Букет тюльпанов

POV Анны       Ен До долго не возвращался. Я сидела, подперев рукой подбородок, и смотрела в одну точку. Делать было совершенно нечего. На телефоне ни единого пропущенного, и я не на шутку разволновалась о том, что может происходить у меня дома. И, о Боже, сегодня же ровно четыре месяца, как умер отец. Что там творится с Марком? Как он? Не напился с горя? Боюсь, что так.       Я встала и заходила кругами по комнате, прокручивая в голове одни и те же мысли. Посмотрела на тумбочку: папка с документами покоилась на том же месте, где я ее оставила вчера. Снова села за стол, обняв голову руками, и попыталась успокоиться. Посмотрела на свои руки: пальцы дрожали. Я крепко сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Я ненавижу Марка и в то же время не могу без него. Да мама не сделала для меня столько, сколько сделал он! Образование? Марк позаботится. Обижают в школе? Марк защитит. Болеешь? Марк знает, какие лекарства купить. Марк любит меня искренне, наверное, даже больше всех. Уверена, ему также плохо, как и мне. И делить компанию с ним — это нечестно, несмотря на то, что отец хотел сделать обоих детей владельцами. Марк полностью заслужил право распоряжаться компанией, и я не могу лишить его этой возможности. Да и после рассказа Хе Сина мне стало как-то неприятно, что снова могу стать средством расплаты за услуги богатых. Так все это надоело! Разговаривая сама со своими мыслями, я стукнула кулаком по столу и больно ударила костяшки. — Чего буянишь? Мебель-то казенная, — Ен До стоял за моей спиной. — Снова в своем репертуаре. Тихо подкрадываться сзади — это твоя фишка? — потирая ушибленную руку, спросила я. — Я уже дома с полчаса. Собака лаяла — не слышала? — Нет.       Ен До нежно взял мою руку и подул на больное место. — Послушай, а тебе Марк не звонил? — спросила я. — Скучаешь по нему? — У меня неспокойно на душе, — я вздохнула. — Мне… мне просто нужно домой. — И после того, что он тебя чуть не продал? — нахмурил брови парень и сжал мою ладонь. — Ен До, да как ты не поймешь… Марк не тот человек, который преследует исключительно свои цели! Я не хочу, чтобы ты нелестно отзывался о нем! — повысила голос я и вырвала свою руку из его. — Да я слова еще не сказал… — Но подумал! — выкрикнула я и приподнялась со стула. — Ен До, ты… прости, — я чуть-чуть остыла и села, закрыв лицо руками. — Все о деньгах только и думают… Как хорошо было в России! — и я заплакала. — Да что с тобой в последние дни? — Ен До постарался сказать это как можно нежнее. — Я сама не своя, — всхлипывая, ответила я. — И правда сумашедшая? Да я люблю тебя и ничего плохого не желаю. Ну, что ты хочешь? Мне самому позвонить Марку? Или выслать за ним людей? Позвонить Мен Су, чтобы он нашел информацию о нем? — каждое новое предложение он говорил с повышающейся интонацией.       Я подняла на парня глаза и вдруг рассмеялась. Тело обдало жаром, будто бы кто-то облил меня кипятком. Я вспомнила уроки биологии еще в русской школе и как на них рассказывали признаки нервных срывов. Лихорадка, слезы и смех одновременно — боюсь, у меня неутешительный диагноз. Но раз я все это осознаю сейчас, значит, я еще не совсем потеряла голову.       Ен До вопросительно смотрел на меня и, кажется, уже начал считать меня ненормальной. Но эмоции переполняли меня, и хорошее сливалось с плохим воедино. Я подавила в себе новою волну накатившихся чувств и смогла прекратить это безумство, за которое тотчас же мне стало стыдно. — Дай своего водителя, — сказала я. — Этого будет достаточно.

***

      В моем доме была гробовая тишина. Горничные, кажется, разошлись в такое время. На улице было уже темно, поэтому и дом наполнился мраком. Только через щелочку двери в кухню виднелась желтая полоса света. Я, мягко ступая по полу, прошла в столовую. Марк сидел, опустив голову, двигал по столу бокал и наблюдал, как в нем плескается вино. Я положила папку с бумагами на стол, а затем взяла из руки брата бокал и переставила его вместе с бутылкой на кухонный гарнитур. — Марк, хватит пить, — тихим, нежным голосом сказала я, обняла его сзади и положила голову к нему на плечо. — А что? Нам же все равно не отсудить теперь компанию. Все пошло прахом. — Ты помнишь, какой сегодня день? — Да, помню. — А вчера я была на могиле отца.       Марк посмотрел на меня снизу вверх и снова отвернулся. — Взгляни, что я принесла. — И что же? — икнув, спросил он. Длинная рука Марка потянулась через весь стол и придвинула папку к себе.       Брат лениво открыл папку, верно, все еще думая, что мы рухнули до конца и ничего нам не поможет. Но в моем сердце затеплилась надежда, и я спешила разделить ее с Марком. И вдруг плечи брата распрямились, он вытянулся вверх и начал быстро перелистывать одну страницу за другой. — Анна, ты где это взяла? — спросил он. — Не важно. — Ты… да это же… потерянные документы! — Не думаю, что они самые. Это второй экземпляр, который наш отец оставил на очень хорошего человека. — А, какая разница! — выкрикнул он, а глазах забегали искры. — Главное, что теперь никакой Кан Ши Вон нам ничего не сделает! — Марк отодвинул в сторону папку и, крепко сжав меня своими сильными руками, принялся целовать мои щеки, лоб, руки. — Спасительница моя, спасительница! — говорил он, а я никуда не вырывалась. Пускай порадуется. — Марк, я тут подумала… — начала я. — Знаешь, у компании должен быть один хозяин.

