In the warm light of morning

Если история берет свое начало в ноябре, этот месяц по праву занимает место в числе главных героев. Он незримо присутствует в каждом событии, в каждом поступке, каждом слове. Люди вдыхают его влажный, холодный воздух, и их кровь насыщается его магией, посылая в мозг не распознаваемые сознанием сигналы. И будто бы всё в этом месяце смеется над видом растерянных человечков, что повторяют нескончаемо: «Как?», «Почему?», «Я не понимаю». – Я не понимаю, - сердито повторяла Гермиона. – Я не понимаю, каким дураком нужно быть, чтобы позволить тестировать на себе их, с позволения сказать, изобретения! – девушка метала молнии в сторону младшего Уизли, на лице которого расплылась донельзя глупая улыбка. - Она так прекрасна в гневе… - шептал он, восторженно хлопая светлыми ресницами. - Да брось ты, Гермиона, - Гарри, махнув палочкой, потуже затянул узлы, что приковывали Рона к креслу, и отошел от друга с несколько виноватым видом. – Джордж сказал, действие заклятия быстро выветрится, оно у них для розыгрышей. Да и будто ты никогда его таким не видела, - парень усмехнулся. – Кажется, в последний раз он бросал такие влюбленные взгляды еще в Хэллоуин, на праздничный стол. - Гермиона, не слушай его! Я бы отдал за тебя все эклеры мира! - Замолчи! – девушка бросила в их временного узника подушку, тот попытался ее словить зубами (видимо, как трофей). – Гарри, я чуть со стыда не сгорела, когда он… Ну ты понял, - она указала взглядом на оголенную грудь Рона, где слева красовалась магическая татуировка с именем Гермионы, обрамленным сердечком. - Подруга, что ты сделала с моим братцем? – хохотнула Джинни, только что вошедшая в Общую гостиную. – Что бы он тебе ни предлагал, я бы сразу согласилась после того представления! - Какого представления? – ненароком поинтересовался вырванный из сна Невилл, который грелся у камина после неудачных опытов с заклятием «Агуаменти». Оно и ясно, не по уму пятикурсника такие чары! - Никакого, - буркнула Гермиона. - А почему тебя не было на ужине? – спросил Гарри, до этого не замечавший присутствия своего однокурсника. - Так, промок слегка, - махнул рукой гриффиндорец. – Так что я пропустил? – и его лицо исказила гримаса ужаса, только он выглянул из-за спинки дивана и обнаружил полуголого, связанного и, судя по его счастливому лицу, свихнувшегося Рона. - О, наш Рональд стал романтиком! – нараспев протянула Джинни, усаживаясь в кресло слева от брата. – Сначала мы уж забеспокоились, куда же наш гурман запропастился, на ужине его не видать! Но тут двери Большого зала распахиваются, и к столу Гриффиндора бегом, точно лев, мчится Рональд. В его глазах решимость (я, как его увидела, побоялась за судьбу оставшихся эклеров), а с языка уже срывается дикий рык: «Гер-р-р-рмиона!». - Гер-р-рмиона! - точно продублировал Рон, что все присутствующие чуть не оглохли. - Да, точно так. И останавливается возле своей Дамы сердца, встает на стол перед ней и рвет на себе рубашку, демонстрируя это отнюдь не позорное клеймо! – под дружный смех девушка указала на татуировку, а Гермиона, словно порвавшаяся струна, резко вскочила со своего места и быстрым шагом направилась прочь из гостиной. - Любовь моя, куда ты? Почему ты бросаешь своего узника? – с искренней тревогой крикнул Рон. – А как же наша игра в «Азкабан»? Ты же обещала мне «поцелуй дементора»! Гостиная разразилась новой волной хохота, но Гермионе было уже не до этого. Сердиться на ребят не было смысла, но злость еле-еле удерживалась ею на кончиках пальцев, сжатых в кулаки. Требовалось выплеснуть ее на кого-нибудь, кто это заслужил.

