Воспоминания Безликого

      Ослабленный, он всё же смог добраться до укрытия. Ему не верилось, что их отчаянная затея удалась. Не верилось, что он смог уйти живым из храма. Не верилось, что одному человеку под силу совершить подобное. Видно, боги стоят на его стороне, иначе как объяснить такую удачу?       Воодушевленный победой, что будоражила кровь в его жилах, Якен не придал большого значения тяжести полученных ран. Но стоило Х’гару спуститься в подвал, где он должен был ожидать подмогу, и присесть на холодный пол, как тело предательски начало слабеть. Сначала он почувствовал небывалый покой, но через мгновение перед глазами поплыли темные пятна, черными клубами заволакивая его разум. Ещё немного, и он потерял бы сознание. Благо, к этому времени подоспели люди, ранее завербованные Мелисандрой. Они помогли Х’гару обработать и перевязать его раны, а затем отвели в комнату, где он мог бы восстановить силы. После чего, невероятно измотанный, мужчина погрузился в тяжелый сон на несколько суток.       Во сне он бредил, просыпался весь в поту и через мгновение вновь проваливался в тяжелую и липкую пучину сновидений. В них ему являлись тени, что даровал им Красный Бог, их лица менялись одно за другим. Сотни чужих жизней проносились перед глазами Безликого. Десятки чужих судеб сплетались в единую паутину, сотканную Владыкой. Когда перед ним возник лик Доброго Человека, Якен не удивился. Он будто надеялся увидеть и его судьбу, а с ней – и ответы на многие тайны, но внезапно всё исчезло. И Человек открыл глаза.       Перед ним была небольшая комнатушка с маленьким грязным окном, выходящим на шумную проходную улицу. Он поморщился от солнечного света, что резал глаза, и огляделся. В старом пыльном кресле у окна похрапывал пожилой, но крепко сложенный мужчина, хозяин этого скромного жилища. На табурете у кровати Х’гар заметил высокую кружку, полную воды. Он жадно схватился за неё и опустошил взахлеб. Высохшие потрескавшиеся губы саднили, но сейчас и обычная вода казалась Безликому нектаром богов. Раны ныли и болели, но Якен чувствовал, что силы понемногу возвращаются к нему.       Движения его сейчас не были бесшумными, отчего человек на кресле также проснулся.       – Господин, как вы себя чувствуете? – потирая глаза спросонья, обратился мужчина к Якену.       – Бывало и лучше, – слегка поморщился Х’гар от того, что оперся на раненое плечо.       – Вы проспали почти четыре дня и, должно быть, ужасно голодны, – суетливо проговорил хозяин дома.       – Да, Человек сейчас не откажется от любой еды, – справившись с болезненным приступом, доброжелательно ухмыльнулся Безликий. – Мужчину зовут Тернесио? Верно? – Якен начал понемногу припоминать последние часы того злополучного дня.       – Да, господин.       – Человек благодарен Тернесио. Его помощь не останется без награды. – Якен кивком подтвердил серьезность своих слов.       – Мы делаем это не ради денег, – тепло улыбнулся мужчина, отчего его немолодое лицо изрезала сеточка морщин. – Ночь темна и полна ужаса. Нам же лучше держатся света. Не так ли?       Якен одобрительно кивнул в ответ.       Стоило отдать должное красной жрице, она имела особый талант – где бы то ни было находить единомышленников и обращать их в свою веру. Люди, приютившие Х’гара, делали это не из страха или жажды наживы, хотя, конечно, их услуги имели достойную плату. Но главное, они всецело верили, что совершают благое дело.       Укрыться от верной погони Х’гару помогли трое нанятых Мелисандрой людей. Тернесио и Брила, его жена, были бездетной немолодой семейной парой. Они владели скромным доходным домом, в дальней комнате которого и укрылся Безликий. Третьим был Нурио, парень лет двадцати пяти на вид, что приходился Бриле кузеном. Раньше он служил моряком на одном из многочисленных браавоссийских судов, но с тех пор, как потерял один глаз в какой-то пьяной драке, решил изменить прежний образ жизни. Несмотря на опасность и на риск быть пойманными, эти трое не побоялись возможных последствий и сдержали данное жрице обещание – оказать всецелую помощь Якену Х’гару.       – Мужчина и его семья хорошо потрудились, не дав Человеку умереть. Но это не всё. Человеку нужно тайно покинуть город. Пожалуй, это задача будет посложнее.       – Не тревожьтесь, Господин. Мы с женой знаем Браавос, как свои пять пальцев, а Нурио найдет тысячу лазеек из него. Но вы еще не выздоровели. Вам рано покидать не то что город, а даже эту комнату.       Якен устало вздохнул:       – Человек обдумает и выберет наилучшее время. А пока, может ли мужчина принести какой-нибудь сытной пищи?       – Конечно, – кивнул старик и мигом вышел из комнаты.       Как только дверь закрылась, Якен встал с кровати. Слегка покачиваясь, он прошелся по комнате. Ноги после долгого сна казались ватными, и мужчине пришлось приложить немалые усилия, чтобы удержать равновесие. К тому же и раненое бедро причиняло некоторое беспокойство.       Он выглянул в окно и, не увидев там ничего интересного, задернул занавески, чтобы яркий свет не жег глаза. Немного прихрамывая на правую ногу, Безликий подошел к покосившемуся зеркалу и стер слой пыли, пытаясь разглядеть в мутноватой поверхности свое отражение. Перед ним было все еще молодое лицо Якена Х’гара, но рыже-белые волосы спутались и висели слипшимися прядями, под глазами залегли темные круги, а пересохшие губы потрескались местами даже до крови. Небрежным движением мужчина заправил волосы за правое ухо и увидел, что мочка посинела, а почерневшие вены расходятся от уха вниз к шее.       – Чертов яд, – шепотом прохрипел Якен. Сняв пропитавшуюся потом рубаху, Х’гар оглядел свои раны. Порез на левом плече почти затянулся, но темно-красная плоть все еще выступала наружу там, куда угодил кинжал Доброго Человека.       Безликий понимал, что, Тернесио прав, и необходимо время, чтобы раны затянулись получше. Но Человеку необходимо было, как можно скорее покинуть город.       Браавоссийцы почитали жрецов Многоликого, поэтому властители вольного города не могли закрыть глаза на разрушительный пожар в Черно-белом доме. Городской страже было велено устраивать облавы и во что бы то ни стало найти тех, кто посмел встать на пути великого Ордена и основ Браавоса. Поиски шли день и ночь, поэтому высовываться из укрытия было крайне опасно. И всё же Якен надеялся нагнать жрицу, которую несколькими днями ранее отправил за Арьей и сыном. Мелисандра должна была помочь им перебраться в новое место, более безопасное и удаленное.       Сев на корабль в Браавосе, жрица должна была обогнуть Лорат, Секиру и половину Кровавого залива, а затем высадиться в небольшом порту у кромки Квохорского леса. Якен прикинул, что морской путь при хорошей погоде занял бы у нее около трех-четырех дней, а добраться на лошади через лес до Квохора можно за неделю или полторы. Конечно, если никакие обстоятельства не помешают женщине в дороге. Однако, Красный Бог оберегал свою верную жрицу, в этом Якен был абсолютно уверен.       Человек надеялся на благоразумие возлюбленной и рассчитывал, что Арья последует за Мелисандрой. Перед отъездом они говорили об этом. Поначалу северянка отказывалась положиться на красную женщину, поминая её вероломство и коварство. Но после тяжелого разговора с мужем согласилась на эти условия. И всё только ради благополучия их сына, ведь запасного плана у них не было.       Так как все отплывающие суда тщательно досматривали так же, как и их пассажиров, Якен не мог отплыть ни из одного из портов Браавоса. Даже сменив лицо на менее приметное, его раны могли привлечь опасное внимание стражей города.       Он, было, решил, что доберется по земле до Верхней Ройны, сплавится вниз по ней, а дальше через Княжье озеро и Ройну – до самого Волантиса. Но путь этот был слишком долог и труден. Поэтому стоило попытать счастье и попробовать добраться в Пентос по суше, а оттуда сесть на корабль до Волантиса.       Возможно, он успеет застать там Арью с сыном и Мелисандрой. Ведь путь их должен лежать на восток, на самый край континента. Конный или пеший переход через весь материк двум женщинам с ребенком было не одолеть. Даже если одна была воином, а вторая – колдуньей, это было проблематично. Достаточно быстро и безопасно до своей цели они могли добраться только на большом торговом судне. Поэтому порт Волантиса подходил как нельзя лучше в качестве отправной точки их нового вынужденного путешествия.       Якен желал как можно раньше воссоединиться со своей семьей, но понимал, что напрасная спешка может всё испортить. В любом случае ему стоило учитывать и состояние своего организма. Тернесио был прав, и Х’гар реально смотрел на вещи: придется отлежаться в Браавосе еще с неделю, пока раны затягиваются, а город прочесывают стражи.       Внезапно в дверь постучали, и Х’гар вынырнул из омута терзавших его мыслей.       – Пусть мужчина войдет, – подал голос Якен.       – Надеюсь, что смогли вам угодить. Брила приготовила наваристой похлебки с потрохами, – сообщил старик, ставя на маленький табурет полную глиняную миску, от которой шел пар и будоражащий желудок аромат.       Якен поблагодарил мужчину и спешно принялся поглощать предложенное блюдо. Тернесио в ответ только кивнул и вышел, оставив Х’гара вновь наедине со своими мыслями.       Буквально за минуту управившись со своей трапезой, Якен прилег на кровать, снова чувствуя навалившуюся усталость и слабость. Это было совсем некстати. Долгий отдых не входил в планы Якена. Он хотел скорее отправиться в путь. Скорее вновь увидеть Арью.       Якен знал, что ему не суждено вернуться к ней живым. Он видел свою смерть в пламени Рглора. Он предполагал это еще до того, как написал три письма к Мелисандре. Позже видения жрицы подтвердили его опасения: он спасет свою семью, но жизнь будет обязан отдать Многоликому.       Вопреки этому знанию, он хотел попытаться переиграть судьбу, как всякий обычный смертный. Он решил, что пока дышит и сможет идти, то будет стремиться к своей единственной цели. К своей славной девочке, что дала ему радость просто быть человеком.       Сейчас он думал о Ней, о своей непокорной волчице, о её сером омуте глаз, о её гибком стане и бархатной коже. Закрыв глаза, он нарисовал в своем воображении её образ настолько точно, что на долю секунды поверил, что она рядом, здесь, в этой самой комнате, а не за сотни лиг от него. Вот она стоит перед ним, словно живая. Выкованная изо льда и стали, и в то же время чувственная и нежная. Сильная и одновременно хрупкая. Безжалостная и милосердная. Она нужна ему. Нужна ему больше всего на свете. И он попытается переиграть предначертанное богами.