На чьей ты стороне?

Недорогая забегаловка со стеклянной стеной, почти полностью забитая народом, оказалась ближе всего. Шерлок сел за угловой стол, позволив Джону отправиться к бару и выбрать то, чем они будут травить себя. Правило о том, что в помещении нельзя курить здесь игнорировалось, поэтому Холмс достал сигарету и затянулся. На заляпанный чем-то стол, который уже никогда не сможет снова стать чистым, опустилась бутылка и два стакана. - Виски. - Всегда говоришь очевидные вещи? Ватсон криво усмехнулся и разлил янтарную жидкость. Детектив подхватил свой стакан, и, кивнув Джону, одним глотком осушил его, даже не поморщившись. Блондин изумленно округлил глаза. - Ты так не налегай, а то под конец вечера не сможешь даже на ногах стоять. - Это вряд ли. В моей жизни были вещи покрепче и похуже дешевого виски. - Например кокаин? Это из-за него тебя не берет ни одно обезболивающее? Брови Холмса взлетели вверх, а Джон, воспользовавшись паузой, вновь наполнил стаканы. - Откуда знаешь? - Может быть я воспользовался дедукцией? Шерлок закусил губу и с интересом посмотрел на чуть улыбающегося мужчину в отвратительном вязаном свитере. Он не так прост, как кажется. - Знаешь, почему я согласился работать с тобой? - Нет, почему? - Это из-за того, что было в кабинете Диммока, когда он показывал тебе материалы дела в первый раз. Ватсон кивнул, давая понять, что готов слушать дальше. - Ты хромал, когда вошел в комнату, причем довольно сильно. Но когда инспектор начал показывать тебе фотографии, ты оживился, забыл о ноге, стоял прямо, не берег травмированное бедро, распределил вес равномерно. Психосоматические боли – это интересно. - То есть работой с тобой я обязан исключительно ранению? - Да, так и есть. Детектив был готов к тому, что в него полетит стакан, но бывший военный лишь усмехнулся и сделал глоток, качая головой. - Ну, хоть где-то оно пригодилось. Хотя, еще это удобно в очередях – меня сразу пропускают вперед. Холмс рассмеялся, откидывая голову назад и обнажая ряд белых зубов. Его смех был истеричным, нервным и пьяным, но впервые за долгое время искренним. - Ты ходишь к психотерапевту? Брови на смуглом лице нахмурились. - Да, но она полная бездарность и дура, не замечающая того, что лежит на поверхности. Куда уж до причин фантомных болей. - Почему же не перестал тратить на нее время и деньги? - Жена настаивает. - В таком случае она тоже дура. - Я знаю, но это удобно. Им обоим было ясно, что они перепрыгнули черту приличий, но это почему-то не напрягало, а наоборот, распаляло. Приложившись к стакану и опустошив его до половины, Ватсон продолжил: - Она просто не понимает или не хочет понимать очевидных вещей. Она хочет детишек, уютный дом, приходить домой и говорить о погоде… А мне нужно не это. Мне не хватает чего-то важного. - Тебе не хватает войны, Джон. - Думаю, я вообще не вернулся с войны. И здесь, в Лондоне, вижу поле боя. Подогретый алкоголем рассудок тактично промолчал, когда Шерлок подался вперед, и, сметая со стола жалобно звякнувшую посуду, прижался губами к горячему, влажному рту. На секунду он замер, понимая, что сейчас, вероятно, на его скулу опустится тяжелый кулак. Однако, ладонь Ватсона скользнула к затылку детектива, и, сильнее надавив, притянула ближе, заставляя тихо застонать. Джон целовал агрессивно, сминая губы и кусая их, исследуя языком все потаенные уголки рта. Никогда и никто не целовал Шерлока так – Грег был очень мягок и осторожен, позволяя детективу вести, а все те, кто были до него, просто не задержались в памяти. Поцелуй, который действительно будоражил кровь, происходил именно сейчас – на грязном столе третьесортной закусочной, с привкусом виски, сигарет, раздражения и какого-то нестерпимого желания подчинить и растерзать со стороны Ватсона. Неожиданно, будто вынырнув из сна, Холмс отстранился и испуганно посмотрел в ярко-синие глаза, неестественно блестевшие в тусклом свете. Пробормотав что-то неразборчивое, детектив схватил пальто и выскочил на улицу, оставив шокировано улыбающегося Джона за столиком. *** Тихо вхожу и, даже не потрудившись разуться, иду в спальню. У меня стоит уже больше часа, ноги подкашиваются и руки трясутся. Чертов Шерлок. Ты восхитительнее, чем я думал. Твои губы на вкус как конфеты, если, конечно, существуют конфеты со вкусом сигарет. Меня колотит. Я рвусь на куски. Под кожей перекатывается огненная лава, превращаясь в обжигающий ком в груди. Мэри уже спит, но мне плевать. Куртка и ботинки летят на пол, как и остатки разума. Моя законная жена просыпается, когда ее пижамные штаны уже валяются под комодом. - Джон? У нас не было секса уже как минимум год, но после сегодняшнего поцелуя я ДОЛЖЕН ощутить что-то большее, чем дрочка в ванной. Я целую, облизываю, глажу пальцами маленькую ступню с ярко-розовым педикюром, представляя, что это худая и бледная нога Шерлока в моих пальцах. Голос Мэри низкий от природы, поэтому ее стоны даже не режут слух. Ее колено на моем плече, и я тянусь к тумбочке за смазкой. - Ты хочешь…? Не отвечаю, а просто провожу пальцем по кольцу плотно сжатых мышц. Она никогда не была большой поклонницей анального секса, но сегодня ее мнение и удовольствие не приоритетны. Ее влажное, хриплое дыхание разрезает воздух. Ее волосы коротко подстрижены и вьются, что так кстати для меня. - Я скучала по такому Джону. Страстному, сильному. Я тоже скучал по моментам, когда могу быть таким. Сила, страсть. Мне срочно нужна новая жертва. *** Шерлок тихо скользнул в приоткрытую дверь спальни и закутался в одеяло, не снимая рубашку и брюки. Его лихорадило, на лбу выступил пот, член давил на ширинку и кончики пальцев покалывало. В последний раз он чувствовал себя таким возбужденным и жалким в шестнадцать лет. Тяжелая рука инспектора опустилась на его бедро, заставляя испуганно вздрогнуть. Грег прижался к спине своего детектива и зашептал: - Прости меня Шерлок, прости, прошу… Я обещаю больше не срываться на… Ооох. Ты хочешь? Ты же хочешь, да? Холмс прикрыл глаза и позволил мускулистым рукам срывать одежду. О, как прекрасно чувствовать себя живым!