Тот, как всегда, не упускает возможности нелепо погримасничать. - Там есть что-то, что не очень подходит, - говорю, изучая смешную мимику Исака. Должно быть, все испортила корица. - Это абсолютно ужасно, - отвечает блондин, и меня просто разрывает от смеха, когда я вижу его реакцию. - Так плохо, что даже хорошо, - продолжаю. Мне немного хочется заступиться за бутерброды, ведь делал-то их я. - Нет, так плохо, что даже хуже, чем просто «плохо», - Исак, хоть и так гневно о них отзывается, все равно пытается дожевать эту гадость. Я, следую его примеру, но приходится помочь себе пивом. - Это ты захотел использовать все эти специи, - я провокационно смотрю на Исака. Тот вздыхает, трет висок и выдает: - Главное, что тут много кардамона, - а потом кусает еще. Боже, серьезно? Исак, ты действительно собираешься это доесть?! - М-м-м, это такой фокус..?       Исак пропевает, перебивая меня: - Кардамо-он! -…чтобы было вкусно? - Ага.       Смеюсь, нежно рассматривая Исака. Он такой забавный. Я не замечаю, как моя рука сама тянется к бутерброду, и я откусываю еще кусок. К этому вкусу, наверное, просто надо привыкнуть, потому, что со второго захода он мне не кажется таким уж противным. Мне даже начинает нравится этот смешанный вкус. - Слышал, что я читаю рэп? – внезапно спрашивает Исак, делая глоток пива. Он уже почти приговорил вторую бутылку. - Уж я-то слышал, - отвечаю прежде, чем успеваю подумать. Кажется, из-за травки и пива, и, тем более, из-за пьянящего присутствия Исака, мысли не держатся в голове, а рвутся наружу. Интересно, он понял, что я спалился? Я суетливо пытаюсь отыскать у себя в голове нормальное оправдание, если он спросит, откуда я знаю про его хобби. Не скажу же: «Чувак, такое дело, в общем, я хожу за тобой по пятам, как фанатка, с конца августа и знаю о тебе больше, чем ты можешь вообразить. Упс, извиняйте».       Не найдя ни одной подходящей идеи, я растерянно утыкаюсь взглядом в тарелку. - Подыграй мне, - говорит Исак. Видимо, этот наивный кудрявый парнишка уже достаточно пьян, раз ничего не понял. У меня словно камень с души. - Окей, - отвечаю и прокашливаюсь, перед тем, как начать битбоксить. Мне немного страшно, что я опозорюсь, ведь в этом деле я девственник. - E-box, give me the beat! – уже совершенно другим голосом начинает Исак, и я понимаю, что деваться мне некуда. Я принимаюсь задавать ритм, издавая то какие-то скрипящие звуки, то звуки бурлящей в унитазе воды, пока Исак пытается уловить мой неуклюжий ритм. И когда я осознаю, что в жизни бы не подумал, чем мне придется заниматься, чтобы закадрить парня, и без того ужасный, но уверенный бит сменяется хохотом. - Соберись, тряпка! – смеется Исак, театрально злясь на меня. Я заливаюсь смехом чуть ли не до слез. Сегодня первый раз за долгое время я наконец-таки не один в этих четырех стенах. Я так смеюсь, что главное замечаю в последний момент: улыбка Исака. Это выражение детской искренней радости и нежности на его лице. И даже мои звери затихли ради такого момента. Сейчас я чувствую к нему столько всего сразу, что едва могу дышать от полноты этих чувств.       Но все волшебство разрушает звонок в дверь. - Твою мать!.. – ругаюсь вслух. Какого хрена именно сейчас?! Совершенно забыл, что сегодня ко мне собиралась Соня. Неужели уже так поздно? Время рядом с Исаком бежит незаметно. – Сколько время?       Мне нужен знак. Я хочу знать, что делать, потому что сам решить не могу, по этому снова обращаюсь к числам. Если совпадет хотя бы две цифры, то мы не будем открывать двери, мы останемся с Исаком вдвоем еще чуть-чуть на нашем маленьком необитаемом острове. Соне я потом найду, что соврать. Не в первый раз. - Девятнадцать пятьдесят, - отвечает Исак, смотря в экран телефона.       Черт. Придется терпеть Соню. - Я пригласил несколько друзей, - я нехотя поднимаюсь с пола с бутылкой пива в руках. Мне резко захотелось напиться в стельку. – Оставайся, у меня много пива. - Ладно, - вяло соглашается Исак. Видимо, он тоже не в восторге от сложившейся ситуации.       Я выхожу в коридор, в два глотка выпивая почти полную бутылку пива. Так, сильно, как сейчас, я еще не хотел выставить Соню ни разу в жизни. Почему мы с Исаком встретились именно сегодня? Почему не вчера, или в любой другой день, когда Соня не могла бы помешать? Почему, как только мы с таким трудом наладили контакт, все нужно обязательно испортить? Неужели влияние Сони на меня настолько сильно, что может просочиться даже туда, где ей вообще нет места? Но, если это просто очередное испытание, которое подсовывает мне жизнь и я должен обернуть его в свою пользу?..       На секунду заглядываю в зеркало в прихожей. Смотрю на себя в отражение и пытаюсь найти хоть капельку здравого смысла в своих глазах, но его нет. Я будто под кайфом, я одержим созревшей секунду назад идеей в моей голове. Прекрасно понимаю, что моя идея жестока, но во мне играет азарт, интерес и возбуждение.       