***

Начать Гермиона решила с себя, ибо стоило только портрету Полной Дамы закрыть ход в гостиную, девушка осознала свою непростительную оплошность: она совершенно забыла поздравить маму с Днем рождения. Это обстоятельство заставило ее отложить на неопределенный срок припасенную для близнецов гневную тираду; вместо этого она быстрым шагом направилась в библиотеку, надеясь, что кто-нибудь одолжит ей пергамент и чернила с пером (возвращаться в гостиную никак не хотелось). Так и случилось. - Гермиона? – окликнул ее потусторонний голос, пока она ходила вдоль высоких стеллажей, до упора набитых самой разнообразной магической литературой. Девушка оглянулась и увидела в дальнем углу сидящую за столом Полумну Лавгут, чьи светлые волосы по-русалочьи влажно блестели. – Рада тебя видеть. Мне было любопытно узнать… Только обрадованная знакомому человеку, что точно не откажет в помощи, Гермиона тут же почувствовала раздражение от, как ей казалось, норовившего прозвучать вопроса. Она торопливо принялась объяснять. - Рон околдован, Фред с Джорджем испробовали на нем свое новое изобретение, потому… - Я не замечала за Роном ничего странного, - перебила ее Луна, пожав плечами. – Хотя, каждый имеет право быть немного странным, и даже в твоем поведении сейчас мне удалось это уловить. Тебя что-то волнует? - Я… Эм. Нет, ничего, - слегка сконфуженно пробормотала Гермиона, осознав, что когтевранка, видно, не видела того представления. - Можешь не рассказывать, - немигающий взгляд девушки перешел на созерцание лужицы, которая увеличивалась с каждой каплей, падающей с кончиков ее волос. Только теперь Гермиона обратила внимание на то, что Полумна выглядит так, будто принимала ванну прямо в библиотеке. – А я хотела спросить, ты видела Невилла? Он в порядке? Мне думалось, он может быть слегка расстроен. - Похоже было, что ему не здоровится, - гриффиндорка вспомнила его «включение» в их беседу. – А что-то случилось? - Да, случилось что-то довольно замечательное, - улыбнулась Полумна все той же лужице. – Заклинание «Агуаменти» вышло из под контроля, хотя оно и не было, по правде, под контролем. Признаться, ледяной душ отлично справляется с головной болью и бесконтрольными мыслями, - полуулыбка застыла на губах когтевранки, и она обратила свой взор на собеседницу. – Говори, ты же что-то искала здесь. Гермиона, все еще сбитая с толку текущей беседой, поспешно заговорила о цели своего прибытия. - Да, ты одолжишь мне пергамент и перо с чернилами? Мне нужно… - Конечно, - не дослушав конца фразы, девушка придвинула к краю стола необходимые предметы. - Спасибо. «Экспресс-экскурсия по Мунго, а не день…» - пронеслась в голове мысль перед тем, как затеряться в лихорадочном потоке возможных поздравительных слов. Когда подходящие были найдены и зафиксированы на пергаменте, Гермиона еще раз поблагодарила Полумну и почти молнией вылетела из библиотеки.

