Веселые похождения Сакуры-тян

Песчаный клон Гаары насиловал Сакуру уже минут пять, сам Гаара бесновался в сторонке, Темари благоразумно пряталась от греха подальше, Наруто валялся в несознанке – последним ударом ему таки крепко прилетело по голове, которая и так не являлась его сильным местом — , а Саске был вынужден слушать стоны и вздохи Харуно. Как обычно, Сакура не стеснялась в проявлении чувств и не могла сделать ничего путного. — Гррр, — у Гаары изо рта только что пена не шла. А вот слюна текла, притом весьма активно. Наполовину превратившийся в неизвестную хрень песчаный ниндзя рычал, истерично вопил, закатывал глаза, дышал тяжело, как загнанный зверь, но копыта отбрасывать не спешил – к немалому сожалению Саске. Гениальный мститель был более чем уверен, что на Сакуру Гаара повелся только потому, что сейчас пребывал не вполне в своем уме. Саске всегда немало удивляло, что Наруто и Какаси-сенсэй находят в этой ничем не примечательной, неинтересной девчонке. По мнению гениального мстителя, Сакура была ничем не лучше остальных слабачек. Но и не хуже. Да и рядом вечно вертелась, в отличие от остальных. Часть собственной команды, как-никак. Такую и поберечь можно... для разнообразия. Тот факт, что все эти слабачки что-то находят в нем, Саске нимало не удивлял. Будь он девушкой – сам бы в себя влюбился. А как же, воплощенное совершенство все-таки. Во всех смыслах. Саске повертел эту мысль так и сяк, отстраненно удивился, почему Темари не бежит ему на помощь, предпочитая наблюдать в сторонке. Как-никак, он ее победил и милостиво оставил жить, должна впечатлиться... Нет, похоже, страх перед бесноватым братцем сильнее. А то зацапает ее вместе с Сакурой, до кучи. «Хорошо, что он на нее отвлекся, — совершенно хладнокровно отметил Саске. – Иначе нам с Наруто уже конец бы пришел. Да, Сакура не так бесполезна, как я думал...» Пробудившаяся печать посылала по всему телу волны невыносимой боли; Саске самоотверженно терпел. Он знал, что кричит красиво и выразительно, но сейчас стоило последовать примеру Темари и не привлекать к себе лишнего внимания. Требовалось копить силы для последнего, решающего рывка. Наруто должен уйти отсюда живым и вместе с Сакурой; это будет подарок. Последний подарок последнего из клана Учиха... Саске впал в чернейшую меланхолию – в принципе, это было его обычное состояние — , попутно обдумывая план своей героической гибели, а Сакура продолжала стонать. Ей было больно – песок, хоть и затвердевший до каменного состояния, разрывал изнутри, как наждачная бумага. Этот песок... он иссушал. Забирал что-то... свое. Близкое, родное. И Сакура начинала понимать – ее насильник не знал ничего, кроме ненависти, сам был с рождения изнасилован чрезмерной заботой, похожей на заботу песчаной лавины; две раны, которые ему нанес Саске-кун – ничто. Другая боль – глубже. Сильнее. Сакуре казалось, что она понимает; это не Гаара Пустынный сейчас причиняет ей боль. Этот клон – не его отражение; это его обратная сторона. Он не должен был быть таким... не должен. Сам он трескался. Рассыпался – как его песчаная защита. Одинокий, ненавидимый, снедаемый безумием; неужели его родные... Сакура почувствовала на своих щеках слезы. Больно. Ей казалось, что она сама трескается. Что она – песок, как и этот клон; не более чем развеваемый ветром прах. Недолговечное смертное тело, кости, которые скоро превратятся в пыль – не будет и памяти... А Гаара останется в веках. И вместе с ним – его боль, его одиночество, его ненависть, заменившая любовь; что такое – сражаться за кого-то? Что такое – когда никто не сражается за тебя? Больно. «Я буду бороться, — решила Сакура. – Сама. Саске-кун... Наруто... Я должна как-то помочь им. Невозьми-трава не подействует. Если бы этот Гаара насиловал меня сам – другое дело, а так... Бесполезно. Даже Саске-кун понял. Не зря кричал Наруто, чтобы тот спасал меня... Саске-кун, я должна... Больно». Сакура думала, какие слабости могут быть у песка – и не находила ни одной. Песок был всегда и всегда будет; все перемелется, все станет песком, и пески поглотят оазисы; а полярные пустыни – ничем не