***

      Весь следующий день был посвящен поездкам к нотариусам, адвокатам и друзьям-акционерам Марка. Каждая минута была на счету, ведь уже завтра будет судебное заседание, и мы должны предоставить все необходимые доказательства. Лицо брата наконец-то утратило свой оттенок безысходности, оно снова стало сиять и отливать здоровым цветом. Сегодня Марк даже надел свой лучший костюм и завязал любимый сине-белый галстук.       Если честно, мне с самого начала не нравилась эта идея с разделом компании на две части, и я спокойно выдохнула, когда появилась возможность отдать свою половину Марку. И что бы мне там не говорили, я всегда считала, что нужно следовать только тому, что подсказывает тебе сердце. И меня оно еще ни разу не подводило.       В каждой адвокатской конторе мне задавали один и тот же вопрос: — Вы действительно хотите передать свою половину вашему опекуну и родному брату Пак Марку? — Да, — отвечала я. И на меня всегда недоверчиво смотрели, хотя не понимаю, почему. Слишком совестливая, наверное. Такое редко встретишь.       Второй день подряд я ходила следом за братом. Перевести дух можно было в те десять-пятнадцать минут, пока мы ехали в автомобиле от одного пункта в другой. Я совсем забыла про свой телефон, который оставила на прикроватной тумбочке. Вернувшись поздно вечером домой, я увидела на экране пять пропущенных от Ен До, еще столько же от Бо Ны и один от Ын Сан. Но перезванивать не было сил. Скинув туфли на каблуках, я так и уснула на неразобранной постели с телефоном в руке.       Вот и долгожданный четверг. Проснувшись от того, что Марк тряс меня за плечо, я потерла глаза, зевнула, потянулась и пошла приводить себя в порядок. В машине я несколько раз ложила свою голову на плечо брату, но только начав дремать, тут же резко подпрыгивала на месте, потому что на улице постоянно кто-то или кричал, или сигналил. И вот наш автомобиль подкатил к крыльцу здания суда. Огромное количество журналистов облепили машину со всех сторон. На прошлом заседании суда не было ни единого папарацци, но теперь, видимо, кто-то дал им знать о сегодняшнем мероприятии. Разные вопросы сыпались со всех сторон, но я, опустив голову, игнорировала их и быстро шла сквозь толпу папарацци. Охрана остановила журналистов возле входа, а я прошмыгнула дальше в здание. — Добрый день, господин Пак, — поздоровался отец Хе Сина. — Рад Вас видеть, — ответил Марк, однако на его лице радости я не заметила. — И Вас приветствую, господин Кан.       Оперевшись спиной о стену, Ши Вон стоял в наполеоновской позе и, кажется, уже смаковал победу. Наши взгляды встретились, но вместо того, чтобы отвернуться или одарить его недовольным взором, я лишь усмехнулась, чем немного смутила мужчину. — Здравствуйте, Анна, — Ши Вон сделал несколько шагов ко мне. — Как Ваше настроение? — Спасибо, сегодня я отлично себя чувствую. — Это хорошо. Жаль, что сегодня мы видимся в последний раз. Заключительный батл, как-никак. — Да, очень жаль, — ответила я и чуть не рассмеялась ему в лицо. Надо же, какой самоуверенный мужчина. Только вот не знает, что ждет его в ближайшие два часа.       Твердой походкой я вошла в зал заседаний и села на прежнее место. Кроме господина Ли с нами теперь присутствует новый адвокат, Чжи Бу Сан. Он руководил всеми новыми документами и обещал использовать их самым выгодным для нас способом. Заседание шло быстро (или мне так казалось), и так же стремительно менялось выражение лица Ши Вона. Глядя на него, я боялась только одного: не сдержать свой смех. Он стал угрюм, на лбу появилось множество морщинок. Но и мое веселье прервалось после вопроса судьи. — Пак Анна, прошу Вас встать. Ответьте на вопрос: Вы добровольно хотите отдать вашему брату часть компании, которая принадлежит Вам согласно завещанию Вашего отца? — Да, Ваша честь. — Отменить это действие будет невозможно. Тогда, пожалуйста, распишитесь в документе. Пак Марк, законный владелец 60% акций, имеет полное право распоряжаться фирмой «…». На этом заседание считается закрытым.       Корпус тела Ши Вона наклонился вперед, и мужчина изумленно смотрел на все и всех, что было в зале заседаний, верно, еще не осозновая до конца, что случилось. Я спокойно выдохнула, а господин Ли понял, что его песенка спета. Теперь нам не за что расплачиваться, и благодаря отцу Ен До я могу быть свободной.       По пути домой я попросила водителя завезти меня в несколько мест, чтобы завтра быть полностью готовой к выпускному. Переступила я порог дома только тогда, когда на часах пробило десять вечера. Полностью вымотавшаяся, я не смогла даже дойти до кровати и уснула на диване в гостиной, уткнувшись лицом в подушку.