***

Ветер завывал на все лады, а небо, напротив, отличалось монохромностью. Серая рука ноября накрыла собой каменный замок и его окрестности, и в этом пейзаже легко выделялись две огненно-рыжие макушки, направляющиеся в совятню. С тех пор, как они зашли туда, прошло уже более 10 минут. - Рогатые слизни? - Есть. - Иглы нарла? - Туточки. - И… Ящик сливочного пива? - Разве мы заказывали? - Пока нет, но как тебе такая идея? – Фред заговорщически взглянул на брата. – Вечеринка – всегда хорошая затея, не считаешь? - Ты еще спрашиваешь? – Джордж лукаво улыбнулся и закрыл коробку, которую проверял на наличие купленных ими товаров. Затем он придвинул к себе другую, что должна была отправиться в скорый путь. На ней переливалась разными цветами большая буква «W». – Предлагаю на это потратить выручку с канареечных помадок! Фред коротко кивнул, но мысли его были где-то в другом месте, и в следующее мгновение его лицо обрело такое выражение, будто над головой загорелась лампочка. - А если… - начал он. - Добавить «Тату Купидона»! – хором закончили братья. – Отличная идея! – засмеялись оба. - Но, может, лучше дождаться февраля? – засомневался Джордж. – В то время эти «любовные штучки» пользуются особым спросом. - Шутишь? Любовь, дорогой братец, всегда пользуется особым спросом! Тем более, это же тебе не любовное зелье. Клиентами могут выступать не только влюбленные девчонки, но и новоявленные сватья, вроде нас с тобой, - подмигнул Фред и похлопал брата по плечу. - Ты прав, - согласился Джордж. – Тогда я быстро сбегаю до гостиной… - …а я побуду за сторожа, - закончил близнец. На том и порешили. Высокий рыжеволосый парень вскоре скрылся за непримечательной каменной плитой (там располагался тайный ход, заметно сокращающий путь в гостиную), а точная его копия осталась стоять у высокого окна, выслеживая незваных гостей. Над его макушкой то и дело пролетали совы, а от сильного ветра и высоты заложило уши. Это усугубило уже привычную головную боль. В те незначительно короткие моменты, когда близнецы были порознь, создавалось впечатление, что кто-то ставит на паузу их яркое шоу. По крайней мере, что-то подобное чувствовал Фред, вспоминая рассказ отца о телевидении. Эта мысль пришла случайно, как и другие глупые мысли, что в последнее время сильно тяготили его и без того чугунную голову. Их мрачный, серый строй маршировал параллельно плясу рыжих и солнечных. Невольно картины жуткого сна встали перед глазами и вытеснили собой аспидно-серое небо и острые башни замка. - Ай! – воскликнул Фред. –Криш, сколько раз говорить, держи свой клюв подальше от меня! – Крупная сова, о которой он напрочь забыл, недовольно укусила его за палец. Но он был ей даже благодарен за это – видение исчезло. Потому он уже спокойным тоном добавил: - Подожди немного, Джордж скоро вернется.Ты даже представить не можешь, какие сокровища мы тебе доверяем, - усмехнулся парень, даже не обратив внимания на то, что с безымянного пальца правой руки капала кровь. - Ты! - донеслось что-то громкое и зловещее из-за спины. Он обернулся и чуть вздрогнул, приняв гостя за ведьму-банши, вестницу смерти. – Можешь попрощаться со своей ухмылочкой!