Игра? Ну что ж, начнем. - Привет! – я открываю дверь, впуская внутрь ребят. Первая, по-хозяйски, конечно же, заходит Соня и с порога виснет на мне. - Привет, - сладко говорит она и приветственно целует в губы. Соня сегодня прекрасна как всегда, но я ловлю себя на мысли, что она меня уже совсем не привлекает как девушка. Я вижу ее и радуюсь так, как ребенок рад маме, когда та пришла со вкусностями из магазина. Потому что знаю, что она скажет, как любит меня, погладит по голове и укроет одеялом, если я замерзну. Она сделает все, чтобы оставаться нужной. Только одно «но»: дети любят маму, а я…я не знаю, что чувствую к Соне. - Бля, я совсем забыл о встрече, - говорю, попутно приветственно обнимаюсь с Элизой и Эскилем. Соня недоуменно сдвигает брови, а ребята немного теряются, видимо понимают, что я им не особо-то и рад. Элиза даже медлит и не снимает второй ботинок, исподлобья смотря на меня. – Но… - я туплю, как разрешить неловкость, висящую в воздухе. – Хорошо, что вы пришли, ребята.       Я улыбаюсь в своей обворожительной манере, и Соня прямо-таки сияет, смотря на меня. Элиза тоже оттаивает и наконец-таки скидывает ботинок с ноги. - Мы взяли еще немного пива, но я не удержалась, и купила еще и вина для нас с Соней, - говорит мне Элиза, когда мы идем в комнату. - О, замечательно, я переживал, что нам не хватит выпивки. А то вы с Соней как всегда все за нас выпьете, - шучу, и пока девчонки шутливо возмущаются, думаю: «Какого хрена я их впустил?», но додумать не успеваю, потому что мы заходим в мою комнату и я вижу Исака, который уже стоит, ожидая нас. - Эм, привет? - первая с Исаком встречается Соня, с удивлением и некой осторожностью смотря на парня. Тот, в свою очередь, стеснительно переминается с ноги на ногу. - Вы должны познакомиться, - говорю я, обращаясь к Элизе. Ей сегодня я доверяю почему-то больше, чем Соне, от которой с порога я чувствую неприязнь к Исаку. Неужели догадывается о моих чувствах? - Привет, я Элиза, - подруга протягивает парню руку. – Очень приятно. - Исак, - робко, но невероятно приветливо говорит он и отвечает на рукопожатие. Пока Исак здоровается с Эскилем, Соня успевает пропалить взглядом в Исаке дырку. - А это Соня, - говорю, внимательно следя за реакцией Исака. Вот и первый удар. – Моя девушка.       Соня протягивает ему руку, счастливо улыбаясь. Конечно, не каждый же день я ее представляю кому-то с такой любовью, вот она и радуется. Тем временем лицо Исака заметно искажается, а я продолжаю играть. Разворачиваю к себе Соню и кладу ей руки на талию. Девушка буквально вспыхивает. - Кстати, твоя девушка стала продавцом месяца! – игриво сообщает Соня. - Правда? Ты у меня такая умница! – я действительно рад, что она делает какие-то достижения и пытается развиваться после всего, что с нами происходило. - Да, ты должен гордиться! - Конечно, я горжусь. - Тогда поцелуй меня в качестве похвалы, - Соня заманчиво облизывает губы, и я понимаю, что это тот шанс, чтобы сделать финальный удар. Я целую ее со всей страстью, которую способен к ней испытать. Я хочу вызвать ревность в сердце Исака, хочу понять, что изменилось у него внутри за сегодняшний вечер.       После довольно продолжительного поцелуя (что для нас с Соней не свойственно), мы наконец-таки отстраняемся друг от друга. Всем видом Соня испытывает ко мне тяготение и хочет подлить поцелуй, а я не испытываю ничего, кроме жуткого интереса и волнения: получилась ли моя афера и удастся ли мне понять, значу ли я что-нибудь для Исака.       Я смотрю на Исака, который, засунув большие пальцы обеих рук в карманы джинсов, все так же потерянно стоит посреди комнаты. Сердце заходится бешеным ритмом, когда он смотрит мне прямо в душу взглядом подбитой лани. - Это…я, кхм… - Исак начинает, но его голос срывается. Он прочищает горло. – Извините, я пойду, мне надо… - он бегает глазами по комнате, придумывая, что сказать, а потом хватает свой рюкзак с пола и, задев меня плечом, широким быстрым шагом выходит из комнаты. Я тут же выбегаю за ним. - Исак! – я нахожу его в коридоре, когда парень торопливо обувается. – В чем дело? Я тебя чем-то обидел?       Вот кретин, зачем спрашиваю, когда все и так понятно? Сволочь бесчувственная. - Мне пришла смс, - говорит он, стоя на одном колене, спешно завязывает шнурок. И я вспоминаю, что, пока я вызывал ревность с помощью Сони, действительно слышал пиликание сотового. – Я забыл про вечеринку, к тому же, пиво так и не купил. - Так хочешь…- я начинаю, а он поднимается с колена и смотрит на меня до жути печально, хотя видно, что он пытается это скрыть. –…хочешь, могу дать тебе пива? У меня полный холодильник.       «Только не уходи. Прости, что я такой болван, умоляю». - Нет-нет, спасибо, я найду, где купить, - он смотрит на меня и тут же прячет взгляд, когда видит, как я на него умоляюще таращусь. – Славно посидели, пока.       А затем разворачивается и уходит.       С хлопком входной двери исчезает все мое возвышенное настроение, и весь мир вокруг меня становится однообразным и ненавистным. Все хрупкое между нами, что мы лепили весь вечер, я сломал голыми руками по собственному желанию, и осколки больно вонзились мне в сердце. Я полный придурок, и знаю, что так играть с чувствами человека, о которых не имею ни малейшего понятия, безжалостно, бесчеловечно. И это осознание, как яркий свет, раздражает моих зверей, которые, пытаясь вырваться из оков, в клочья рвут мою кожу и плоть.