лучше песчаных... Там тоже никогда не идет дождь – разве что нетающий снег. Дождь. Вода. Влага. Сакура прикрыла глаза. Так было легче абстрагироваться. Вспомнить. Хаятэ научил ее контролировать собственное тело. Хаятэ избавил ее от зависимости; нет, он превратил эту зависимость в оружие, более страшное, чем какая-то невозьми-трава. «Если у куноити достаточно времени, чтобы применить это оружие, а враг неискушен и неопытен – победа останется за ней», — так он говорил, Хаятэ. Экзаменатор; судья; мастер слов; настоящий учитель. Сакура не видела его со времени последнего урока, да и судья на последнем туре чуунин-экзамена был другим. Но наука Хаятэ впечаталась в самую сущность Харуно; теперь она была настоящей хозяйкой собственного тела. Что с ней делали по ее воле. Что с ней делали против ее воли. На что она пошла сама. Чему она научилась. Воспоминания всплыли в сознании Сакуры – и взорвались, на время изменив все, даже ее образ мышления. Харуно Сакура превратилась в уменьшенную копию Митараси Анко. — А-а-ах, — нечто невыразимо чудесное заполняло ее изнутри, скользило в ее собственной крови; это было неподражаемо. Это заводило настолько, что Сакура боялась сойти с ума. Впрочем, и она, и ее насильник уже были сумасшедшими; сие предавало их пикантной ситуации особенный шарм. Что может быть более возбуждающим, чем дикий, несдержанный трах двух безумцев? Риторический вопрос. У каждого свой фетиш, свой пунктик в сексе; кто-то заводится, слизывая с тела партнерши клубнику со сливками, кто-то балдеет от стрингов или белья со специальными прорезями в нужных местах, а кого-то возбуждает фишка со связыванием. Нынешняя-Сакура не знала, что нравилось Гааре или его песчаному клону, да и непринципиально. Лично ее все устраивало. Она принялась подмахивать бедрами в такт движениям клона; тот заметил. Кажется, удивился – насколько клоны умеют удивляться, конечно. Тонкие струйки песка оплели тело Сакуры, растревоживая несозревшие еще груди, забиваясь во все достаточно широкие отверстия, царапая обнаженную кожу и постепенно эволюционируя во вполне полноценные тентакли. Харуно стонала от с трудом сдерживаемого удовольствия и могла только жалеть, что клон лишь приспустил ее лосины и трусики в горошек, не тронув платья. Так она не могла почувствовать его песок всей кожей... Где-то неподалеку ахнула Темари. Что-то твердое и песчаное проникло Сакуре в рот; она принялась увлеченно сосать и облизывать это подобие тентакля. Как потом отплевываться от песка – дело десятое. Главное – получить удовольствие... и доставить его тому, другому. «Ммммм... Ну погоди, ты у меня еще не то удовольствие получишь, сосунок, — хищно улыбнулась новая-Сакура, которая до странного напоминала Сакуру-внутреннюю. – Ты с кем вообще тягаться надумал?! Отдаешь себе отчет в своих действиях?! Хотя... с тобой неплохо, ннн...» С Сакуры текло. Все обильнее и обильнее. Не немножко крови, как раньше – целое озеро ароматных соков, смешанных с горячим потом; когда песчаный клон почувствовал неладное, было поздно. — Аааааах! – с протяжным криком новая-Сакура кончила и уступила место Сакуре-обычной. Раненой, измученной и совершенно обессиленной. Песчаный клон и вообще весь песок, что касался Сакуры, опал бесполезной мокрой кучкой. Гаара больше не мог его использовать. Вот только он, кажется, этого даже не заметил и вообще ничего не понял. В конце концов, для него не составляло труда создать новый песок из собственного тела... Однако крик новой-Сакуры все же произвел какой-то эффект – где-то на нижней ветке застонал, приходя в себя, Наруто. Едва опомнившись, вскочил на ноги, бросился атаковать Гаару. Кажется, Саске-кун тоже нашел в себе силы подняться. «Живой... живы», — облегченно подумала Сакура. В следующий миг песчаная лапа Гаары прижала ее к дереву – и начала медленно вдавливать в ствол. Все сильнее... и сильнее... — Наруто! Забирай Сакуру и беги! – услышала Харуно голос Саске-куна. Поняла, что он действительно пришел в себя... Что все-таки заботится о ней... И отключилась. Она сделала все, что могла. Применила свое самое страшное оружие. Дальше дело было за другими.