In the warm light of morning

- А вот и я! – раздался голос чуть запыхавшегося Джорджа. Фред в этот момент хитро подмигнул Гермионе, которая только-только открыла рот в целях поведать ему о таких неизвестных его рыжей голове понятиях, как стыд и совесть. – О, наша староста! Не ожидал тебя здесь увидеть, - вошедший с вопросом поглядел на брата, который, судя по всему, провалил свою миссию сторожа. - Извиняй, Джорджи, я не смог ее удержать. Ей нетерпелось… - Отправить письмо, - закончила за него Гермиона. В подтверждение своим словам она достала из кармана мантии сложенный пополам пергамент и с тоской на него посмотрела. «Она ведь не обидится, если я отправлю подарок попозже?» - внутренний голос ничего не ответил. Он все еще отмалчивался после той тирады, что обрушил на нее Фред. Девушка задумчиво закусила губу, пока выбирала подходящую сову, и взгляд ее остановился на шоколадно-бурой. Пока братья переменивались меж собой красноречивыми взглядами, Гермиона привязала к ее лапке пергамент, и птица, утвердительно ухнув, покинула совятню. В каком-то смысле последовав ее примеру, девушка направилась к выходу, желая поскорее скрыться за пологом своей кровати и забыть этот день, словно страшный сон. - Гермиона, постой, - окликнул ее Джордж. – Подожди минутку. Мы тут кое-что отправим и проводим тебя. - Спасибо, не нужно, - отчеканила гриффиндорка. - Ну, а я что тебе говорил? – тут уже Фред обратился к брату. Гермиона мысленно подметила, что ничего подобного он не говорил. По крайней мере, вслух. - Да ладно тебе, - махнул рукой Джордж, не обращая на близнеца внимания. – Мы же все равно тебя нагоним, да и наверняка не упустим возможности напугать. Точно тебе говорю, с диким воплем выскочим из темноты! Среагировав на эти слова, оба, Фред и Гермиона, обернулись в сторону окна. До чего же незаметно мгла опустилась на землю, не оставив вокруг никаких источников света, кроме рыжих окон замка. В следующее мгновение их взгляды пересеклись, и что-тов глазах Фреда, похожее на отклик его недавнего потрясения, заставило ее переменить свое решение. - Ладно, - Гермиона кивнула и поежилась от новой волны ветра. - Вот и славно, - хором произнесли братья и занялись своими делами. Джордж высыпал содержимое своих карманов в небольшую коробку с их эмблемой, Фред закрыл ее заклятием, и на ней появились небольшие петельки. Крупная сова, сердито ухнув, свирепо вцепилась в них когтями и отправилась в долгожданный полет. - До скорого, Криш! – крикнули близнецы и деловито пожали друг другу руки в честь удачно провернутой сделки. Дорога до гостиной была на удивление тихой. Никто не старался завести разговор, да и, судя по всему, Фреда и Джорджа такое молчание нисколько не смущало и было для них привычным. Гермиона же пыталась немного успокоить бешеный рой колючих мыслей, что сотрясали ее сознание. Думать логично здесь было необходимо, но эмоции не позволяли поверить в истинность хоть одного здравого суждения. Имеет ли она право злиться на Фреда? Да. То, что она чуть не столкнула его с совятни, не оправдывает факта их дурацкого розыгрыша с Роном. А имеет ли она право злиться на его слова? Нет. В конце концов, он выразил мнение большинства по поводу ее личности, пускай и в более грубой форме. И не стоит удивляться тому, что он думает о ней именно так, если не хуже. Ведь, кажется, им не совсем по душе ее вмешательство в их «дела». Грейнджер, тебе лечиться надо! Еще немного, и будешь круциатусом стрелять в каждого первокурсника, кто пользуется «Забастовочными завтраками». Он просто был на эмоциях, Гермиона. Просто не понимает, что быть старостой – дело очень ответственное. Так что не стоит воспринимать эти слова всерьез. Уизли вообще никогда не утруждали себя в том, чтобы думать, прежде чем говорить. Никак не можешь смириться, что ни один парень без помощи приворотных чар не посмотрит в сторону такой невозможной зануды, как ты? Конечно, его мозг отключился. Кажется, он всерьез испугался. Испугался?.. Да, испугался. Фред Уизли ведь тоже человек, у него присутствует инстинкт самосохранения… К тому же, ты вовсе не зануда. Просто сейчас тебя интересует в первую очередь учеба, а не публичные признания на столе в Большом зале. Скажи, по кому сохнет наша лохматая заучка, и мы вмиг осчастливим ее ручным возлюбленным! Нет. Это жестоко. Неожиданно