Воспоминания Безликого

      Когда стало известно о беременности Арьи, Человек был одновременно рад и взволнован. Где-то в глубине души он и раньше задумывался о том, что это могло когда-то случиться, но с большим трудом представлял себя в роли отца. Якен сразу предложил переехать Арье в более безопасное место. Но куда? Одному Многоликому это было известно. Не подвергнет ли новое путешествие их еще большей опасности? Северянка и вовсе призналась, что не питает особых иллюзий. Она напомнила, что однажды уже пережила выкидыш, и вообще думала, что не способна стать матерью. Девушка просила Якена особо не надеяться на хороший исход. Но время шло, а живот рос. Двое безликих понемногу свыкались с мыслью, что скоро станут родителями. Это влекло новые тревоги: Черно-белый дом все еще мог преследовать их. А сейчас Арье уже было не осилить утомительное плавание или длительный конный переход. Оставалось только надеяться на милость богов. Оба в душе таили надежду на спокойную жизнь, но при этом знали, что такая история не про них.       Когда, по мнению мейстера, нанятого Безликим, до родов оставалось около двух месяцев, они всё же покинули Волантис, надеясь через какое-то время вернуться в этот многолюдный город. Дела в лавке шли хорошо, а работа в ней была отлажена и приносила неплохой доход. Оставив свое детище на попечение помощников, Якен и Арья решили, что для нового пристанища лучше всего подойдет какое-нибудь тихое и не слишком удалённое место в землях на берегах Ройны, подконтрольных Волонтису.       Путь по спокойной реке занял три дня. Против течения десятивесельный баркас шел неторопливо, зато была возможность насладиться дорогой. Та на поверку оказалась довольно приятной: взору представала широкая водная гладь, заросли ив и кустарников по берегам, всюду раздавалось пение птиц. По вечерам луна создавала серебристую дорожку на темной синеве вод, а в тишине разносился лишь треск цикад и редкие всплески от проплывающих близ поверхности рыб, охотившихся за водомерками.       В одну такую ночь Человек проснулся в каюте и не обнаружил Арью рядом. Натянув штаны и накинув, не застегивая, легкую рубаху, он нашел девушку у кормы, вглядывающуюся в ночное небо и растущую луну. Хгар подошел и обнял ее со спины, положив обе руки на округлый живот. Северянка прижалась к мужу, и Якен подумал, насколько хрупкой она кажется в его руках. Беременность давалась Арье не так уж и просто: живот рос, а сама девушка будто таяла на глазах. Руки и ноги ее стали совсем тонкими, серые глаза на исхудавшем лице казались огромными, словно у олененка. Но это ничуть не ослабило силу ее северного характера: тренировки с рапирой пришлось прекратить, но Арья настояла на упражнениях с луком и метательными клинками.       – Милая девочка вышла подышать свежим воздухом? – тихо спросил Хгар, наклоняя голову ближе к ее ушку.       – И да, и нет. Мне нужно было подумать, – повернувшись к мужчине лицом, ответила Арья.       – Человек хотел бы знать, о чем размышляла славная девочка, – мягко улыбаясь, ответил Хгар. – Если, конечно, это не секрет от ее мужа, – лукаво прищурив глаза, закончил он.       – Не будь занудой, Якен, - на мгновение ощерилась девушка. - Есть вещи и мысли, которыми не просто делиться с другими людьми.       – Ха, Человек думал, что Арья из Винтерфелла – умная девушка и знает, что Человек – не другие люди, но, видно, он ошибся на ее счет, – преувеличенно расстроенно сказал Безликий.       Арья только грустно усмехнулась:       – Я презираю себя за эти мысли, но не могу выкинуть их из головы. Кажется, я хуже, чем думала до этого. А ведь я никогда не считала себя ангелом.       – Человеку милая девочка может рассказать все, что угодно. Человек никогда не изменит свое мнение о ней, – прижимая губы к ее виску, ответил Якен.       – Мне стыдно об этом говорить… Но я не хочу, чтобы этот ребенок родился. Этот мир – отвратительная выгребная яма. Я начинаю в чем-то соглашаться с учением Красного бога: несмотря на все блага, здесь на земле и есть ад. Это странно, но я как будто предчувствую, что, если он родится, все изменится между нами. А я рассталась с прошлой жизнью, у меня никого нет, кроме тебя. Я чувствую, что одновременно и люблю его, и не хочу его появления на свет, – опустив глаза, закончила Арья. В ее взгляде было столько отчаяния, растерянности и боли, что Человек сам на секунду почувствовал то же самое.       – Милая девочка напрасно терзает себя. Человек верит в Судьбу, а Судьба Человека – это Арья Старк. Человек никогда не думал, что когда-то станет отцом, и не хотел этого, но не теперь… Служа Многоликому, Человек множество раз вручал дар смерти, но никогда не был частью новой жизни. Смерть прекрасна, ее можно преподносить как искусство, но рождать новую жизнь – это настоящее чудо. Каждый имеет право испытать это чувство.       Видимо, слова Якена что-то пробудили в душе девушки: немного подумав, она подняла глаза, и в ее взгляде снова плескалась сила волка.       – Да и в пекло всё. Будь, что будет, – с жаром ответила Арья, теснее прижимаясь к Безликому.       