Психосоматическая связь

             — Лестрейд, я всё ещё предпочитаю сообщения. Это не изменилось! — ответил на звонок Шерлок, когда количество пропущенных от Грэга почти сожрало зарядку его телефона.       — Шерлок, у меня Джон.       — Ты настолько отчаялся добиться моей помощи в расследовании, что решил взять его в заложники и обменять на моё содействие?       — Мне вот совсем не до смеха, Шерлок.       — Что с ним произошло? — глубокий баритон завибрировал от волнения.       — Вопрос некорректный. Джон не в позиции пострадавшего. Он — нарушитель порядка.                     Вшивый кабак был битком набит людьми, воняло выпивкой, куревом и потом. Расслабленные омеги, пьяные альфы и неуместный здесь стерильно чистый телом и принципами доктор Уотсон. Паб просто обязан был вытеснить его из себя как инородное тело, но никому не было дела до Джона, да и вид у него был столь устало-паршивый, что никто не мог упрекнуть его в желании пропустить пинту, другую.                     — Банкомат или терминал самообслуживания?       — Что?       — С какой машиной он подрался?       — Если бы всё было так просто, я бы тебя не беспокоил.                     Джон направился прямо к барной стойке, не замечая встречающихся на пути препятствий: задел плечом здорового альфу, который, пошатываясь, пытался выйти из паба на свежий воздух. Тот рявкнул:       — Смотри куда прёшь, придурок!       — Лучше сам побыстрее уноси отсюдова свою тушу, сосунок. — Джон застыл к противнику спиной, но инстинктивно распрямился и напряг плечи, принимая боевую готовность. Некоторые посетители присвистнули в предвкушении инцидента, но оскорблённый альфа слишком много выпил для отстаивания собственной чести. Пауза затянулась и Джон разочарованно вздохнул, когда оглянувшись через плечо, увидел, что здоровяк, следуя его совету, уносит из паба свою тушу.                     — Он подрался не с машиной, Шерлок, а с вполне реальными людьми всех мастей: там были альфы, беты и даже омеги.                     Следующим «незамеченным» препятствием на пути к вожделенной барной стойке оказался маленький круглый столик с воркующей парочкой. Проходя мимо, Джон здорово зацепил ногой ножку стула, да так, что тот проехался по полу со скрипом вместе с сидящим на нём легковесным юношей-омегой.       — Какой я неуклюжий… — отругал себя Джон, почёсывая затылок, а потом поднял омегу вместе со стулом.       — Эй, — возмутился давно не встречавшийся с бритвой альфа, когда Джон на краткий момент задержал его спутника в воздухе, чтобы перекинуться парой слов.       — Прости, малыш, что задел, — обратился он к омеге, нарочно повышая голос на ласкательном обращении, — шляется тут всякий сброд вроде меня. Да и твой дружок не лучше, раз притащил тебя в такую забегаловку. Ты достоин лучшего. — Джон по-родительски поцеловал омегу в макушку и опустил на пол, придвигая стул ближе к столу. Сам далеко отходить не стал, дожидаясь реакции его альфы. Увы, и этот оказался такой же равнодушной проспиртованной тряпкой, промямлил пару слов и даже попытался подняться со своего места, но проникшийся лестными Джоновыми словами омежка тут же вспорхнул своему кавалеру на руки и стал успокаивать. Однако, не стесняясь поглядывать на провокатора-дока любопытным искрящимся взглядом.                     — Что за чёрт? — У Шерлока не осталось толковых догадок по вопросу этого странного происшествия. Разве что… — О, Джон, неужели ты решил отпраздновать моё возвращение в одиночку?       — Шерлок, он совершенно точно не был пьян.                     Осознав, что и со сладкой парочкой ему нечего ловить, Джон всё же пропихнулся к стойке, но не на свободное место, а в несуществующее пространство между посетителями.       — Тебе чего? — справа огрызнулся потревоженный бета в потрёпанном джинсовом костюме.       — Кто тут вылез? На том конце есть пустое место, — проинструктировал альфа слева, глядя на Джона сквозь странные большие очки, которые, видимо, должны были добавлять его лицу интеллигентности, да как-то не срослось с образом.       — Неужели? А мне казалось, я вижу пустое место прямо перед собой, — Джон кивнул на сидящего перед ним альфу и неприятно оскалился.       — Парень, да ты нарываешься… — услышав это, Джон тяжело вздохнул и закатил глаза: «Детский сад, ей-Богу».       — Мы тут просто отдыхаем, — подключился бета, — так что отвяжись и проваливай. — Они отвернулись и синхронно потянулись за пивом, но Джон похлопал альфу по плечу. Тот прочистил горло и развернулся вполоборота, натянув на краснеющую рожу угрожающую мину.       — Послушай, приятель… — обратился он к Уотсону, но тот только прыснул смехом.       — Давай сделаем всё короче, «приятель». Врежь мне без прелюдии. — Альфа с бетой переглянулись, молча обмениваясь единым мнением о побеспокоившем их придурке, но Джону было плевать.                     — Лестрейд, у Джона было при себе оружие?       — Да где там? Он даже не защищался…       — Но ты назвал его нарушителем порядка.       — Всё верно. Джон инициировал драку.                     Со стороны уборной к ним поспешно направился омега. Он явно принадлежал к их компании. Эта догадка подтвердилась, когда стройный высокий парень встал рядом с «джинсовым» бетой и тот приобнял его за талию.       — Что-то случилось? — В ласковых серых глазах мелькало опасение, но несмотря на это, омега не поскупился на очаровательную улыбку в адрес Джона, и тот едва не заскулил от досады. Направляясь в этот паб, Уотсон жаждал нарваться на чертей, но судя по здешним омегам — это скорее пристанище падших ангелов.       — Всё в порядке, солнышко. Это тело уже уходит.       — О, «солнышко», а может, лучше ты? — Компаньоны омеги зашевелились, чтобы спровадить Джона куда подальше, но омега резко и властно взмахнул рукой, приказывая всем оставаться на своих местах, а потом взглянул на Джона каким-то странным умным взглядом, в немой просьбе продолжать. Любой взгляд важнее сотни слов. Там, где Шерлоку понадобится куча мелких деталей для того, чтобы в точности определить кто перед ним, — Джону хватит простого визуального контакта. И этот омега — именно тот, кто ему нужен. И нужен именно потому, что он — омега. — Врежь мне, пока не присел на стул, а то твои друзья ленятся поднять свои задницы, чтобы надрать мою. — Очкастый альфа решил вспомнить, что он всё-таки альфа, и рыкнул в ответ на эту провокацию, но, выказывая послушание омеге, так и не сдвинулся с места. — Ну же, — Джон вскинул руки в призывном жесте, — смелее. Обещаю, я не трону тебя в ответ. — В подтверждение своих слов, Джон сложил руки в замок и спрятал их за спину, подставляя щёку для удара.                     — Он в участке?       — Да, я хотел отвезти его домой, но он отчитал меня как мальчишку за злоупотребление служебными полномочиями и приказал действовать по протоколу.                     Омега смотрел на него изучающе, взгляд серых глаз становился практически «знающим», и это бесило Джона. Альфа не хотел понимания, — только унижения.       — Разбитое сердце, — прозвучал сочувствующий омежий вердикт, и Джон прыснул едким смехом. Паренёк промахнулся с частью тела: разбитое сердце — никак нет. Только нос и губы. Своими руками разбитые. На чужом лице. Только вот кровоподтёки остались на собственной совести.       — Так это тебе к Колину надо. — Бета, приняв слова своего возлюбленного за чистую монету, кивнул в сторону бармена и принялся его расхваливать. — Он у нас по таким делам спец, лучше всякого мозгоправа. Главное же — слушает не перебивая, а если ему ещё и история твоя понравится, так он не поскупится налить тебе за счёт заведения. — Джон откровенно охреневал с этих людей так же, как они сами — с него, минуту назад. Он не для того выбрал самый паскудный в округе паб — чтобы наткнуться в нём на таких понимающих простых парней. Наверное, истинные ублюдки сидят в приличных заведениях с высокомерно поднятыми кверху носами. Там, на крайний случай, можно было бы хоть с охранником подраться. Но что-то менять уже поздно. Придётся обходиться тем, что есть. Джон с надеждой взглянул на альфу, но и тот уже вполне приятно зубоскалил, сочувствуя вымышленной ситуации. А чего Уотсон хотел? Надеялся, что скажет пару гадостей и тут же нарвётся на желаемое? Всё это не так работает. И дело тут не в алкогольном наркозе, из-за которого лишний раз лень вставать, и не в том, что все ребята такие дружелюбные и понимающие. Просто ни один альфа и пальцем не пошевелит, если не почувствует угрозу на уровне инстинктов. От Джона же, вопреки его словам и поведению, никакой реальной угрозы не исходило. Он, конечно, злился, прямо бесновался внутри, но злился альфа на себя самого, так что никто из внешнего мира не мог увидеть в нём проблему.       От задуманного Джон отступать не собирался. Своё он получит, любой ценой. И виноватым Уотсона можно будет назвать только с натяжкой — он-то хотел всё сделать по-хорошему.       — Ты Колин? — спросил он бармена, который всё это время наблюдал за ними, сохраняя позицию невмешательства. Из-под натянутой по самые брови шляпы-котелка на Джона смотрели тёмные хитрые глаза беты, смотрели понимающе и со снисходительным высокомерием: бармен на своём посту повидал много, поэтому альфа со склонностью к саморазрушению в лице Джона не стал чем-то из ряда вон выходящим. «Королевским жестом» — взмахом двух пальцев — Уотсон подозвал его к себе. Рот бармена не выдал ни слова, ни улыбки, но вот чёрные глаза заулыбались, на Джона точно смотрел дьявол, являющийся в лице старого друга и готовый понять и поощрить любое проявление порока. Дааа… этого парня тут явно все любили. Когда он подошёл к месту Джона, что тот занял в конце барной стойки, как ему и советовали, Уотсон повторил свой «королевский жест». Бармен без задней мысли наклонился к нему поближе — в его работе это было нормой. Шёпотом клиенты просили передать напиток за чужой столик или выпить в долг, но стоило бармену наклониться к Джону ближе, как тот резко потянул его за галстук и со всей силы приложил головой о столешницу. Джон оказался прав — Колина тут все любили, и когда шляпа-котелок слетела с его головы брошенной на дуэли перчаткой, — вызов принял каждый завсегдатай бара, а первый удар, ровно между лопаток, нанёс ласковый, рассуждающий о разбитом сердце, омега. Джон надеялся, что тот подарит ему разбитый нос.                     — Лестрейд, думаешь, Джон пойдёт со мной, если я приеду за ним в участок? Мы не виделись с того дня, как я заявился в ресторан, я пытался с ним связаться, но Джон бывает на удивление упёртым!       — Я считаю, что если бы тебе удалось поговорить с ним прежде, Джон не натворил бы дел.       — Какое отношение его драка имеет ко мне? Лестрейд, это несправедливое обвинение, меня там даже не было!       — Шерлок, это деликатный вопрос. Мне удалось поговорить с ним. Как альфа с альфой. Это не вполне нормально, реагировать вот так, но, в общем-то я могу его понять.       — Реагировать на что?! — спросил Шерлок так агрессивно, как делал каждый редкий раз, когда чего-то не понимал.                     