жестоко для него. Внутренний голос красноречиво откланялся и уступил место логическим суждениям. Сейчас Гермиона приняла для себя три важных факта: первый – мы чувствуем только ту боль, которую позволяем себе чувствовать; второй – нас задевают только тогда, когда мы позволяем себя задеть; и третий – она хороший человек. Поступив плохо с Фредом Уизли, она готова осознать свою ошибку, признать вину и исправиться. Это она выразит в своей помощи ему, но… На кой Мерлин ей купальник? Оставалось только надеяться, чтобы просьба близнеца не повлекла за собой еще одно незапланированное покушение. - Нет, держите его! – донесся до нее приглушенный ее задумчивостью голос. И Гермиона точно очнулась: они с братьями стояли у входа в гостиную, где Рон, отчего-то не связанный, завидев свою «возлюбленную», словно с катушек слетел. - Гермиона! - он в одно мгновение преодолел расстояние между ними и крепко стиснул ее в объятиях. – Прости, я не смог дождаться тебя, из меня плохой «узник Азкабана», но ведь… - Рон немного отстранил ее от себя и посмотрел в ее растерянное лицо, желая, видимо, все-таки заполучить свой «поцелуй дементора», но тут же нахмурился, заметив своих братьев. – А вы что здесь забыли? Близнецы смотрели на него с самым что ни на есть научным интересом. - Фред, не знаешь, почему действие так долго держится? – шепнул Джордж. - Если только Ронни сам помогает магии своими истинными чувствами, - глубокомысленно изрек парень и, наконец, обратил внимание на ошарашенную и покрасневшую от гнева Грейнджер в объятиях Рона. – Братец, извини, но кое-что требуется срочно конфисковать, - он коротко кивнул Джорджу, который тут же крепко схватил «влюбленного», а сам же поднял Гермиону и закинул себе через плечо. Конечно, это делать было вовсе необязательно, но все же так операция «Спасение Старосты» выглядела более зрелищной. Под шумный смех и улюлюканье Фред лавировал между преградами в виде кресел и столов, нарочно усложняя путь к лестнице в спальни девочек. Гермиона же своими кулачками отбивала знатную дробь по его спине и что-то беспрестанно злобно шипела. А когда Рону все же удалось вырваться из тисков, погоня приобрела другой характер, и все эти преграды отнюдь не забавляли, а сопротивления Грейнджер только мешали. - Посторонись! – скомандовал Фред группе старшекурсниц, столпившихся у лестницы, и ловко поставил девушку на землю. – Путь свободен, уважаемая Староста, прошу вас самостоятельно проследовать в укрытие! – бодро отчеканил парень и взмахнул рукой в проход. Встретив уничтожающий взгляд Грейнджер, он только рассмеялся, глядя уже в спину поднимающейся по лестнице девушке. Рон, пихнув Фреда, сам кинулся в проход, но не тут-то было. Лестница разгладилась под его ногами и превратилась в крутую горку, по которой забраться не было возможности. Да и сирена возопила так, что всеобщий смех прекратился, уступив место недовольным возгласам. Гермионе уже не было до всего этого дела. Она зашла в свою пустующую спальню и наложила на дверь заглушающее заклятие. Тишина обволокла комнату и приятно сказалась на самочувствии девушки, которое сейчас было прескверным. Весь этот день она могла бы описать так: фокусники-иллюзионисты Фред и Джордж Уизли под бурные аплодисменты вызывают из толпы ее, Гермиону, для демонстрации фокуса с распиливанием ящика. Фред, главная звезда шоу, любезно подает ей руку, она ложится в ящик, его закрывают, Фред достает пилу… Фокус не удался, слабонервным не смотреть. Конец. Вот так себя чувствовала Гермиона, да и неприятное ощущение на уровне пояса из-за пребывания на остром плече парня придавало этой метафоре пущую убедительность. Девушка переоделась в самый теплый мешковатый свитер и удобные штаны, забралась на кровать и левитировала к себе нужные книги, благоразумно решив, что сейчас в гостиной никто не даст ей спокойно заниматься. Однако после пяти минут бездумного чтения, Гермиона отложила крупный фолиант и опустила голову на подушку. Этот сумасшедший день заставил ее задуматься совсем не о тех вещах, о которых надо бы (выбор профессии, меры Амбридж и Макгонагалл за это представление, судьба их значков старост, к примеру): теперь ее голова была забита неприлично рыжими мыслями. Близнецы, сами того не зная, открыли ей глаза на ее чувства к Рону. Желание обнять его нежнее, чем позволяет