Воспоминания Безликого

      Прошла неделя, как они выдвинулись из Сероводья, но Рва Кейлин еще было не видать. Часто путники шли молча, избегая Королевского тракта и опасаясь встретить болтоновские отряды или разбойников. Север уже не был прежним. Иногда Арья рассказывала Безликому, каким запомнила родной край, когда много лет назад, будучи ребенком, они с отцом и сестрой уехали в сторону Королевской гавани. Ей уже тогда жутко не нравилась вся эта монаршая семейка и, в особенности, Ланнистеры. В Арье вновь проснулся обиженный жизнью ребенок, когда она вспомнила о Джоффри: - Надо было дать моей волчице загрызть этого ублюдка. Уж хуже, чем есть, точно бы не стало. - Всегда может быть хуже, и милая девочка должна запомнить это, - пожал плечами Человек. - Ой, Якен, хватит уже меня поучать и называть девочкой. Ты же сам недавно сделал меня женщиной, - рассмеялась Арья. Ее переливчатый голос звенел в этой полной тишине, а в серых глазах читалась не свойственная юным девушкам сила.       Человек поднял глаза к небу: солнце начинало садиться. - Нужно начать приглядывать место для ночевки, - заметил Якен.       Пройдя еще с полчаса, они нашли подходящее убежище. Это была заваленная валежником медвежья берлога, на их счастье, давно опустевшая. Разведя костер, Человек выудил из мешка вяленую рыбу, прихваченную у старухи из Сероводья, и мех с вином. - Знаешь, Якен, я всегда считала себя непривередливой - не такой, как моя сестра, но от этой рыбы меня уже воротит. Скоро я сама покроюсь чешуей, - скривилась девушка. Этот рацион был неизменен всю неделю, так как никакая живность, на которую можно было охотиться, не попадалась. Даже птицы как будто исчезли из этих мест. - Если славная девочка хочет, то может отужинать только вином, - ухмыльнулся Человек. - Пожалуй, я рискну. - Девочка явно не чувствует сарказма, - покачал головой Якен. Но спорить он с ней не собирался.       Арья сделала три больших глотка вина. Поморщившись, она откинулась на старое одеяло, расстеленное возле костра, и прикрыла глаза, пытаясь задремать. Безликий разделался со своей скромной трапезой и начистил несколько рыбешек для упрямой спутницы. В чем-то эта девушка была умна не по годам, но где-то походила на малое дитя. Внешне Якен всегда оставался спокоен, но внутренне часто тяготился этим ее противоречием. Безликий и сам не всегда понимал своих чувств к Арье. Она была для него одновременно и любимой женщиной, и ребенком, которого никогда не было у Безликого. И он, упаси Многоликий, даже не думал никогда обременять себя подобными обязанностями. Но только рядом с девочкой он чувствовал родство душ, и больше не сомневался, как раньше, есть ли вообще душа у того, кто зовет себя Никем.       Внезапно послышались шорохи из-за деревьев. Якен, как пружина, вскочил с места и выставил вперед меч. Арья моментально поднялась с Иглой в руке. Это были волки: небольшая стая, всего пять особей. Но животный голод делал их невероятно озлобленными и сильными. Скалясь и медленно окружая людей, звери словно потешались над ними, предвкушая легкую добычу. Мгновение, и Человек вспорол горло одному и брюхо другому: кишки с хлюпаньем вывалились на слегка припорошенную снегом землю. Арья также не теряла времени даром: решившийся на бросок зверь был вспорот Иглой прямо в воздухе. Оставшиеся двое животных решили не испытывать судьбу и скрылись в темноте. - Девочка в порядке? - спросил Якен. - Да, конечно, - прошептала она, переводя дыхание и вытирая Иглу о шкуру мертвой волчицы. - Нужно забрать эти теплые шкуры. Освежуем их сейчас, иначе с утра, когда трупы окоченеют, это будет сложнее сделать, - сказав это, Якен немедля принялся за работу.       Девушка последовала его примеру, стараясь не повредить столь ценный в таком холодном климате мех. - Почему ты, с тех пор как мы снова встретились, лишь однажды назвал меня по имени? - не отрываясь от работы, спросила Арья, - Если со мной что-то случится, я не хочу слышать, как ты безлично зовешь меня девочкой или девушкой, будто любая могла быть на моем месте!       На минуту повисла тишина, которую прервал смех Человека. Он-то знал, как далеки от истины были слова Арьи. Но она этого знать не могла, поэтому в ту же секунду в Якена полетел кусок окровавленной волчьей плоти, попавший Человеку в ключицу. - Девочка забывается, - медленно проговаривая слова, тихим угрожающим голосом сказал Безликий, больно ухватив Арью за руку.       Она прикусила губу от злости и посмотрела на него исподлобья, совсем по-волчьи. Якен притянул ее, резким рывком усадив к себе на колени, и жадно впился в обветренные губы молодой непокорной любовницы. Рука его скользнула под меха, одежду девушки и с силой сжала упругую грудь. Безликий шумно выдохнул в шею Арьи, отбросив освежеванную шкуру убитого зверя, ставшую на ночь их ложем.       В этот вечер он вновь звал ее по имени: - Арья, Арья Старк, - смаковал он каждое слово. - Упрямая девочка должна научиться терпению. Она же проявляет его, когда выслеживает дичь или когда планирует свою месть.       Арья, не обронив ни слова, лишь растянула губы в едва заметной улыбке, явно довольная тем, что добилась цели своим нетерпеливым методом.       Спустя полтора дня путники все же добрались до Рва Кейлин. Арья удивилась, как такая мощная и мрачная твердыня могла быть взята железнорожденными и Болтонами, при этом так сильно пострадав. Сейчас твердыня выглядела пустой, хотя она и не была никогда особо многолюдной. Подчиняясь Старкам и не имея своего лорда, крепость служила основой защиты Севера при атаках с юга. Пробравшись за ее стены, Человек и девушка были поражены беспорядком, словно люди уезжали отсюда второпях, хватая то, что под руку подвернется. Путники выбрали несколько видов оружия, оставшиеся в кузнице, и улеглись на ночлег в теплом амбаре. В помещениях самой крепости их могли обнаружить намного раньше. - Оставайся здесь, милая девочка, - сказал Якен, касаясь краешка губ Арьи своими. Он почувствовал ее сердцебиение и недовольный вздох. - Человек постарается найти что-нибудь съестное или полезное для дальнейшего пути.       Когда же Безликий вернулся, то Арьи не было ни в амбаре, ни в стенах замка, словно она испарилась. Страшная режущая боль сдавила его сердце, одновременно рождая гнев в душе.