Джон добился желаемого. Он лежал на полу скорченной биологической массой и совершенно не видел лиц. Только ноги, что лупили его со всех сторон. Оказывается, из одних только ног вполне можно высосать некоторую дедукцию. Джон готов был поспорить, что человек, бивший его по почкам, был футболистом. Его удары нечастые, зато сильные и чёткие — боль не расползалась по всему телу отголосками, а скапливалась ровно в месте удара, и была такой сильной, что от неё вполне можно было обмочиться. Рёбра же ему считал слабый легковесный чечёточник — удары мелкие и быстрые, то носком, то пяткой, то в кость, то мимо. А прямо над его лицом склонился мясник — молотил кулаками по щекам, как по тугим отбивным, и всё норовил выбить нос — как ненужную для жарки кость. А вот, кажется, ещё один футболист — попутал Джонов череп с мячом. Только в отличие от своего коллеги с почек, этот сильно косил, и здорово проехался носком туфли по уху. Больше всего Джону пришёлся по вкусу «мясник» — под его ловкими ударами лопнула кожа на щеке и потекла долгожданная кровь — та, которой так жаждал его внутренний альфа. Остальное было не в счёт, его пинали как мешок с костями, от чего тело непроизвольно каталось из стороны в сторону. Ничего не значащие слепые удары, к которым можно привыкнуть, а настоящая, качественная боль от них проявится только на следующий день. Так думал сам Джон, так считал альфа, обрекший его к самонаказанию, но избитое тело сохраняло здравый смысл, каждая мышца рефлекторно сокращалась в ожидании удара, а почки, казалось, пытались залезть под желудок и спрятаться под ним, как под подушкой безопасности. То ли из-за особо чёткого удара, то ли от того, что альфа давно исчерпал свой болевой порог — от очередного пинка под рёбра Джон взвыл побитой собакой, которой, он, собственно и являлся. Всё стало только хуже, когда он попытался подняться, — напрягшееся тело тут же выдало ему всю ту порцию боли, которую он накапливал, распластавшись по полу безвольной не сопротивляющейся лужей. «Мяснику» не понравилось, что туша уходит у него из-под рук, и Джон сам не успел понять, когда и отчего резкая боль прошлась по его челюсти тысячью когтистых трещин. Безвольно упавшая голова развернулась в сторону и помутневшими от абстрактных синих пятен глазами Джон увидел, как Колин, тот самый всеобщий любимец бармен, звонит в полицию. Казалось, он вовсе не был обижен, и даже кивнул Джону в знак поддержки. «Моя ставка сыграла. Тебя здесь и вправду любят, приятель», — подумал Джон, широко улыбаясь. Между белых зубов, точно как на клавишах рояля, стекали струйки тёмной крови.                     — То, что Джон сделал… это связано с инстинктом защиты. Защиты в отношении омег. Если альфа каким-либо образом вредит омеге — он идёт против своей природы, а потому, в первую очередь вредит себе. После таких инцидентов альфа обычно испытывает сильную мигрень, она может длиться около недели и не отступает при медикаментозном лечении. Что-то вроде психосоматики.       — На почве чувства вины?       — Да… похоже на то. Обычно всё обходится мигренью, но…       — Но Джон необычен.       — В редких, особых случаях альфы переносят чувство вины не только как психологическое, но и как физическое явление. Похожее на удушье и фантомную тошноту. Это не проходит само собой. Происходит полный личностный разлад, альфа встаёт на сторону омеги и требует искупить вину. Отсюда и возникает потребность в саморазрушении. Я сам не переживал подобного и слышал о таком явлении только из отдела по домашнему насилию. Такие инциденты случались, если альфа действительно натворил дел, что-то вроде поджога семейного дома, нанесения травм, которые привели омегу к инвалидности… К тому же, связь такого альфы с омегой во всех случаях была длительной и прочной, так что я совершенно не могу понять, почему Джон повёл себя так.       — Выезжаю, — коротко бросил Шерлок и отключился. Он задумчиво провёл большим пальцем по рассечённой губе, а потом скользнул рукой на шею. В то самое заветное место, где когда-то была метка, а теперь пальцы нащупали только уродливый шрам, покрытый неплотной коркой, под которой, если подковырнуть, — будет прослойка гноя.