***

Как только Гермиона покинула библиотеку, прежние негативные эмоции запульсировали в ее голове. Какой позор! Они ведь старосты факультета, а теперь Рона, да и ее в придачу, могут лишить их должностей. Амбридж точно не упустит возможности им досадить. Как эта жаба глядела… Казалось, ее шея вот-вот лопнет от возмущения. А от строгого взгляда Профессора Макгонагалл Гермиона ощутила такой стыд, какой еще никогда не ощущала. Возможно, декан собственноручно отнимет их значки с буквой «С». Это ка-та-стро-фа. Апокалипсис. А близнецы – его вестники. За этими мыслями она не заметила, как вышла из замка и оказалась подхваченной потоком холодного ветра. «Да, термосберегательные возможности мантии я явно переоценила», - подумала девушка, натянув на голову капюшон, и почти побежала к совятне. К ее удивлению и даже какой-то победной ярости она увидела в ее окне одну из ненавистных рыжих физиономий. «Еще и игнорирует!» - возмутилась Гермиона, заметив, что он смотрит как раз в ее сторону и даже не думает пытаться убежать. Сжав кулаки еще сильнее, девушка теперь глядела на вход в совятню, что становился все ближе с каждой пройденной ступенькой. - Ты! – яростно провопила девушка,увидев перед собой воркующего с совой близнеца – она даже не понимала, Фред это или Джордж. – Можешь попрощаться со своей ухмылочкой! – тут злость, что почти больно покалывала кончики ее пальцев, наконец вышла через звонкую пощечину по ненавистному в этот момент лицу:Уизли отшатнулся в сторону окна, тут же сова яростно захлопала крыльями, и парень окончательно потерял равновесие, ныряя спиной в оконный проем. За считанные миллисекунды крик оборвался звуком падения обоих на грязный каменный пол совятни. Пальцы Гермионы все так же крепко держались за вороты мантии Фреда (теперь она почему-то знала, что это именно он). В голове все еще прокручивался тот момент, когда парень вот-вот и полетел бы следом за обезумевшей совой, а сама девушка с нечеловеческой силой вцепилась в него и потянула на себя.Сейчас близнец лежал поверх «вестницы смерти», упершись локтями в пол. Его сердце молотком стучало по ребрам, норовя, видимо, достучаться до сердца Гермионы и превратить его в красное месиво. По крайней мере, ей так казалось, пока она смотрела в ясные голубые глаза напротив. В них читался целый спектр эмоций: от испуга до явного облегчения, от лихорадочной паники до… Сильный удар кулаком о грязный камень справа от головы девушки. …гнева. Пальцы Гермионы мгновенно разжались. Фред рывком поднялся на ноги и взлохматил волосы той самой рукой, что перенесла и укус, и удар. Он ходил из стороны в сторону, как заведенный, а Гермиона осторожно, словно боясь спугнуть (спугнуть Фреда Уизли?!), встала и принялась отряхивать мантию от помета и мелких косточек. - Грейнджер, - его голос не узнать – слишком бесцветный. «Оно и ясно, ты его чуть не убила», - подал признаки жизни еще и мерзкий внутренний голосок. - Фред, прости, - только и смогла промямлить Гермиона. Всё красноречие помахало ей ручкой. Он усмехнулся. Как-то не по-хорошему. Слишком злобно для этого веснушчатого лица. - «Фред, прости!» - передразнил парень. – Грейнджер, тебе лечиться надо! Еще немного, и будешь круциатусом стрелять в каждого первокурсника, кто пользуется «Забастовочными завтраками», - он подошел к ней почти вплотную и вновь усмехнулся. – Или никак не можешь смириться, что ни один парень без помощи приворотных чар не посмотрит в сторону такой невозможной зануды, как ты? Что ж, в таком случае я должен был полететь вниз, не устояв от твоих бурных объятий благодарности, а не от этого, - он постучал пальцем по скуле. – По-моему, Ронни всегда тебе нравился, так чего ты так завелась? Или мы ошиблись? Скажи, по кому сохнет наша лохматая заучка, и мы вмиг осчастливим ее ручным возлюбленным! Тишина. Звенит и вибрирует, словно потревоженный хрусталь. Что это было? Какого инфернала я все это наговорил? Фред тяжело дышал и только теперь заметил, что подошел слишком близко к Гермионе. А она, храбро выдерживая его взгляд, вся дрожала, глаза блестели от обиды и досады. Надо уточнить у отца, остались ли в Министерстве маховики времени. Вот все это сейчас было чертовски неудачно сыграно. Видимо, то, что тяготило его почти два месяца, выплеснулось именно в эту минуту. На ни в чем не повинную Грейнджер. Мерлин, да он сотни раз подвергал себя опасности на пару с Джорджем, чего только стоят одни их эксперименты в комнате… А теперь взбесился из-за такой мелочи. - Грейнджер, купилась что ли? – ничего умнее он не придумал. В голове прозвучали саркастично медленные аплодисменты. – А я-то думал, ты сообразительнее, - усмехнулся он уже задорно, по-свойски потрепав неподвижную Гермиону по лохматой макушке. – Лечиться мне, наверно, надо, а то начались приступы неуместного юмора. Говорят, это побочное действия зелья смеха, мы как раз работали над его вариантами с Джорджем… - Как я могу искупить свою вину? – холодным, строгим голосом проговорила гриффиндорка. - Что? – опешил Фред. – В смысле, о какой вине ты гово… - Возможные последствия вашей шутки гораздо менее трагичны, чем… - она вздрогнула, - возможное последствие моей несдержанности. Я хочу уровнять чаши весов. Мерлин, она это сейчас серьезно? Он сделал шаг назад, чтобы получше разглядеть ее лицо. Она угрюмо смотрела сквозь Кришика, который уже вернулся назад после своего «нервного срыва» и теперь нетерпеливо царапал под собой камень. Фред стал лихорадочно соображать. К слову, сейчас это делать было значительно легче: весь чугун сошел с его головы, будто он, растопившись, превратился в ядовитые слова, что сорвались с глупого языка. Цена велика, но какая легкость! - Ты сейчас серьезно? – все же уточнил он, так как в голову пришла мысль, которая не давала ему покоя всю последнюю неделю. - Серьезнее некуда, - с привычной для их бесед едкостью ответила Гермиона и наконец взглянула на Фреда. Точнее, метнула в него молнию. И теперь, словно возмутившись дефицитом внимания, подал свой голос ледяной ветер, потрепав обоих студентов по волосам, а заодно и по коже (теперь гусиной), и по косточкам, чтобы они тут же в ответ задрожали. Фред поплотнее укутался в мантию. Гермиона сделала то же самое. Парень еще некоторое смотрел на нее, как бы оценивая, на что она способна, а потом привычная ухмылка вернулась к его лицу. - Купальник есть?