дружба, в ее воображении выглядело довольно гармонично, правильно. Но стоило вдруг ей столкнуться с такой возможностью наяву, так наваждение словно покинуло. Да, пускай все это было не взаправду, пускай магия сделала его «любовь» комичной, но Гермионе и такого примера было достаточно, чтобы осознать иллюзорность и натянутость своих чувств к нему. Все же, он друг, хороший друг. Лучший, как и Гарри. Просто они проводят слишком много времени вместе, и уже сложно представить себя вне Золотой троицы. Однако, пускай в этом она уже более-менее разобралась, путаница в голове будто бы усугубилась. О случае с Фредом думать совсем не хотелось, а разбираться в этом – и подавно. Лучше отплатить ему «долг» и вернуться к тому, что было раньше: они будут нарушать школьные правила, а она, как староста (если не лишится значка), будет их штрафовать. Идиллия. Да и к тому же не придется страдать из-заРона, когда он в очередной раз поведет себя, как болван. Лаванда и Парвати, сопровождая свое появление тихими перешептываниями, уселись по своим кроватям, искоса поглядывая в сторону Гермионы. Та пожалела, что не задернула полог и не успела уткнуться в учебник. - А у вас с Роном все серьезно? – осторожно спросила Лаванда, не смирив свое любопытство. Гермиона поглядела на однокурсницу, не совсем понимая, серьезно ли она. - Ну, многие поговаривали, что у вас что-то есть, ведь не зря вы постоянно вместе, - дополнила Парвати. - Или ты его бросила? Он был так взбешен… - Браун просто поражала своими умозаключениями. - Уж кто тут взбешен, так это я, - раздраженно бросила Гермиона и задернула полог, выразив свое намерение не продолжать более этот пустой разговор. Насытившись по горло и своими мыслями, она с удвоенным вниманием уткнулась в отложенный фолиант и не заметила, как тишина из обволакивающей превратилась во всеобъемлющую. К тому времени, как девушка прочитала материал и по предстоящей теме, ее соседки по комнате мирно посапывали в своих кроватях. Значит, можно спуститься в гостиную и переписать на чистовик доклад по зельям. Тихо выскользнув из комнаты, Гермиона спустилась в пустующую гостиную. К счастью, спать совсем не хотелось, и ничто ей не помешало сесть за свой любимый стол и приступить к работе. Учеба здорово отвлекала от неприятных размышлений – это Гермиона поняла еще с детства, когда кроме книги у нее и собеседника не было. Оттого долгожданное спокойствие растеклось по ее телу и вмиг согрело его. Дописав последний абзац, девушка еще раз прошлась оценивающим взглядом по строчкам и, убедившись в безупречности работы, встала из-за стола. Она даже не отказала себе в желании потянуться, смачно зевая и слегка разминая мышцы спины. Послышался приглушенный… Смех? Гермиона замерла. Неужели кто-то наблюдал за ней? Но, даже если и так, то что смешного? Она направилась в сторону камина, откуда донесся звук, и за спинкой дивана увидела Фреда Уизли собственной персоной. Он, скрестив руки за головой, лежал на спине и мирно, как ей казалось, спал. «Казалось» потому, что от мирного сна люди не вскакивают с криком и не ударяются головами с теми, кто ненароком решил понаблюдать за их сном. - Ай! – вскрикнула Гермиона, прижав руку ко лбу. Ей сегодня определенно не везет на встречи с рыжим семейством. Фред ошарашено уставился на нее – казалось, он боли не почувствовал, либо она только подкрадывалась к нему сквозь остатки крепкого сна. Но вот выражение его лица начало меняться, и он уже морщился, поглаживая ушибленное место. - Грейнджер, ты меня сегодня поражаешь, - усмехнулся близнец и вздохнул, будто с облегчением. – Теперь я спокоен за судьбу сборной Гриффиндора – нам с Джорджем есть отличная замена в любителях травмировать людей. Гермиона не сдержала смешок и взглянула на Фреда, убрав ладонь со лба. Вид его жутко контрастировал с живостью голоса: весь бледный, глаза будто стеклянные, даже волосы, казалось, потускнели. - Все нормально? – обеспокоенно спросила девушка. - Лучше всех, - его обескровленные губы растянулись в ухмылке. – А у тебя есть то, что я просил? – Гермиона не сразу поняла, о чем он. Фред, отметив замешательство на ее лице, продолжил: - Купальник. Ну, это уж я так, не обязательно его, можешь даже мантию надеть, но пожалеешь, неудобно будет. - Что будет неудобно? – девушка напряглась. Теперь ей и предстоит