Тихое поселение Селорис, куда они и держали путь, находилось на месте слияния рек Ройны и Селоры. Городок этот скорее напоминал большую деревню. Жили здесь в основном свободные и вольноотпущенники, рабов в Селорисе не встречалось. Путники заняли уютный дом с садом и видом на реку. Рядом даже имелся небольшой причал, а по соседству с ним был организован рыбный рынок, где всегда можно было найти свежепойманную форель, зубатку и раков.       Дни и ночи тянулись мирно и размеренно. Шел десятый день их пребывания в Селорисе. Около полуночи весь городок, как обычно, был погружен в безмятежный сон. Человек уже задремал, лежа в кровати, когда услышал странный звук с улицы, и пошел во двор проверить, что было тому причиной. Оглядевшись, он обнаружил на дереве огромного грифа, который раздирал клювом и когтями заячью тушку. Якен уже решил вернуться в постель, когда у его головы пролетела стрела, оцарапав край правого уха, а из дома раздались сдавленные крики и шум борьбы. Длинная рапира была у него в руках, когда Хгар бегом поднялся по лестнице и ногой открыл дверь. На полу Арья боролась с женщиной, одетой в вареную кожу. Руки той сомкнулись на горле северянке. Девушка пыталась воткнуть кинжал в бок соперницы, но та силой давила коленом Арье на руку, лишая возможности нанести удар. Эту картину увидел Человек, вбежав за порог спальни. Мужчина тут же схватил женщину за волосы на затылке и вогнал ей лезвие между лопаток. Арья закашлялась, пытаясь схватить больше воздуха ртом. Глаза ее расширились и потемнели:       – Якен, сзади, – тихо прохрипела девушка.       Человек мгновенно развернулся, скрещивая оружие с двумя наемниками, появившимися будто из ниоткуда.       – Сдавайся, ублюдок, – нанося удары легким мечом, прошипел один из безликих убийц.       Хгар продолжал отбиваться, но двое противников оттесняли того в глубь комнаты. Скрежет металла о металл наполнил, казалось, все пространство. Человек смог нанести одному наемнику рану в бедро, когда девушка метнула клинок, угодивший тому в висок. Но, увернувшись от удара меча, в тесном темном помещении Хгар всё же пропустил удар второго убийцы. Лезвие полоснуло Якена по груди от правой ключицы до левого верхнего ребра, оставляя кровавый след на рубашке. Почувствовав жгучую боль и теплую влагу на теле, Человек на мгновение отвлекся, и крепко сложенный наемник с синей тирошийской бородой обезоружил его. Хгар отскочил к открытому окну, закрывая Арью собой и подталкивая ее к укрытию за кроватью. Девушка успела передать ему свою маленькую рапиру, которую схватила с пола.       Тирошиец был раза в полтора крупнее Якена и наступал со звериной силой. Синебородый зарычал и нанес удар всем весом, разрубая рапиру и оставив в руке Якена лишь половину сломанного клинка. Хгару не на что было надеяться, и он сделал единственное, что мог: резко воткнул осколок рапиры в запястье тирошийцу. Тот взревел, вынужденный разжать руку, держащую меч, и повалил бы Якена на пол, но Хгар, изловчившись, оттолкнул противника к окну. Убийца в свою очередь схватил Человека за грудки и оба полетели через проем вниз. Наемник крепко приложился головой о землю, это слегка замедлило его реакцию. Оказавшись на земле, Хгар в последний момент смог выдернуть сломанный клинок из запястья врага и вогнал тому во впадинку на шее. Тирошиец, хрипя и булькая, захлебнулся собственной кровью.       Арья выбежала из дома, держа в руке рапиру Якена. Ахнув, она моментально подлетела к обессиленному Хгару. Ее всю трясло. Оружие выпало у нее из рук, и девушка опустилась на колени рядом с израненным мужчиной. Человек перевалился на бок и откинулся на спину, тяжело дыша. Подняв глаза к небу, он увидел, что гриф преспокойно продолжал сидеть на дереве, почти разделавшись со своей добычей.       – Вставай, если можешь, - надорвано проговорила Арья. – Нужно перевязать твою рану.       Она попыталась помочь подняться Человеку, но тут же согнулась почти пополам, а лицо ее исказила гримаса боли.       – Арья?! – взволнованно кинулся к ней Якен, чувствуя, что у него сломано как минимум два ребра.       – Кажется, это случится сейчас, Якен, – тяжело дыша, ответила девушка.

***

      Якен молил Многоликого вернуть ему Арью, его единственную любовь, смысл его безликой жизни. Но дыхание ее прервалось, а сердцебиение прекратилось. Ее прекрасные губы начали терять сочно клюквенный оттенок, покрываясь безжизненной синевой. Глаза были закрыты, испарина пропала со лба, так же, как и румянец на белоснежном лице. Ложе было пропитано кровью и потом северянки. Младенец лежал неподвижно, и, казалось, был мертв. Нити души рвались в груди Якена одна за другой. В лице Арьи он терял все то, что делало его настоящим человеком.       Минута, две, три... Все казалось вечностью, бессмысленной вечностью без Нее.       Вдруг младенец издал крик, и его плач разрывал уши Человека. Он взял бедное дитя на руки и поднес его крошечную головку к своим губам. Плачь ребенка не прекращался. Мысли пропали из головы, когда на него уставились упрямые серо-стальные глаза младенца. Неожиданно его коснулась рука Арьи, она силилась приподнять отяжелевшие веки, а ресницы непослушно вздрагивали. В этот момент сердце Человека пропустило удар, а с души свалилась смертельная тяжесть, скупой слезой скатившись по щеке Безликого.