узнать, на что она пошла ради уравнения чаш весов. - Плавать. Нет, я не в ванную старост напрашиваюсь, Грейнджер. Есть серьезное дело, - мало-помалу живость вновь возвращалась к парню, и Гермиона ощутила, как на душе от этого почему-то теплело. Словно мир становится неправильным, если кто-то из близнецов смертельно бледен, зол или напуган. Таким явлениям нет места в природе. - Серьезное дело? – переспросила девушка, оторвавшись от своих размышлений. - Да, Грейнджер, очень серьезное, - он поднялся на коленях и поставил локти на спинку дивана, заговорщически глядя на гриффиндорку. – Ли во всем хорош, кроме плавания, привлекать ненадежных людей совсем нет желания, а нам с Джорджем одним не справиться. Тем более, ты уже бывала на глубине Черного озера, ведь так? Гермиона уставилась на Фреда, словно тот совсем спятил. - Черного озера? – да, она почувствовала, что красноречием сейчас не блещет. Близнец же закатил глаза и подпер ладонью щеку. - Да, Грейнджер, Черного озера. Вики тебя оттуда героически спас в том году. - Я поняла, о каком озере ты говоришь, - раздраженно отозвалась Гермиона и скрестила руки на груди. – Я не могу понять, что вы там забыли. - О, одну ценную вещичку родом из Японии, - улыбнулся Фред и поднялся с дивана. – Есть сведения, что она сейчас у главной русалки, Мор… Мур… - Муркус, - подсказала девушка. - Да, точно, Муркус, - он обошел диван и остановился напротив Гермионы. – План прост: нам требуется у нее эту вещичку забрать, ибо нам она нужнее. Подробности узнаешь позже, а пока – даже не думай заговаривать об этом на людях, - Фред с серьезным видом пригрозил ей пальцем и вновь улыбнулся. – Спокойной ночи, Грейнджер, - он подмигнул и круто развернулся к лестнице в спальни мальчиков, не оставляя девушке ни малейшего шанса на дальнейшие расспросы. А себе – на сон. По крайней мере, сейчас он намерен был взять свою метлу и тренироваться до самого утра, лишь бы не провалиться в кошмар, который прекратился с появлением Гермионы, снова.

***

Alone with this vision Alone with this sound Alone in my dreams I carry around

Отовсюду доносятся выкрики проклятий, яркие вспышки слепят глаза. Он не чувствует страха в данный момент, его кровь прожигает почти нездоровый азарт. Он знает, эта битва станет еще одной шалостью – большой, великой шалостью, – которая у д а л а с ь . Оглушив своего противника, он с восторгом посмотрел в сторону брата, жертва которого под трансфигурирующим заклятиям постепенно обретала форму морского ежа. - Ты и правда шутишь, Перси… По-моему, я не слышал от тебя шуток с тех пор, как… Раздался взрыв. Он, словно черная дыра, засосал в себя все: не было ни света, ни тьмы; ни шума, ни тишины. Не осталось н и ч е г о : это невозможно вообразить, невозможно постичь, но именно в этом он сейчас находился. Будто из другого мира стали доноситься крики и плач. И вместо «отсутствия ничего» он увидел свое лицо, глядящее перед собой неподвижными невидящими глазами. На губах еще витал призрак его отзвучавшего смеха. Впервые этот сон приснился ему в середине сентября. Он проснулся резко, как если бы при трансгрессии его выбросило на половине пути. Все внутренности скрутило, и его стошнило на пол их спальни. - Мерлиновы панталоны, Фред! Мог бы и до туалета это добро донести, - устало протянул Джордан, прижавшись лбом к относительно прохладному оконному стеклу. – Всем после вчерашней ночки не сладко. - М-м-м-м-м, - раздался приглушенный стон Джорджа, подтверждающий слова Ли и выражающий намерение еще как минимум час не вылезать из-под одеяла. - Эскуро, - хрипло прошептал Фред, окоченевшей рукой направляя палочку в пол. Ощущения были странными. Обычно после сильного кошмара он просыпался в холодном поту, сердце колотилось на уровне глотки, дыхание перехватывало. Сейчас же пульс бился в такт секундной стрелке настенных часов, а кожа была до того холодной и сухой, что Джордану впору было использовать от головной боли Фреда вместо оконного стекла. «Будто в самом деле мертвый», - мысль пришла в его голову быстрее, чем ее осознание. Парень обвел уже родную спальню на удивление ясным взглядом, и его глаза остановились на теплом, еще не обжигающем шаре света, что своими лучами дразнил сонный и такой живой мир. В ту ночь Фред Уизли впервые умер. В то утро он впервые не зажмурился от солнца.